Текст книги "Ее Высочество"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 6

Фицрой появился, когда вина в кувшине осталось на донышке, сказал с порога бодро:

– Быстро я обернулся?

– Быстро, – согласился я. – Даже удивительно. Вон тебе награда за скорость. Целый кувшин, оцени!.. Даже вина в нем вроде бы немножко осталось.

Он плюхнулся на лавку, его пальцы с ходу сцапали кувшин, лицо сразу скривилось.

– Тут и на чашку не наберется… Ну ладно, накапало, но вы по три вылакали точно!

– По четыре, – уточнил я, – но ты сам удрал.

– Я по делу, – огрызнулся он. – Выяснил…

– …где что продают, – вставил я, – и как одеваются женщины.

Он раскрыл рот в изумлении.

– А ты откуда… Ах да, в общем, здесь о посторонних только и говорят, потому что из самого города куда-то уходят воинские дружины знатных глердов, а в город заходят отряды из других земель, но тоже, пополнив запасы еды, уходят…

– А в самом городе предчувствие близости урагана, – сказал я. – Фицрой, мы аналитики! Такое поняли прямо здесь.

Он буркнул недовольно:

– Аналитики… Колдуны вы, а не эти, как их… Почему пироги не принесли?

– Несут, – сказал Рундельштотт. – Прямо из печи, какой запах… Не нюхай, не нюхай! Все вынюхаешь.

– Не задерживайтесь, – велел я. – Пироги здесь в самом деле… Понс, их тоже возьми в дорогу. Пусть к утру напекут для нас десяток.

Выехали утром, мешок с продуктами за спиной Понсоменера, я ехал следом, то и дело чудился тонкий аромат сдобных пирогов, еще горячих, в конце концов, чтобы думать не только о пирогах, но и о принцессе, догнал его и поехал впереди, всматриваясь в дивный мир, что уже совсем не дивный, человек ко всему привыкает, иначе как бы стал царем природы?

Первый привал сделали в полдень, быстро перекусили, налегая в основном на пироги, надо есть, пока не зачерствели, вино брать в дорогу я не разрешил, только воду, хотя ручьи встречаем несколько за день.

Еще сутки ехали по лесным дорогам, навстречу все чаще попадаются конные отряды, приходилось уходить в сторону, пережидать, иной раз даже зажимая коням пасти, чтобы не поприветствовали собратьев ржанием.

Ближе к вечеру все еще ехали через лес, когда Понсоменер сказал быстро:

– Впереди засада… Нет, не засада. Остановились и ждут открыто на дороге.

Мы с Фицроем пустили коней вперед, оставляя его с Рундельштоттом за спиной. За поворотом дороги как раз останавливается, загораживая нам дорогу, конный отряд, воины смотрятся разномастно с разным оружием и в разных доспехах, точно не армия, и пока мы рассматривали препятствие, вперед выехал их вожак, приземистый и рыхлый человек.

– Вам придется остановиться, – сказал он властно.

Фицрой покосился на меня, дескать, выхватывай свои магические арбалеты.

Я покачал головой:

– Мы очень спешим, сожалею.

Он усмехнулся холодно и зло:

– Но придется.

– Почему?

Он кивнул в сторону:

– Вот там по широкой и очень удобной дороге, которую вы проигнорировали, идут воинские отряды армии Уламрии. А с той стороны еще одна дорога, которой вы тоже почему-то не воспользовались…

– И что там? – спросил я. – Еще один воинский отряд?

Он ехидно ухмыльнулся:

– Очень крупный. Даже очень. Какие бы у вас ни были силы, все равно не справиться с отрядом, а уламры – бесстрашные воины. Гибель их соратников не испугает…

Фицрой и Рундельштотт переглянулись, Понсоменер тупо молчит, я спросил со стесненным сердцем:

– И что вы предлагаете?

– Сдать все оружие, – произнес он властно и громко, чтобы слышали и самые дальние в его отряде. – Вы наши пленники!..

– Чьи? – спросил я.

Он ответил так же громко:

– Высокого лорда Теринга, герцога и владетельного хозяина клана Ордессов! А я глерд Дзерг – старший офицер его дружины.

– Я знаю, – сказал Рундельштотт. – Это у них что-то вроде наших гуцаров. Только король Антриас не королева Орландия, он усмирил их и прижал тяжелым налогом.

Дзерг сказал зло:

– Никто нас не усмирил!.. Сдать оружие!.. Главному связать руки за спиной!..

– Фицрой, – шепнул я, – не задирайся. Мы не можем драться со всеми встречными.

– Можем, – отрезал он.

– Но не станем, – сказал я. – Мы сдаемся.

Замок лорда Теринга, как и большинство подобных в королевстве, не выстроили, а именно возвели в свое время на холме. Богатство и могущество клана видны даже в том, что вокруг главного здания еще три, а все обнесено высокой каменной стеной, по верху которой небу грозят металлические острия.

У ворот нас встретил десяток прекрасно вооруженных воинов, еще около дюжины совершенствуются во дворе, разбившись на пары, а когда мы прошли к донжону, я всюду отмечал крепких и рослых стражников, все в доспехах из металла, на поясах длинные ножи в кожаных ножнах, в руках остроконечные копья.

– Фицрой, – сказал я тихо, – если ты еще не заметил, здесь весь замок переполнен воинами.

Он ответил пренебрежительно:

– Подумаешь!

– Не задирайся, – предупредил я. – Мы не сможем драться с сотней противников. Не знаю, к чему готовятся, но это явно не симпозиум по выращиванию роз или разведению кроликов.

Двери в донжон распахнуты настежь, в холле нас встретил, как понимаю, хозяин замка, высокий и массивный, фигура и размах плеч таковы, что не художник или музыкант точно, спросил у нашего сопровождающего мощным командным голосом:

– Дзерг, что случилось?

Тот сказал быстро:

– Мы встретили в лесу на учениях этих людей, показались подозрительными. Я сказал, что лучше ночлег в замке, чем под деревом в лесу, где бродят дикие звери… Они согласились.

Хозяин улыбнулся:

– Мудрое решение… Лорды, я Теринг, глава рода Ордессов, о котором знает вся Уламрия. Вы как раз поспели к ужину, сейчас подадут на стол.

Дзерг поклонился.

– Да, хозяин. Заодно за столом расскажут, почему ехали через лес, избегая дорог.

Теринг посмотрел на всех нас с интересом, не пропустил взглядом ни сгорбленного Рундельштотта, тот изображает немощного старика, ни Понсоменера с его глуповато простонародным обликом.

– Прекрасная работа, Дзерг!.. Распорядитесь, чтобы с ними обращались учтиво. Ужин через полчаса, жду вас за столом. Дзерг все покажет.

Он прошел мимо к выходу из здания, за ним протопали двое огромных и закованных в железо воинов, скорее телохранители, чем советники или младшие командиры.

Нас с Фицроем поместили в огромную и богато обставленную комнату, Дзерг сказал, как и велел ему хозяин, самым учтивейшим тоном:

– Ваши спутники, старик и его слуга, размещены на этаже ниже, рядом с нашими слугами. Там их накормят, не беспокойтесь…

Я поинтересовался:

– А почему их отделили?

Дзерг развел руками.

– Я думал, это и вам больше подойдет. Все-таки вы благородные глерды, а кто они? Всего лишь торговец и слуга, люди простого, даже простонародного звания!

– А‑а‑а, – сказал я, – ну ладно, все верно.

Он прислушался к топоту ног в коридоре.

– Если готовы, я провожу к столу. Не стоит дожидаться, пока жаркое остынет.

Я кивнул Фицрою:

– Запомнил дорогу? Тогда воспользуемся любезным приглашением и нажремся как следует. А если еще и вина нальют…

Дзерг улыбнулся:

– Нальют. Это даже я обещаю.

Глава 7

Двери в средних размеров зал, богато обставленный и с колоннами, распахнуты, во главе стола тихо общаются Теринг и его жена, справа и слева с десяток крупных мужчин достаточно воинственного вида, а нам с Фицроем указали места на противоположном от хозяев конце стола.

Поклонившись, мы сели, сдержанные и настороженные. Теринг сказал с улыбкой:

– Дорогие друзья, представляю вам таинственных путешественников через наши владения, глердов…

Я поднялся, еще раз поклонился.

– Евгена и Фигеля. Евген – я, Фигель – мой друг.

Теринг кивком поблагодарил, я сел под заинтересованными взглядами всех за столом. Наблюдающий за порядком управляющий подал кому-то знак, в дверь начали заходить слуги с подносами в руках.

Понаблюдав, как перегружают на столы жареных гусей, двух кабанчиков, уток и груды мелких обжаренных птичек, Теринг перевел взгляд на меня.

– Глерд Евген… гм, странное имя, чувствуется, вы очень издалека… кто вы и что вас заставляет скрываться?

– Скрываться? – переспросил я. – Ничто не заставляет. Мы, можно сказать, любители. И действуем не по принуждению, а в охотку.

Он улыбнулся:

– Хорошо-хорошо. Почему в охотку избегаете встречи с войсками его величества короля Антриаса?

Я ответил с понятной осторожностью:

– Причины могут быть разными… А вы почему не выдали нас его людям?

– Это еще впереди, – пообещал он. – Если окажетесь и моими противниками. Просто мне интересно. Не скажу, что я такой уж лояльный сторонник короля, но от его войск не прячусь.

Я бросил взгляд на лица мужчин за столом, никто не выразил неудовольствия от слов Теринга, что он не сторонник короля.

– Легальная оппозиция? – поинтересовался я. – Бурчите, осуждаете его действия, но следуете указанным королем курсом?

Он слушал внимательно, усмехался, все козыри в его руке.

– Вы не из Нижних Долин? – спросил он внезапно.

– Вы не любите Нижние Долины? – ответил я вопросом на вопрос.

– Напротив, – сказал он любезно. – В Нижних Долинах благородные люди сохранили древние вольности, там к ним отношение уважительное, а здесь его величество слишком уж подмял всех под себя. Наши вольности попраны…

– Но находились отважные, – спросил я, – кто противился?

Он посмотрел хмуро и с неприязнью.

– Хотите сказать, я не противился, потому уцелел?

– Я так не сказал, – запротестовал я, но всем своим видом подтвердил, что сказал именно так, но из вежливости говорю это, чтобы не обидеть хозяина. – Возможно, вы тогда разделяли взгляды короля на единоличность власти…

Он посмотрел исподлобья.

– А клан?

Я переспросил:

– А что клан?

Его лицо стало неприятным.

– Я глава большого и могущественного рода, который идет из глубины веков, но не глава клана!.. А клан противится воле короля. Я, даже если бы захотел принять сторону короля, не сделал бы этого!

– Прежде верность клану, – сказал Фицрой убежденно, – потом королю. А как же иначе?

Теринг взглянул на него с одобрением.

– Вы хорошо все понимаете, юноша. А вот ваш друг…

– Мы из разных королевств, – пояснил Фицрой, – мой друг из таких далеких земель, что ему многое здесь в диковинку.

– Далеко же вы оба забрались, – заметил Теринг. – Опасно было на дорогах?

– Не для нас, – заверил Фицрой. – Я считал, что во всем королевстве никто лучше меня не владеет оружием, но когда встретился с Евгеном…

Он сделал паузу, Теринг спросил:

– Что, он как боец еще лучше?

– Я понял, к своему стыду, – ответил Фицрой, – что для него я деревенский пастух с палкой в руке…

Теринг спросил с недоверием:

– Вот так настолько?

Мужчины за столом начали хмуриться, слова Фицроя еще бы не задели, никто из нас не допускает, чтобы кто-то был круче, а если и допускает, то со скрипом и не раньше, чем получит веские и неопровержимые доказательства.

Один из них, рослый мужчина со шрамом на скуле и заросший черной бородой до самых глаз, сказал мощным, громыхающим голосом:

– Это интересно… Даже очень интересно…

Рядом с ним глерд в пышных дорогих одеждах сказал тише, но в голосе крылось коварство:

– Доблестный глерд, а не покажете свое умение? Для нас это будет счастье и урок, а для вас возможность показать свое превосходство…

Я поморщился, но пока подбирал вежливые слова, чтобы отклонить предложение с наибольшей любезностью, Фицрой сказал почти с восторгом:

– Да! Это прекрасное завершение ужина!.. И спаться будет приятнее.

Теринг сказал весело:

– Эй, там!.. Принесите меч глерда Фигеля, который сейчас в гостевой комнате… Да побыстрее!

Сразу двое слуг ринулись из комнаты, я напрягся, нам еще не хватало, чтобы Фицрой начал перерубывать мечи противников, как деревянные прутики, однако он, бросив на меня взгляд, покачал головой.

– Нет-нет, извините… Я предпочитаю разминаться тупым оружием.

Теринг спросил с презрением:

– Глерд, что за слова я слышу? Вы хотите сказать, что вам недостает отваги?

– Увы, – ответил Фицрой сокрушенно, – иногда теряю самообладание… Так сказать, прихожу в боевую ярость. И, о чем почти сожалею, рублю всех. Потому обнажаю свой меч только в битвах.

Теринг усмехнулся:

– Хорошо. Выдать им затупленные мечи!

Слуга, что принес меч Фицроя, я узнал по размеру и предельно скромно украшенным ножнам, остался у входа, а другой отлучился ненадолго и вернулся с двумя уже обнаженными мечами стандартной длины.

Мужчины задвигались за столами, поворачиваясь в сторону середины зала, а те, у кого в руках кубки с вином, поспешно поставили их на столешницу.

Фицрой взял меч и ждал, а его противник некоторое время размахивал своим клинком, демонстрируя умение обращаться с оружием.

Теринг сказал с чувством:

– Прекрасно!.. Разве это не лучшее на свете зрелище?.. Потому никогда не приглашаю в замок комедиантов и всякого рода странствующих артистов. Разве кто-то еще может доставить такое же удовольствие?

Гости поддержали довольным ревом, кто-то азартно начал стучать кубком по столу.

Противник Фицроя, продолжая размахивать мечом, начал приближаться, затем резко сменил позицию и сделал быстрый выпад.

Я впервые видел, как дерется Фицрой. Хотя уже не раз сражались плечо в плечо, но тогда не до любования, а сейчас наблюдаю из удобного кресла, рядом удобно расположились с кубками вина Теринг и другие.

Опасности особой вообще-то нет, мечи хоть и металлические, но нарочито затуплены, это уже для обучения продвинутых новичков, что переходят от деревянных, к тому же у Фицроя в Гарне отобрали только меч, но не позарились на одежду, а у него как раз рубашка для горнолыжников, что при ударе мгновенно приобретает армированную жесткость. Чтобы оставить хотя бы кровоподтек, нужно суметь пробить эту жесткость, а это вряд ли, нужно бить со всего размаха тяжелым топором…

Все гости за исключением Теринга подбадривали противника Фицроя, тот напирал, однако Фицрой даже не стал пятиться, успевал парировать и отбивать удары, несколько раз имитировал касание острием то горла противника, то живота, дважды коснулся левой стороны груди, указывая точно в сердце.

Крики постепенно слабели, наконец Фицрой умело закрутил лезвием меча клинок поединщика, тот выскользнул из ослабевших пальцев и улетел на другой конец зала.

– Ох, – сказал Фицрой, – вы поскользнулись, я сам видел… Подберите меч, продолжим забаву.

Тот посмотрел на него исподлобья, оглянулся, один из слуг уже бежит к нему, держа меч рукоятью вперед.

– Да, – сказал он, – я… поскользнулся.

За столом уже умолкли, а когда рукоять меча снова выскользнула из ладони воина, словно живая рыба, Теринг произнес густым голосом:

– Все-все!.. Поединок окончен, наш доблестный гость показал…

Фицрой прервал:

– Простите, но я даже не разогрелся. Может быть, мне будет интереснее против двух?

Теринг посмотрел на него испытующе.

– Вы уверены?

Фицрой бесстыдно улыбнулся.

– В боях вообще противников не считаешь… Но, как видите, я даже без шрамов.

Теринг нахмурился, хотя шрамы и украшают мужчин, но все-таки больше умения у тех, кто эти шрамы оставляет.

– Я сам выберу вам достойных противников, – сказал он мрачно. – Кедатер!.. Акаларк!.. Я считаю вас обоих неплохими фехтовальщиками. Покажите, что чего-то стоите…

Из-за стола поднялись двое, я слегка насторожился, оба высокие, жилистые, с длинными руками, двигаются с ленивой грацией, что из замедленности может без перехода взрываться стремительным каскадом ударов.

Фицрой ждал с застывшей улыбкой, лишь однажды бросил в мою сторону предостерегающий взгляд, мол, не вмешивайся.

Не вмешиваюсь, ответил я взглядом, но если тебя, дурака, серьезно ранят, проломив голову, я тебя сам добью и закопаю.

Они сошлись на середине зала, Кедатер и Акаларк сперва прощупывали защиту и реакцию Фицроя, затем начали отодвигаться друг от друга все дальше, так что Фицрою пришлось не только оглядываться, но и постоянно передвигаться, чтобы не подошли слишком близко со спины.

Я время от времени сжимал кулаки, а сердце учащалось, Фицрой фехтует слишком уж рискованно…

Раздался удар, вскрик, за столом тут же умолкли. Один из фехтовальщиков отступил, рука с мечом опустилась, но Фицрой добивать не стал, скрестил клинок с его напарником.

Первый помотал головой, приходя в себя, удар Фицроя был не сильным, к тому же плашмя, все видели, но все же некоторое время стоял на месте, покачиваясь, а Фицрой отражал отчаянные удары его соратника, стремящегося дать время напарнику.

Я с облегчением выдохнул воздух, и хотя вскоре атаковали уже двое, но за столами тоже поняли, что их лучшие мастера меча уступают этому чужаку.

Уже в молчании все смотрели, как Фицрой выбил из рук меч одного, а второй поспешно отступил и упер клинок в пол.

– Сдаюсь, – выдохнул он. – Признаю, вы лучший из мастеров клинка, которых я когда-либо встречал!

Разгоряченный Фицрой принял из рук слуги кубок, сделал мощный глоток и крикнул весело:

– А теперь мой меч!

Понсоменер моментально выдернул клинок из непонятно как оказавшихся у него в руках ножен и бросил Фицрою. Тот красиво поймал на лету, и среди собравшихся мгновенно наступила тишина.

То, что странник поймал небрежно за рукоять, впечатляет, но еще больше впечатлил сам меч – пугающе длинный, широкий, с бритвенно-острым лезвием.

Фицрой, явно рисуясь, проделал несколько взмахов с такой стремительностью, что сам меч слился в длинные сверкающие круги. Я поглядывал на их лица, все только сейчас со всей отчетливостью поняли, что случится, если схватка вдруг состоится всерьез.

– Вот теперь хорошо! – прокричал он звучным голосом.

Я поднялся во весь рост и громыхнул на весь зал:

– Фигель!.. Меч в ножны, сесть за стол. Представление окончено.

Фицрой ухмыльнулся, все понял, мощно швырнул клинок в сторону Понсоменера. Тот поймал на лету за рукоять так же умело и легко, небрежно бросил в ножны.

Фицрой сел на прежнее место со мной рядом, а Теринг обратился через стол ко мне:

– А вы, глерд, не хотите показать свое умение?

Я покачал головой:

– Нет, спасибо.

– Что случилось?

Я ответил ровным голосом, холодно глядя ему в глаза:

– Можете считать меня трусом.

Он пару секунд смотрел мне в лицо, что-то дрогнуло в его глазах, он проговорил с нервным смешком:

– Никто не будет считать вас трусом, глерд. Видимо, вам это просто неинтересно.

– Точно, – согласился я. – Неинтересно.

Теринг поклонился, но лицо его оставалось угрюмым.

– Я в самом деле не видел такого мастерства. А вам не кажется, что обоим пора оставить службу у этого купца и найти более достойное занятие?

Фицрой ответил, опередив меня:

– Нам нравится странствовать по новым местам. А наш торговец сохранил жажду путешествий. Торговать умеет, так что всегда в прибыли, это дает возможность двигаться дальше, дальше…

– Торговцы, – изрек Теринг, – люди подлой профессии. А вы, как вижу по всему, люди благородного происхождения. Вам нужно начинать службу у благородных людей. А приключения… Уверяю вас, они и здесь скоро не заставят себя ждать.

Вид у него был многозначительный, на этот раз я опередил Фицроя.

– Если только так… Но нам нужно будет подумать и хорошо все взвесить. Утром вы расскажете не только о высоком жалованье, а мы привыкли получать много, но и о том, чем служба здесь может заинтересовать еще…

– Чем именно?

– Помимо кошелька с золотом, – пояснил я. – Мы молодые и жадные до удовольствий. В нашем возрасте приключения важнее золотых монет, хотя ими тоже не пренебрегаем.

Он посмотрел на меня, кивнул:

– Рассуждаете здраво. Посоветуйтесь, а утром за чашей вина после сытного завтрака, а у нас готовят превосходно, обговорим условия. Они будут щедрыми, уверяю вас. Вы же будете служить по своему выбору, а не по принуждению, так что буду стараться удерживать вас щедрым жалованьем и льготами.

Глава 8

В нашей комнате я огляделся, на этот раз замечаю то, на что вообще не обратил внимания сразу: светильники, потому что во всех четырех углах ни одного окна, а дверь только с одной стороны, из коридора.

Фицрой все понял по моему взгляду.

– А ты чего хотел? – спросил он. – Кто же в правильном замке строит первый этаж с окнами? Во всяком случае, на внешнюю сторону. И стена здесь втрое толще, что правильно, никакой таран не возьмет.

Я сказал мрачно:

– Подожди здесь.

– Я лучше с тобой, – возразил он. – Мой меч теперь со мной, видишь?

– Обойдемся без меча, – сказал я. – На этот раз.

Он нахмурился, но возражать не стал, только крикнул вдогонку:

– Если что, кричи громче! Можешь «мама»…

В коридоре трижды наткнулся на прогуливающихся людей в доспехах и с оружием, что-то темнит хозяин, к чему-то готовится или чего-то опасается, но не показывает виду.

На лестнице дежурят еще двое, трудновато будет прорываться, я поинтересовался:

– Ребята, а где Дзерг? Управитель?

Один пожал плечами, второй кивнул через перила вниз:

– Только что там пробежал…

– Спасибо, – сказал я и поспешил по ступенькам, где снова встретил двух с оружием и в доспехах, а какой разумный человек будет таскать металлические пластины на себе и тяжелый меч в ножнах, если не ждет неприятностей или призыва к бою?

Управитель пробегал вдали по нижнему залу, но как ощутил меня, круто развернулся.

– Глерд Евген?.. Как вам ваша комната?

Я отмахнулся.

– Жаль, что нет окон, я же поэт и всегда перед сном привык любоваться лунами… Но это сейчас не важно. Пусть приведут к нам нашего хозяина. Я имею в виду не лорда Теринга, он пока не наш хозяин, а торговца.

Управитель поморщился.

– А не лучше ему спать в компании наших слуг?

– В обычных случаях, – согласился я, – но сейчас мы будем обсуждать, уходить от него или нет. Он должен присутствовать. Сговариваться за его спиной недостойно людей благородного происхождения.

Он сказал недовольно:

– Да, вы правы. Я велю его привести…

– И нашего слугу, – сказал Фицрой. – Он тоже должен знать о переменах. И решить, с кем идти.

Управитель покачал головой.

– Он так ловок… Не лучше бы оставить его себе?

– Свободно нанятый, – напомнил я, – как и мы. Сам решит. Хотя, конечно, попробуем сманить на свою сторону. Нас он вполне устраивает. Кроме того, мы столько раз спали в лесу, укрываясь одним плащом и с торговцем, и со слугой, так не совсем благородно вдруг начать брезговать ими в нашу последнюю, возможно, общую ночь?

Управитель развел руками.

– Это ваш выбор. Мы просто хотели создать удобства с первого же дня. Вы благородные люди и должны быть только среди благородных!

Я смолчал, а он, поклонившись, отбыл.

Рундельштотт и Понсоменер прибыли вскоре, оба сытые, но я уловил их тревогу, хотя на людях изображают спокойствие и полную удовлетворенность.

Я оглядел комнату, стены из толстых гранитных блоков, ни щелей, ни тайных окошек для подсматривания и подслушивания, народ в глуши прямой и честный. За дверью и в коридоре тоже никого, стражники только на выходе.

– Так, – сказал я, – вон лежанки, всем нужно поспать. Утром долгий путь, так что падайте сейчас.

– А что насчет предложения Теринга? – спросил Фицрой хитро.

– Ты не устал? – спросил я с досадой. – А мы трое даже очень.

– Да, – согласился он. – Я видел, как ты трудился за столом. Взмок весь.

– А ты свеж, как птичка утром, – сказал я.

– Да, – подтвердил он.

Сделал лицо гордым и значительным, он же герой, никакой усталости, но едва подошел к ближайшему ложу, рухнул и заснул так крепко, что не заметил бы, стащи его за ноги на пол и потаскай по этажам, стукая головой по ступенькам.

Ночью ближе к утру я поднялся в кромешной темноте, что для нас не тьма, а простое отсутствие цвета, на цыпочках двинулся в сторону внешней стены, а та как будто отодвинулась за ночь, наконец кончиками пальцев уперся в камень, постарался представить его толщину.

Портал получился с первой попытки и почти моментально, в лицо пахнуло свежим воздухом, с той стороны стены сейчас тихо и все в черно-белом, как и здесь.

Торопясь, я разбудил всех троих, прошипел:

– Я отыскал тайную дверь, о которой хозяева то ли не знали, то ли забыли. Уходим быстро!

Первым послал Понсоменера, затем Рундельштотта и Фицроя. Последним нырнул сам и ощутил, что за спиной портал исчез. Похоже, армию так не перебросить, но уже то, что успели проскочить четверо, говорит о моей возрастающей мощи.

В небе звезды, а через дюжину шагов вышли на залитую лунным светом площадку, но Фицрой сразу повел вдоль стены, прячась в тени.

У ворот конюшни дремлет стражник, Фицрой начал подкрадываться к нему с нехорошим выражением лица, но Рундельштотт придержал, подвигал руками.

– Все, – шепнул он тихо, – этот проснется, когда его потрясут за плечо.

– Все удовольствие испортил, – буркнул Фицрой.

– Я тоже умею курам головы сворачивать, – отрезал Рундельштотт, – но сворачиваю только тем, кого собираюсь приготовить, а не всем подряд!

– А для радости? – возразил Фицрой. – Вон наш командир говорит, человек рожден для счастья и радости! А я человек… может быть, единственный среди вас.

В конюшне кони подняли головы, рассматривая нас тревожно, но фыркнуть не успели, Понсоменер сказал им нечто успокаивающее, а Рундельштотт проговорил заклинание, я запоздало увидел двух спящих на сене конюхов.

– Тоже не проснутся сами, – пояснил Рундельштотт. – Седлайте побыстрее! Вдруг кому из замка вздумается прогуляться в ночи…

– Я даже знаю, – ответил Фицрой, – к кому можно прогуляться. Если бы не наш злой командир…

Коням Понсоменер предложил обмотать копыта тряпками, чтобы в замке не услышали стука, но я решил, что если спят, то все равно не услышат, хотя в любом случае мы уже в седлах и успеем уйти так далеко, что никакая погоня не отыщет. Да и не станут искать нас в землях соседей.

Понсоменер сказал тихо:

– Ведите коней тихонько к выходу, я заберу наше оружие и догоню.

– Давай, – разрешил я, – но лучше подождем тебя здесь.

Он исчез, я сказал Фицрою и Рундельштотту:

– То ли у них твердые правила чести, то ли презрительное равнодушие к нашему оружию? Никто даже не пытался вытащить мечи из ножен.

Рундельштотт буркнул:

– К счастью.

– А посох тоже оружие? – спросил Фицрой. – То-то, смотрю, наш мастер кряхтит и еле ноги передвигает!

– Военная хитрость всегда в цене, – вступился я за Рундельштотта. – Только полные дураки ею пренебрегают. Когда-то она станет главенствующей в военном деле.

– И придет конец воинской доблести, – сказал Фицрой, – воинской чести, геройству и безумной отваге…

– Знаешь, – сказал я, – для меня слово «безумие» почему-то не звучит похвалой. Наверное, я все-таки больше заточен под чародействование, а не мечемахательство. Самому стыдно, но приятно.

В дверном проходе на миг возникла фигура Понсоменера с мешком на плечах и тут же исчезла. Мы поспешили навстречу, разобрали оружие, в самом деле ничего не пропало, что значит, нас всерьез намеревались уговорить перейти к ним на службу.

– Как стыдно, – пробормотал Фицрой. – Какой позор… Мне теперь кусок хлеба в рот не полезет до самого обеда. Ушли без боя, как трусы…

– Военная хитрость, – отрезал я. – Нам нужно выиграть не эту схватку, а войну. Наша война…

– …найти и вернуть принцессу, – досказал Рундельштотт. – Да все Фицрой понимает, а это так, чтобы не подумали, будто трус, как будто в самом деле трус, прикидывающийся отважным.

Фицрой негодующе всхрапнул, но умолк и молчал даже тогда, когда выехали на дорогу и понеслись по ней на север.

Прошли еще сутки поисков, я ехал уже весь в тревоге, в земли Уламрии углубились настолько, что и не убежать, отряды вооруженных людей встречаются все чаще, идет концентрация войск для скорого наступления, никто не станет держать массу людей в одном месте долго…

Понсоменер все так же выезжал вперед, иногда уходил в сторону, но быстро догонял нас, Фицрой тоже мрачнел. Мы все подпрыгнули, когда донесся непривычно ликующий вопль Понсоменера:

– Есть!.. Что-то есть!..

Мы пустили коней вскачь, Понсоменер стоит на коленях, осторожно щупая кончиками пальцев отпечатки конских копыт, а когда мы с Фицроем покинули седла, он протянул мне на ладони крохотный клочок ткани.

Фицрой вскрикнул:

– Кружева!.. Это же с платья принцессы!.. Там у нее на подоле такие же были…

Я пробормотал в радостном возбуждении:

– Тебе виднее, ты у нас специалист по юбкам. Да и вообще… откуда здесь, в мире мужчин, оказались бы женские кружева? Понс, давай в седло, веди!

– Догоним, – сказал Фицрой жарко. – Когда это было?

– Земля влажная, – ответил Понсоменер. – Эти следы через час заполнятся водой. А пока, видите, только на дне…

Даже Рундельштотт воспрянул, мы шли так около двух часов, затем Понсоменер резко остановил коня.

– Там целый отряд на дороге!

– Собьем? – спросил я.

Понсоменер ответить не успел, вместо него вскрикнул Фицрой, который еще никого не увидел:

– Мы да не собьем?

И пустил коня в галоп, на скаку вытаскивая из ножен длинный страшный меч. Я ругнулся, но ринулся вдогонку, на повороте показались всадники, у некоторых в руках копья, у других мечи и топоры, Фицрой несется прямо на копья, что за дурак…

Я торопливо открыл стрельбу из обоих пистолетов, Понсоменер выпустил десяток стрел, я увидел с облегчением, что он тоже выбивает в первую очередь всадников с копьями, они для нас самые опасные…

Фицрой наконец-то врезался в их ряды и рубил с такой скоростью направо и налево, что над ним только сверкающие стальным блеском широкие полосы.

Рундельштотт в бой не вступил, но держится, что заметно, в готовности к неким действиям.

Меня дважды успели ударить в спину, а еще так саданули в плечо, что я выронил пистолет, но успел развернуться и всадить пулю из второго прямо в радостно вопящий рот, тут же пригнулся, избегая удара топора, и выстрелил в его соседа, что едва не улетел за своим грозным оружием.

Наконец раздались крики:

– Колдуны!.. С ними колдуны!

Понсоменер очень расчетливо выбрал место и быстро-быстро бил оттуда стрелами. Фицрой пронесся на другую сторону отряда и бешено рубил в обе стороны, а я мчался за ним, беспрерывно паля в каждого с оружием в руках.

Схватка началась и закончилась в бешеном темпе: никаких красивых и долгих поединков, все мы просто убирали заслон с нашего пути, и даже последние из всадников, которых могли миновать, пали под моими выстрелами, а из двоих Понсоменер выдернул стрелы.

– Стоп-стоп! – крикнул я. – Фицрой, назад!.. Вперед пойдет Понсоменер, а ты иди сюда!

Фицрой повернул коня, на лице недоумение, в раздражении вытирал со лба кровь ладонью, морщился, глядя на окровавленные пальцы.

– Двадцать три человека, – сказал он с тревогой. – Если это увидят, нам придется худо. Чтоб остановить таких орлов, бросят всю армию!

– Не бросят, – заверил я. – Армия нужна в другом месте. Хотя да, в следующий раз могут выставить заслон так заслон. Заслонище!

Рундельштотт приблизился, на ходу убирая посох за спину, покачал головой.

– Поздно.

– Не успеют? – спросил я.

– Не успеют, – подтвердил он. – Это отряды, которые поставили здесь неделю тому назад, если не больше. Когда первая часть похищения только-только начиналась. О том, что мы здесь, никто не знает, только предполагалось. Значит, операцию продумывали хорошо и задолго.