Текст книги "Ричард Длинные Руки — король"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 5

Гвардейцы, не дрогнув лицами, важно и как истуканы открыли передо мной двери королевского кабинета, что значит, гонец уже успел промчаться, двери только-только успели захлопнуть за ним, как снова распахивают передо мной с таким видом, словно делают это впервые в этом году.

В кабинете за столом только личный секретарь Иоганна-Георга, щуплый и незаметный человечек, что и понятно, тираны не любят возле себя тех, кто их хоть в чем-то превосходит.

Он подпрыгнул, словно только что через кабинет не промчался гвардеец с воплем «Ричард идет!», ахнул, взмахнул руками, будто пытался взлететь, поспешно согнулся вдвое.

– Ваше высочество?.. Какая неожиданность... Я сейчас же доложу его величеству...

– Докладайте, – разрешил я милостиво. – Не спешите, а то нос разобьете, когда споткнетесь... хотя, конечно, тираны обожают, когда перед ними падают, ха-ха! Такое вот у нас высокое чуйство юмора, га-га-га!

Он угодливо подхихикнул, еще раз поклонился и выскочил из кабинета.

Я огляделся, придвинул кресло к столу с другой стороны, сел по-хозяйски и с удовольствием вытянул ноги, они у меня почему-то еще длиннее, чем руки.

Кабинет понравился еще в прошлый раз, небольшой и без вычурностей, мебель вся для дела, а не пускания пыли в глаза, это демократ зависит от мнения окружающих, а тирану плевать на чужие вкусы.

На столе бумаги и книги разбросаны чуточку по-свински или по-мужски, что одно и то же, вообще атмосфера достаточно уютная и одновременно рабочая.

Прождав минуту, я создал фужер из тонкого стекла с рисунком золотом на стенках, повторяющим узор королевского герба Гехингемов, наполнил виноградным соком и с наслаждением выпил в два гигантских глотка.

Показалось мало, наполнил снова. Дверь начала отворяться, я сделал было движение встать навстречу, однако в щель вдвинулся канцлер и тут же сам закрыл за собой, гладко выбритый, с немолодым, но розовым лицом, довольный и осанистый.

Сразу же угодливо поклонился, из-за чего полы легкой шубы раздвинулись, открывая взору массивную золотую цепь, а на ней огромную восьмиконечную звезду, украшенную рубинами.

Сам тоже весь в золоте, пурпурного цвета кафтан прошит в три ряда золотыми нитями, пряжки, крючки и пуговицы все тоже золотые, хотя золотые тут же погнулись бы, золото мягкий металл, но, говорят, есть такое, что тверже закаленной стали.

Я смотрел на него с надлежащим равнодушием, это ожидается, а канцлер сказал угодливо, кося недоумевающе на тонкостенный фужер в моей руке:

– Его величество сейчас прибудет...

– А я вот, – сообщил я, – как бы жду. Вот тут у него кувшин вина отыскал... припрятанный. Вы об этом, сужу по вашему якобы честному лицу, и не догадывались!

Он сказал потерянно:

– Увы, ваше высочество...

– То-то, – сказал я. – А у меня вот чутье. Так что и не вздумайте прятать от меня незаконно нажитые доходы. Я не Иоганн-Георг Гехингем, он всего лишь тиран, а я скромный полевой вождь, что сперва вешает, а потом... смотрит, кого бы еще опрозрачнить.

Он воскликнул, как мне показалось, вполне искренне:

– Ваше высочество! Вы же знаете, наше королевство после двух нашествий буквально разорено...

– Двух? – спросил я.

Он смутился, ответил с раскаянием:

– Мунтвиг забрал весь скот на прокорм армии, а когда вы прошли, как посланная Господом нарядная такая саранча, то крестьянам осталось только кору с деревьев грызть!

Я сказал с раскаянием:

– Значит, семь шкур с вас уже не содрать, жалко.

– Точно-точно!

– Ладно, – сказал я милостиво, – удовольствуемся и шестью. Мы щедрые!.. Простите, вам вина не предлагаю, сделаем вид, что не знаем о тайном пристрастии его величества.

Он торопливо кивнул.

– Да-да, клянусь. Ваше высочество, если вам что-то нужно, пока его величество спешит к вам, я могу распорядиться.

– Мне многое нужно, – ответил я веско, – но только Господь бог сможет... наверное, сможет. Из людей, увы, все мы ограничены в возможностях, как говорят наши философы... То есть мы не то люди с ограниченными возможностями, то ли просто ограниченные... А что говорят ваши?

Он вздрогнул, бледно улыбнулся.

– Думаю, философы везде одинаковы.

– Что, – спросил я с интересом, – правда?

– В одном мире живем, – пояснил он торопливо, – что ж им выдумывать-то?

– А вот выдумывают, – сообщил я новость, – а потом из-за их выдумок войны начинаются. Интересно живем, да? Все из-за разных подходов к философии!

Он насупился, взглянул косо, подозревая, что и у солдат может быть чувство юмора, хоть и не такое, как у людей.

– Не знаю, – ответил он после паузы. – Я больше по налогам, чем по убиванию людей.

– И то дело нужное, – согласился я. – Налог – это все-таки цивилизованный грабеж, что уже и не грабеж как бы, пусть и грабеж.

Он ответил учтиво:

– Совершенно верно, ваше высочество. Тем, кого грабим, тоже не хочется признавать, что их грабят, это их унижает.

– И как?

– Все молча соглашаются, – объяснил он, – что это не грабеж, а как бы плата за... некую защиту. Все делают вид, в таком мире живем!

– Цивилизованном, – согласился я. – Человек от животного отличается тем, что умеет притворяться. Интересно, это от Адама или Змея?

Он вздрогнул.

– Ваше высочество?

– Трудно уследить за моей изысканной мыслью? – сказал я довольно. – Я такой, все мы, солдаты, умныя... С одной стороны, притворство – грех, значит, от Змея. С другой стороны, если бы не притворялись, то воевали бы чаще. Верно?

Он вздрогнул, сказал слабо:

– Чаще... Постоянно!

– Ну вот, – подтвердил я. – А так поулыбаемся, сжимая кулаки в карманах, наговорим сквозь зубы друг другу теплых слов и разойдемся если не друзьями, то нейтралами. Вы как насчет нейтралов?

Он не успел ответить, в коридоре послышался нарастающий топот, дверь распахнулась, и громадного роста церемониймейстер проревел:

– Его величество король Иоганн-Георг Гехингем!

В кабинет вошел Иоганн-Георг, все в той же одежде, короли – тоже мужчины и не любят часто переодеваться, на седых волосах корона, блещущая золотом и сапфирами, только взгляд не столько надменновластный, как встревоженный.

Я поднялся навстречу, поклонился и сказал дружеским голосом, сразу задавая тон:

– Ваше величество, простите за, но ваш канцлер принес вина, чтобы меня развлечь, и мы тут смаковали подробности, как вы в молодости прыгали из окна высокой башни прямо в седло боевого коня, а вдогонку орал разъяренный муж баронессы... забыл, как вы ее назвали, канцлер?

На канцлера было жалко смотреть, он мялся, исходил жаром и разводил руками, лицо покрылось мелкими бисеринками пота.

Король зыркнул на него люто.

– Можете идти. Поговорим позже.

Канцлер метнулся к двери, сразу растеряв важность, а я сказал королю громко:

– Ваше величество, он хотел только развлечь! Очень хороший у вас канцлер. Как вы и сказали в прошлый раз, удивительно много знает.

Он прорычал:

– Как вижу, слишком много. Такое, что я и сам не помню...

– Он обязан, – подчеркнул я. – Такая у него работа. Но я даже и не подумал бы, глядя на вас теперь, такого серьезного и солидного...

Он махнул рукой и опустился за стол в свое кресло, где с подозрением зыркнул на два тонкостенных фужера с темно-красным вином на столешнице.

– А это что?

– Ваш канцлер принес, – объяснил я. – Он давно хотел сделать вам этот ценный подарок, да все случай не подворачивался. А сейчас хотел спросить моего одобрения, как великого знатока и филумениста по наскальной живописи.

Он взял один фужер с величайшей осторожностью и поднес к лицу, рассматривая, даже дыхание задержал, чтобы не сломать.

– Какое чудо...

– Ваше величество, – сказал я, – я к вам на минутку, все дела и дела, жизнь несет нас, не спрашивая, а если уцепишься за берег, чтобы отдышаться, то мчится себе дальше, оставив тебя на произвол судьбы на непонятном берегу.

Он спросил настороженно:

– Ваше высочество, прошу меня простить, но я не успеваю за вашей резвой мыслью.

Я улыбнулся.

– Вы, наверное, тоже приятно удивлены, что я оказался жив?.. Кстати, вино отменное, рекомендую.

Он сделал осторожный глоток, брови поползли вверх.

– В самом деле... Где же он такое добыл?

– Для вас готовил, – сообщил я. – Простите, что выдаю его тайну.

Он с фужером в руке откинулся на спинку кресла.

– Я даже не допускал мысли, – проговорил он неторопливо, – что вы погибнете. С какой стати? Это другие гибнут.

– Именно! – подхватил я. – Такие, как мы, неистребимы! Мои соратники, кстати, все же удивились. Но далеко не все были огорчены, га-га-га!.. В общем, хотя я к вам как снег на голову, хотя пора уже и дождю, но я сразу быка за рога... Это выражение такое, ваше величество, не смотрите с укором! Какой же вы бык? Вы лев! Тот самый, на котором Христос въехал в Иерусалим.

Он сказал с обидой:

– Ну, спасибо. Видел я того льва...

– В общем, – сказал я, – обрисовываю ситуацию. В мое отсутствие в Скарляндах и Варт Генце вспыхнули гражданские войны за трон. Возможно, были допущены какие-то просчеты со стороны моих советников, ведь мы, короли, никогда не ошибаемся, верно?.. В общем, война полыхает.

Он смотрел исподлобья, спросил настороженно:

– И что вы... хотите?

– Ха, – сказал я, – что я желаю! Так вам и скажи. Может, самому и петлю себе на шею?.. Нет уж, давайте лучше о политике, там врать можно сколько угодно, а честные люди презираемы за простофильство и некомпетентность. В общем, вы знаете, в обоих королевствах я был провозглашен регентом на год. За это время верховные лорды клялись договориться без ссор и драк, кому достанется трон, а кому остальные лакомые места.

Он кивнул.

– Знаю. Все в соседних королевствах знают о междоусобной войне в обоих королевствах. Уже пару месяцев. Если не больше.

– Это надо прекратить, – сказал я веско. – Дорогой Иоганн-Георг! У меня несколько победоносных армий, могу сокрушить любое королевство, раз уж сокрушил Мунтвига.

Он проговорил сдавленным голосом:

– Да, конечно...

– Но я не хочу никого крушить, – заверил я. – Даже не хочу заливать кровью оба королевства, дерзновенно посягнувших на мою священную и вечную власть, которой даже сейчас остается до срока целых две недели!

Он вздохнул, но тень тревоги в глазах исчезла. Спросил уже без напряжения, во всяком случае заметного:

– И как это... без крови?

– Я молчу о своем появлении, – ответил я скромно, – что сразу многое изменит.

Он сказал поспешно:

– Не сомневаюсь!

– Хочу создать такую систему, – объяснил я, – чтобы и без меня поддерживала автоматически мир не в одном королевстве, а во всем регионе!

Он допил вино, хотел поставить на стол, но фужер потяжелел, он перевел на него взгляд и увидел, как со дна быстро поднимается вино, уже более золотистого оттенка.

– Какую, – проговорил он, наблюдая за растущим уровнем оранжевой жидкости, – систему?

– Коллективной безопасности, – пояснил я. – Казалось бы, чего проще? Все государства региона подписывают договор, в котором обязуются не нападать друг на друга и помогать тем, на кого вдруг набросятся. Агрессор в этом случае призадумается: одно дело сунуться в земли соседа, которые слабее, другое – когда в ответ на него самого нападут со всех сторон!

Золотистое вино остановилось, чуть-чуть не дойдя до края. Иоганн-Георг медленно поднес фужер к губам, стараясь не расплескать, отпил, прислушался, поднял взгляд на меня.

– Прекрасное вино... Такой договор, вы правы, ваше высочество, должны подписать все. Королей, желающих царствовать мирно, все-таки больше, чем воинственных. И если воинственный увидит, что против него трое или четверо мирных королей, он стихнет, потому что и у мирных есть армии.

– Абсолютно верно, – сказал я. – Вы великий государь, ваше величество! Сразу уловили самое главное. Я не хочу заливать кровью оба королевства, смиряя мятеж. Достаточно выдвинуть на границы Скарляндии и Варт Генца армии Пекланда, Ирама и Гиксии, как мятежники попрячутся в норы.

Он переспросил:

– И Гиксии?

– Я там принц-регент, – напомнил я скромно. – Наверное, до вас уже докатились, пусть и по снегу, эти интересные новости.

Он подумал, сказал нерешительно:

– А в Гиксии... не компромиссный вариант?

– Он самый, – согласился я. – Но когда я вернулся победителем Мунтвига, то уже не компромиссный. Люди в Гиксии трезвые, поймут, где реальность, а где их пожелания. Вернее, в каком месте. И насколько глубоко. Но я не посягаю на власть короля, который у них пока что подрастает. Просто-напросто Гиксия тоже будет следовать соглашению. Как вы понимаете, это вас еще надо поуламывать, а Гиксия... обойдется.

Он чуть улыбнулся.

– Ну да, самого себя уломать легче, хотя будете сопротивляться, верно?

– Еще как, – подтвердил я. – Стою на страже суверенных интересов Гиксии! Но, как разумный человек, понимаю, что умнее поступиться частью суверенитета королевства, зато обрести безопасность от внешних врагов и полную свободу на своих землях!

Он подумал, переспросил:

– Говорите, всего одно-единственное условие для всех королевств?

– Да, – подтвердил я. – Хочу сосредоточиться на экономическом подъеме Варт Генца. Но для него нужен стабильный мир, расцвет ремесел, хорошие дороги и легкие налоги.

– Легкие?

– Если не будет войн, – напомнил я, – содержать армию нетрудно. К тому же ее можно сократить наполовину. А то и больше. А народ, не придавленный налогами, обретет крылья. Решайтесь, ваше величество!.. Если останетесь в стороне от договора, то хотя и не превратитесь вот так сразу в лютого врага, однако... у вас не будет нашей совместной защиты.

Он зябко повел плечами, допил вино и поставил фужер на стол.

– Прекрасное вино... А я уж было поверил, что это мой канцлер мудрит! Ну и шуточки у вас, принц. Считайте, что я этот договор уже подписал. Пусть мне перешлют бумаги. Подпишу лично и поставлю большую и малую королевские печати.

Я поднялся, отвесил учтивый поклон, и как принц королю, и как младший старшему.

– Ваше величество...

– Принц, – ответил он.

Я быстрыми шагами вышел из кабинета. Гвардейцы торопливо вытянулись и поедали меня взглядами. По моей походке, манерам и гордому взгляду понятно, кого Господь назначит доминантом в созданном им мире, где есть место и королевству Ирам.

Едва вышел из личных покоев, в первом же зале церемониймейстер зычно прокричал:

– Его светлость принц Ричард Завоеватель!

Впереди двое в парадных одеждах старших дворцовых управителей развернулись и пошли к выходу, отталкивая народ с дороги.

У второго зала красиво и торжественно пропели фанфары. Я хмуро улыбался, совсем одурели, так положено встречать, но раз уж не успели, то не надо бы вот сейчас.

Еще два зала, везде знатные гости и приглашенные ко двору поспешно расступаются, давая нам проход, наступают на ноги и самолюбие тем, кто сзади, те сдержанно шипят и ругаются.

Быть дуэлям, подумал я отстраненно, взгляд по-прежнему поверх голов, это чтобы не замечать, как кланяются, а то не утерплю и отвечу, а это урон моему достоинству и незаслуженный подарок обласканному.

Впереди уже замаячил холл, я почти ощутил себя в седле, как сбоку торопливо пропели фанфары, церемониймейстер воскликнул с подъемом:

– Ее величество королева Бразельда!

Я невольно замедлил шаг, из соседнего зала появилась Бразельда, высокая и статная, величественная до предела, тяжелое многослойное платье волочится по полу на три ярда сзади, корона на темных волосах блещет как золотом, так и бриллиантами.

За нею следом четверо фрейлин, чопорных, строгих и с надменно застывшими лицами. У всех четверых в ушах продолговатые изысканные серьги, в золоте оправы блещут изумруды, напоминая о молодой травке, все четверо подражают королеве, у которой такие же серьги отличаются только размером, касаясь оголенных плеч, и величиной изумрудов.

Я еще больше замедлил шаг, а когда между нами осталось три ярда, остановился и поклонился самым почтительнейшим образом, пусть все видят, я весь из себя галантерейность.

Она произнесла, неспешно останавливаясь:

– Принц...

– Ваше величество, – ответил я.

– Что же вы так быстро покидаете нас, – поинтересовалась она. – Люди могут подумать, что вы с королем в ссоре.

– Ничуть, – заверил я. – С его величеством удобно иметь дело. Он дивно умен, прозорлив, все мгновенно понимает, потому мы с первых же слов достигли нужного соглашения.

Она вскинула брови.

– Вот так? Даже соглашения?

– Ваше величество, – ответил я и повел взглядом по замершему залу, показывая, что нас внимательно слушают, – король был весьма настойчив и вынудил меня подписать выгодный ему договор. Теперь я понимаю, что прогадал, но мое слово твердо, иначе что я за рыцарь?

Она с натугой заулыбалась, проговорила ласково, это было похоже, как если бы попыталась шептать камнедробилка:

– Принц, со дня вашего визита наша дочь Леонора только и говорит о вас!

– Да что вы говорите? – приятно изумился я.

– Уверяю вас, – сказала она. – Вы просто должны заглянуть к ней и попрощаться!

Я приготовился отказаться в вычурных выражениях, в которых и сам запутаюсь, зато и другие ничего не поймут, но в дальнем дверном проеме появился управитель, вскинул руку, привлекая внимание.

– Ваше величество, – ответил я, – меня ждут великие дела! Но я оставлю даже спасение мира, ибо не могу отказать вам... ни в чем.

Она гордо улыбнулась, отчего ее вечно кислое выражение стало вроде бы кислым чуть менее.

Глава 6

Стиснув челюсти и натужно улыбаясь, я позволил провести себя еще через анфиладу залов, как понимаю, в личные покои королевы, в которых есть и отдельные для принцессы.

Что движет королевой, пока не осознал в точности, но если в прошлый раз исходила ненавистью, то в этот раз старается быть приторно-сладкой. Я вообще-то сластена, но это какая-то патока с прогорклым вкусом...

Гвардейцы отступили от массивной крашенной золотыми вензелями двери, а слуга проворно распахнул перед нами обе створки. Я с галантным поклоном пропустил королеву с фрейлинами вперед, после чего вышел сам.

И тут же невольно замедлил шаг. Первый раз я видел Леонору в саду, где на зеленой травке под ласковым солнышком воспитательница играла с принцессой, еще подростком, но уже видно было, какой та станет.

Тогда она была в коротком платьице, ноги до колен голые, здоровые и загорелые, в мелких царапинах, все-таки иногда падала, ушибалась, вся брызжущая весельем и детской радостью, но я в тот раз ощутил, что вот-вот заберут из сада, облачат в предлинное платье, скучно и занудно будут обучать манерам, правилам поведения молодой женщины, и в частности принцессы, фрейлины научат ее носить на груди золотую цепочку с бриллиантами, в ушах массивные серьги, а на лбу диадему с драгоценными камнями.

Я приблизился, поклонился. Она осталась сидеть, лишь чуть наклонила голову, на лице проступило замешательство, все ли правильно делает, но во взгляде я увидел нечто злое и непримиримое.

Платье, скрывая ноги и пол вокруг них на пару ярдов, оставляет открытыми плечи и шею. У меня сладко заныло сердце, когда увидел эти тонкие косточки ключиц, что показались мне тогда похожими на обнаженные кинжалы.

– Ваше высочество, – сказал я тихо и почтительно, – вы в самом деле прекрасны, хотя мне об этом говорили чересчур настойчиво.

Она произнесла так же тихо и сдержанно:

– Благодарю вас, ваше высочество.

– Позвольте сказать вам пару слов наедине, – сказал я.

Она замерла в испуге, беспомощно взглянула через мое плечо, как понимаю, на мать и ее свиту, уловила ответный кивок и проговорила своим фрейлинам в некотором замешательстве:

– Оставьте нас.

Фрейлины послушно поднялись и отошли на другой конец комнаты, это и есть оставить наедине, услышать не услышат, зато будут бдительно смотреть, чтобы мы не нарушили приличий.

Как догадываюсь по шелесту платьев за спиной, королева и ее свита тоже отступили на несколько шагов.

Я подошел к принцессе, преклонил перед нею колено, чтобы оказаться лицом к лицу, и сказал совсем тихо:

– Ваше высочество, я знаю, вас хотят выдать замуж за меня. Вы этому, понятно, всячески противитесь, как всякий свободный человек, не терпящий насилия. Уверяю, я не посягаю на вашу руку, но вам лучше сделать вид, что да, место жениха занято.

Она прошептала:

– Зачем?

– Откажетесь от меня, – пояснил я тихонько, – будут настойчиво предлагать другого. В конце концов, заставят выйти за того, кто полезнее для королевства.

– Ваше высочество?

– А так, – шепнул я, – вы свободны в выборе. Как только поймете, что некто вас любит, а вы любите его, можете признаться, что у нас с вами просто сговор.

Она взглянула на меня в упор, и снова у меня сердце затрепетало от сладкой истомы.

– А вам... это зачем?

Я ответил тихо:

– Ненавижу, когда женщин принуждают. Они должны быть свободны в выборе. Как и мы.

Она произнесла в нерешительности:

– Спасибо...

– Только никому ни слова, – предупредил я и поднялся. – Ваше высочество...

Она ответила церемонным, но явно потеплевшим голосом:

– Принц...

Я отступил на пару шагов, повернулся и пошел к выходу. Королева всмотрелась в меня, пока я неспешно приближался, ее рот начал расплываться в широкой улыбке, делая красивое породистое лицо похожим на жабье.

Управитель вздыхал и счастливо потирал ладони.

Я остановился в двух шагах, поклонился с достоинством.

– Ваше величество...

Она воскликнула:

– Принц!

Я возобновил церемонное движение при новом поклоне и с загадочным выражением лица, прошел мимо, но даже когда за спиной закрылись и входные двери, а подошвы моих сапог бодро простучали по ступенькам во двор, чувствовал на себе взгляды королевы и ее свиты и даже мог предположить, какие мысли и всякие там многообещающие идеи крутятся в их глиняных головах.

Бобик ринулся навстречу, на морде написано крупными рунами горькое обвинение, что меня не было целый год, а обещал на минутку, ну разве так можно!

Я приласкал этого скачущего носорога, а от коновязи конюхи уже бегом ведут арбогастра, и Бобик подпрыгнул, сразу повеселев, вот-вот снова умчимся, и никто не будет мною пользоваться, так как должен меня любить и отгонять всех только он.

От Ирама на юго-восток земли Бриттии, достаточно богатого королевства, хотя сейчас и сильно разоренного войнами, но там много народу, земли плодородные, а чтобы выстроить новый дом взамен сгоревшего, нужны всего сутки тяжкого труда и помощь двух-трех соседей. А с огородами все еще проще и легче...

Бобик несколько раз по старой памяти бросался в стороны и успевал что-то да поймать, я ворчал, но брал, а по дороге бросал обомлевшим крестьянам. Так они получили трех оленей, двух кабанов и одного громадного лося, которого я едва удерживал на седле.

Я начал высматривать, опасаясь проскочить мимо, Квинтелард, столицу, которую в Варт Генце упорно зовут Квинтеллией.

К королю Ричмонду Драгсхолму заскочить нужно обязательно, в моих планах Бриттии отведена важная роль.

Здесь лорды, как сказано было в зачитанном некогда коммюнике, высоко оценили мой вклад в разоблачение заговора принца Клавеля, при этом я еще разбил его армию, а самого захватил в плен, тем самым не дав разгореться гражданской войне за трон.

Лорды практически единогласно настояли, чтобы король Ричмонд освободившуюся корону эрбпринца передал мне, что тот с великой радостью проделал.

Так что здесь я эрбпринц, а это значит, мое влияние в Бриттии вполне законное, а не просто как у верзилы, у которого меч длиннее. Лорды – деловые люди, они рассчитывали, что буду чувствовать себя в какой-то мере бриттийцем и покровительствовать Бриттии.

Никто не заподозрил меня в том, что могу претендовать на корону, люди осторожные, все просчитали и пришли к выводу, что когда мне захочется стать королем, то мои шансы выше в Шателлене, Варт Генце, Мезине, а про Сен-Мари вообще здесь рассказывают, как о некой сказочной стране, где я уже почти король.

Наконец впереди поднялись и начали стремительно расти высокие прямые стены Квинтеларда, столицы. Арбогастр плавно перешел на галоп, резко сбросив скорость, только Бобик унесся стрелой далеко вперед, а оглянулся уже у ворот.

Стражники давно уже другие, но, видимо, рассказы о моем первом жутком появлении здесь передаются от караула к караулу, сразу узнали, вытянулись, трепеща от усердия.

– Молодца! – бросил я снисходительно, арбогастр прошел на рысях под аркой, а затем снова галопом через город к воротам королевского дворца.

Ворота распахнуты, хотя стража бдит, чтобы никто не вошел из чужих, а когда увидели скачущего в их сторону всадника, сперва загородили дорогу, выставив копья, потом еще быстрее разбежались.

Мы влетели в ворота, я успел погрозить пальцем, дескать, такого орла должны узнавать издали, затем стук копыт по вымощенной грубым булыжником аллее до главного дворца, где ворота не распахнуты, тепло берегут, но на широком крыльце группа придворных в распахнутых шубах греется на весеннем солнышке, что-то важно обсуждая и жестикулируя степенно, красиво и величественно.

Я бросил повод подбежавшему стражу, соскочил, веселый и грозный. Вельможи тут же умолкли и развернулись в мою сторону, настороженные и притихшие.

Продолжая уверенно улыбаться, я молодцевато взбежал по ступенькам, гвардейцы едва успели распахнуть передо мной двери. По-моему, меня не узнали, но я уже научился двигаться с такой мордой, что для меня и каменную стену проломят, если не восхочу идти к дальней двери.

Я снова шел по анфиладе огромных залов, здесь больше предпочитают размеры, а не украшения, хотя есть стены сплошь в резном камне, а с балок сверху свисают радостно пурпурные полотнища с оскаленными львами на задних лапах, вепрями, медведями и прочими зверюгами, что олицетворяют собой силу и злобность.

Вперед понеслись то ли разряженные слуги, то ли очень усердные придворные из тех, что помоложе. У тронного зала навстречу выбежал невысокий тщедушный человек в расшитом золотом камзоле и с малой золотой цепью на груди.

– Ваше... высочество? – вскрикнул он, вытаращив глаза. – Эрбпринц?

Я сказал весело:

– Глен, ты что пасть раскрыл? Ворона влетит!.. Я и в прошлый раз так же появился.

– Да, но...

– Без свиты и рева труб, – договорил я. – Скромный я, и застенчивый даже, понимаешь?

Он пробормотал в замешательстве:

– Да, конечно, мы уже наслышаны о вашей скромности...

– Ну вот!

– Вы проездом или надолго?

– А ты сам как бы хотел?

Он посмотрел на меня испуганно.

– Я вообще-то всегда старался от грозы держаться подальше... Вам какие покои готовить?

– Крохотную комнатку, – сказал я, – ибо завтра же и уеду. А то и сегодня, если решу все вопросы. Ты, конечно, знаешь, какие?

Он спросил в испуге:

– Ваше высочество!.. Как я могу?

– А Ричмонд сказал, – напомнил я, – ты все знаешь!

– Я и знаю, – подтвердил он, – только вы исключение. Мне кажется, вы и сами себя еще не знаете!.. Туча ж прет, а молнии из нее бьют и бьют, когда в землю, а когда и по деревьям... Ваше высочество, вот старший распорядитель, он сейчас отведет вас в ваши покои, а я пока побегу к королю, пугну и его тоже.

– Не споткнитесь, – посоветовал я вдогонку. – Король вас ценит.

В двух шагах уже переминается с ноги на ногу осанистый придворный в одежде королевского двора и с двумя бляхами на груди, лицо породисто-важное, но в глазах испуг.

– Ваше высочество, – проговорил он вздрагивающим голосом, – позвольте я вас... я вас...

– Что? – спросил я с подозрением. – Нет уж, лучше отведи в покои для моего принцевого отдыха.

– Я это и хотел сказать, – проговорил он вздрагивающим голосом.

Я шел уверенно, короля, как известно, играет свита, как вообще-то и любого вождя, а меня играют все, кто встречается по дороге, да так играют, что я чувствовал, как меня раздувает нечто горделивое, как морского ежа. Весом я стал точно фунтов на сто тяжелее, а в росте прибавил так, что выгляжу точно огром.

И походка у меня такая властная, что увидел бы себя со стороны, точно бы перепугался такой исполненной могущества и звездного величия персоны.

Управитель забежал вперед, делая некие знаки стражам в коридоре. Те вытянулись у стены, а двое слуг церемонно распахнули передо мной высокие двери с инкрустацией ценными породами дерева и полудрагоценными камнями.

Я перешагнул порог, вообще-то всегда по фигу, что за комната, но все с таким трепетом всегда ждут одобрения, что я и сейчас бросил через губу:

– Да, весьма, весьма... Так и передайте, одобряю.

Я снял перевязь через голову и с грохотом положил меч поперек стола, а сам плюхнулся в кресло.

– Ну, докладайте, что здесь без меня творилось?..

Управитель сказал умоляюще:

– Ваше высочество, как я посмею?

– Что, – спросил я, – нет свободы слова? Даже на кухне? Заговоры заговариваете?..

– Ваше высочество!.. Да нет более преданных слуг его величества...

– Все так говорят, – сообщил я. – Кстати, каково в королевстве соотношение церквей?

У него вытянулось лицо.

– Это... в каком смысле?

– Сколько апостольских, – пояснил я, – сколько римских?

Он замялся, развел руками.

– Точно не знаю, я же не по церквям, но если приблизительно, то примерно половина на половину. А в Пекланде, к примеру, почти все апостольские...

– Половина, – повторил я, – это уже хорошо. Тогда все восстановится быстро...

Дверь приоткрылась, с канцелярской поспешностью вошел Глен Вудруф, личный секретарь короля, поклонился с порога. Управитель бросил на него умоляющий взгляд, и Глен, даже не испрашивая моего разрешения, качнул головой в сторону двери.

Управитель со вздохом облегчения исчез. Я сказал с удовольствием:

– Уже?

Он помотал головой.

– Нет, просто рискну уточнить, вы же в прошлый раз возжелали переговорить с его величеством без всяких церемоний...

– Ну да, – подтвердил я.

– Король сейчас ведет прием посетителей, – сказал он несколько стесненно.

– Какой из приемов?

– Обычный, ваше высочество!.. Никто же не знал о вашем прибытии. Через час закончит, и тогда можете переговорить в его кабинете наедине. А пока отдохнете, примете ванну...

Я вздохнул.

– В прошлый раз мы успели еще до ванны с одалисками.

Он спросил тревожно:

– Что успели?

– Поговорить, – ответил я и поинтересовался с подозрением: – А ты что подумал?

– Я просто уточнил...

– Веди, – сказал я, – я пройду на прием. Надеюсь, его величество меня примет.

Он посмотрел с некоторым испугом.

– Разумеется, ваша светлость, разумеется! Но...

– Что еще?

– Не будет ли это умалением статуса его высочества?

Я изумился:

– А чего ты вдруг о нем стал так заботиться? Главное, статус его величества. Вы все вокруг этого статуса всего лишь подтанцовщики. И должны работать на повышение статуса короля Бритгии, ибо это повышение уровня мира, благополучия и благоденствия.

Он посмотрел на меня почти с испугом.

– Ой, ваше высочество, вы меня прям пугаете...

– Чем?

– Такие слова знаете, – проговорил он жалко. – Грамотный лорд – это что-то неестественное. Но как изволите. Только не ломайте прием.

– Все пойдет, – сказал я великодушно, – как идет. Я такой добрый, сам себе удивляюсь. Наверное, съел что-нибудь.