Текст книги "Страж"

Автор книги: Геннадий Иевлев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Но вместе с тем, станция узла была сейчас самым нежелательным объектом для пребывания. Атуа скорчил мину. Наверняка уже известно о смерти Троттера. Несомненно, Рассел думает, что это сделал тот, к кому шел страж и сейчас его идут тщательные поиски по станции. Могут ли заподозрить Халла? Атуа поводил рукой по лбу. Вполне. Оттопырив губы, он покивал головой. К тому же, Рассел, определенно, уже доложил свои предположения в Регат. И теперь лишь вопрос времени, когда Халлом вплотную заинтересуется какая-то из служб безопасности зевсов. А может уже и заинтересовалась, Атуа, вдруг, вспомнил начало своего разговора с председателем экспертной коллегии: неспроста он был так зол.

Стоп, стоп… Хм-м! А ведь все не так уж и плохо.

Атуа, неожиданно, вспомнил последние минуты, проведенные в каре Рассела, по дороге к портатору. Тогда он не придал им значения, а сейчас до него, вдруг, дошло, что они могут сыграть, весьма, положительную роль в его замысле. Он принялся вспоминать каждое слово произнесенное Расселом, каждый его жест, каждый вздох.

Рассел, после резкого замечания Халла, определенно решил, что сказал лишнее и, угнетенный, явно встревожился, вспоминал Атуа. После этого он не произнес больше ни слова, его лицо выражало обеспокоенность, поле было взволновано, он был насторожен, даже чувствовался элемент страха. Скорее всего в таком состоянии он и остается и до сих пор.

Станет ли он сейчас открыто выступать против Халла? Скорее всего нет.

Атуа сложил ладони рук и упер в них лицо, пытаясь найти подтверждение своим мыслям в информационном поле Халла. И кажется ему это удалось. Опустив руки и распрямившись, он уставился перед собой. Подозревать – несомненно, но открыто выступать – навряд ли. Командир станции узла очень заметная фигура в галактике, хотя в иерархии он стоит, гораздо ниже, нежели эксперт Регата, но значимость его для галактики огромна: он один, а экспертов в Регате наверняка, если не тысячи, то сотни. Но все же, если отношения Халла и Рассела примут непримиримый характер, Регат, непременно, займет сторону эксперта. Открыто признать своего посланника невеждой, значит признать некоторую некомпетентность самого Регата. Рассел это прекрасно знает. Прежде, чем высказать свое подозрение, он, наверняка, попытается как-то проверить Халла. Доводы должны быть более, чем убедительны. Значит он будет тайком наблюдать за Халлом, ходить за ним по пятам, фиксировать его каждый шаг. Не сам конечно. Атуа, с усмешкой на губах, хмыкнул. Значит он ждет не дождется моего появления на своей станции. Но сейчас это можно сделать лишь одним способом, каким-то образом убедить председателя экспертной коллегии вновь направить Халла на станцию узла и, Рассел, наверняка, ищет весомую причину для этого.

Что ж, господин Рассел, усмешка сошла с губ Атуа, господин Халл тоже не прочь вновь встретиться с тобой.

Скольких же я врагов себе нажил за этот день, Атуа вдруг широко улыбнулся? Первый – страж, он указательным пальцем правой руки начал загибать пальцы левой руки; второй – Рассел; третий – Регат, четвертый… Он опустил руки, его лицо сделалось серьезным. Четвертый – это пожалуй все остальные: зевсы, сарматы, зенны и кто тут у них еще есть. Интересно, а Халл как-то пересекался с зеннами и что он знает о них?

Атуа в очередной раз принялся просматривать информационное поле Халла.

Как будто бы нет, сделал он заключение, после весьма продолжительного и тщательного изучения оставшегося информационного поля Халла. По крайней мере, прямых контактов не нашлось. Это хорошо. Но не мешало бы поподробнее узнать о них, уж слишком много противоречивых сведений об этой расе. Такое впечатление, что зевсы их больше боятся, нежели встречи с ними вызывают у них восторг, словно зенны вызывают у них панические чувства, даже страх.

С одной стороны – было хорошо, что у Халла не было друзей среди зеннов и значит можно не опасаться, что кто либо из них будет искать встречи с ним, но с другой – о них непременно нужно узнать, как можно больше. Зенны могут оказаться для гротов весьма серьезными противниками и знания о них, приобретенные мной, могут иметь большое значение в будущем покорении их галактики.

Атуа откинулся на спинку кресла и прикрыв глаза погрузился в беспокойные размышления.

Как всю известную мне информацию передать в галактику? Есть лишь один способ – как-то добраться до одного из штурмовых лидеров и воспользоваться его станцией связи. А смогу ли я сам когда-либо вернуться домой? Ведь еще нет обратных перемещений из пространства узла и захват станции узла не гарантирует их появление. Технологии портаторных перемещений гротов и зевсов хотя и основываются на одном и том же принципе, но имеют больше различий, нежели общего. Их перемещения двухтерминальные и значит, как бы я этого не хотел, воспользоваться их портаторами, чтобы попасть в свою галактику, я никак не смогу. Если только гроты портируют на станцию узла свой портатор. Но хватит ли у станции энергии для односторонней портации? Сомнительно. Придется ждать пока энергию даст сам узел, а на это могут уйти столетия. Но я ведь знал куда и зачем шел. К чему же тогда этот пессимизм. Ведь ты почти бессмертен, Атуа. Легкая усмешка тронула губы грота. Что для тебя несколько сотен лет – всего лишь несколько мгновений бесконечной жизни твоего разума. А носитель для тебя никогда не был проблемой.

Нет, Атуа, сколько бы врагов не было у тебя, твое место сейчас на станции узла. Только там ты можешь обрести прежний покой и вернуть себе уверенность на будущее. Неизвестно, когда гроты захватят станцию, а страж сейчас уже слишком много о тебе знает и в любой момент эта информация может стать известной зевсам. А это – смерть. Значит, стража нужно обязательно найти и уничтожить. Унизить и уничтожить.

Но чтобы опять уйти на станцию узла нужна причина. Атуа вновь принялся просматривать информационное поле Халла, пытаясь в нем найти предлог. Ему удалось установить, что Халл уже несколько раз посещал станцию узла, но он был всего лишь экспертом Регата и исправно выполнял его поручения, никогда не проявляя излишней инициативы. Да от него она никогда и не требовалась. В информационном поле Халла предлога для посещения станции не было, его там просто не могло быть, так как поиск предлогов никогда не входил в обязанности эксперта и выходило, что Атуа нужно было сидеть и ждать.

Ждать! Атуа вскочил с кресла и забегал по комнате, пытаясь уже, не как Халл, а как Атуа, найти причину, чтобы Регат отправил его на станцию узла. Но причина упорно не находилась.

Озлобленный бессилием в исполнении своего желания, Атуа вернулся в кресло и откинувшись в нем, с ожесточением принялся в очередной раз ворошить информационное поле Халла, намереваясь уничтожить какую-то его часть.

Он так увлекся секвестрованием информации своего носителя, что напрочь отрешился от внешнего мира.

– Господин Халл! Господин Халл!

Едва слышимый голос заставил Атуа приостановить свое занятие и прислушаться.

– Господин Халл!

Прозвучавший возглас был таким громким, словно в комнате произошел мощный грозовой разряд. Атуа вздрогнул и ошалело закрутил головой. Наконец увидев перед собой на стене активированный экран терминала, с которого на него смотрело незнакомое лицо, он замер, уставившись в незнакомца.

– Извините господин Халл! – Продолжил говорить незнакомец, значительно тише. – Я вас кажется разбудил. Но вам предстоит срочно прибыть в экспертную коллегию.

– Что-то произошло? – Атуа вопросительно кивнул головой, интересуясь скорее механически, нежели осознанно.

Брови на лице незнакомца взметнулись вверх.

– Здесь вам объяснят!

Атуа понял, что задал недопустимый вопрос и нужно было немедленно дать ему объяснение.

– Я еще не восстановился в полной мере и чувствую себя весьма скверно. – Медленно заговорил он. – Мне было разрешено взять двухдневный отпуск.

– Я знаю. – Незнакомец сдвинул брови. – Вам предстоит срочная экспертная поездка на станцию узла.

Атуа открыл было рот, чтобы еще раз аргументировать свою невозможность куда-то портироваться, но так и замер, наконец, осознав реальность произнесенных незнакомцем слов.

7

Дакк метнул психотронное поле по нейронным полям своего носителя – активируя их. Темнота ушла, вспыхнувший свет вернул его в реальность. Он встрепенулся и опершись на руки, попытался вскочить, но острая боль в левых плече и ноге отбросила его назад и заставила застонать. Стиснув зубы, он кое-как сел, опираясь на здоровую руку и повел глазами вокруг себя: из-под него неторопливо расползалось в стороны какое-то красное пятно.

– Черт возьми! – Вырвалось у него невольное выражение. – Это же моя кровь.

Неужели вся вышла, мелькнула у него тревожная мысль? Да нет, он окинул себя взглядом, иначе бы мой носитель не очнулся. Значит еще что-то осталось.

Как только можно жить, имея такой носитель, начал возмущаться его разум? Чувство нестерпимой боли, возникающее по всяким пустякам, боязнь потерять жидкость жизни уже бы должны были давно свести зевсов с ума. А этот черный провал? Что это за явление, даже пытавшееся ввергнувшее в себя и меня – зенна. Нет, Дакк покрутил головой, такой носитель не для меня. Вернусь, обязательно найду себе более подходящий.

Он приподнял побуревшую от крови штанину и увидел небольшое рваное отверстие на икроножной мышце левой ноги, из которой тек красный ручеек.

Интересно, она сама перестает течь или они ее как-то останавливают, всплыла у него мысль?

Дакк принялся лихорадочно рыскать по нейронным полям Марка, но они оказались столь обширны, что второпях разобраться, с какой частью носителя какое связано, было невозможно. Он ткнул своим полем в одно из нейронных сплетений и тут же выгнулся от острой боли где-то внутри живота.

– Проклятье!

Может они, хотя бы, что-то носят с собой для этой цели, всплыла у него еще одна мысль?

Он хотел залезть рукой в один из карманов, но пронзившая плечо боль, заставила его прикрыть глаза и закусить нижнюю губу.

Кое-как поддерживая равновесие, Дакк пошарил здоровой рукой по карманам курточки и нашел прозрачный пакетик с какой-то салфеткой. Разорвав пакетик, он достал салфетку и поднес ее к носу – запах был ему не знаком, но не отталкивающь.

– Хм-м! – Дакк скорчил мину. – Будь, что будет.

Он осторожно приложил салфетку к ране на ноге. Вспыхнувшая боль заставила его застонать и закрыть глаза. Он хотел оторвать салфетку от раны, но, вдруг, почувствовал, что боль начала уходить и через несколько мгновений заметно ослабла. Салфетка из белой, на глазах, превращалась в алую. Дакк отнял ее от раны – кровь едва сочилась. Отбросив салфетку, он еще раз пролез по карманам курточки Марка, но больше никаких салфеток в них не нашел. Доберусь до корабля, поищу их у Зулла, решил он. Но все же, как только появится время, нужно разобраться с нейронными полями зевсов. Это может быть полезным в будущем.

Опустив штанину и стараясь не тревожить раны Дакк поднялся и осторожно коснулся левой ногой пола – вновь вспыхнула боль, но уже не такая резкая, как прежде.

Не касаясь раненой ногой пола, Дакк, прыгая на другой, осмотрелся – чуть поодаль, согнувшись, лежал офицер, вокруг которого тоже расползлось красное пятно. Дакк вошел ему в голову – он был жив и даже более, его рваное поле активно функционировало, вытянувшись по коридору далеко в сторону, словно подавало кому-то какие-то сигналы.

Дакк поднял голову и раскинул свое поле по сторонам. Чувство чужого поля заставила его содрогнуться – где-то катилась мощная волна незнакомого поля, значительно превосходившая силу его психотронного поля, но было ли это поле одного носителя или их большого количества, понять пока было невозможно. Он снова перевел взгляд на лежащего перед ним офицера.

Кто они? По виду – явно зевсы, но по психотронным полям совершенно непохожи. А может это неизвестный мне тип защиты, изобретенный зевсами? Всплыли у него мысли. Не может же быть другим видение окружающего мира, будь то разум моей галактики или галактики гротов. Значит защита. Но почему зевсы до сих пор ничего не говорили о ней? Возможно их портировали на станцию, когда меня здесь не было. Может оттого этот офицер и был так уверен в себе в споре со мной и эту защиту Крет так старательно прятал? Проклятье! Ну и влип. Это будет, пожалуй, посерьезней моей прежней опл…

Стоп! Не то! Все, не то! Дакк покрутил головой. Я ведь сейчас не страж, а офицер космического флота. Крет начал стрелять, лишь едва коснулся меня своим полем. Видимо, сразу почувствовал перед собой врага. За те несколько часов, что меня не было на станции, здесь определенно, что-то произошло. А если станция уже захвачена гротами? Дакк перевел взгляд на офицера. Но ведь они, явно, зевсы. А если это нечто перепрограммировало экипаж станции и они сейчас, просто, носители чужого разума? Вполне возможно. Оригинальная идея, легкая усмешка тронула губы Дакка – зачем портировать массу, достаточно программы, а носителей и здесь хватает. Остался ли кто-то из зевсов на станции или все их носители заняты гротами? Скорее всего, что никого не осталось и даже более того – гроты ждали фрегат и Крет намеренно шел сюда, к переходному шлюзу? Шел открыто, не опасаясь. Он знал, что пришвартовался корабль с опустошенными носителями, никак не предполагая, что после обработки корабля этим нечто, чей-то разум уцелеет. Оттого и не сразу начал стрелять. Вполне может быть. Кто же тогда должен был привести корабль? А если Зулл или Скинн? Может Крет спешил на встречу к одному из них, а уткнулся в меня? Но тогда выходит, что носители должны сохранить свою активность, но я этого не почувствовал. А может, просто, не понял? Да нет, не мог я ошибиться.

Дакк поднял голову – чужое психотронное поле уже чувствовалось отчетливо и теперь было понятно, что оно катилось сюда.

Нужно уходить. Еще пару раз попадут в мой носитель из своего оружия и мне придется бросить его. Похоже мое поле на это оружие плохо действует. А может я, просто, не знаю способа воздействия на него? Нужно бы попытаться его поискать. Но сейчас, пожалуй, не то время, нужна обстановка поспокойней. Он опустил голову и уставился в офицера. А что если его забрать на фрегат и там попробовать разобраться и с его психотронным полем и выработать защиту против этого оружия? Пожалуй, так и сделаю.

Прыгая на одной ноге, Дакк направился к офицеру и, схватив его за воротник курточки, дернул на себя: офицер застонал и стронулся с места. Дакк дернул его еще раз – офицер застонал громче. Не обращая на это внимание, Дакк, рывками, потащил его к переходному шлюзу.

До двери шлюза было не более пятнадцати метров, но Дакку казалось, что он это расстояние никогда не преодолеет. Раненый офицер оказался достаточно тяжелым и к тому же громко стоная, постоянно дергался, словно чувствуя, что его ожидает и потому, норовя, таким образом, замедлить продвижение, прыгающего на одной ноге, Дакка. За ними, по полу, тянулся яркий красный след и было не понятно, чьей крови в нем больше, так как, при каждом прыжке, из одежды Дакка на пол падали крупные красные плюхи, яркими брызгами разлетаясь в разные стороны.

Между тем, чужое поле быстро приближалось и уже стало отчетливо различимо, что оно состоит из нескольких единичных полей. Но в тоже время, среди этих единичных полей, чувствовалось присутствие чего-то еще, какого-то совсем непонятного поля, какого-то нечто, вносящего в разум Дакка заметную тревогу и заставляющее его двигаться более энергично.

По лбу Дакка тек липкий пот и, попадая в глаза, резал их. Смахивать его было нечем и он лишь резко крутил головой, пытаясь таким образом стряхнуть нависшие на бровях капли. От этих дерганий болью отдавало в плече, заставляя его морщиться и скрипеть зубами.

Офицер становился все тяжелее и Дакку, перед каждым следующим прыжком, приходилось прикладывать все больше усилий, чтобы стронуть его с места: прыжок, рывок, передышка; прыжок, рывок, передышка…

Наконец и проем двери переходного шлюза. Дакк рывком втягивает офицера в шлюз, распрямляется, поворачивает голову и…

В противоположном конце коридора стоит техник станции зонта и его, вытянутая в сторону Дакка рука сжимает иногалактическое оружие. Техник что-то кричит. Дакк, механически, молча крутит головой.

Выстрела не было слышно, но Дакк, вдруг, отчетливо увидел, как из оружия выскакивает яркий огонек и летит в его сторону. Он резко отклоняется и, увидев светящуюся пластинку рядом с проемом, тычет в нее здоровой рукой.

Жужжащий огонек пролетает так близко от его лица, что он даже чувствует дуновение горячего воздушного потока от него. Двери медленно выползают из стены и проем начинает сокращаться. Из-за угла появляются еще техники и вытягивают руки в его сторону и вот к нему уже несется рой жужжащих огоньков, но дверь, наконец, заслоняет его собой и барабанная дробь, от ударяющихся о нее огоньков, заставляет голову Дакка невольно втянуться в плечи. Донеся легкий стук замков герметизации и шлюз погрузился в полумрак.

Не устояв на одной ноге, Дакк оказался на полу. Раненое плечо отдало острой болью, заставив его громко простонать.

– Проклятье! – Сорвалось с его губ.

Опираясь о дверь, он поднялся и оглянулся – предстояло преодолеть еще около десяти метров переходного шлюза.

Подпрыгнув к офицеру, Дакк схватил его за воротник курточки и дернул на себя. Офицер громко и протяжно застонал.

Вдруг, лезвие бритвы полосонуло мозг Дакка, заставив его вздрогнуть, но инстинкт самозащиты сработал молниеносно, метнув под лезвие всю мощь психотронного поля, останавливая атаку. Скользнув по защите, лезвие исчезло.

Прошло несколько мгновений, атака не повторилась. Дакк отпустил офицера и, повернувшись в сторону двери, сконцентрировал свое поле в мощный таран и метнул его через дверь, но столкнувшись со сверхплотной стеной защитного поля, таран остановился, не в силах проникнуть ни на йоту. Тогда, мгновенно перегруппировав свое поле в иглу, Дакк вонзил его в стену чужой защиты и начал проталкивать ее вглубь, но игла, извиваясь змей, стояла на месте.

Черт возьми! Это же невозможно. Замелькали у Дакка мысли. Это никак не похоже на психотронное поле. Что-то другое.

Он рванул иглу своего поля от чужой защиты и в тот же миг, получив ощутимый силовой толчок, отлетел назад и в очередной раз растянулся на полу.

Дверь дернулась и медленно поползла в сторону. В полумраке переходного шлюза появилась яркая расширяющаяся полоса света.

Не раздумывая, Дакк метнул свое поле в светящуюся пластинку управления двери – раздался треск и из пластинки вырвался яркий сноп искр. Она погасла. Дверь замерла. Потянуло горелым.

Проем был достаточно узким, чтобы через него мог пролезть даже очень худой человек, но достаточно широк, чтобы можно было просунуть руку. И рука, сжимающая иногалактическое оружие, незамедлила появиться.

Раздался тихий хлопок и яркий жужжащий огонек умчался к противоположной двери шлюза. Потом еще хлопок и еще и еще…

Дверь шлюза была очень мощной и из проема выглядывала лишь рука, сжимающая оружие, посылая наугад, один за другим, жужжащие огоньки. Пока огоньки взвизгивали достаточно далеко от Дакка, но в любой момент оружие могло быть направлено и более точно.

Дакк, стараясь не шуметь, поднялся и, подпрыгнув к проему, схватился за торчащую руку и с силой, резко ломанул ее. Раздался такой душераздирающий крик, что он невольно содрогнулся и выпустил руку. Она исчезла, но оружие осталось в руке Дакка. Направив его на проем, он ждал появления еще одной руки с оружием, но она не появлялась.

Вдруг Дакк почувствовал, как в его мозг вновь метнулась лезвие бритвы, но скользнув по защите, исчезла. Дакк напрягся, но бритва больше не появлялась. Чуть ослабив защиту, он осторожно выбросил свое поле через проем, но столкнувшись с тем же мощным силовым полем, вернул свое поле назад. Атаковать было бессмысленно.

Некоторое время из-за двери доносились какие-то отрывистые, громкие, непонятные звуки, но вскоре и они прекратились.

Наступила тишина. Видимо нападавшие тоже поняли бессмысленность своих атак и больше их не повторяли.

Застыв в напряжении, Дакк пытался догадаться, что делается за дверью.

Наконец, не выдержав, он вновь проник за дверь своим полем, но его опять встретила сплошная непроницаемая стена силовой защиты. Он метнул свое поле вдоль нее, но никакой, даже микроскопической щелочки в ней не было. Определенно, эта защита была организована не живым организмом, а каким-то генератором, так отчетливо ощущалась её силовая составляющая, но почему Дакк не чувствовал этот генератор, было непонятно. Он бы наверное мог обойти стороной это защитное поле и атаковать спрятавшихся за ней гротов, так как не такие уж мощные поля были у них, хотя то поле, что атаковало его на фрегате было достаточно мощным и след от его удара до сих пор простирался черной полосой по его информационному полю, но в открытую бросаться на поиск бреши в защитном поле Дакк опасался, а одновременно контролировать обстановку и искать, требовалось время, которое у него, навряд ли было, так как он чувствовал, гроты что-то затевают, временно отгородившись защитой.

Он убрал поле и оглянулся – на полу, тихо и неподвижно лежал офицер. Дакк метнул свое поле ему в голову – офицер был жив, но его поле вело себя как-то странно, оно не было прежним, рваным и импульсивным, а словно лужа, растеклось вокруг него.

Черт! Дакк поморщился. Что с ним? Умирает, что ли? Проклятье! Нужно убираться отсюда. Наверняка, они что-то задумали. Не зря такой защитой отгородились. Если притянут большой джеттер, вынесут дверь за несколько мгновений и до корабля не успею допрыгать. Он вновь повернул голову к проему. Определенно наблюдают из щели.

Дакк бросил свое поле вдоль двери, намереваясь найти энергопоток к её замкам и, замкнув его, закрыть двери, но никакого энергопотока нигде не чувствовалось, видимо, вместе с информационным полем пластинки, разрушились и все силовые цепи. Это было досадной неожиданностью. Он покрутил головой, пытаясь найти какое-то, приемлемое, для себя решение.

Если только вдоль этой стены пойти, он метнул взгляд вдоль стены, от внутренней двери шлюза до наружной, то, пожалуй, есть шанс. Но там, у самой двери, я буду отлично виден в полосе света. Дыр могут наделать столько, что, однозначно, придется менять носитель. Где же я его сейчас возьму? Если только…

Он вспомнил, что где-то на фрегате должен быть Зулл и возможно он еще жив.

Да и к Марку я уже привык: хоть он никуда и негодный, но все же жаль будет расставаться, мелькнула у него грустная мысль.

Взгляд Дакка уткнулся в неподвижное тело офицера.

А что если им прикрыться, появилась, вдруг, у него спасительная мысль? Это, пожалуй, выход. Пусть, сколько хотят в нем, столько дыр и делают. Толку от него уже никакого. Как бы только затащить его на себя?

Дакк шевельнул раненой рукой, отдало резкой болью, заставив его сморщиться и закусить нижнюю губу.

– Н-да. – Он усмехнулся, когда боль чуть стихла. – Но другого выхода нет.

Спрятав оружие в карман курточки, Дакк подпрыгнул к офицеру, опустился около него на колено и попытался приподнять его одной рукой, но офицер оказался тяжелым. Тогда Дакк лег рядом с ним и прислонившись к нему спиной, захватил его за руку и начал подниматься. Хотя было неудобно и раны горели огнем, но порядком вспотев, ему все же удалось подняться. Стена была рядом и, опираясь о нее здоровым плечом, он медленно побрел к противоположной двери шлюза.

Переходный шлюз удалось преодолеть без проблем, но подход к его наружной двери был отгорожен яркой полосой света. Остановившись, Дакк оглянулся, его сердце дрогнуло – из щели дверей станции на него смотрели чьи-то глаза.

Сжавшись и низко опустив голову, Дакк отделился от стены и шагнул в полосу света и в то же мгновение почувствовал ощутимый толчок. До селе молчавший офицер громко вскрикнул. Дакк пошатнулся и едва устоял на ноге.

Досталось, с горечью подумал он своем живом щите, но еще один толчок, заставил его стать на больную ногу. Острая боль, заставила его вскрикнуть, больная нога подвернулась и он растянулся на полу, с офицером на спине. Раздалось еще несколько хлопков и хотя Дакк чувствовал, как тело офицера дергалось, но сам он молчал.

Готов, понял Дакк и приподнял голову – прямо над ним светилась пластинка открывания двери. Глубоко вздохнув, словно готовясь к прыжку, он выбросил здоровую руку к пластинке и в тот же миг, что-то взвизгнув, ударилось над его ладонью. Громкий хлопок оглушил Дакка, брызнувший ослепительный сноп искр, обжег руку, она механически дернулась вниз и тело офицера сползло со спины.

Проклятье! Дакк сжался, ожидая, что вместе со следующим хлопком, этот жужжащий огонек вопьется теперь в него, но хлопка не последовало. В наступившей тишине, донесся высокотональный писк. Дакк оглянулся – по двери стремительно скользила яркая белая полоса.

Джеттер! Догадка, бритвой полосонула его мозг. Забыв о своих ранах, он вскочил и метнулся к спасительной пластинке. Дверь шлюза, отделявшая его от корабля с громким свистом ушла в сторону и Дакк, сделав пару неуклюжих прыжков оказался внутри корабля. Механически, выбросив руку в сторону горящей пластинки закрывания дверей корабля, он одновременно оглянулся – в внутренней двери шлюза станции зияла огромная дыра, в которой стоял техник, что-то держа на плече. Вот он шатнулся и в сторону корабля метнулся яркий огненный шар, но двери корабля с резким свистом закрылись, преграждая шару путь.

Через мгновение корабль сильно тряхнуло и Дакк, не устояв, в очередной раз, оказался на полу. Острая боль в плече заставила его громко застонать. Над дверью вспыхнул красный фонарь.

– Разгерметизация! – Произнес бесстрастный электронный голос.

– Проклятье!

Плотно сжав зубы, подавляя боль, Дакк приподнялся и обвел взглядом дверь, но никаких ее повреждений видно не было. Может они не совсем плотно закрылись, мелькнула у него мысль? Он подполз к двери и ткнулся лицом в ее шов, свиста выходящего воздуха не слышалось. Дакк отстранился от шва, красный фонарь уже не мигал, но он вдруг почувствовал, что корабль движется.

Зал управления! Кто там? Острая мысль больно кольнула мозг. Черт! Как теперь до него добраться?

Он покрутил головой: чуть в стороне, прижатый к стене стоял небольшой кар. Волна радости захлестнула носитель Дакка. Он пополз к кару и уткнулся в лежащего офицера, по изорванной курточке которого расползлись несколько больших бурых пятен.

Как он здесь оказался? Дакк попытался вспомнить, когда он втащил офицера в корабль, но у него был словно провал в памяти. Он вошел в мозг офицера – его рваное поле едва ощущалось. Дакк поднялся и, схватив офицера за шиворот, прыгая, потащил его к кару.

Кое-как пристроив офицера в кар, он сел сам и взявшись за рыпп, быстро повел кар по коридорам корабля, ориентируясь, по воспроизводимой в информационном поле, карте. Вскоре кар оказался около медицинская лаборатория.

Дакк, остановив его, тупо уставился на красный щит на двери лаборатории, пытаясь понять, какая сила заставила его остановиться. Ему ничего не осталось, как выйти из кара и запрыгать к двери. Дверь автоматически ушла в стену. Сконцентрировав свое поле и опершись здоровой рукой о косяк двери, он заглянул внутрь.

Довольно просторная, идеально белая и стерильно чистая лаборатория была пуста. Дакк впрыгнул в нее и раскинув поле, покрутил головой – никого. Он запрыгал к одной из стен, которая сплошь была утыкана дверками. Начав с крайней, он открывал все их подряд, пока за одной из них не увидел пакетики с салфетками, похожими на те, с помощью которой он заживлял рану на ноге. Взяв, сколько их смогла уместить его рука, он сунул их в карман курточки и запрыгал из лаборатории. Оказавшись около кара, он уставился в офицера, его поле едва-едва ощущалось, если он еще не умер, то, определенно, жил последние мгновения.

Собственно, а зачем он нужен мне в зале управлении, всплыла у него мысль. Пусть здесь лежит. Когда обстановка стабилизируется, тогда и вернусь за ним и если будет какая-то надежда, займусь его реанимацией.

Схватив безвольное тело офицера за воротник курточки, он втащил его в медлабораторию и, бросив на полу, запрыгал к выходу.

Сев в кар и взявшись за рыпп, Дакк, вдруг, замер и повернув голову в сторону двери медлаборатории, вошел в ее информационное поле управления, заблокировал её и затем повел кар к залу управления.

Оказавшись в коридоре, ведущему к залу управления, он увидел, что картина в нем не изменилась: неподвижные тела членов экипажа по-прежнему лежали в том положении, в каком он их и оставил. Он скользнул по ним своим полем – никаких признаков активности ни у одного из них не ощущалось.

Хмыкнув, он остановил кар у самой двери зала управления, выбрался из него, разблокировал дверь и запрыгал внутрь.

Окинув взглядом зал управления и убедившись, что изменений в нем тоже никаких не произошло, Дакк в полном изнеможении опустился в кресло, которое занимал прежде, откинулся на его спинку и скользнул взглядом по экрану вивв – станция медленно отдалялась. Корабль развернулся и хорошо был виден изуродованный причал из которого торчали вывернутые куски металла наружноё двери переходного шлюза, вокруг которой что-то плавало. Поманипулировав настройками, Дакк приблизил изображение – около двери плавали три раздувшихся, окровавленных человеческих носителя.

Дураки, вдруг, возникло у него в голове совершенно незнакомое ему слово. Он понял, что произошло. В следующий раз будете умнее, всплывшая ехидная мысль заставила его губы растянуться в широкой ухмылке.

Он вывел свое поле наружу и метнул его по сторонам: где-то далеко все еще бушевало мощное радиоактивное облако, но сейчас его частицы уже были не столь энергичны, видимо оно пошло на убыль. Но в тоже время поля нечто уже не чувствовалось: толи он куда-то ушел, толи, не выдержав радиации, растворился в пространстве.

Нужно быстрей убираться отсюда, всплыла у Дакка мысль, определенно, они сейчас попытаются уничтожить фрегат. Вернув свое поле, он протянул руки к панелям управления, но резкая боль в левом плече заставила его вскрикнуть.

– Проклятье!

Он расстегнул курточку и, отведя ее полу в сторону, взглянул на левое плечо, оно было набухшим и красным от запекшейся крови, на фоне которого алел яркий ручеек, текущий вниз. Дакк дотронулся до истока алого ручейка – пронзившая мозг боль, заставила его громко застонать.

У меня же есть эти салфетки, вспомнил он и, достав из кармана одну из них, разорвал пакетик зубами и вытряхнув салфетку себе на колени, взял ее и приложил к ране.