Текст книги "Западня для киллера"

Автор книги: Геннадий Ангелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– В каком смысле? – не понял Вася и посмотрел на прапора.

– Адвокат что тебе обещает – домой или в зону?

– Они обещают, только когда деньги есть, а когда их нет, то, как говорят, «на выход с вещами, на этап».

Прапорщик, понимая, что подследственный прав, растянулся в улыбке, обнажая жёлтые зубы.

– Тут ты, парень, прав, за всё надо платить.

Со второго этажа был виден двор тюрьмы, и Вася первый раз затосковал. Солнечные зайчики играли на мрачных стенах тюрьмы, делая это учреждение не таким хмурым и серым.

– Пошли, не останавливайся. – Прапорщик подтолкнул Васю, а тот ещё долго оглядывался на маленькие тюремные радости.

Камера встретила мрачно и угрюмо. В ней постояльцы сидели в основном за тяжкие и особо тяжкие преступления и к Васе относились как к случайному посетителю. Когда человеку светит срок пятнадцать лет, то три года кажутся лёгкой прогулкой в зону, тем более что всегда можно срок сократить и освободиться условно-досрочно, за хорошее поведение.

Васю не напрягало отношение сокамерников, он знал, что здесь надолго не задержится, и ни с кем старался не общаться. Не подпускал к себе ни одного человека. К нему подкатывали, но он находил что ответить и ставил человека на место. Постояльцы имели за плечами не одну судимость, и большинству было просто плевать на соседа. Каждый, мотая срок, определился по жизни и заранее знал, чем он будет в колонии заниматься. Мужики жили отдельно, а блатные отдельно, петухи и шныри кублились в своём муравейнике. За камерой смотрел Сенька Шалый, который по первому сроку зону держал и был в авторитете. В прошлом спортсмен, разрядник, он по утрам занимался спортом и держал себя в форме. Здоровый детина, похожий на быка. Взгляд исподлобья наводил ужас на заключённых. Про таких обычно говорят: сила есть, ума не надо. Он запросто руками гнул ложку и хвалился, что может согнуть пять копеек. Наглый до предела, он чувствовал безнаказанность и вседозволенность. Жил один, и только шнырь знал, где что у того лежит и какие вещи надо постирать. Шалому с воли загнали большой телевизор, это и был главный досуг заключённых. Грозило ему пожизненное заключение за три убийства, он это понимал и не особо расстраивался. Вася гонял коней, тюремную почту, и обдумывал план Николая. Кум вызывал его несколько раз, и он получил полные инструкции и фамилии людей, которых надо было убрать.

Уже по дороге в зону Васе должны передать небольшой пакетик, который необходимо было спрятать, чтобы, не дай бог, по приезде на место не отшмонали. Николай рассказал, что вещество, точнее порошок, который передадут Васе, имеет свойство быстро растворяться. Особенно в горячих напитках. После того как человек его выпьет, через два-три часа наступает смерть от сердечной недостаточности. Всё просто, правда, только на словах, у Николая, а вот Вася сомневался в действии этого препарата. Он не сильно рисковал, и совесть его не мучила. Кто эти люди, которых необходимо было убить, его не волновало. И спрашивать он не захотел. В конце концов, какая ему разница? Заказ он взял, оставалось только тихо привести приговор в исполнение. Раньше он не убивал людей, но в этом случае он только потом узнает, что человек мёртв. И это должно избавить от душевных переживаний и терзаний. Смущало только одно: он уже неделю не звонил домой, и как там Лена, не знал. Просил опера позвонить, но тот сослался на то, что нет денег на счету, и отказал. Вася понимал – он врёт, но выхода не было. К Шалому подойти и спросить про телефон не решался. Могли за такой интерес, не совсем здоровый, и навалять как следует по шее. Оставалось одно только – ждать суда и этапа. Николай сказал, что, как только Вася закончит дело, он организует ему побег. Есть у него человек в зоне, который поможет.

В эту ночь Вася не спал, наблюдая со второй шконки, как Шалый играл в карты с новичком. Сперва он проиграл тому приличную сумму, и сопливый новичок почувствовал себя везунчиком, а после Шалый уговорил того, чтобы дал ему отыграться. Играли до пяти утра, а утром Шалый сказал, что партнёр ему должен астрономическую сумму и срок оплаты заканчивался через неделю. Тот долго не мог понять, как это случилось, но якобы случайные очевидцы игры подтвердили, что Шалый действительно не только отыгрался, а ещё и в куражах. Новичок держался до последнего, а после стал на коленях умолять Шалого списать долг.

– Не могу, братан, – начал Шалый. Он был в хорошем расположении духа и в глубине души радовался такой удаче.

– Как же я смогу отдать? У меня и денег нет таких, – плакался новичок.

– А ты, когда играл, думал, что можешь проиграть? Видишь, – Шалый ухмыльнулся, – не думал. А меня хотел наказать… Бог не Яшка, видит, кому тяжко… Так что, друг, отсрочек не будет, через неделю жду!

Он слез с нар и пошёл в сортир. Проснувшаяся братва довольно потирала руки в ожидании ближайшего грева с воли.

– Братан, – обратился Седой к Шалому, – поделишься с нами?

Шалый умылся и, вытирая полотенцем руки, сказал:

– Никто не останется внакладе. Фраер попал, и игра была честной. Так ведь?

Братва загудела и давай на новичка наезжать.

– Ты чего, в натуре, хочешь на честного фраера бочку катить…

– Да Шалого весь Союз знает как бродягу и достойного арестанта.

– Тебе нет веры, а вот ему есть! Потому что заслужил за годы отсидки.

– А вот ты теперь покажи, насколько ты порядочный, и уплати в срок.

Седой распинался, зная, что Шалый поделится с ним добычей.

Новичок совсем раскис, только слёзы вытирал с лица. Шалый подмигнул Седому, и тот подсел к нему, чтобы «утешить».

– Жена есть у тебя?

– Есть, а что?

– Вот мы тебе организуем звоночек к ней, и ты попросишь её принести денег.

– А где же она возьмёт такую сумму?

– Ну, это, брат, нас не касается… Одолжит у друзей или квартиру продаст.

– Как квартиру? А жить после где?

– Да не парься ты так. – Седой обнял новичка. – На воле проще решить эту проблему, ты, главное, объясни ей, что к чему, и смотри, чтобы она к ментам не пошла. Уяснил, приятель?

Новичок высморкался в полотенце и нехотя махнул головой.

– Вот и ладушки, друг любезный, а сейчас иди и умойся, а то, как баба, зарёванный.

Седой остался доволен раскладом и подсел на шконку к Шалому.

– Не нравится, братан, мне этот штэмп, – сказал он шёпотом, – больно хлипкий. Как бы дров не наломать…

– А ты не бзди, не тот фасон, чтобы менять его.

Арестанты начали получать хлеб и баланду, которая ужасно воняла тухлой рыбой. Дышать в камере от этой вони было нечем, и Шалый открыл антенной через ресницы окно. Вася взял свою пайку, но, как и большинство, вылил в унитаз. Есть такое варево было невозможно. Он слышал весь расклад и теперь понимал, что телефон у Шалого имеется, осталось только подкатить к тому и договориться о звонке домой.

Глава 21

Протасов вечером собрался выйти в магазин. Жена приготовила ужин, а вот хлеба не было.

– Я быстро, – крикнул он ей и спустился вниз. Магазин находился в двух кварталах от дома, и майор в хорошем настроении быстро шёл, не замечая никого вокруг. В темноте промелькнула притаившаяся возле стены фигура. Протасов не успел ничего понять, когда на его голову обрушился удар, а дальше – темнота. Очнулся в карете скорой помощи, которая неслась по городу с включённой сиреной.

– Что со мной, – спросил он немолодую женщину в белом халате, которая придерживала рукой капельницу.

– Вас нашли на улице с разбитой головой, и прохожие вызвали «скорую».

Протасов начал вспоминать, что пошёл в магазин… И пустота. Голова раскалывалась на мелкие кусочки, и ужасно хотелось пить. Он попросил воды, но врач не разрешила.

– Потерпи, милок, сейчас приедем в больницу, а там и воды попьёшь. Ты сам откуда? – спросила она.

В кармане рубашки лежало удостоверение, и он попробовал показать глазами на него. Женщина догадалась и достала книжечку.

– Так ты военный?

Протасов моргнул и закрыл глаза. Боль была невыносимая, из глаз катились слёзы.

– Телефон есть домашний?

Он продиктовал, а женщина записала.

– Сейчас приедем и сообщим родным.

«Скорая» въехала на территорию больницы, и санитары вытащили носилки.

– Куда его? – спросили они у врача.

– Пока в приёмный покой.

Те аккуратно повезли тележку, а Протасов уже был без сознания. Перед тем как отключиться, он почувствовал, что падает в воронку и летит на самое дно. Попробовал закричать, но ничего не вышло. Пропасть поглотила человека и отпускать не собиралась.

Пришёл в себя он уже в палате, возле него сидела молодая женщина в очках и что-то записывала.

– Что со мной, доктор? – спросил он почти шёпотом.

– У вас тяжёлое сотрясение мозга, вызванное ударом по голове. Не тошнит? – спросила она?

– Есть немного, но терпимо.

– Кто это вас так?

Протасов пожал плечами и отвернулся. Окружающая обстановка плохо воспринималась, и он думал о жене. Врач сделала уколы и положила подушечку со льдом под голову.

– Вы сейчас уснёте, а после мы с вами ещё побеседуем. – Она поднялась и одарила мужчину тёплым, добрым взглядом. У майора снова поплыло перед глазами, и он понял, что начал действовать морфий. Почувствовав себя ребёнком, который замёрз и хочет согреться в тёплом одеяле, он отключился. На этот раз сон подарил ему воспоминания детства и рыбалку – когда с друзьями бегал на реку ловить рыбу. Во сне он улыбался и купался на глубине.

Проснулся Протасов оттого, что кто-то гладил по руке. Он открыл глаза и увидел жену, которая сидела возле него и плакала. Ладошка её вспотела от страха, и она, наклонившись, поцеловала мужа в щёку.

– Это, Серёжа, твоя работа, будь она проклята! Сердце моё чувствовало беду, и на тебе. Поправишься и, я прошу тебя, уходи из органов.

– Не волнуйся, Светлана, всё в порядке, – сказал он и попытался улыбнуться, но из этого ничего не вышло.

– Да где же в порядке… Ты себя в зеркало видел?

– Ну ладно, ладно…

Жена сменила гнев на милость и сказала:

– Не сердись, мне когда сообщили, что ты в больнице, так я чуть с ума не сошла. Ты ушёл, а я жду. Ужин остыл, а тебя нет. И телефон твой остался в прихожей лежать. А позвонили только в десять вечера, и то не разрешили прийти. Врач сказал, что ты спишь, и посоветовал утром навестить.

– А что, уже утро? – удивился Протасов.

– Не утро, а обед скоро.

– Вот это я спал… Как убитый…

– Не говори так. – Она помрачнела и показала кулак.

– Я тут тебе фруктов принесла, смотри ешь, хорошо?

Сергей Иванович взял руку жены и поднёс к губам.

– Спасибо тебе, родная, – и поцеловал. – Хорошая ты моя и самая преданная…

– Мне надо уже бежать на работу. Завтра забегу.

Чмокнув супруга в щёку, Светлана ушла.

– Красивая у вас жена, – сказал молодой парень с перевязанной головой, который лежал возле окна.

– Что есть, то есть, – ответил Протасов и постарался сосредоточиться на вчерашнем вечере, когда на него напали. Но вспомнить ничего не смог. Нападавший бил сзади, и лица он его не видел.

Жена принесла телефон, и он позвонил на работу.

– Не знаю, сколько придётся лежать, – ответил он Бойко. – Может, с неделю, а может, и больше. Я с врачом не говорил… Спасибо, буду выздоравливать.

Он выключил телефон и попытался уснуть, но пришёл врач и принялся осматривать рану.

– Вы, Сергей Иванович, в рубашке родились, – сказал врач.

– При такой силе удара человек не выживает, а вам, слава Богу, повезло.

Он минут пять изучал голову мужчины, после назначил курс лечения.

– Надолго я здесь, доктор?

– Пока ничего определённого сказать не могу. Посмотрим, как пойдёт лечение. Может быть, дней десять у нас проведёте, а может, и больше. Там к вам из милиции пришли, хотят поговорить. Вы как, сможете или сказать, чтобы в другой раз пришли?

– Да чего уж там, – ответил Протасов, – если пришли, пускай заходят.

Врач вышел, и в палату вошли двое в штатском. Они представились и попросили майора рассказать, как всё произошло. Особенно-то и рассказывать было нечего, но Протасов по минутам нарисовал картину.

Один из следователей взял стул и сел рядом.

– Сергей Иванович, может, это связано с вашей работой? Кто-то освободился и решил вам насолить?

– Вроде нет таких, – ответил он, – но кто его знает, у кого что на уме?

– Мы проверим эту версию, а пока желаем вам скорейшего выздоровления.

Они по очереди пожали руку майору и ушли, а Протасов крепко уснул.

Вечером зазвонил мобильник. По номеру он определил, что звонил Николай. «Ещё этого мне не хватало», – подумал он, но ответил.

– Как здоровье, – спросил Николай. – Я слышал, вы в больнице…

– А кто вам сказал об этом?

– Звонил вам на службу, и там сказали, где вас искать. Я хотел вечером встретиться… Может, подъехать к вам или не надо?

– Давайте так, – строго ответил майор, – я поправлюсь, и мы с вами обязательно увидимся.

Николай не возражал и отключился.

– Вот люди, не успел лечь в больницу, как уже растрезвонили по всей колонии…

Раздался ещё один сигнал мобильного, и Протасов подумал, что это Николай звонит, чтобы настоять на встрече, но это звонил Игорь. Он сказал, что находится возле больницы и сейчас поднимется.

Игорь появился через пять минут после звонка. Майор удивился оперативности, но увидеть товарища был искренне рад.

– Да, друг, отделали тебя по полной… Как себя чувствуешь?

– Обещает врач, что жить буду и скоро выпишут.

– Так ты точно никого не видел?

– Не было никого, честное слово! – И майор положил правую руку на сердце. – Клянусь. Я отошёл метров на пятьдесят от дома, а тут удар. Не слышал за спиной даже шороха.

– Серьёзные у нас с тобой противники, – сказал Игорь.

– А при чём тут ты?

– Я думаю, что это дело рук твоего Николая…

– Даже так?

– Подумай сам, взять у тебя ничего не взяли… Деньги, документы на месте. Для какой цели ударили?

Протасов туго соображал, а Игорь поднял палец вверх и сказал.

– Били так, чтобы не убить, а припугнуть. Ты где был в последние дни?

Майор рассказал Игорю, что был в гостях у матери убитого заключённого.

– Вот и ответ, – сказал Игорь. – Мы имеем дело не просто с уличной шпаной, а с людьми, которые пойдут на самые крайние меры, лишь бы запутать следы.

Не надо было тебе заниматься без моего ведома следствием. – Лицо Игоря стало серьёзным, и он ещё раз повторил: – Не надо было…

Глава 22

Лена готовила на кухне котлеты и варила суп. Запах стоял на всю квартиру, и устоять от искушения поесть было трудно. Игорь сидел в кресле Василия и листал журнал. Его озабоченный вид беспокоил Лену.

– Что случилось, дорогой, на работе проблемы? – Она подошла к нему и села на диван, вытирая руки вафельным полотенцем. – Давай пообедаем, а после поговорим.

Лена поднялась и протянула руку Игорю, но тот остановил её, показывая на диван.

– Присядь, нам надо поговорить сейчас, а не потом.

По выражению лица Игоря она поняла: что-то случилось.

– Вася, муж твой, в тюрьме.

Возникла пауза, Лена хлопала ресницами, не совсем понимая, о чём говорит Игорь.

– В какой тюрьме?

– В самой обыкновенной. Он уже там находится больше месяца.

– С чего ты взял такую ерунду. Я не верю… Тем более он же звонил по телефону и ни о чём подобном не заикался.

– Он врёт тебе. Зачем он это делает, я не знаю, но врёт.

Лена сжалась в комок и поджала под себя ноги. Она отказывалась верить Игорю.

– Мне человек сказал, который недавно освободился. Он пришёл проситься на работу, и мы разговорились. А я его знаю много лет, и он ошибиться не мог.

– В чём ошибиться?

– В том, что видел Васю, когда его вели то ли к адвокату, то ли ещё куда…

– Я тебя умоляю, – сказала Лена, – верить такому нельзя. Людей похожих предостаточно, и он просто мог ошибиться.

– Я тоже так подумал, но после через друзей узнал. И мне сказали, что это правда.

Лена молчала, отказываясь верить услышанному.

– Но как он туда попал?

– Мне сказали, что за драку… И скоро у него должен быть суд.

– Какой суд, не поняла?

– Лена, я прошу тебя, не будь идиоткой! Самый обыкновенный суд. А после суда Васю отправят в зону.

– Не оскорбляй меня. – Она поднялась и подошла к окну. Открыв форточку, достала сигарету и закурила.

– Что всё это значит? – спросила Лена, стоя спиной к Игорю.

– Я сам ничего не пойму, информации нет, и остаётся только ждать. Может, ты поговоришь с ним, когда он позвонит, и спросишь?

– Нет, – сказала Лена, – выбрасывая окурок в окно. – Ни к чему это. Если он не говорит, значит, есть причина. Нам даже лучше, что так складываются обстоятельства.

– А помочь ты ему не хочешь?

– Чем помочь? – Её глаза округлились, и она задумалась. – Вася не тот человек, который нуждается в помощи. Он всегда сам решал свои проблемы. Если так получилось, пускай сам и выкручивается.

– У тебя железный характер. И не жалко тебе его? Всё-таки муж…

– Нет, когда человек проявляет жалость, он показывает свою слабость. А я сильная женщина и воспитала себя по-другому. Официально он мой муж, а на самом деле это давно не так…

– Ну и стерва же ты, Ленка…

Игорю нравилось такое поведение Лены. Он даже заводился при одном виде сверкающих гневом глаз любимой.

– Он позвонит, и мы продолжим играть в игру, которую придумал мой благоверный.

Она села к Игорю на колени и начала двигаться, имитируя половой акт.

– Да ты завелась не на шутку… – Игорь поднялся и взял на руки Лену. Глаза у неё блестели, и ей хотелось в этот момент только одного. Мужчину.

Через минуту они лежали в спальне и наслаждались друг другом. Игорь знал самые потаённые места на теле Лены и языком старательно их щекотал. Он достал игрушки, которые Леночка купила в секс-шопе, и сексуальные игры приобрели совсем другой оттенок. До вечера они не вылезали из кровати, а после набросились, как голодные волки, на еду. Вино расслабило и унесло проблемы в ночную даль, к звёздам и облакам. Для этой парочки ситуация была благоприятной, и ничего им не угрожало. Ночью позвонил Вася, и Лена с ним поговорила. Притворилась, что скучает, не может дождаться, когда он вернётся домой. Игорь сказал, что завтра по своим каналам уточнит про Васю, а после попробует переоформить фирму на себя. Они с Леной решили продать её и уехать в другой город.

Глава 23

Шалому понравилось предложение Васи поиграть в картишки. Он чувствовал себя хозяином в камере и понимал, что облапошит этого чудака в два счёта.

– Во что играть будем? – спросил Шалый, облизывая сухие губы.

– В тэрц или буру, выбирай, – и Вася растянулся в улыбке до ушей. В камере арестанты притихли, чтобы не сбить масть игрокам. Даже коневые придержали почту, чем накликали недоумение арестантов этажом выше. Сверху через решку кричали:

– Эй, братва, что за дела? Почему дорога стоит… Морозите почту?

Коневые тут же принялись за дело, и почта наладила связь.

– Может, ты шпилевой какой-то, а сам под мужичка косишь? – Шалый пристально посмотрел на Васю, желая прочитать ответ в его глазах. Но вместо этого увидел только холодный и трезвый расчёт соперника.

– Какой из меня шпилевой? Вот на руки мои глянь. Я на стройке кусок хлеба зарабатывал, а не играл.

– А под что играть-то будем? Под наличку или запись?

– Нет… Зачем нам запись или ещё фортеля тюремные… Только наличман, и причём расчёт сразу, не вечером или на следующий день, а сегодня.

– Тогда я имею полное право спросить у тебя – покажи бабло.

Вася поднялся и достал книгу. Под обложкой была спрятана сотня, которую он взял у опера на всякий случай. И вот самое время пустить эти деньги в ход.

– Какой базар? – Шалый позвал шныря и велел на игру заварить кофе.

Вода ещё не закипела, а игра разгорелась серьёзная. Две партии Вася проиграл, а после сам залез на Шалого и отпускать того не собирался. Шалый ёрзал на скамейке, но противник играл смело и, самое главное, хорошо запоминал карты. После проигранных десяти партий он встал и прошёлся по камере.

– Ну, что там, братан, – спросил близкий друг Шалого. – Порядок или нет?

– Попадаю пока, надо перекурить, чтобы сбить этому фраеру масть.

В камеру постучали и объявили прогулку.

– Так, может, на гулочку пойдёшь и разомнёшься заодно?

– Нет, будем играть… Народ, – сказал Шалый, – оставьте нас, погуляйте чуть-чуть.

Публика с неохотой начала собираться на прогулку. Идти не хотели. Всем интересно было увидеть, как Вася порвёт в карты Шалого, но тот, понимая, какой позор его ждёт, выгнал без зазрения совести арестантов.

– Так, продолжим, – сказал Шалый Васе, когда люди ушли на прогулку.

– Как хочешь, желание клиента – закон!

Вася внимательно посмотрел на колоду.

– Так они краплёные у тебя? Вот маленькие дырочки на картах. Туз, король, валет, – и Вася бросил колоду на стол.

– Нехорошо так, Шалый, честных людей обманывать.

Шалый покраснел и без пояснений ударил ладошкой Васю в лицо.

– Да как ты смеешь на честного фраера бочку катить?

Вася потёр рукой щёку и, не сказав ни слова, ударил Шалого в живот. Удар был такой силы, что тот согнулся пополам и присел от боли.

– Ну, сука, берегись! – Шалый, превозмогая боль, встал в боевую стойку. Злость так и кипела в нём, готовая положить обидчика на обе лопатки.

Удар, ещё один, и мимо. Вася умело уходил от ударов, пригибаясь и пропуская их над головой. Он вскочил и резко ударил Шалого ногой в живот. Того отбросило к двери, и головой он ударился в стену. Из носа побежала кровь, и Вася дал ему полотенце.

– Продолжим кулаками или за столом?

Шалый понял, что одному ему не справиться с противником, и показал рукой на стол. Согнувшись в три погибели, он сел за общак и, скривившись от боли, взял колоду.

– Я сдаю, моя очередь, – сказал Шалый и раздал карты.

Но ему опять не повезло, и Вася, понимая, что нельзя упустить момент, пока другие гуляют, сказал:

– Давай так, мы вдвоём, и я могу списать твой долг. Слово даю, что никто не узнает об этом.

Шалый уставился на Васю, не понимая, к чему тот клонит.

– За драку, и остальной базар я буду молчать.

– И что дальше? – Шалому не хотелось платить, но он понимал, что с таким соперником шансы отыграться равны нулю.

– Ты мне дашь телефон, чтобы я позвонил домой, и ты мне ничего не должен. Договорились?

– Идёт, – пожал Шалый руку Васе, – только научи своим штучкам и приколам.

– Согласен, – ответил Вася и дал Шалому отыграться.

Тот, довольный таким раскладом, умылся и сказал:

– Прав ты за карты… И срок это твой не первый… Только бывалые люди так себя ведут и играют.

– Зла держать не буду, обещаю, но и ты держи язык за зубами.

Когда подследственные вернулись с прогулки, Вася и Шалый уже не играли, а сидели вдвоём на шконке, и Вася Шалому что-то показывал на картах. Народ ничего не понял, но впереди был обед, а после обеда большинство улеглось спать.

Как закончилась игра, никто не узнал, а в этот вечер, точнее ночью, Вася звонил Леночке, которая волновалась и переживала. Вася, успокоившись, лёг спать, через два дня ему на суд, а там неделька – и в зону.

Суд прошёл в комнате судьи, который прочитал приговор. Три года лишения свободы и выплата материальных затрат потерпевшей стороне. Вася расписался, и воронок отвёз его обратно в тюрьму. Там Васю перевели в осуждёнку – камеру, где заключённые ждали отправки на зону. Без особых приключений Вася просидел десять дней, и в один из вечеров его заказали на этап. Николай сказал ему по телефону, в какую колонию тот попадёт, и сейчас Вася с пакетом в руках ждал воронка. С ним отправляли пять человек, попутчики попались неразговорчивые, и это вполне было по душе Васе. Никто не лез с расспросами и пустой болтовнёй. Воронок подъехал к вокзалу и остановился. Ждали поезд, который заключённые называли «столыпиным». Какое отношение к этому имел царский министр, никто не знал, но его фамилия прочно закрепилась за этим вагоном с решётками на окнах и заваренным снаружи крепкими листами железа. Солдаты выстроились в коридор, по которому должны бежать зэки. Собаки гавкали, и все были напряжены. Конвой в случае побега имел полное право применять оружие на поражение. Один – в воздух, а остальные – в беглеца. Вася обратил внимание на мужичка лет пятидесяти, коренастого и крепкого. Тот заметно нервничал и всё время дёргал сумку за ручку.

– Не спеши, мужик, – сказал ему Вася, – по очереди пойдём. – Ты, главное, не вздумай бежать, а то пуля догонит.

Васин юмор был некстати, и мужичок со злобой посмотрел в его сторону. Солдаты открыли дверь воронка, последовала команда – по одному на выход. Один из заключённых выпрыгнул и подвернул ногу. Конвой тут же подхватил его под мышки и закинул в вагон. В этой нервозной обстановке Вася был спокоен как удав. И тут мужичок выпрыгнул на асфальт и толкнул солдата. Тот упал, а мужик побежал в сторону вокзала. Среди солдат и офицеров началась паника. На вокзале, возле перрона, находились мирные граждане, а тут побег заключённого. Дверь в воронок тут же захлопнули, и Вася сквозь решётку наблюдал за тем, что происходило снаружи. За беглецом пустили собаку и два раза стрельнули в воздух. Пальба не возымела должного действия, и мужик уже практически добежал до вокзала. Люди, ожидающие поезда, начали разбегаться, и молодой лейтенант, который преследовал беглеца, на свой страх и риск, выстрелил на поражение. Вася увидел, как беглец вскинул руки вверх и упал. Тут же к нему подскочили менты и за руки оттянули к путям. Солдаты оцепили здание вокзала плотным кольцом. «Вот дурак, – подумал Вася, – погиб ни за что…»

Он увидел, как прибыло подкрепление, и бойцы ОМОНа взяли в двойное кольцо воронок и «столыпин». Омоновцы сделали круг непроходимым, и через пятнадцать минут открыли воронок, чтобы остальных зэков перевести в вагон.

– Руки за голову и бегом, – крикнул офицер.

Вася спрыгнул, и свет прожекторов на какое-то мгновение ослепил его, но он не растерялся, нагнулся и побежал, а в это время солдаты махали дубинками, стараясь отомстить за то, что их пригнали сюда и не дали выспаться в части. Вася, как мог, терпел, но чувствовал крепость ударов. Спина болела, а удары становились сильнее. Он уже поднимался по ступеням вагона, когда один из солдат со всей силы ударил его по почкам. Васю скрутило, и он упал внутрь на железный пол. Солдаты затянули его в купе и бросили. Тут же металлическая решётка за ним закрылась. Вася опомниться не успел, как чья-то рука сжала ему горло. Он пытался освободиться, но ничего не получалось.

– Это ты там, фраер, шума наделал? – спросил мужик, крепко прижимая Васю к прутьям.

Остальные зэки закрыли решётку, чтобы солдаты не видели, что у них происходит. Васе с каждой минутой становилось труднее дышать, и он, как рыба жабрами, хватал воздух.

– Ослабь, Бублик, а то мужичок, похоже, коньки отбросит.

Бублик ослабил хватку, но не отпускал.

– Базарь, иначе тут и закопаем…

– Не я это… Дёру дал другой. Уже прибаранили его мусора…

– Точно не ты?

– Век воли не видать, – ответил Вася.

Ему предложили воды, но он отказался. На горле оставались отпечатки Бублика, перед глазами плыли круги.

– Ну и рука у тебя, – сказал он Бублику.

Бублик, довольный тем, что смог в очередной раз продемонстрировать силу, сел возле Васи. На вид ему было не больше пятидесяти, зубы отсутствовали, а шрам через всю щёку делал выражение его лица зловещим. Васю передёрнуло от страха, когда он более внимательно посмотрел на Бублика.

– Да не бойся, мужик, – сказал Бублик и по-детски хихикнул. – Своих не трогаем! Скажи спасибо, что живой… Приляг и отдохни. – Бублик освободил нары, и Вася улёгся.

– Ещё двое, принимай!

Было слышно, как солдаты кричали, нагоняя на зэков страху. Они сами боялись, потому что случалось, когда зэки лезвием пытались проложить себе дорогу на свободу. Это страшное оружие в умелых руках. И солдат предупреждали, чтобы они не расслаблялись и всегда кобуру с оружием держали расстёгнутой – на случай побега или нападения.

Вася лежал на шконке и стонал, а над ним склонились двое зэков и трясли за плечо. Он отключился на пять минут и сейчас начал приходить в себя.

– Слышь, братан, что там случилось?

Они знали, что был побег, и хотели узнать подробности.

– Мужичок рванул к вокзалу, – ответил Вася сквозь зубы.

– Ну и?.. – спросил стриженный под ноль зэк с кривыми зубами. Изо рта у него так воняло, что Вася закрыл рукой нос.

– Баран уже…

– Да ты што… Пристрелили, собаки? Менты позорные, – сказал второй и стукнул по решётке.

– Житья людям не дают. Им бы только пострелять по живым мишеням да с нас три шкуры снять. Пидары вонючие.

Вася открыл глаза и увидел в купе человек пять. Все они были одеты в чёрные робы с номерками на груди.

– С какой командировки, братва?

– С больнички мы, на зону возвращаемся. Полстапятая, слышал о такой?

– Как не слышать, – сказал Вася, опуская ноги на пол и качая головой. Он попытался встать, но не смог. И ноги, и голова гудели, как после перепоя. Во рту сухо, да так, что язык прилипал к нёбу.

– Я тоже туда, так что нам по пути.

Мужичок достал из баула бутылку с чаем и налил Васе в чашку.

– Благодарствую! – Он сделал большой глоток и, растирая спину рукой, поёжился. – Ну и крепок чайковский, ты что, ведро чая засыпал в бутылку?

– Эх, милок, без чаю я скучаю и заварку всегда держу на тупике. Вот отсидишь с моё, тогда поймёшь вкус и прелесть настоящего чая. Жаль, рыбки нет, а то бы сейчас в самый раз, как, братва? – Те засмеялись и похлопали старого каторжанина по спине.

– Одиннадцатый год чалюсь…

– Бублик кличут меня, а тебя как звать-величать?

– Вася! Но ты больше не на Бублика похож, а на Тайсона. Силушка недетская…

– Не серчай, мы тебя за бегуна приняли, а тот уже на том свете, перед Богом ответ держит.

Бублик перекрестился и сказал громко:

– Царство небесное убиенному…

– Будем знакомы, Василий! – И он крепко пожал руку Бублику.

– Надолго к нам на командировку или так, на годок-другой?

– Три года срок у меня, за драку…

Поезд тем временем тронулся, и арестанты продолжали меж собой говорить.

– Так, – подошёл старший сержант и оглядел толпу.

– Расступились, и быстро, дайте посчитать, сколько вас тут.

– Цыплят по осени считают, – крикнул паренёк и засмеялся.

– Может, тебя, цыплёнок, вывести и отдельно побеседовать? – Солдат стукнул дубинкой по прутьям. Гул от удара эхом разлетелся по всему «столыпину».

– В туалет никто сегодня не пойдёт!

– Это как? – спросил Бублик.

– А вот так… Надо поссать – в бутылку, а после – в руки и с собой. И не дай бог кто-то обоссыт вагон. Тогда ответят все как один…

– Непорядок, солдат, – сказал, прищуриваясь, Бублик.

– Я десятку парюсь, но такого беспредела не видел… Когда меня закрыли, ты, пацан, у мамки сиську сосал, а тут в парашу не даёшь пойти…

Братва начала возмущаться и наезжать на солдата. Тот не ожидал такого поворота и позвал начкара.

– Кто буянит и хочет по почкам, выходи, – сказал подошедший прапорщик.

– Тебе, дед, жить надоело? – обратился он к Бублику.

– А может, тебе надо работу поменять, начальник, а?

Тот уставился на Бублика, широко раскрыв глаза, не понимая, к чему дед клонит.