Текст книги "Салют динозаврам!"

Автор книги: Геннадий Мамлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

ВАСЯ(быстро кладет трубку, оборачивается). Да?

АННА АНДРЕЕВНА. Эта женщина. Она странно себя ведет. (Понизив голос.) Попробуй угадать, кто там сидит.

ВАСЯ(тоже перейдя на шепот). Она вас узнала?

АННА АНДРЕЕВНА. Говорит, что сразу почувствовала во мне родственную душу.

ВАСЯ. Сестру?

АННА АНДРЕЕВНА(удивлена). Сестру? Нет. В высшем смысле. Родственную душу вообще. Потому что принимает меня за… У тебя не хватит воображения догадаться. Она маньячка.

ВАСЯ. Да ну!

АННА АНДРЕЕВНА. Уверяю тебя. Настоящая агрессивная маньячка. Желает, чтобы ей предсказали судьбу. Считает меня гадалкой. Я сказала: вы ошиблись, я простой служащий, экономист. Она ответила: я знала, вы будете отнекиваться, меня предупредили. Сказали: сиди и упрашивай, пока не снизойдет. (В ужасе.) Ей позвонили, дали адрес и сообщили, что я лучшая гадалка в Москве. Сама она не уйдет. Надо выманить ее на лестничную площадку и захлопнуть дверь.

ВАСЯ(поразмыслив, твердо). Это не выход. Она будет сидеть на лестнице. Или придет еще раз.

АННА АНДРЕЕВНА. Ты думаешь?

ВАСЯ. Конечно. Если человек верит, что его судьба в ваших руках.

АННА АНДРЕЕВНА. Я готова напоить ее чаем, угостить блинчиками. Но она настаивает на гадании.

ВАСЯ. Тогда надо гадать.

АННА АНДРЕЕВНА. Гадать? Как?

ВАСЯ. Обыкновенно. Можно на кофейной гуще. Можно на руке. (Вдохновенно.) В вас верят. Прекрасно. Что вам стоит напророчить счастливое будущее! Если не совпадет – она об этом забудет. Ну, а вдруг да совпадет! (Воздев палец.) Между прочим, предсказания хороши тем, что побуждают человека устремляться им навстречу.

АННА АНДРЕЕВНА(растерянно). Возможно, ты и прав. Но у меня нет представления о кофейной гуще.

ВАСЯ. В карты играете?

АННА АНДРЕЕВНА. В подкидного дурака.

ВАСЯ. Сойдет и дурак. Главное – уметь тасовать.

(Достает из ящика колоду карт.) Идите и нагадайте ей прекрасную жизнь.

АННА АНДРЕЕВНА. Но, Василий, я абсолютно не умею гадать.

ВАСЯ. Никто вас и не просит уметь. Тасуете колоду. Делаете многозначительное лицо. Раскидываете карты. Шестерка – дорога, девятка – казенные хлопоты, король – это король. «Ждет вас приятная встреча с червонным королем, хлопоты в казенном доме, деньги и известия от трефовой дамы». Болтайте, что в голову придет.

АННА АНДРЕЕВНА. Ты толкаешь меня на чудовищный подлог.

ВАСЯ. Я толкаю вас на благородный поступок.

АННА АНДРЕЕВНА. Она меня разоблачит.

ВАСЯ. Не разоблачит. Главное – разговор по душам. Можете вы поговорить с человеком по душам?

АННА АНДРЕЕВНА. По душам? Да, это конечно. Это я безусловно могу.

ВАСЯ(подталкивая ее к двери). Присмотритесь к ней. Узнайте ее фамилию, имя, отчество. Кто родители. Есть ли близкие родственники. Брат, например, или сестра.

АННА АНДРЕЕВНА(вздохнув). Если нет другого способа избавиться от нее – куда ни шло. (Выходит.)

ВАСЯ(набрав номер телефона). Это я. Пока не контачит. Поговорили. Результат – ноль. Вот оно, Евсикова, несовершенство человеческого рода. Два гиппопотама в джунглях встретятся – и то ощущают: родня. Бобики на улице обнюхаются – привет, мы же свои. А тут беседы, уточнение генеалогических ветвей.

Кстати, о выяснении отношений. У меня к тебе тоже вопрос. Ты что, рехнулась – Коржикова аморальным типом называть? Кто слышал, тот мне и передал. А вдруг он обиду с тебя на меня перенесет? Где я бас-гитару найду? Он что, малолетних совращает? Женат сразу на десятерых? За слова, Евсикова, отвечать надо. Как это не мое дело! Не забывай, это я тебя с ним познакомил. Ах не забываешь, вот и не забывай. Вот и не забывай! Позвони, извинись. Не будешь? В таком разе наши отношения прерываются. На сколько? На веки веков. Евсикова, ты почему молчишь?

Не желаешь разговаривать? Ах, ах, ах. Если не желаешь, нечего было произносить. То самое, что произнесла. А я не расслышал чего. Я вот тебе повторю. Не смей! Если ты повторишь, что я круглый дурак… Ах, так! Тогда ты психопатическая шизофреничка. Дойти до того, чтобы моего лучшего друга аморальным типом обозвать! Евсикова! Людка! Ты чего? Чего ревешь? Людк, Людмила, психопатическую шизофреничку беру обратно. Не из-за этого? А из-за чего?

А, тогда другой разговор. Мне тоже жалко тетю Аню терять. Я хочу предложить – пускай у нас поживет. К соседям привыкла, к тебе. Вот только с Коржиковым у нее заскок. А я утверждаю – заскок. Заскок! Бабьи глупости, вот что это.

Ах, так! Ладно, Евсикова. На веки веков!

(Бросает трубку. Осторожно выглядывает из-за портьеры, прислушивается к разговору на кухне. Затем быстро пересекает комнату и делает вид, будто увлечен чем-то, происходящим за окном.)

АННА АНДРЕЕВНА(входит, удивлена настолько, что ее негодование носит оттенок печали). Иди, полюбуйся. Послушай, что она говорит.

ВАСЯ. А что она говорит?

АННА АНДРЕЕВНА. Глупая, гадкая старуха. Дикая. Я не желаю ей предсказывать судьбу. Я вибрирую от возмущения. Вот. (Показывает трясущиеся руки.) Я становлюсь злой. (Как о кощунстве.) Она считает, что ренессанс – это лошадь Дон Кихота.

ВАСЯ(беспечно). А он не лошадь?

АННА АНДРЕЕВНА. Нет! Лошадь Дон Кихота – Россинант! (Горько.) Она смеет утверждать, что перебои с мясом произошли не от трех трагически неурожайных лет. Говорит, на то есть другая причина.

ВАСЯ. Какая?

АННА АНДРЕЕВНА. Это мещанская глупость, не хочется повторять.

ВАСЯ. А все же?

АННА АНДРЕЕВНА. Африка!

ВАСЯ. Африка?

АННА АНДРЕЕВНА. Да, представь. Она заявила: нечего было кормить слаборазвитых, если не хватало самим. Она так и сказала: слаборазвитых.

ВАСЯ. Глупо.

АННА АНДРЕЕВНА. Еще бы. Сказать «слаборазвитые страны» – одно. Слаборазвитый народ – совершенно другое. Это почти фашизм. Геноцид.

ВАСЯ. Глупо, что вы затеяли этот разговор.

АННА АНДРЕЕВНА. Он возник стихийно. По поводу блинчиков с мясом, в которые я положила рис. Оказывается, ее зовут Софья Андреевна. Это удивительное совпадение! Удивительное и печальное. Твоя бабушка – чистый, общественно-полезный член общества, и эта отвратительная базарная торговка.

ВАСЯ. Она торгует на рынке?

АННА АНДРЕЕВНА. Нет. Она базарная торговка, которая даже не торгует на рынке. Она все покупает и продает в уме. Она высчитывает свою выгоду. Когда выгода меньше той, на которую она претендует, не имея на это никакого морального права, она вопит: зачем надо было помогать слаборазвитым, когда не хватало самим.

ВАСЯ(вздохнув). Вы слишком много требуете от людей.

АННА АНДРЕЕВНА(гордо). Да, я привыкла к людям, от которых можно требовать много.

Ты бы посмотрел на бетонщиков, опалубщиков, верхолазов на нашей ГЭС. Почти мальчишки. Эгоизм юности почти бессознателен. В юности хочется жить беззаботно и широко. У них есть свои огорчения и проблемы. Например, мотоциклы. К нам совершенно не завозят мотоциклы «Урал». Или костюмы и модные рубашки. Чтобы их купить, приходится лететь в столичный универмаг. Но разве они скажут: "Незачем помогать слаборазвитым странам, пока у меня не будет мотоцикла, какое нам дело до африканцев, кубинцев, голодных индусских детей?"

Вот ты, тебе бы пришло в голову сказать такое?

ВАСЯ. Теть Ань, не надо так волноваться. Мне бы такое в голову не пришло.

АННА АНДРЕЕВНА. Вот твои карты. Я готова была пуститься в авантюру, чтобы утешить суеверного, но доброго человека. Я не желаю обещать счастье политически безграмотному навозному жуку.

(Выходит.)

ВАСЯ(по телефону). Евсикова. Короткое замыкание. От тети Ани искры летят. Духовного родства не произошло. Обратно на кухню пошла. Ничего, состыкуются. Какая ни есть, а родня.

Людка, ты к слаборазвитым странам – как? В смысле солидарности? Можешь ты их детям от своей буханки кусок отломить? Тем более, когда у самой буханка невелика. Правильно, Евсикова. Когда от огромного каравая голодному ломтик отрежут – это все равно, что милостыню подать, а так – бескорыстная помощь, благородный порыв. Нормальный вопрос. На политическую зрелость проверяю тебя.

АННА АНДРЕЕВНА(входит). К тому же, она антисемитка. Я присмотрелась, у нее злое, одутловатое, неприятное и глупое лицо.

(Брезгливо вытирает руки о фартук.)

ВАСЯ. Что вы сделали?

АННА АНДРЕЕВНА. Выставила ее вон.

«Болеро», которое все более и более набирало звучание, приблизилось к коде. Анна Андреевна, вызывающе вскинув голову, выходит.

Гремят последние аккорды.

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

Поздний вечер. Вася по частям перетаскивает из лифта установку ударных инструментов. На диван летит «бочка», ритм-барабан, «хэт» (тарелки), два барабана-альта. Входит Анна Андреевна. Через плечо переброшен халат. В одной руке чемодан, в другой – тапочки с помпончиками. Пауза.

ВАСЯ(не глядя на Анну Андреевну, зло). Не слышу поздравлений.

Анна Андреевна молчит.

Разве вечер не удался? А? Нет?

АННА АНДРЕЕВНА(берет с книжной полки уже знакомый нам конверт с фотографиями). Василий, я упаковываю чемодан.

ВАСЯ. Сам начальник ЖЭКа изволил танцевать твист. Вприсядку. Думал, это гопак.

АННА АНДРЕЕВНА. Я уезжаю.

ВАСЯ. Я братался с бывшим пулеметчиком. Публично. Теперь он со мной в разведку пойдет.

АННА АНДРЕЕВНА. Я уезжаю домой.

ВАСЯ(когда до него доходит смысл услышанного). Домой? Почему вдруг?

АННА АНДРЕЕВНА. Не вдруг. Мне понадобилось на размышление целых двадцать минут.

ВАСЯ. Что-нибудь случилось?

АННА АНДРЕЕВНА. Да. Я больше не желаю видеть тебя. Никогда.

ВАСЯ. Здрасьте! Разве полчаса назад вы не собирались водрузить меня на пьедестал почета?

АННА АНДРЕЕВНА. Собиралась. Но двадцать минут назад ты грязно оскорбил прекрасное, чистое, нежное существо.

ВАСЯ. А, вон оно что. Я не оскорбил. Я констатировал. Можете сказать вашей Людке спасибо. Добилась. Коржиков послал нашу группу к чертям.

АННА АНДРЕЕВНА. Я рада, что наконец-то вы расстались.

ВАСЯ. Еще бы. Вы с самого начала возненавидели его.

АННА АНДРЕЕВНА(с некоторой долей надменности). Людей, лишенных благородства не ненавидят. Им просто не подают руки.

ВАСЯ. А Евсикову науськивать на него благородно, да?

АННА АНДРЕЕВНА. Не надо кричать. Вчера мне посчастливилось купить эту книгу. Брэдбери. В нашей библиотеке почти нет фантастики. Если не возражаешь, я ее заберу.

ВАСЯ. Положите тапочки. Поставьте чемодан. Не надо демонстраций. Если вам стрельнуло уехать – пожалуйста! Но утром, а не сейчас.

АННА АНДРЕЕВНА. И бабушкин зонтик. Он практически сломан. Но мне хотелось бы что-нибудь взять на память о ней.

ВАСЯ(орет). Можете вывезти всю квартиру! Но завтра! Сейчас я хочу спать!

АННА АНДРЕЕВНА. Это ложь. Сейчас тебе не до сна. Мне тоже. Поэтому я иду упаковывать чемодан.

ВАСЯ(вслед). О благородстве. Вы были на войне?

АННА АНДРЕЕВНА(остановилась). На войне? Нет.

ВАСЯ. Спросите бывшего пулеметчика. Подняв людей в атаку, бегут впереди, а не кидаются в кусты.

АННА АНДРЕЕВНА. Что ты имеешь в виду?

ВАСЯ. «Золотой ключик». До спектакля осталась неделя. Вы хотите сбежать. Вы – дезертир.

АННА АНДРЕЕВНА(поражена, после паузы). Ты прав. Твоя безнравственность потрясла меня настолько, что я забыла обо всем остальном. (Патетически.) Это чудовищно. Во мне умолк голос долга.

ВАСЯ. Не надо декламировать. Давайте я зашвырну чемодан на антресоли.

АННА АНДРЕЕВНА. Нет. Не ищи примирения. Мы не в ссоре. Я разочаровалась в тебе.

(После секундного размышления.) Я попрошу Люду приютить меня на неделю. Это разумное решение. Капитан Евсиков несомненно одобрит меня.

(Набирает номер телефона.)

ВАСЯ(выхватывает у нее чемодан). Не смейте с ней говорить.

АННА АНДРЕЕВНА. У меня просьба…

ВАСЯ(вырвав трубку)…Просьба не попадаться нам на глаза!

АННА АНДРЕЕВНА. Немедленно отдай мне трубку.

ВАСЯ(в запальчивости в трубку). Я раскаиваюсь? Ха-ха-ха! Могу повторить еще хоть сто раз подряд. Ты жалкая, безмозглая дура! Ты жалкая, безмозглая дура! Эгоистическая шизофреничка! Распоследняя дешевка! Дерьмо!

Анна Андреевна забирает трубку, кладет ее на аппарат, дает Васе пощечины – по одной щеке, по другой.

(Спокойно.) Кто дал вам право хлестать меня по щекам?

АННА АНДРЕЕВНА. Кто-то должен тебя образумить. Родители далеко. Бабушка умерла. Единственный близкий тебе человек – это я.

ВАСЯ(кричит). Хотите рассыпать пощечины – заведите своих собственных детей. Вы мне никто! Вы… вы…

АННА АНДРЕЕВНА. Коржиков хорошо потрудился над тобой. Ты недостоин дружбы порядочных людей.

ВАСЯ. Убирайтесь! Убирайтесь читать проповеди на свой Енисей!

(В сердцах швыряет чемодан, выбегает.)

Анна Андреевна некоторое время смотрит на выпавшие из чемодана вещи, закрыв лицо ладонями, плачет. Пауза. Медленно возвращается Вася.

(Опускается на корточки. Собрав вещи, закрывает чемодан. Подходит к Анне Андреевне, дотрагивается до ее плеча.) Теть Ань, не надо.

АННА АНДРЕЕВНА…Боже мой! Ударить человека! Почти ребенка! До такой степени утратить самоконтроль! Мне стыдно. Видишь, мне стыдно до слез. Вот у тебя уже покраснела щека. Я сделаю холодную примочку.

ВАСЯ. Обойдется. У вас легкая рука.

АННА АНДРЕЕВНА. Не смей оправдывать меня. Преступно унижать достоинство человека.

ВАСЯ. Почему вы не сообщили об этом Людке? До того, как она накинулась на Коржикова. Или Евсиковой закон не писан? Хочешь обозвать человека – валяй: «аморальный тип». Хочешь дать волю рукам – пожалуйста, бей.

АННА АНДРЕЕВНА. Защищаясь, девушка имеет право дать волю рукам.

ВАСЯ. А она защищалась?

АННА АНДРЕЕВНА(с удивлением посмотрела на Васю). А как ты полагаешь? Коржиков спросил который час, а она в ответ ударила его, так?

ВАСЯ. Не знаю. Он выскочил из комнаты за сценой и заявил, что Людка – психопатка. Я спросил, что произошло. Он сказал, чтобы я со своей группой катился к чертям. И убежал. Бывший пулеметчик видел, как Людка врезала ему приемом каратэ.

АННА АНДРЕЕВНА(не сразу). Ты чистый, наивный юноша. Возможно, я несправедлива к тебе. Скажи, ты любишь Люду?

ВАСЯ(взрываясь). Я разорву ее на мелкие кусочки, зажарю, разжую, выплюну и разотру!

АННА АНДРЕЕВНА. Бедный, бедный Василий!

ВАСЯ. Не надо надо мной причитать. Пожалейте Евсикову. Поглядим, кто первый закукует, я или она.

АННА АНДРЕЕВНА. Ты не задумывался, почему Коржиков дружит с тобой?

ВАСЯ. Я не прокаженный. Почему бы ему со мной не дружить?

АННА АНДРЕЕВНА. Он старше. Учится в другой школе. Почему ты? Какая корысть?

ВАСЯ. Денег не печатаю. Пивом не торгую. Бескорыстно. Из симпатии. Понравились друг другу. Устраивает вас?

АННА АНДРЕЕВНА(вздохнула). Не ты ему понравился. Люда.

ВАСЯ(изумлен). Ха! Я должен поверить, будто Коржиков к нам в группу из-за Людки пришел?

АННА АНДРЕЕВНА. Имеющий уши да слышит. Письма он ей писал тайно. Но в кино ходил открыто.

ВАСЯ. Не верю.

АННА АНДРЕЕВНА. С твоей помощью. Вспомни, разве не ты билеты ему покупал? В гости – втроем. На лодке кататься – втроем. Люда протестовала. Не раз. А что ты? На дыбы. «Не трогайте Коржикова. Коржиков мой друг».

Я хотела посвятить тебя в истинные намерения твоего друга. Люда категорически мне это запретила. Она щепетильна и деликатна. Не хотела ранить твое самолюбие. Сказала: "С Коржиковым я управлюсь сама". Как видишь, когда дошло до критической точки, ей понадобилось на это несколько секунд.

ВАСЯ(глупо). До какой точки?

АННА АНДРЕЕВНА. Под влиянием выпитой вами бутылки вина, он заманил Людочку в комнату за сценой.

ВАСЯ(еще более глупо). Зачем?

АННА АНДРЕЕВНА. Он пытался ее поцеловать.

ВАСЯ(после паузы, равнодушно, страшась быть заподозренным в ревности). Не крепостной век. Каждый может целовать, кого ему вздумается.

АННА АНДРЕЕВНА(строго). Демократическое общество – общество не только свободных, но и порядочных людей. Порядочные люди не целуют девушку своего друга. (Отойдя к окну.) Впрочем, у меня допотопные взгляды. У Люды – тоже. Будь она, с точки зрения Коржикова, посовременней, ей не пришлось бы дважды выслушивать твои оскорбления. Сейчас он как ни в чем ни бывало сидит в беседке. Говорят, он хороший преферансист. Обычно выигрывает. Сегодня может позволить себе и проиграть. Сегодня Петя Коржиков почти миллионер.

ВАСЯ. Он откопал клад?

АННА АНДРЕЕВНА. Придет время – узнаешь и об этом.

ВАСЯ. Тетя Аня, если свергать кумиров, надо свергать до конца.

АННА АНДРЕЕВНА. Я не вправе портить тебе сегодняшний вечер.

ВАСЯ. Сегодняшний вечер может испортить только землетрясение. Если вам известно, что должна разверзнуться земля…

АННА АНДРЕЕВНА(не сразу). Сегодня вы играли прекрасно. Ты справедливо полагал – общественность оценит ваше бескорыстие и талант. Так?

ВАСЯ. На то она и общественность, чтобы оценивать.

АННА АНДРЕЕВНА. Она оценила. Талант. Но не бескорыстие. Многие недоумевали. У кого-то даже остался неприятный осадок.

ВАСЯ. Не говорите загадками.

АННА АНДРЕЕВНА. Пока вы трое – ты и твои одноклассники – самозабвенно отдавались музыке, возле входа в клуб двое приятелей Коржикова продавали билеты.

ВАСЯ. Продавали билеты? Куда?

АННА АНДРЕЕВНА. На молодежный вечер. На вас.

ВАСЯ. Вам показалось.

АННА АНДРЕЕВНА. Это вполне в его характере. Он корыстолюбив. Случайно выяснилось: джинсы, которые мы купили за стольник, продавались за семьдесят. Разницу прикарманил твой друг.

ВАСЯ(отмахнувшись). Это бизнес, а не корысть.

АННА АНДРЕЕВНА. Вот как! Ты обманут, но готов восхититься его практической сметкой. Это великодушие глупца. Бизнес не делают на друзьях.

ВАСЯ(кричит). Черт с ней, с тридцаткой! (Медленно.) Вы сказали, у входа продавались билеты?

АННА АНДРЕЕВНА. Да. Бумажки с неразборчивой печатью. По пятьдесят копеек за бумажку. Вот. Я купила ее, чтобы быть обманутой наравне со всеми.

ВАСЯ(рассматривает бумажку). Сволочь!

АННА АНДРЕЕВНА(шокирована). Василий! Пощади мои уши! Не смей браниться при мне!

ВАСЯ(настойчиво). Он сволочь! Подлец! Мы пригласили ребят из нашей школы. Мы пригласили друзей. Они считали – их пригласили в гости. А вышло – мы заманили их для собственного обогащения. Я пойду набью ему морду!

АННА АНДРЕЕВНА. Что ты! Что ты! (Удерживая его.) «Набью морду». Как можно так говорить?

ВАСЯ. Не бойтесь, я не унижу его человеческое достоинство. Я буду бить не человека, а подлеца. (Убегает.)

АННА АНДРЕЕВНА(вслед). Не забывай, он сильнее тебя.

(Растеряна. Подбегает к окну. Выглядывает во двор. Решившись, набирает номер телефона.)

Людочка, катастрофа! Умоляю, немедленно спустись во двор. Этот сумасшедший мальчишка собирается выяснять отношения с Коржиковым. Как это "пусть выясняет"! Не исключена возможность драки. Поверь, я тоже сердита на него, но когда речь идет о… (Убита.) Нет, я не буду настаивать. Я могу только просить.

(Кладет трубку. Подходит к окну, щурясь, вглядывается в темноту. Выбегает из комнаты, возвращается с биноклем. Пытается поймать в поле зрения беседку.)

Входит Вася.

ВАСЯ(некоторое время наблюдает за Анной Андреевной). Там меня нет.

Анна Андреевна обернулась. Увидев синяк под Васиным глазом, в ужасе всплеснула руками.

Можете делать примочки. Вы правы – этот подлец сильнее.

АННА АНДРЕЕВНА. Он посмел ударить тебя?

ВАСЯ. Нет, сперва он держал меня за рубашку. На расстоянии вытянутой руки. Я бил кулаками по воздуху, а он держал речь.

АННА АНДРЕЕВНА. Речь? Что он сказал?

ВАСЯ. Что я превратился в ископаемое. Вроде вас. И что это неудивительно. Яблочко от яблони падает недалеко. (Повысив голос.) Радуйтесь! Вы разоблачили Коржикова. Но без подлеца нашу группу можно выбросить на помойку.

АННА АНДРЕЕВНА(значительно). Ты потерял Коржикова, но приобрел чистую совесть.

ВАСЯ(зло). Я потерял Людку, я потерял Коржикова, но приобрел только ходячую добродетель, рассуждающую только о благородстве. Я приобрел Вас! (Выходит, хлопнув дверью.)

КАРТИНА ВОСЬМАЯ

Яркий солнечный день.

АННА АНДРЕЕВНА(у телефона). Ну что ты, Оленька – конечно, я скоро приеду. Как только управлюсь со спектаклем. Я тружусь увлеченно. Отдаю себя всю до конца. Нет, нет – я совершенно здорова. Совершенно. Голос? Он не слабый, он тихий. Не забывай, между нами тысячи километров. Уже три минуты? Заканчиваем, заканчиваем. Привет всем нашим. Я пишу тебе подробное письмо. (С неожиданной тоской.) Оленька, целую тебя!

(Кладет трубку. Услышав, что открылась входная дверь.)

Где ты пропадал?

ВАСЯ. На рынке и в магазинах. Я раздобыл огромное количество пищи. Даже ваш любимый рокфор. (Входит, удивлен, строго.) Что это значит?

АННА АНДРЕЕВНА. Прошу тебя, не сердись.

ВАСЯ. Вас оставили дома под мое честное слово. И под ваше. Вы обещали лежать.

АННА АНДРЕЕВНА(легко). Я не поднималась с постели целых две недели. Сердечный приступ хорош тем, что он проходит. А если не проходит – об этом не узнаешь. Василий, я купила рояль.

ВАСЯ. Рояль?

АННА АНДРЕЕВНА. Ну да, что тут удивительного. Рояль.

ВАСЯ(зловеще). Понимаю. Ими торговали в овощном киоске.

АННА АНДРЕЕВНА. В киоске? Почему именно там?

ВАСЯ. У нас поблизости нет магазинов. Не хотите же вы сказать, что вскочили с постели, чтобы по такой жаре тащиться в центр.

АННА АНДРЕЕВНА. Я не тащилась, я ехала на такси. (Оправдываясь.) Я несколько раз наведывалась в комиссионный магазин. У них не так часто бывают хорошие инструменты. Сегодня оттуда позвонили. Настоящий «Бехштейн»! (Весело.) Я приобрела его не без злорадства. Коржиков считал себя незаменимым? Славик вполне его заменил. Коржиков увез электроорган? Вы сможете репетировать под рояль.

ВАСЯ. Вы думаете, если вы больны, на вас нельзя наорать?

(Громким шепотом.) Тетя Аня!

АННА АНДРЕЕВНА. Да?

ВАСЯ. Немедленно ложитесь в постель. Если рояль привезут сюда…

АННА АНДРЕЕВНА. Тш-ш! (Прикладывает палец к губам.) Добровольное признание: в магазин меня сопровождала Людмила.

ВАСЯ. На Евсикову мне начихать!

АННА АНДРЕЕВНА. Василий! Ты нелогичен! Более того, ты чудовищно несправедлив. Ты запамятовал: обижена она, а не ты. Безнаказанно оскорбить человека нельзя.

ВАСЯ. У вашей Людки злопамятность ослицы! Я хотел извиниться – швырнула трубку. Теперь пусть катится к чертям!

АННА АНДРЕЕВНА(мягко). Не надо орать.

ВАСЯ. Я ору не на вас. На Людку. Она не больна. К тому же, она заявила, будто в вашем сердечном приступе виноват я.

АННА АНДРЕЕВНА(испуганно). Она так сказала? Кому?

ВАСЯ. Какая разница кому. Главное – в этом убеждена.

АННА АНДРЕЕВНА. Какая глупость. При чем здесь ты? Сердце – это сердце. Оно реагирует абсолютно на все. Неприятная встреча. Или перемена погоды. А солнечные пятна! Доказано: повышение солнечной активности имеет прямую связь с обострением сердечно-сосудистых заболеваний. Особенно у людей немолодых.

(Вдруг замолчала, растеряно оглянулась, сделала несколько шагов к креслу, села.)

ВАСЯ. Вам плохо.

АННА АНДРЕЕВНА. Мне? С чего ты взял?

ВАСЯ. Вы побледнели.

АННА АНДРЕЕВНА. Да? Не обращай внимания. Секундная слабость. Сердце избаловалось от безделия. Надеюсь, оно не думает, что я стану ему потакать.

ВАСЯ(не обманутый ее бравадой). Анна Андреевна, вам надо лечь.

АННА АНДРЕЕВНА. Боже мой, ну что ты твердишь, как малому ребенку: «В постель, в постель!» (Перехватив его настороженный взгляд.) Ну хорошо, хорошо.

(Пытается приподняться, это ей не удается.)

Нет, желаю сидеть. И не смотри на меня так. Это каприз: я хочу посидеть у окна.

ВАСЯ. Я позвоню в неотложку.

АННА АНДРЕЕВНА. До чего мы избалованы бесплатным медицинским обслуживанием. Чуть что – неотложка.

ВАСЯ(подходит к телефону, переменив решение). Сбегаю на восьмой этаж.

АННА АНДРЕЕВНА. Вот-вот, не хватало профессора. (Вслед Васе, панически.) Василий!

Вася спешно возвращается.

Не уходи!

ВАСЯ. Я вернусь через две минуты.

АННА АНДРЕЕВНА. Нет, нет. Посиди. Прошу тебя. Сядь.

Вася, помедлив, садится.

Дай мне руку. Вот так. (Преодолевая страх.) Колесо! Ха-ха! Я вспомнила – в Парке Культуры. Колесо обозрения. Мне на днях вздумалось вдруг обозреть Москву. К нему надо идти через весь парк. По дорожкам, по аллеям. Мимо скамеек, скамеек, скамеек.

ВАСЯ. Я принесу воды.

АННА АНДРЕЕВНА. Не надо. И знаешь – я заметила: почти на каждой сидит старушка или старичок. Я даже не подозревала, как много одиноких стариков и старух. И никто из них не катается на колесе. Никто. Туда приходят только с внуками, только с близкими людьми. Это ритуал. Одинокие старики сидят на скамейках, а те – другие – с внуками обозревают Москву. И я подумала: зачем же нарушать ритуал? Ведь у меня есть ты. Мы пойдем обозревать Москву вместе с тобой. Завтра же. А? Нет?

ВАСЯ. Вам лучше не говорить.

АННА АНДРЕЕВНА(прислушивается к боли, и когда она отступила, вздохнула с облегчением, закрыла глаза). Ну, вот и прекрасно. Сегодня все утро я думала – какая в сущности у меня была счастливая жизнь. Как много повидала. Сколько пережила прекрасных минут.

Говорят, города – очаги культуры. Глупости. Очаги культуры совсем не в городах. Они в нас самих. Я жила многоцветной жизнью и в шахтерском поселке, и в таежном заповеднике.

Вася осторожно встает и на цыпочках идет к двери.

Месяц назад ко мне приходила дикая старуха. Она выросла в городе. В столице столиц. И что же? Из трепетного ребенка, готового воспринять все великое, созданное для нее человечеством, превратилась в злобную мещанку. Страшную. Инфекционную. Заразила мещанством и сына, и невестку. Даже внука. Он филателист. Но не из любви к маркам, нет. Оказывается, и с ними можно проделывать коммерческие махинации.

ВАСЯ(остановился, поражен). Откуда вам известно про внука?

АННА АНДРЕЕВНА(открыла глаза, обернулась на голос). Я просила – никаких профессоров. Сядь. Должна признаться, я ездила к ней. Взяла адрес в справочном бюро.

ВАСЯ. Зачем?

АННА АНДРЕЕВНА. «Зачем». Не так легко объяснить. Почувствовала себя виноватой. Выставить пожилого человека из дома. Думала – приду, извинюсь. Прежде чем подняться в квартиру, я присела на скамейку возле подъезда. Передохнуть. Разговорилась с жильцами. Соседи о них чудовищного мнения. Чудовищного! Я наслушалась таких подробностей, что поняла: незачем подниматься с извинениями, она не поймет.

Пауза.

ВАСЯ. Это все?

АННА АНДРЕЕВНА. Все. (Вдруг всхлипывает.)

Вася подошел к Анне Андреевне. Растерян. Не зная, как ее утешить, хотел положить руку ей на голову, но устыдившись сентиментальности этого жеста, отдернул руку.

Я совершенно распустилась. Прости. Нервы. И старость. Иногда вдруг ощущаешь себя такой одинокой.

ВАСЯ(опустившись перед ней на корточки, дурашливо). Одинокой? А я? Пусть я еще не достиг совершенства. Но подаю надежды. Стремлюсь. Стану знаменитым джазменом – все будут говорить: ах, что за внучатый племянник у нашей Анны Андреевны!

Разве вы не рады, что у вас появился такой замечательный я?

АННА АНДРЕЕВНА. Я рада. Конечно, я рада. Но старый человек – это космонавт, вернувшийся с далекой звезды. Жизнь на земле стала еще прекраснее, а он – увы – одинок.

ВАСЯ(так же). Может на вашей ракете найдется местечко и для меня? Вернуться на землю можно и вдвоем. З-з-з-з! Приземление! Мы вернулись. Давайте поедем в поселок Майна, сядем у окна и станем любоваться – какой он прекрасный и могучий, ваш Енисей. Я буду крепко спать на рояле, мне будут сниться музыкальные сны. Поедем! Тем более родители в командировке, а с Евсиковой покончено на веки веков.

АННА АНДРЕЕВНА(поднимает его подбородок, улыбаясь). Бедный Василий! Выходит, ты решил бежать на Кавказ?

ВАСЯ. На Кавказ? При чем здесь Кавказ?

АННА АНДРЕЕВНА. В старину в таких случаях было принято бежать на Кавказ.

ВАСЯ. В каких случаях?

АННА АНДРЕЕВНА. В таких. Разочарование и сердечные раны излечивали в горах. Под пулями черкесов.

ВАСЯ. Коржиков подлец, но он сказал правду. Вы настоящее ископаемое, вы динозавр. На вашу Евсикову…

АННА АНДРЕЕВНА. Да, я знаю, на Евсикову тебе начихать. Ну вот, слабость улетучилась. Я уже совершенно бодра. Который час?

ВАСЯ. Без четверти четыре.

АННА АНДРЕЕВНА(трагически). Василий! Я открыла тебе не все. Два билета в кино! На четыре пятнадцать.

ВАСЯ. Вы собрались в кино?

АННА АНДРЕЕВНА. Французская комедия. (С притворным равнодушием.) Впрочем, если ты полагаешь, что мне лучше не ходить…

ВАСЯ(вскочил, гневно). Да! Я так полагал! Ступайте в постель.

АННА АНДРЕЕВНА. Да-да, ты прав. В постель. Нам не до смеха. Только вот что делать с Людой? (Опережая Васю.) Конечно, конечно, нам на нее начихать. Но в такую жару стоять не солнцепеке!

ВАСЯ(в недоумении). А почему Евсикова должна стоять на солнцепеке?

АННА АНДРЕЕВНА(невинно). А где же ей стоять, если купив билеты, мы условились: у входа в кинотеатр в четыре часа.

ВАСЯ. Тетя Аня!

АННА АНДРЕЕВНА. Да?

ВАСЯ. Пусть стоит до солнечного удара. Я ее спасать не собираюсь.

АННА АНДРЕЕВНА. Я ей так и сказала: он не пойдет.

ВАСЯ(хлопая глазами). Вы так и сказали? Вы хотели, чтобы она пошла в кино со мной?

АННА АНДРЕЕВНА. А что же ей делать, если мне прописан постельный режим. К тому же, она еще не знает, что ты решил бежать на Кавказ.

ВАСЯ(кричит). Я не сбегу на Кавказ. Я буду сидеть с вами. Вот здесь.

АННА АНДРЕЕВНА. Спасибо. Ты заботливый мальчик. Конечно, я бы с большим удовольствием поболтала с соседкой, именно сейчас она должна меня навестить. Но если ты хочешь посидеть со старой теткой – я не могу прогнать тебя. Даже в кино.

(Намеренно не замечая Васиного состояния, непринужденно разглядывает колечко на пальце.)

В детстве мне посчастливилось взять два урока музыки. С тех пор я смотрю на свои руки и думаю: какая жалость, ведь они могли бы уметь играть на рояле. Я даже выучила одной рукой мелодию Осенней песни Чайковского. Я сяду за рояль, ты – за барабан, и мы попробуем ее изобразить.

ВАСЯ(задумчиво). Увидев меня, Евсикова сбежит.

АННА АНДРЕЕВНА(вскользь). Конечно, если у тебя будет такое вот глупое и хмурое лицо. Ты не мог бы сесть за свои барабаны?

ВАСЯ. Зачем?

АННА АНДРЕЕВНА. Представь, что мы музицируем. Я буду петь.

(Слабым голосом напевает Осеннюю песнь.)

Вася без особого интереса пытается огранить мелодию современным ритмом.

Василий! Это никуда не годится. Где твое вдохновение? Ты должен подпевать.

ВАСЯ(подпевая, вдруг). Если один билет пропадет – не разоримся, наплевать.

АННА АНДРЕЕВНА. Плевать и растереть.

(После очередной музыкальной фразы.)

Пропадут два. Они у меня в кармане. Вот. Ну, что же ты остановился? Играй.

Музицируют.

ВАСЯ(нервничая). К четырем все равно не успею.

АННА АНДРЕЕВНА. Если ползти черепашьим шагом – ни за что. Пусть Евсикова изжарится до углей. Зато ты докажешь, какой у тебя непримиримый характер.

Поют.

ВАСЯ(словно делая одолжение). Ладно, отдам билеты и вернусь.

АННА АНДРЕЕВНА(протягивая билеты, небрежно). Когда мне в молодости доводилось ссориться с мужчинами, они являлись с букетом цветов.

ВАСЯ. Ха! Может надеть для Евсиковой фрак?

АННА АНДРЕЕВНА. Достаточно цветов. Василий, вернись.

(Не обращая внимание на Васино изумление, достает из сумки завернутый в целлофан букетик.)

Ты почти мужчина. Не стесняйся мужских поступков. Поторопись. И не прячь цветы в карман.

ВАСЯ(решившись, хватает цветы, целует Анну Андреевну, весело). Я думаю, бабушка была бы нами довольна. А? Нет? Теть Ань, я вас очень, очень люблю!