Текст книги "Продавцы грёз. Том первый (СИ)"

Автор книги: Геннадий Башунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава семнадцатая

Один из заводчан, крепкий мужик лет сорока, которого все называли Кремень, угрюмо посмотрел на меня и принялся перезаряжать револьвер. Трофейны револьвер: именно им Квиор тыкал в меня, когда нанимал на работу. Второй рабочий, сухощавый молодой парень, снял с повозки консервную банку, вытащил нож, быстро вскрыл крышку и принялся жадно жрать тушёнку.

– Хоть наемся перед смертью, – буркнул он. – Даже не завтраком не покормили, сволочи.

– Шанс выжить ещё есть, – сухо проговорил Кремень, – ворота выломали, скоро здесь будет уйма народа с трущоб. Столб дыма от завод наверняка такой, что весь город уже знает о пожаре.

– Придут тушить завод, – облегчённо проговорил я. – А мы постараемся затеряться в толпе, так?

На меня посмотрели с каким-то странным выражением. Будто на ребёнка.

– Придут мародёрствовать, – пояснил Кремень таким тоном, будто с ребёнком разговаривал. – Мы специально начинили бомбы дымовыми зарядами, чтобы сюда слетелся весь город. Это будет первый и последний раз, когда Цнех действительно накормит весь город.

По нам тем временем начали стрелять. Как я и предполагал, восемь рядов железных банок оказались хорошей защитой от пуль. Но в то же время отстреливаться из-за этого укрытия не слишком-то удобно.

– Банки, пожалейте банки! – бесновался где-то относительно недалеко Цнех. – Эти ублюдки не стоят и одной, а вы хотите испортить десятки!

Рабочий помоложе прикончил первую банку и взялся за вторую. Возможно он выест нам что-то вроде бойницы?

Кремень же, перезарядив барабан револьвера, высунулся на миг из-за укрытия и, дважды выстрелив, вернулся на исходную позицию.

– Что-то я тебя не помню на наших собраниях, – сказал он мне.

– Я не в профсоюзе, – честно признался я. – Мне предложили заплатить за убийство Цнеха.

– Не слишком-то ты похож на убийцу. Скорее, на деревенского олуха.

– Именно поэтому я и здесь.

Рабочий выпустил четыре оставшихся пули и принялся перезаряжать револьвер. Одна из пустых гильз звякнула о торчащий из земли камень.

– Сейчас они попытаются приблизиться. Выстрели в них пару раз.

Я на миг высунулся из-за тележки. Действительно, трое бежали к нам, пока остальные занимали позиции у стен. Я дважды выстрелил по бегущим и нырнул в укрытие. Несколько пуль просвистели над тележкой, ещё несколько попали в банки.

Этих коров убили дважды. А тех, что умерли собственной смертью на фермах или в пути, вообще трижды.

Странно, страха, как в тот раз, когда в нас с Коросом стреляли со сторожевой вышки, у меня уже не было. Хотя сейчас опасность для жизни куда больше. Чего уж греха таить, я не видел выхода из сложившейся ситуации. Руки мелко дрожали, но скорее от прилива адреналина.

– Попал в кого-нибудь?

– Нет.

– И кто же такой умный отправил такого меткого стрелка для заказного убийства?

– А сам-то в кого-нибудь попал? – огрызнулся я.

– Твоя правда.

Кремень вскочил, выстрелил… Судя по тому, с какой частотой засвистели пули, его ждали. Второй выстрел он сделать уже не успел – пуля прошила ему лоб. “Революционер”, раскинув руки, повалился на спину. Тонкая струйка крови текла из дыры во лбу, широко распахнутые глаза смотрели в никуда.

Молодой рабочий выругался, брызжа в разные стороны кусочками тушёного мяса. Я угрюмо смотрел на убитого, понимая – мы следующие. Но никакого страха я по-прежнему не испытывал. Возможно, мне просто не верилось, что вот так просто меня сейчас подойдут и убьют? Да нет, эта перспективы выглядела очень реальной…

Я закрыл глаза. Красное пятно никуда не делось, сейчас я сидел к нему спиной и в то же время продолжал “видеть” его в своей голове вполне отчётливо. Будто кто-то встроил мне в мозг датчик движения и подключил к зрительным нервам. Или попросту зажёг в мозгу лампочку.

Шорох сапог, ступающих по сильно утоптанной земле буквально затмил все остальные звуки – чавканье моего собрата по несчастью, рёв раненых животных, ор толпы, скрип взламываемых ворот.

Я высунулся из-за тележки. Короткого взгляда хватило, чтобы оценить обстановку. Цнех с тремя телохранителями стоял у дальнего конца цеха, четверо фермеров целились в тележку из ружей, ещё четверо перебегали к укрытию поближе. Я поднялся револьвер и, не целясь, выстрелил, поняв, что попаду ещё до того, как нажал на спусковой крючок.

Один из бегущих словно споткнулся. Вскрикнув от боли, он упал на землю, едва успев вытянуть вперёд руки с ружьём, чтобы смягчить падение. Кровь толчками струилась из раны на его бедре. Я нырнул в укрытие и прижался затылком к тележке, но раненый всё ещё стоял перед моими глазами. Я отчётливо видел, как он принялся отползать с линии огня.

А ещё я видел двух людей, с разных сторон приближающихся к Цнеху.

Всё страннее и страннее. Раз так…

Я вскочил и, стреляя, бросился к другому цеху. Снова засвистели пули, одна обожгла мой локоть. Один из стреляющих дёрнулся – моя пуля пробила ему плечо. Остальные ушли в молоко, но я успел перебежать дорогу и свалиться на землю, укрывшись за кучей битого кирпича и сломанных досок. Стреляные гильзы посыпались из барабана, а я уже

И тут кто-то яростно крикнул: “Давай!”.

В этот же момент один из фермеров резко развернулся в сторону Цнеха, на один короткий миг высунувшегося из-за спин охранников, и выстрелил из обоих стволов своей допотопной двустволки. Дробь буквально срезала одного из охранников и нашпиговала брюхо хозяина завода. Перебежчик бросил дробовик, и из-под его плаща появился небольшой топорик, который мгновенно оказался в голове второго охранника, едва успевшего поднять ружьё.

Третий, оценив обстановку, бросился наутёк, но его уже ждал Корос, снявший бегущего с одного выстрела. Осталось трое охранников и пятеро фермеров, двое из которых ранены. И, кажется, никто из них не понимал, что сейчас происходит.

Погонщики предали нанимателя? Но зачем они тогда отстреливали рабочих?

– Что, мать твою, ты творишь? – заорал один из охранников.

– Выполняю контракт, – проговорил фермер голосом Орайи. – Твой хозяин мёртв, и нам больше нет нужды стрелять друг в друга.

– Да что ты говоришь! – рявкнул охранник и поднял ружьё.

Но выстрелить он не успел. Дерек вынырнул откуда-то из цеха и метнул нож, угодивший ерепенившемуся в шею. Бросив винтовку, охранник схватился за рукоять и начал сползать по стене. Он вытащил окровавленное лезвие из собственного горла и уставился на него, второй рукой судорожно стараясь зажать рану. В этот момент второй нож вонзился ему прямо в середину лба.

Орайя перезарядила двустволку и направила её на одного из выживших. Во второго уже целился я, вышедший из своего укрытия, надеясь, что это создаст видимое численное преимущество.

– Есть ещё желающие умереть?

– Мы точно пас, – буркнул один из крестьян, закидывая ружьё за спину. – У нас четверо раненых и один убитый, и хотелось бы мне знать, кто за них заплатит.

– Цнех, – сказала Орайя. – Вы первые, кто может начать грабить завод. И я бы на вашем месте поторопилась, скоро здесь будет половина города.

Фермер смерил взглядом убийцу, потом уставился на меня.

– Твоё счастье, что ты никого не убил. Но я бы не советовал тебе поворачиваться ни к кому из наших спиной.

Он кивнул своим людям, и они бросились помогать раненым.

Оставалось двое охранников. Они нервно переглядывались, скорее не решая сдаваться или нет, а кто сделает это первым. Один в конце концов кивнул второму и поднял руки с винтовкой над головой.

– Мы уйдём с оружием, – сказал он.

– Да хоть убитых ограбьте, мне-то что, – проворчала Орайя.

Они так и сделали. Правда, после того как лучшим оружием завладели Дерек и Корос.

Я пошёл к своим, когда телохранители ушли. Всё-таки ни фермеры, ни наёмники, лишившиеся нанимателя, не внушали мне доверия, и далеко отходить от укрытия не хотелось. Когда Орайи мне оставалось буквально шагов десять, она резко повернулась ко мне, направив в мою сторону двустволку.

Вздрогнув, я остановился.

В зелёных глаза девушки горела неподдельная ненависть, хотя на лице было обычная маска безразличия. Она желала нажать на курок. Но присутствие близнецов или что-то ещё её всё же остановило. Отвернувшись, она сунула обрез за пояс и взялась за топорик, торчащий из головы убитого ей телохранителя.

– Найдите мешок, – буркнул она. – Табачники потребуют доказательств того, что Цнеха убили именно мы.

Я отвернулся, чтобы не смотреть, как она отрубает трупу голову. Ощутимо начал болеть локоть. Повезло – пуля разорвала куртку и рубаху, но на коже остался только небольшой ожог. Услышав дребезжание пустой консервной банки, я вернулся к тележке.

Рабочий доедал уже пятую банку. Ещё десяток он расставил на земле перед собой. Увидев меня, он кивнул в сторону нетронутых консервов.

– Присоединишься?

Я покачал головой и вернулся к своим. Орайя уже сунула голову Цнеха в мешок, а близнецы примерялись к новым винтовкам.

Красные пятна из моей головы ушли. Так же как и адреналин из крови. Меня начинала колотить крупная дрожь, с которой пришло осознание – минимум раза четыре за меня чуть не убили.

– Уходим? – спросил я.

– Уходим, – кивнул Корос.

У горящих цехов уже собрались первые пожарные. Кто-то же, не заморачиваясь, уже принялся тащить с завода всё ценное, в первую очередь – еду. Среди мародёров я увидел и пару рабочих из тех, что были с бородатым на площади, и парочку охранников, спустившихся с вышек. Кажется, сейчас их не занимали ни дела профсоюза, ни охрана вверенной территории, ни тот факт, что несколько минут назад они стреляли друг в друга. Самого же бородача что-то не видно…

А нет, вот он. Видимо, дым и неразбериха помогли ему спрятаться во время карательного рейда. Уже собрал вокруг себя толпу и кричит что-то об упорядоченной выдачи консервов. Семья погибших рабочих – в первую очередь.

– Я бы на их месте всё же потушил пожар, прежде, чем начать грабить, – буркнул Корос, откашлявшись в кулак. – Дышать уже нечем, скоро загорит так, что тут и грабить будет нечего.

– Всему своё время, – отозвался Дерек.

Из-за дымовой завесы распахнутые ворота выглядели как какой-то портал в другой мир. Мы вышли из него, и я, наконец, вдохнул полной грудью чистый воздух. Странно, но дым не вызывал у меня даже лёгкого покашливания.

Странно, чёрт возьми, что человек, с которым я уже столько времени в одной команде, хотел меня застрелить.

Удивительно, но Цнех, безраздельно владеющий мясным бизнесом в городе, решил устроить рейдерский захват табачной фабрики, а когда у него не вышло, на него ополчились не только пострадавшие, а ВСЕ табачники. Поразительно, но Кэп, которая уже собиралась сваливать на зимовку куда-то на юг, взялась за это дело.

Чудовищно странное стечение обстоятельств, но я сегодня никого не убил. Странно, что не убили меня.

Из трущоб к заводу потянулись первые стайки детишек. Бегут поглазеть. А потом, пробравшись на завод и набрав полные руки мяса, бросятся хвастать матерям, а те, припрятав награбленное, побегут с ними за новой порцией.

Это какой-то сюрреализм, но смерть одного человека осчастливит сегодня десятки человек. У людей на столе появится еда. Кому-то, возможно, это поможет пережить зиму. Но… завода ведь больше не будет. Куда пойдут эти рабочие? Сколько из них могут умереть с голода?

Я сжал кулаки и мрачно посмотрел на окровавленный мешок, заброшенный Орайе за спину.

Я ничего не мог изменить. С моим участием или без это произошло бы.

Странно, но я был уверен – пройдёт время, и я смогу влиять на подобные события.

Мне мерещился белый домик и живущие в нём чумазые ожесточённые дети.

Глава восемндацтая

Впервые за долгое время я оказался на твёрдой земле.

Потянувшись и зевнув, я дважды топнул по жёсткой и промёрзлой тверди, ломая покрытые инеем желтые стебли травы. Рановато начались заморозки, рановато, всего-то начало октября. Но что поделать? Не на курорт же мы приехали.

Ещё раз зевнув, я направился к деревянной будке, стоящей поодаль. Удобства, так сказать, на улице, но разве этого нужно бояться? Я улыбнулся сам себе. Настроение было отличным. Долг таял на глазах – продажа пулемёта и половины концентратов оказалась очень выгодной. К весне мой долг вообще исчезнет, будто его и было. К тому же, нас наняли за еду и патроны охранять небольшой хуторок, да ещё и приплатили за оставшиеся белки.

Так что всю зиму нас ожидала свежая еда, отличные кровати и бесплатная починка одежды. Капитан недвусмысленно намекнула, что я буду жить в её домике, а без соседей мы развернёмся. Рай, а не жизнь.

Так что мы забрали деньги за голову Цнеха, в последний раз отвезли почту, быстренько разгрузили дирижабль и начали располагаться. Нам с Авером, правда, повезло меньше всех – последние два дня мы демонтировали пулемётную будку, не сходя на землю. Но сейчас пулемёт уже торчит на башне над воротами в хутор, а мне улыбается чумазая, но вполне симпатичная селянка, стоящая на пути к удобствам. О том, что в таких маленьких деревнях чужаки должны “оставить своё семя” хотя бы раз, Капитан мне уже сообщила. Когда же я отказался, она с явным благоволением сказала “Посмотрим, что можно с этим сделать”.

Кажется, молодой селянки мне не обломится. Не особо и рассчитывал. Не хотел же я, чтобы Ивалла испортила жизнь мне, ей и вообще всем причастным.

Выйдя из будки, я принялся озираться в поисках кого-то знакомого: позавтракать ещё не успел, да и вздремнуть было бы не грех, а где находится домик капитана, я пока не знал. Изнутри хуторок выглядел куда более приятно, чем с высоты дирижабля. Узкие улочки, заставленные бочками и всяким хламом, вокруг бегают курицы, две свиньи с бодрым хрюканьем роют пятаками подмёрзшую землю, с диким воем мимо бежит стайка детишек. Всё-таки люди остаются людьми, жизнь продолжается, несмотря на пулемёты, торчащие над железной стеной, и обычай на новый год наряжать стены домов патронташами и гранатами.

Я так и не увидел никого знакомого, зато где-то на соседней улочке раздался громогласный зевок, на который был способен только Крог. Я обогнул дом и действительно увидел механика. Полуголый, он стоял босиком прямо в замёрзшей грязи. Судя по его помятой морде и красным глазам, он, в отличие от нас с Авером, вчера времени просто так не терял.

– Привет! – окликнул я его.

– О, Алексей, здорово, – буркнул механик. – Капитана ищешь?

– Угу.

Крог измерил меня пристальным взглядом.

– Она тебе нравится? – медленно спросил он.

– Ну да, а что? – немного раздражённо сказал я.

– Сильно нравится?

– Да.

– Ты её?..

– Не твоё дело, – резко ответил я.

Нет, я не любил Иваллу. Дело не в возрасте, не в том, что она мой шеф, мы из разных миров и у нас разные взгляды. И даже не в том, что она отправила меня убивать человека. Не в том. И одновременно во всём этом. Сложно объяснить.

– Не моё, так не моё, – ещё медленней произнёс Крог. Кажется, он подбирал каждое слово. – Но я должен предупредить. Дело в том, что она пытается завести ребёнка уже много лет и... Нет, ты ей нравишься куда сильней, чем... Тебе, наверное, неприятно об этом разговаривать со мной, – закончил он свою довольно бессвязную речь.

– Ты прав.

– Я просто хотел предупредить. Один бывший член команды… Я знаю её много лет...

– Мне по-прежнему неприятно об это разговаривать, – отчеканил я. – Это ты тот, с кем возникли проблемы?

– Нет-нет, это было много лет назад. – Крог вздохнул, видимо, уже жалея, что затеял этот разговор, и не зная, как его завершить.

– У всех нас есть прошлое, – сказал я. – Так где её домик?

– Последний по правой стороне этой улицы.

– Спасибо.

Я прошёл в подсказанном направлении. Да, Иваллу я не любил. Но мы взрослые люди, и у каждого из нас действительно есть прошлое. Она пыталась завести ребёнка, я об этом даже не думал. Очевидно, что я далеко не первый, с кем Ивалла хочет завести ребёнка. Так о чём хотел меня предупредить механик? О том, что если у нас ничего не получится, Ивалла переключится на другого подходящего кандидата? Хотел предостеречь меня? Или предупредить, чтобы я как тот неизвестный мне член команды не устроил разборки?

Сложно.

Я выругался сквозь зубы и постучал в дверь дома, указанного Крогом – идти было недалеко.

– Алексей, ты?

– Да.

Капитан, одетая в нечто невесомое и полупрозрачное, встретила меня крепкими объятиями, так что на некоторое время я забыл и о разговоре с механиком, и о своём голоде.

***

Глава хутора щурил от удовольствия свой единственный глаз (на месте второго зияла жуткого вида дыра), вгрызаясь крепкими жёлтыми зубами в брикет концентратов.

– Неделю, нет, две, – бубнил он с набитым ртом, подтирая мутную слюну с подбородка. – Две недели можно жрать один брикет. Это же великолепно! – Вопреки своим словам он затолкал в рот остатки брикета, которым только что собирался кормить семью из пяти человек две недели.

Говорил он на каком-то странноватом, но вполне понятном местном диалекте. Так, например, ворота здесь называли “воротчики”, кошек – “кошшонки”, а булочки – “пепердюшки”.

Кажется, сухие концентраты здесь были чем-то вроде деликатеса. Вообще-то, брикеты перед употреблением нужно разводить горячей водой, разминать и есть получившийся раствор из белков и необходимого минимума жиров и витаминов. Именно этой жижей и я питался первые две недели после того, как меня нашли.

Но глава плевал на “рецепт” приготовления концентратов, разворачивая уже второй брикет. Растолстеть он, конечно, не растолстеет, а вот понос вкупе с гипервитаминозом заработает запросто. Как и я, и без того вяло поглощающий отвратную тушёную капусту со шкварками. Ненавижу капусту. Впрочем, в любом случае она была гораздо вкусней концентрата, имеющего пресный вкус и неприятный запах протухших дрожжей.

– Сколько они хранятся? – спросил глава хутора, икая.

– Нераспечатанный брикет до пяти лет, – морщась, ответила Капитан. Кажется, вид жрущего одноглазого тоже не соответствовал её представлениям об эстетике. – Распечатанный лучше съесть в течении двух недель.

– Две недели не проживёт ни один, – гоготнул глава, в качестве доказательств своих слов отправляя большую часть брикета себе в рот. – До чего же хороший концентрат.

– Что вас привело сюда, многоуважаемый Зош? – спросила шеф.

Многоуважаемый Зош на миг даже перестал чавкать. Но только на миг. Он снова впился зубами в брикет и с набитым ртом начал говорить:

– Дело в работорговцах. В это время по нашим землям проходит довольно много их караванов.

– Это вас беспокоит? Насколько я помню, вы наняли нас и наш пулемёт именно для защиты. И разве какой-то караван работорговцев может угрожать такой большой деревне?

Кажется, слова о большой деревне Зошу польстили. Но ответил он довольно резким тоном.

– Именно для этого я вас и нанял. Но работорговцы могут угрожать любой деревне, а если караван достаточно велик, то дело может окончиться настоящей осадой, в которой мы окажемся в невыгодном положении. Видите ли, нам не повезло с землёй, и заниматься земледелием мы не можем. Моя деревня – деревня охотников. Мы стараемся охотиться на оставшуюся в лесах живность. Охотиться лучше всего осенью, но работорговцы как раз осенью-то и появляются. А во время осады охотиться невозможно. Конечно, взять штурмом деревню будет сложно, но плохо заполненные ледники могут обернуться весенним мором. Такое уже бывало, поверьте. И, коль вы здесь, мне хотелось бы быть уверенным в вас и ваших людях.

Замолчав, староста принялся сверлить Капитана своим единственным глазом. Несмотря на ущербность, взгляд был тяжёлым, но шеф своих глаз не отвела.

– Если мы предоставляем услуги, – медленно произнесла она, – это значит, что мы отвечаем за их эффективность. Но если вам нужны доказательства... Алексей.

Я без сожаления отставил миску с капустой и поднялся на ноги.

– Что прикажете, Кэп?

– Отстрели ему ухо? – предположила та. – Или пусть возьмёт в зубы окурок и станет на той стороне улицы? Зош, такая демонстрация вас устроит?

Зош долгое время раздувал ноздри, а потом всё-таки натужно рассмеялся. Мы с Капитаном поддержали его смехом более натуральным, но от этого не менее лживым.

– Думаю, будет достаточно, если ваш человек подстрелит издалека пустую консервную банку или лучше птицу, – буркнул одноглазый, резко оборвав неестественный смех.

– Давайте банку, – кивнул я, снимая со стены свою винтовку.

– Из пулемёта, – с насмешкой в голосе произнёс Зош.

– Алексей?

– Ну, – я пожал плечами, – сделаю, в чём проблема. На вышку подниматься? А кто поставит банку? Или лучше всё-таки стрельнуть по окурку в зубах? Ну, из пулемёта.

– Я найду того, кто поставит банку, – буркнул глава хутора.

Я с каменной рожей абсолютно уверенного в себе человека принялся натягивать куртку. Ивалла тоже начала одеваться, хотя её никто не звал.

На улице было пустовато, хотя время уже шло к обеду. Наверное, сейчас все готовят концентраты... если Зош, уже поглощающий третий брикет на ходу, не всё заграбастал себе. Одноглазый отдал короткую команду выбежавшему нам навстречу мужику, после чего кивнул в сторону торчащей над крышами домов сторожевой вышки.

Уже через пару минут я стоял на площадке и поворачивал пулемёт, стараясь поймать на мушку стоящую в тридцати метрах консервную банку. Турель была здешней и очень непривычной, пулемёт поворачивался на ней с трудом, так что это было делом трудным. Но возможным. Когда ржавый кусок железа попался, наконец, на мушку, я вдохнул, а на выдохе плавно нажал на гашетку.

Набежавшая на глаз слеза на миг меня ослепила, я непроизвольно чуть дёрнул руку... Короткая очередь вскопала замёрзшую землю, подняв чёрную тучку, но когда я выглянул из-за турели, чтобы посмотреть на банку, её на старом месте не оказалось.

– Попал? – тихо спросил я.

– Ещё как попал! Банка метров на десять отлетела, – хмыкнула шеф. – Ну что, Зош, доволен? – повернулась она к одноглазому.

– Это ваш лучший человек?

– Это мой самый молодой и неопытный человек.

– Да, я доволен, – одноглазый вполне натурально улыбнулся. – Возможно, мы сами сможем грабить караваны…

– Я бы не стала так рисковать.

– Моё дело предложить. Я уже дж… – он подавился концентратом и, прокашлявшись, продолжил: – Два года разрабатываю план, всё жду… ну, да ладно.

Вообще, как выяснилось позже, он был неплохим мужиком, правда, чересчур охочим на концентраты, но это далеко не самая худшая человеческая черта.

Мы по очереди спустились с вышки. Зош, попрощавшись, ушёл, на ходу разворачивая четвёртый белковый брикет (говорят, он потом несколько дней не выходил из туалета, но, выйдя, всё равно ел одни концентраты… до следующего поноса, потом вообще отказался брать их в рот в любом виде), а мы с Капитаном направились к её домику.

– Кто-то заслужил бонус, – сказала шеф, когда мы вошли.

Я улыбнулся и, оглядевшись, хлопнул её пониже спины. Если честно, мы уже второй день практически не вылезали из постели, но меня это нисколько не расстраивало. Да и Иваллу тоже.