Текст книги "Ричард Длинные Руки – курфюрст"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Вы говорите, как пьяный грузчик, сэр!

– Так я с благородными по-благородному, – объяснил я. – А с вами… ну, вот так.

– Я Людвиг фон Эрлихсгаузен, – заявил он, – герцог Ньюширский!

– Ого, – сказал я с интересом. – Высшие титулы походят на крутые скалы, верно? Лишь орлы да пресмыкающиеся взбираются на них… Только на орла вы не больно похожи.

Он не понял сперва, привык к лести, но кто-то робко хихикнул, потом еще один, и герцог побагровел, повернулся ко мне, глаза грозно выкатились из орбит.

– Что вы хотите сказать?

– Только, – заверил я, – что сказал. Ничего больше.

– Чего-то боитесь?

– Умному достаточно, – сказал я мирно, – зачем растолковывать? Вы же умный, да?.. И читать, наверное, пробовали… Хотя бы по складам и шевеля губами…

Он из багрового стал алым, ладонь безуспешно хлопала слева по поясу.

– Вы… вы за это поплатитесь!

– Я по всем долгам плачу, – заверил я зловеще. – По-христиански, сторицей. Как и велел наш Господь. Вы хоть слыхали о нем?

Его затрясло, он проговорил, задыхаясь и лязгая зубами:

– Вам… надлежит… немедленно!.. сейчас же покинуть этот двор… и убираться…

Я прервал:

– Сперва слюни подбери, а то прям веером… как у пса, что вылез из грязной лужи. А теперь рассказывай, дурак набитый, что со мной сделаешь… Здравствуйте, леди! Не правда ли, прекрасная погода?

Мимо прошли две милые женщины, я заулыбался и раскланялся, они тоже мило улыбнулись, одна даже кокетливо стрельнула глазками, так это обещающе, даже многообещающе.

Некоторые из соратников герцога тоже раскланялись, но не он, продолжающий пожирать меня взглядом.

Я сказал задумчиво:

– Герцог, у вас томление мозгов, иначе называемое горем от ума. Мыслям в вашей узкой башке тесно, вот и мучаетесь дурью. Придется вам помочь.

– Как?

– Лоботомия, – пояснил я. – Это я могу.

Он посопел, медленно соображал, что это за хрень, наконец поднял на меня налитые злобой глаза.

– Так вы отказываетесь покинуть двор короля Фольстронга немедленно?

– И вам не советую, – сказал я серьезно. – Иначе над кем надругаюсь сегодня? Придется другого дурака искать.

Один из соратников герцога предложил негромко:

– Я могу пройти через боковую дверь в оружейную и вынести мечи. За пару монет там что угодно отдадут.

Герцог сказал с жадной мольбой:

– Сэр Корнель, сделайте одолжение!

Молодой вельможа тут же умчался, я проводил его взглядом и сказал герцогу с сожалением:

– Да-а, природа на вас отдохнула… Жаль, учить мне вас некогда да и неохота, потому я лучше вас поубиваю, если вы не очень против.

Герцог сказал сухо:

– Слева за дворцом пустое место. Никто не помешает.

– Прекрасно, – сказал я.

Сэр Корнель выбежал из малозаметной двери прямо на задний двор, у груди он держал плотно прижатую целую охапку мечей. Я ухватил первым, сразу же отпрыгнул, торопливо проверяя вес и баланс, остальные разобрали так же быстро, герцог вскрикнул яростно:

– Убить его!

– Ого, – ответил я, – а почему не по очереди…

Я нарочито подпустил в голос растерянности, хотя и ждал, что набросятся все вместе, церкви здесь нет, правила никто не узаконивал, никто даже не подумал о схватке один на один, лезут так, что мешают друг другу, тоже мне командиры…

Торопливо отражая удары, я спросил самого отважного:

– Ты женат?

Он ответил растерянно:

– Давно…

– Тогда тебе не страшно, – сообщил я.

Он запоздало попытался парировать удар, но острие клинка уже рассекло ему горло. Кровь брызнула фонтаном, я отпрыгнул и легко отбил нападение его друга. Остальные слишком уж растерялись и даже замешкались.

– Эй ты, – сказал я второму, – я ж вроде такую услугу оказал, избавив всех от терьярдера!

Он прошипел люто:

– Никогда не оставляй в живых того, кто сделал тебе добро, чтобы ни у кого не быть в долгу.

– Тогда мы в расчете, – ответил я.

Он всхрюкнул, лезвие моего меча вспороло ему живот, кишки полезли наружу. Выронив меч, он ухватился обеими руками за брюхо и пытался затолкать их обратно.

Я перепрыгнул через него, сильным ударом локтя вбил зубы третьему герою в глотку, а герцогу приставил острие меча к горлу.

– Ну, что скажешь, идиот сраный, теперь?

Он посмотрел на меня с ненавистью и швырнул меч мне под ноги.

– Ничего.

– Тоже ответ, – одобрил я, – думаю, Его Величество захочет узнать подробности этой… веселой перебранки. И кто пронес оружие во дворец короля, и как напали вчетвером на одного… к тому же сюзерена соседней державы, чья особа должна быть неприкосновенна…

Он смотрел злобно, сообразительность не входит в число его достоинств, зато третий кое-как с жалобными стонами воздел себя с земли, его шатало, но он сумел выговорить:

– Ге…цог… лушше уйти пошкоее… пока не…

Герцог бросил отрывисто:

– Да, правы, сэр Корнель. Быстро уходим!

Я крикнул им вдогонку:

– Герцог, меч подберите!

Он бросил, не оглядываясь:

– Это не мой. Со своим я бы…

Они скрылись за углом, я посмотрел задумчиво на разбросанное оружие и двух истекающих в крови, зачем-то отряхнул руки и пошел обратно в сад, бормоча:

– Как хороши, как свежи были рожи…

Глава 4

На этот раз я наконец-то изволил отправиться осматривать выделенные мне покои, там как раз милая и молоденькая служаночка с вот такой и вот такими стелет мне постель, я залюбовался от двери ее данными, но в коридоре послышались быстрые шаги, я выглянул и узнал почти бегущего в мою сторону Фридриха Геббеля, сенешаля и лорда малой печати.

– Сэр Фридрих, – поприветствовал его я.

Он явно бежал, запыхался всерьез, хотя, конечно, мог бы и помоложе кого прислать, но по рангу не положено, я могу счесть свое достоинство задетым.

– Ваша светлость… – прохрипел он, жадно хватая воздух широко раскрытым ртом.

– Что нового?

– Его Величество, – выговорил он с трудом, – милостиво приглашает вашу светлость на аудиенцию.

– Ого, – сказал я с удовольствием. – Есть сдвиги?

– Да, – проговорил он с трудом, – прошу вас следовать за мной…

– Не торопитесь, сенешаль, – сказал я доброжелательно. – Я постараюсь никого по дороге не убить.

Он зыркнул на меня волком, сказал после минутного колебания:

– Его Величество уже осведомлен…

– И как он?

– Очень сожалеет, – произнес он хмуро, – о случившемся и приносит свои извинения. И просит понять, что он контролирует все, кроме своих сыновей, что все больше выходят из-под его родительской власти.

– Пустяки, – отмахнулся я. – Они так и не поняли, что если я приехал один, то это вовсе не значит, что явился нищий. Скорее это означает, что могу вполне и с великим удовольствием дать сдачи.

– Теперь это понимают…

– Вот-вот, – сказал я, – как раз те, кто хочет, чтобы на них нарвались, так и ездят, верно?

Он кивнул, поверив, что это главная причина, стражи распахнули перед нами двери, мы прошли через систему боковых коридоров, не встречаясь в залах с народом, и наконец распахнулись двери королевского кабинета.

Фальстронг разговаривал вполголоса с Клифтоном, но когда мы выросли на пороге, он махнул ему рукой, а меня пригласил широким жестом к столу.

– Надеюсь, – сказал он с неловкостью, – вам уже передали мои сожаления…

– Ерунда, Ваше Величество.

– К сожалению, – сказал он неохотно, – сыновья все больше выходят из-под контроля.

– Особенно, – согласился я, – этому способствуют трудности, вызванные моим приездом. Не обращайте внимания, Ваше Величество, я с пустяками справляюсь легко и просто, тут я герой, это с чем-то потруднее вешаю уши, как под дождем лопух…

Он грустно улыбнулся, мы начали рассматривать огромную карту Варт Генца, где, к моему удивлению и удовольствию, очень хорошо прорисованы и все приграничные области Турнедо. Как, впрочем, Гиксии, Горланда и Бриттии с одной стороны, Ирама – с другой, а Скарляндов – с третьей.

– Я только что разослал приказ собирать армию, – сказал он. – Мой старший, принц Роднерик, возражал, конечно… Но скажу вам честно, если бы возражал помягче и пообоснованнее, я бы прислушался, но на этот раз мой сын перешел все границы! В общем, я накричал, о чем сам жалею. И сказал, что если не выполнит мой приказ и не отправится утром в крепость Алой Зари…

– Как поэтично, – сказал я льстиво. – Это где?

Он отмахнулся.

– На самом дальнем конце королевства в его северной части. Там маранты, народ достаточно воинственный, мы с ними дружим, но это пока они видят наши копья… Роднерик должен собрать там большое войско…

Я сказал тихонько:

– Простите, Ваше Величество, за дерзновенное напоминание… гм… когда-то была великая Римская империя, и в ней не разрешалось полководцам приводить войска в опасную близость к Риму… Даже не к самому городу, а даже к его, так сказать, землям… Рубикон, так называлась речка, за которой должны были оставаться солдаты, а в Рим полководцы приезжали даже без телохранителей…

Лицо его омрачилось, глаза потемнели, наконец проворчал с тоской:

– Думаете, не понимаю, что нельзя ему поручать приводить сюда армию? Я и велел людей отправить, а самому остаться там и готовить пополнение…

– Но если вздумает прибыть с армией?

Он буркнул:

– Ничего не смогу сделать, сами видите.

– Вижу, – ответил я. – Хорошо, что я не король. Ладно, будем оптимистами. Я, возможно, завтра отбуду в Армландию. Надеюсь, к условленному месту подойдут войска из Сен-Мари, заодно что-то наскребу из местных.

– Завтра?

Я кивнул.

– Если Ваше Величество заверяет меня, что сделает все необходимое, как могу я не верить? А в данном случае я нужнее там, где нужнее.

Он вздохнул.

– Хорошо, сэр Ричард.

– Встретимся в Турнедо, – сказал я с оптимизмом. – А сейчас пойду в самом деле завалюсь. Надеюсь, та служаночка уже все прибрала, а то у меня не хватит духу отказаться…

Он хитро прищурился.

– А мне кажется, будет убирать там до вашего прихода, как бы поздно вы ни явились…

– Ох, Ваше Величество…

Выйдя от Фальстронга, я направился не в покои, это подождет. Сейчас многое изменилось при дворе, чувствую быстро сгущающиеся тучи. Так животные ощущают грозу и заранее прячутся в норы, а муравьи так еще и забивают землей дырочки, чтобы к ним не попала вода.

Во дворце к вечеру состав придворных обычно меняется: деловые люди уходят, а полуночные хлыщи, которым бы только поволочиться за дамами, как раз и прибывают, отоспавшись днем. Сейчас же, сколько я ни смотрел, практически никто из дневных не ушел, все чего-то ждут, шушукаются оживленно. Через залы то и дело быстро пробегают посыльные и гонцы, за ними тянется ясно ощутимый аромат опасности и риска.

Я спускаться не стал, понаблюдал с балкона, сверху этот яркий цветной мир пышных костюмов и причесок кажется похожим на свежий борщ, что неторопливо размешивают незримым половником, вот только что получится на самом деле за варево…

Особую активность, как я заметил, проявляют люди принца Роднерика. Обычно они ходят с хозяином, как пришитые, а сейчас все шныряют поодиночке, то и дело отводят какого-нибудь вельможу и что-то втолковывают весьма настойчиво, и даже очень настойчиво, я вижу, как те нередко вздрагивают, оглядываются пугливо и пригибают головы.

В коридоре, что ведет к королевским покоям, стражи молча скрестили передо мной копья.

Я посмотрел на них не столько грозно, сколько с укором.

– А что я здесь прихлопнул терьярдера, – проговорил я задумчиво, – как муху навозную? Не припоминаете?

Они переглянулись и убрали копья. Я быстро прошел по коридору, толкнул дверь и переступил порог кабинета Фальстронга. Он вздрогнул, посмотрел на меня расширенными глазами.

– Что… что случилось?

– Еще ничего, – ответил я успокаивающе. – Я очень хочу, что так было и дальше. И вообще… Ваше Величество, мне многое удается не потому, что такой уж умный, хотя вообще-то я умнее всех на свете, кроме вас, конечно, а еще и потому, что иногда у меня, уж простите великодушно, просто собачье чутье…

Он уже пришел в себя, откинулся в кресле и разглядывал меня пристально и с понятной неприязнью.

– И что оно подсказывает?

– Чутье говорит, – сказал я с неловкостью и начал смотреть мимо его лица, – просто криком кричит, что вам лучше эту ночь провести в соседней комнате. Пусть вашу спальню охраняют, как обычно, но ложе неплохо бы оставить пустым. Ваша супруга спит с вами?

Он посмотрел на меня с удивлением.

– Она королева, сэр Ричард, а не… Естественно, у нее не только свои покои, но и свое крыло дворца. И о том, когда я намерен разделить с нею ложе, сообщаю заранее через ее фрейлин, как и принято в христианском мире.

– Прекрасно, – сказал я с облегчением. – Нет-нет, не в том, что вам так легче с другими… говорить о высокой культуре и международных отношениях, а что королева будет спать спокойно.

Его лицо потемнело, в глазах зажглись грозные огоньки.

– Полагаете, дело настолько серьезно?

– Вы и сами знаете, – ответил я. – Только гордость не позволяет вам это признать.

Он сказал упрямо:

– Я все еще не верю.

– Ваше Величество, – сказал я настойчиво, – мы оба опасаемся некого нежелательного развития событий, что не устраивает ни вас, ни меня. Потому вам лучше эту ночь провести в другом месте. А уже потом… все, как обычно.

Мне говорить не пришлось, что «потом» наступит только после отъезда разъяренного принца Роднерика. Фальстронг понимает все с полунамека, но потемнел весь, сгорбился, тоже отвел взгляд в сторону.

– Мне очень горько, сэр Ричард, – произнес он, – что это становится видно… так явно.

Я сказал пылко:

– Ничуть! Это только я со своей собачьей проницательностью уловил и заметил.

Он безнадежно махнул рукой.

– Да таких собаченосых полон двор. Мне горько, что и посторонние, уж простите, замечают. Это уж совсем ни в какие ворота… Стыдно уже, понимаете?

– Да, Ваше Величество.

Он вздохнул.

– Вот то-то и стыдно, что понимаете. Такое должно быть… если и есть, весьма скрыто и упрятано. Хорошо, сэр Ричард. Конечно же, у меня есть такие комнаты. Вы угадали со своей неприятной прозорливостью. Такие комнаты рядом.

Глава 5

На ночь из дворца придворные разъехались, остались только слуги и те, кто на высокой королевской службе: личный секретарь, сенешаль, ряд должностных лиц, что и живут во дворце, а также охрана, что в отсутствие пышно одетых вельмож стала намного заметнее.

Слуги опускали люстры и гасили свечи, достаточно и тех, что на стенах, да еще возле дверей всегда горит масло в светильниках, в залах тишина и покой, только изредка доносятся шаги часовых, которые, на зависть дежурящим на местах, гуляют по коридорам.

Я прогуливался по пустым залам, мне любой, кто попадется, источник информации, а я уж сумею даже из крох выжать все возможное, да только пока никого, кроме часовых, но те молчат, как статуи.

К счастью, в соседней зале, отделенной только высокой аркой, послышались шаги, я поспешно двинулся в ту сторону, но лучше бы того не делал: там идет принц Дуглас, внук Фальстронга и сын Роднерика, в сопровождении полудюжины придворных, у всех такие хмурые и жестокие лица, то ли мимикрируют под своего хозяина, то ли он сам подбирает именно таких.

Похоже, уже оправился от шока, вышагивает со своими людьми, уверенный и жесткий, а когда увидел меня, нахмурился и, сделав своим знак оставаться на месте, быстро пошел в мою сторону.

– Вы удивительно живучи, сэр Ричард, – произнес он сквозь зубы. – Но вы понимаете, вашему рассказу никто не поверит.

Я изумился:

– Чему? Что я спустился на самое дно, отыскал довольно слабое чудовище и убил его?.. Уже поверили.

Он прорычал:

– Вы знаете, о чем я!..

Я отмахнулся.

– Да ладно вам, принц. Я же догадываюсь, что это была не ваша идея, а вашего отца, принца Роднерика. Он уже полностью обложил вашего деда со всех сторон, осталось только чуть дожать, мы же понимаем оба, о чем речь, не так ли?.. Так что я на вас зла не держу, вы лишь выполняли приказ, ничего личного. Более того, скажу честно, что из всех претендентов на трон… уж не удивляйтесь, но вы подходите гораздо больше, чем ваш отец и ваши дяди!

Он не вздрогнул, не дернулся, только зрачки чуть сузились.

– Что у вас, – проговорил он медленно, – за… фантазии?

Я развел руками.

– Большое, принц, видится на расстоянии. И вообще со стороны виднее. Несмотря на то, что ваш отец и ваши дяди вроде бы ближе стоят к трону, но на самом деле, повторяю, сесть на него намного более достойны вы, принц Дуглас. Величайший полководец древности Александр начал покорение мира в девятнадцать лет и к двадцати пяти создал исполинскую империю, что включала в себя несколько сотен королевств! А вам, кстати, уже двадцать пять?.. Гм… Другой патриций силой захватил власть в двадцать один год, после чего стал императором и покорил весь мир, известный на то время! А вы, принц Дуглас, уже постарше, постарше… Засиделись, можно сказать. Мне-то со стороны виднее, что вы куда больше годитесь в правители! Думаю, и не только я это вижу. Возможно, вы замечали, что отец вас придерживает?

Он нахмурился, на лбу появились складки.

– Не понимаю вас.

– Да понимаете, – сказал я, – только говорить о таком не принято. Но мы здесь одни, все спят. Вам казалось, что отец вас недооценивает, вы старались еще больше, а он, напротив, придерживал вас сильнее… Не так ли? Просто ваш отец старше и уже видит, что он давно достиг своего потолка, а еще замечает с ревностью, что вы его переросли и продолжаете расти и развиваться! Отец ваш – тоже человек, принц Дуглас! Конечно же, он хотел бы, чтобы вы стали королем, но только… после него. Он тоже хочет им побыть. А то, что вы к тому времени станете совсем старым…

Он нахмурился сильнее.

– Он уже и сейчас… немолод.

– Вот-вот, – поддержал я, – потому он хоть и понимает, что вы куда достойнее быть королем, но все-таки страстно жаждет трона и короны. Понимать – одно, а действовать – другое.

Он пробурчал:

– Отец меня ценит, я знаю.

– Ваш дед, – сказал я, – думает только о том, как бы спокойно дожить свои годы, ваш отец мечтает стать королем, а потом напасть на слабого соседа… как будто победа над нищей и разоренной Гиксией может принести славу или добычу!.. А вы, я вижу, рождены для великих дел. В ваших глазах огонь завоевателя, в каждом вашем слове я чувствую размах, напор, силу!

Он пробормотал:

– Вообще-то, в нашем королевстве старший сын унаследует только в случае, если король умирает, не назначив преемника. Но обычно король успевает назвать того, кто будет править после. И часто случалось так, что выбирал внука.

Я кивнул.

– Да-да, знаю. В моих дальних землях императрица Екатерина, минуя сына, передала трон внуку Александру. И тот справился намного лучше, чем смог бы его недалекий отец. Я уверен, что Его Величество с каждым днем склоняется к тому, чтобы передать трон именно вам, принц. Он тоже видит, как и я, что вы уже созрели править королевством.

Его настороженность быстро таяла, он выпятил грудь и сказал напыщенно:

– Я не трачу время на плотские утехи, я изучаю битвы древних королей, совершенствую воинское умение!

– Настоящее занятие для будущего правителя, – сказал я уважительно. – Я хорошо вижу, что в гонке к трону ваш благородный отец, как и ваши дяди, останутся позади. Ваш дед хоть и относится к вам настороженно, однако сегодня… даже не знаю, имею ли я право нарушать великую государственную тайну…

Я заколебался, принц взглянул на меня со злым нетерпением.

– Говорите! Я – принц. Если я стану королем, клянусь вам, что все недоразумения между нами будут забыты. Вы сказали верно, здесь ничего личного. Я лишь выполнял приказ, у меня нет к вам неприязни.

Я, все еще колеблясь, сказал тихо и очень значительно:

– Надеюсь, ваше высочество, когда станете Его Величеством… а это будет очень скоро, вы вспомните, кто вам первым сообщил эту долгожданную весть…

Он почти вскрикнул:

– Да говорите же!

Я вздохнул, отвесил ему почтительный поклон.

– Его Величество король Фальстронг час назад сообщил мне по секрету, что намерен завтра или послезавтра объявить всем, что наследником назначает вас!

Его глаза вспыхнули.

– Правда?

Я оглянулся по сторонам и сказал шепотом:

– Тихо-тихо. Пока что это тайна. И вы понимаете, почему.

Он тоже оглянулся по сторонам.

– Мой отец?

– Да, – прошептал я. – Король нарочито отсылает его в самый дальний форт, чтобы принц Роднерик не мог помешать ему объявить вас будущим королем.

Он едва не подпрыгнул.

– Я слышал, мой отец уезжает завтра!

– Нужно, – сообщил я шепотом, – чтобы он успел отъехать хотя бы на пару сот миль… Чтобы не захотел тут же вернуться. А когда весть достигнет его ушей в крепости Алой Зари, ему ничего не останется, как либо смириться, либо в гневе готовить войско и двигаться на захват столицы…

Он сказал быстро:

– За это время я соберу войско и здесь! Еще больше.

Я кивнул и сказал одобрительно:

– Король именно так и рассчитал. Чтобы в любом случае вы остались на троне. Думаю, когда ваш отец увидит, что вы успели собрать войско и сумеете дать отпор, он смирится с решением Его Величества и принесет вам присягу.

Разговаривая, я увлек его с собой, чтобы не стоять, как два дурака, среди пустого зала, принц оглянулся и жестом отослал приближенных, дальше мы тихонько шли одни.

Я, как уже свой в этом дворце, перешел в ту часть, где находились королевские покои. Часовые провожали нас подозрительными взглядами, но не останавливали.

Принц на мгновение напрягся, когда я подошел к дверям королевской спальни и тихонько толкнул двери.

– Его Величество эту ночь проводит на ложе Ее Величества, – объяснил я. – А мы все-таки не чужие здесь… заходите, принц.

Двери раскрылись тихо и без скрипа, свет только у входа, дальше все тонет в полумраке. Я широким жестом показал на стену с королевским оружием, крупные рубины и бриллианты в навершии мечей и топоров сверкают колдовским огнем, загораются таинственно и маняще.

– Это все скоро будет вашим, принц. Не забудьте, кто вам все это сообщил!

– Не забуду, – пообещал он нетерпеливо. – Я знаю, что вчерашние враги часто становятся потом верными друзьями.

– Спасибо, Ваше Вели… ваше высочество.

Рядом с затемненным ложе на столике скромно сияет золотом и крупными рубинами корона, там же листы бумаги и перо, это на случай, если королю придет яркая мысль среди ночи, чтобы тут же записать, дабы не забыть…

Принц бурно дышит, глаза горят так, что можно за ненадобностью загасить все свечи, а лицо раскраснелось, словно в жаркой кузнице сам кует себе меч.

– Ваше высочество, – сказал я проникновенно, – скоро к вам будут обращаться «Ваше Величество». Как только эта корона опустится на ваше чело…

Он сделал несколько нетвердых шагов и остановился перед столиком. Глаза жадно пожирали корону.

Я взял ее в обе руки и сказал негромко:

– Можете примерить, Ваше Величество…

Он как в трансе кивнул, я медленно и торжественно опустил корону ему на голову. Он в сладострастном экстазе прикрыл глаза.

Я сказал с чувством:

– Никогда эта корона еще не была так на месте, как сейчас!.. Поздравляю, ваше Величество, под вашим управлением королевство станет самым могущественным государством в мире!

Он подошел к зеркалу на стене, я видел, как и без того злое и надменное лицо преисполняется жажды власти и насилия. Глаза вспыхнули мрачным триумфом, щеки загорелись нездоровым румянцем, а грудь начала вздыматься чаще и выше.

Я взял со стола королевский кубок, тяжелый и неудобный, да еще эти рубины по ободку, хорошо хоть мелкие, не так мешают. Сосредоточиться мешал принц, принимающий разные позы перед зеркалом, я сказал громко:

– Силой могучего талисмана да заполнится этот кубок в такую торжественную минуту императорским вином с Юга!

Принц настороженно смотрел, как со дна поднимается светло-коричневая жидкость. Когда подошло до краев, я протянул кубок принцу.

– За ваше королевство!

Его глаза сузились, он сказал отрывисто:

– Сперва вы!

– Похвальная предосторожность, – сказал я понимающе. – Всегда так делайте, Ваше Величество. Чем выше подниметесь, тем больше будет недоброжелателей.

Он настороженно смотрел, как я отпил половину, крякнул и задержал дыхание. Он всмотрелся в мое разрумянившееся лицо, взял из моей руки, все еще поколебался, но еще раз взглянул на мои пылающие щеки, решился и выпил одним махом.

Лицо его стало красным, как рубин, он задохнулся, с трудом перевел дыхание и сказал хрипло:

– Вино драконов… Как будто расплавленного железа выпил!

– Вино императоров, – напомнил я. – Я могу его делать только раз в год… но сейчас самое достойное время.

Он быстро пьянел с непривычки, ром – это ром, а не натуральное виноградное, глупо улыбался, пошатывался, движения становились все размашистее.

– День был тяжелый, – сказал я. – Ложитесь, Ваше Величество. Завтра вас ждет много дел. Помните, ваш отец уедет в крепость Алой Зари… а вас ждет нечто особенно радостное… о чем вы уже догадываетесь… ха-ха… не так ли?

Он завалился на королевское ложе, как пьяный кабан, улыбка омерзительно довольная, а когда захрапел, я бережно снял с него корону и опустил на прежнее место слева от ложа на столик.

Чтобы прекратить безобразный храп, я перевернул его на бок, заботливо укрыл одеялом с головой, оставив только отверстие для носа, ночами в замке всегда холодно, отступил на цыпочках, оглядел внимательно от двери, все пока неплохо, и вышел.

Чтобы попасть в комнату к королю, пришлось обойти чуть ли не весь дворец, хотя я чувствовал, что пришел снова чуть ли не в то же самое место. Во всяком случае, принц Дуглас похрапывает где-то совсем близко.

Двое гигантов скрестили передо мной копья, я сказал внушительно:

– Его Величество ждет меня.

Третий поднялся с табуретки и, открыв дверь без стука, вошел и плотно закрыл за собой. Я ждал, через некоторое время он вышел, оглядел меня пытливо.

– Можете войти.

– Благодарю.

Я переступил порог, эта комната намного скромнее королевских покоев и впятеро меньше, просто каморка, хотя и достаточно уютная. Фальстронг поднялся с ложа в простой полотняной рубашке, лицо настороженное, в глазах острая подозрительность.

– Что случилось? Зачем наврали моим стражам?

– Ваше Величество, – произнес я смиренно, – надеюсь, я вас не разбудил…

Он буркнул:

– С вами заснешь. Нет, конечно, просто лежу, полный горьких размышлений.

– О великом?

Он поморщился.

– Да, конечно, с вами только о нем и думать, когда то и дело… эх, что случилось?

– Во дворе со стороны сада какой-то шум, – пояснил я. – Не слишком так уж, но все-таки чуть больше обычного. И металл поблескивает, хотя его и прячут под одеждами.

Он вздрогнул.

– В самом деле?.. Эх, да что это я… Так не хочется в это верить… Со стороны сада?

– Да, точно.

– Значит, – произнес он мрачно, – идут из города.

– Но меры вы приняли? – осведомился я с беспокойством.

– Да, – раздраженно сказал он, – но меня такое не красит, верно?

– Это всех не красит, – сказал я. – Особенно тех, из-за кого. И еще некоторых, кто пытается что-то изменить недемократическим путем насильственного переворота. Демократия должна уметь себя защищать как дома, так и далеко за его пределами! И если у вас тут расквартировано с полусотни хороших воинов…

– Сотня, – поправил он мрачно и отвел взгляд.

– Еще лучше, – сказал я с оптимизмом. – А то жизнь наша полна ожидаемых неожиданностей… У вас как, отсюда как-то видно, что делается в вашей спальне?

Он помолчал, я видел, как хочется уйти от ответа, наконец произнес с великой неохотой:

– У всех королей, думаю, такое предусмотрено. Мы не простолюдины, у нас угроз больше.

– Абсолютно верно, Ваше Величество!

– Что вы хотите, сэр Ричард?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

– Ваше Величество, вам разве опыт не подсказывает?

– То мне, – буркнул он, – а у вас молоко на губах не обсохло!

– А я вампир, – сказал я. – Информационный. Чужим опытом питаюсь, чтобы меньше свою дурь показывать… хотя, конечно, ухитряюсь, еще как ухитряюсь.

Он криво усмехнулся.

– Когда, по-вашему?

Я прислушался, голоса вроде бы все еще раздаются на дворе, но часть как бы переместилась в здание.

– Мне кажется, – сказал я осторожно, – ваш сын, принц Роднерик, не совсем уж лег спать перед долгим путешествием с утра. Хотя, на мой взгляд, стоило бы выспаться.

Он буркнул:

– Может быть, просто гуляет напоследок?

– Да, – согласился я, – только по-своему. По своим правилам.

Он приблизился к стене, разделяющей эту комнату и его королевскую спальню, оглянулся на меня с неудовольствием. Я сделал каменное лицо, он потрогал россыпь блестящих камешков на стене, один послушно отодвинулся в сторону.