Текст книги "Небоскребы магов"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 5

Чувствуя себя немного не в себе, почти неуверенно, я медленно пошел вверх по лестнице, а когда поднялся еще на этаж, сбоку выбежали трое с оголенными мечами.

– Сдавайтесь! – крикнул я и, не дожидаясь ответа, чего ради станут сдаваться одинокому и безоружному, открыл огонь. – Вас предупреждали, дурачье…

Они рухнули один за другим прямо на лестничной площадке, а сверху сбежали двое жилистых воинов с обнаженными мечами в руках, в металлических шлемах и в длинных кольчугах крупной вязки.

Один, не глядя, перепрыгнул через плавающий в луже красной крови труп одного в хороших доспехах, другой сперва посмотрел, перепрыгнул, посмотрел по сторонам, где еще трое мордами вниз и в крови.

Я спросил резко:

– Родня или слуги?

Один запнулся с ответом, но другой выпалил:

– Я принят на службу глердом Куланером!

– Глерд Куланер убит первым, – сказал я. – А также вся та родня, что выскочила с ним. Ты идешь с ними?

Он поколебался, бросил меч в сторону.

– Нет. Если хозяин мертв, моя служба кончена.

– Мудро, – сказал я и перевел взгляд на первого. – А ты?

Он вздохнул, на меня смотрит с ненавистью, ответил злым голосом:

– Это моя родня… но слишком далекая. Если они погибли, то сражаться смысла нет.

Он со злостью отбросил меч, тот зазвенел по каменным плитам и улетел под самую стену.

– Хорошо, – сказал я, – мечи подберите, но держите в ножнах. Выход свободный. Если надумаете искать другую службу, можете заглянуть сюда. Поговорите с начальником гарнизона.

Тот, у кого родня лежит во дворе в крови, кивнул и осторожно пошел к выходу из замка, а второй, сделав за ним шаг, оглянулся.

– А кто начальник гарнизона?

Я окинул его внимательным взглядом.

– Тебя как зовут?

– Айдан Бревстер, доблестный глерд!

– Айдан, – сказал я, – им можешь стать и ты. Я только вступаю в права хозяина. Кто успеет встать рядом раньше других, у того и ложка больше, и тапочки поновее.

Он вскрикнул бодро:

– Какие будут приказания, глерд?

– Глерд Юджин, – сказал я. – Обойди замок и успокой челядь. Сообщи, что это не захват с грабежами и насилием, а всего лишь плановая ротация. Смена собственника, но не рейдерский захват, а по указанию его величества короля Астрингера. Грабеж хоть и допустим, как при всякой демократической смене власти, но не слишком, здесь все мое, а я жадный! Насилия допускаются самые умеренные, для пользы дела.

Внизу в зал вбежал Фицрой, в руке залитый кровью по самую рукоять меч, крикнул мне снизу:

– Ты как?

– Чисто, – ответил я. – Хотя надо проверить и закоулки. Чтоб не ударили в спину. Фицрой, это Айдан, новый начальник охраны замка. Как у тебя?

Айдан поспешно вышел, пригибая голову и горбя спину, а Фицрой отрапортовал весело:

– На левой стороне почти никого не оказалось, ты всегда лучшее захапываешь себе!

– А меч в крови?

– Кого-то зарубил, – ответил он с беспечностью. – Так, на всякий случай. А то просто неловко как-то вот так захватить замок и никого даже не нагнуть…

– Нагнуть не одну еще успеешь, – сказал я. – Просмотри весь замок, что-то он великоват. А я спущусь во двор, надо напомнить, что жизнь идет, жрать все равно надо, так чтоб поставки всячины не прервались.

Он отмахнулся.

– Да ладно, крестьяне и не заметят, что здесь что-то поменялось.

– Заметят, – возразил я. – Но не сразу, конечно. Я им тут такое устрою…

Он захохотал:

– Вот это я люблю!

Исчез он так быстро, словно выдуло сильным ветром, но я не успел сдвинуться, со двора в зал шумно вбежал глерд Ваддингтон, запыхавшийся и донельзя гордый победой.

– Двор и все пристройки, – доложил он ликующим голосом, – полностью зачищены! Кузнеца заперли, пригодится, булочник сидит у себя под столом.

– Прекрасно, – одобрил я.

– Хорошо бы, – сказал он, – съездить в расположенное не так уж и далеко село Большие Мявники.

– Что там? – спросил я.

– Сторожевой пост, – сообщил он. – Трое дежурят у моста. Собирают плату с тех, кто едет из земель Слэйна Келли. Там ваш сосед.

Я подумал, покачал головой.

– Пока оставь. Кто знает, что там за соседи. Да и вырубать всех под корень не стоит. Живые подданные все же лучше, а с дохлых что возьмешь?.. Отдыхайте! Замок в наших руках, в селах просто объявим насчет смены хозяина. Отдыхайте, а в столицу можете вернуться, к примеру, завтра с утра.

Он сказал с сияющими глазами:

– Его величество будет счастлив, что вы так легко навели порядок в своих землях!

– Только с вашей неоценимой помощью, – напомнил я любезно. – Если бы вы не сняли со стен так молниеносно свору Куланера, у нас были бы серьезные потери.

– Спасибо, – ответил он.

– Вам спасибо, – сказал я. – Так и передайте его величеству, что я вами очень доволен и благодарю его величество за постоянную заботу и внимание даже к таким тактическим вопросам.

Он приосанился.

– Спасибо, глерд Юджин. Его величество будет очень доволен и тем, что его повеления ведут к порядку и законности в его королевстве.

Сверху, громко топая по ступенькам, сбежал сияющий Фицрой, наклонился и вытер залитое кровью лезвие меча об одежду убитого защитника замка, красиво бросил в ножны.

– Остатки сопротивления подавлены! – доложил он. – Некоторых я подавил с огромным удовольствием…

– Так быстро? – удивился я. – А кого подавил, жену или дочь Куланера?

Фицрой отмахнулся.

– Нет, но такая сдобная повариха попалась… Как свежая булочка только что из печи, еще горячая…

Ваддингтон улыбнулся и вернулся к своим солдатам, а я оглядел зал с залитыми кровью трупами.

– Все в порядке…

– Что-то голос у тебя невеселый, – заметил он.

– Много убитых, – ответил я. – Это ошибка.

– Наша?

– Их тоже, – ответил я со стесненным сердцем. – Они должны были остаться жить и служить мне. Не мне, так порядку. Но что сделано, то сделано. Главные гады, к счастью, вышли встречать нас сами. У нас совесть чиста, как плавники форели. Враг напал, мы защищались…

Он хмыкнул.

– Мы вообще всегда только защищаемся! Все время. Я до самой крыши защищался, а потом еще и в подвал заглянул. Там тоже один прятался. Но я сумел от него защититься, догнав в дальнем углу…

– Что насчет женщин? – спросил я.

Он вздохнул.

– Перед ними беззащитен. Ни от одной не сумел защититься, но пощупал по дороге только двух… чтобы проверить, не мужчины ли, а ты что подумал? Больно рожи у них…

– Хорошо, – сказал я. – Хоть и равноправие, но женщин как-то рука не поднимается убить вот так же легко. С усилием да, могу.

– С большим?

– Нет, – ответил я. – Я отношусь к женщинам со старомодным уважением. Правда, стараюсь соответствовать современным стандартам моего королевства, потому не выказываю разницы.

– Ничего не понял, – сказал он с нетерпением. – Но неважно, ты часто несешь непонятную чушь. Больно умный, убивать пора. Пойдем на двор, я велел всем собраться там. Вступишь в права. Бумажка от короля бумажкой, но нужно реально.

Я покачал головой.

– Оставлю до вечера. А пока соберу всех и объявлю…

Он округлил глаза.

– Это я и сказал… А ты что подумал? Ах да, понимаю, понимаю… Но тут нет одной хозяйки, чтобы да, придется объяснять каждой, а это на несколько дней, так что удовольствие растянется. Ладно, я пойду соберу народ.

– А что насчет жены Куланера? – спросил я вдогонку. – Что-то нигде не видно…

Он ухмыльнулся.

– Куланер был не слишком уверен, что удержит замок, потому семью пока перевозить не спешил.

– Чудесно, – ответил я. – Никого не надо насиловать, утверждая свои неотъемлемые права.

– Да не вздыхай ты так, – сказал он с сочувствием.

– Это от счастья, – возразил я.

Он посмотрел с недоумением.

– Разве не счастье доказывать свою силу?.. Служанки – это не совсем то же самое, что и высокорожденные глердессы.

– У меня здесь уже кое-кто есть, – ответил я. – Повыше рангом, чем жена Куланера.

Он охнул.

– А еще меня обвиняешь в чем-то таком, что у меня даже спина покраснела?

– Я все для дела, – ответил я твердо. – Все для родины, для отечества, для торжества тоталитарной демократии и всеобщей гуманизации. А ты все для себя, эгоист!

Народу во дворе намного больше, чем я видел в замке и даже предполагал. Видимо, кто-то прятался в дальних кладовках под ворохом тряпок, кто-то пережидал в кузнице и у кожемяк, а возчики дров только-только привезли из леса на двух подводах вязанки поленьев и теперь с удивлением выслушивали новости.

Я оглядел всех сурово и надменно, здесь вежливость расценивают как слабость и тут же постараются сесть на шею, наглеть и своевольничать, знаю, наслышан от классиков про быстро хамеющую челядь, творящую что ей вздумается.

– Его величество король Астрингер, – сказал я веско, – изволил пожаловать эти земли мне. Отныне закон здесь один – мое слово! Перед королем отвечаю я, а вы отвечаете передо мной. Человек я мягкий и добрый, но жестокий. Обязанности свои все выполнять в соответствии!.. Ибо!.. Я сказал.

Фицрой добавил многозначительно:

– Иначе!

Я повернулся к нему.

– Иначе что?

Он осмотрел в изумлении.

– Откуда я знаю? Я просто уточнил в твоей манере. Сам-то ты знаешь, о чем говоришь?

– Нет, – ответил я честно, – а что, надо? По-моему, главное – внушительный вид и суровый голос. Чтобы все снова заработало в соответствии.

– В соответствии с чем?

Я поморщился.

– Да брось ты эти придирки! Пойдем на башню. Вид должен быть еще тот. Ну, ты понял. Может быть, сегодня же стоит проехаться по принадлежащим мне селам и деревням. Хотя нет, не стоит.

Башню строили только для наблюдений за окрестностями, потому узкая винтовая лестница, наверху площадка для двух-трех человек, но даже у меня захватило дух, будто вышел на крышу самого высокого в мире небоскреба.

С северной стороны внизу просто замок и постепенно опускающийся в лесистую долину холм, а вот с юга чудовищный обрыв, замок на самом краю высоченной скалы с отвесной стеной, и если сейчас спрыгнуть вот с этой площадки, то лететь долго и страшно, пока не ударишься о набегающие на скальный берег волны.

Фицрой старался не подходить к краю, но когда увидел, что я все замечаю, сделал над собой усилие, полушагнул вперед и крепко ухватился за деревянные поручни.

– Красота!

– Страшная сила, – поддержал я.

– Что-что?

– Красотой можно убить, – сообщил я. – Р-раз – и мокрое место!.. Красота всегда сильнее, чем безобразие. Потому красота и побеждает. Как тебе вид? Правда, красиво?

Он смолчал, устрашенно поглядывая на оранжевый простор неба и сине-зеленую гладь моря. С такой высоты даже не видно волн, с востока и запада зеленые долины, на которых тесно собраны в кучки крохотные домики, у меня целых восемь сел, хотя на самом деле только три, остальные простые деревни, а с севера единственная дорога к замку, прямая, без всяких опасных проходов под стенами, с которых могут обстреливать и бросать камни.

– Да, – проговорил он после долгой паузы, – как-то да… мурашки бегут… от красоты, наверное. Крупные такие…

– Эстет, – обвинил я с чувством превосходства. – Порхаешь!.. А вот я практик, на земле стою.

Он фыркнул.

– Думаешь, я не понял сразу, чего присматриваешься вон к тому мосту?.. Да, это граница твоих владений с глердом Слейном. На той стороне реки уже его земли, а вон та беседка у воды… это он там отдыхает.

– И рыбу ловит?

– Вряд ли, – ответил он. – Но гостей туда приглашает. Место, как видишь, живописное.

Я кивнул, в самом деле причудливо хитрая река источила берег гротами, виноград плотной зеленой стеной карабкается по каменным стенам, создавая таинственные пещерки, в таких любят играть дети, но взрослые тоже их почему-то любят…

– Мы от развращенной столицы далеко, – заявил я, – у нас должны быть крепкие нравы.

– У нас?

– Здесь, – уточнил я. – На крепких нравах стоит мир.

Он вздохнул с облегчением.

– Фу, а то я уж подумал…

– Мыслитель, – сказал я с отвращением. – Мы пришли, чтоб сказку сделать былью! Потому разузнай, что у нас за соседи, а потом проедемся по нашим владениям.

Он запротестовал:

– По твоим, ты на меня не взваливай, не взваливай!.. Я вольная, как тушканчик, птица. Или вовсе как бобер. Но ты уже, вижу, присматриваешься, куда достанут твои стрелы из колдовского арбалета?

– И это тоже, – признался я. – Глупо не использовать такую возможность. Уже готовую. Хорошо, все дороги видны. И море…

Он спросил заинтересованно:

– А что насчет моря?

– Есть идеи, – ответил я туманно.

Глава 6

Насчет соседей стоит узнать только о двух: западном и северном. Или о западных и северных, если с моими достаточно обширными землями соседствуют несколько хозяйств.

На южной стороне у меня море, а с востока – герцог Руммель, к которому уже чувствую симпатию, связанную понятным чувством превосходства и неясной виной из-за его жены.

И хотя по моим представлениям все свободны и в моем поведении не было ничего предосудительного, но я же здесь, а не там, а здесь нормы не просто построже, а в самом деле просто драконовские.

Фицрою надоело мое угрюмое молчание, спросил:

– В какое село едем?

– Пусть села пока подождут, – ответил я. – Я так давно не зрел моря… проедемся по бережку. Ты даже раковин не видел?

– Видел, – ответил он. – Как-то торговцы привозили. Рассказывали, что добывают их в стране драконов, потому так дорого.

Я сказал покровительственно:

– Ошалеешь.

– Я пошел седлать коней, – сказал он.

– Сам? – переспросил я. – Так я и поверил.

Конечно, коней оседлали слуги, но Фицрой все равно проверил, как сидит седло, как затянуты подпруги, придирчиво измерил высоту стремян и лишь тогда сказал снисходительно:

– Кто будет стараться, того, может быть, и не убью.

Один из слуг вскрикнул с упреком:

– Глерд! Что не так?

– Пока все так, – сообщил Фицрой, – это чтоб не наглели.

Ворота из замка перед нами распахнули, как мне показалось, те же самые люди, что открывали и тогда, когда мы приехали предъявлять права на замок. Возможно, как только я тогда сразу же уложил Куланера и Тернерса, они быстрее других поняли, что их ждет, бросились на землю и прикинулись дохлыми, так и уцелели, что говорит об их житейской мудрости, такие уживаются при любом строе и везде считаются опорой власти и порядка.

– Да все хорошо, – заверил Фицрой, – что дергаешься?.. Замок под твоей рукой. Все люди глерда Гурлея служили Куланеру поневоле, как служат человеку с мечом в руке, но ты прибыл с бумагой от короля! Ты легитимнее.

– Тоже на это надеюсь, – ответил я честно, – Гурлей получал мандат от короля, я тоже, так что должны признать не только слуги, но, что куда важнее, соседи.

Кони бодро сбежали вниз по ровной дороге, специально вычищенной и выровненной, это чтоб бревна катились до самого низа. Хотя, может быть, это бревна как раз и выровняли почву.

– В какую сторону? – спросил Фицрой.

– Сперва на восток, – ответил я. – Для туго соображающих есть и другое измерение…

– Это какое?

– Налево, – объяснил я любезно.

– Тогда нас ждет удача, – ответил он.

Через лес навстречу бодро мчится игривая, как веселый щенок, и очень хитрая дорога, прыгает из стороны в сторону без всякой причины, а высокие деревья сжимают ее с обеих сторон и пугающе низко опускают толстые узловатые ветви.

Мы не успевали переговариваться, то и дело подныривая под эти угрожающе летящие навстречу острые сучья, может, потому я и услышал слабый крик за стеной деревьев.

Моментально насторожившись, остановил коня, Фицрой сразу развернулся впереди и бросил ладонь на рукоять меча. Крик повторился, нет, продолжается, и я решительно повернул коня в щель между деревьями, а через полсотни шагов впереди открылась широкая поляна.

В самом центре полуразрушенный древний колодец из массивных неотесанных глыб, а перед ним с протянутыми над краем руками трясется в диком крике мужчина в длинном халате со звездами и кометами и в остроконечной шляпе с широкими полями.

Фицрой продрался за мной следом, я услышал его шумный выдох, в котором столько отвращения, что можно сдуть половину леса:

– Колдун!

Колдун продолжал кричать, понижая и повышая голос так, что на шее и на висках вздулись толстые темные жилы, похожие на пиявки.

– Что он делает, – проговорил Фицрой потрясенно, – что он делает…

Колдун, хотя это явно маг, обеими руками с огромным усилием вытаскивает из колодца нечто очень тяжелое, судя по напрягшимся мышцам, но абсолютно незримое для нас с Фицроем.

Мне на миг показалось, что вот-вот он сам рухнет в колодец, не в силах вытащить это нечто, и я, движимый понятным желанием помочь другому хомо сапиенсу, крикнул издали:

– Мужик, тебе подсобить?..

Он покосился в мою сторону злым глазом, не поворачивая головы, но не ответил, а продолжал крик, как я понял, это не крик, а типа заклинание, прерываться нельзя, потому я торопливо соскочил с коня.

– Как помочь?.. Тащить?.. Или бросить куда камни?

Фицрой прокричал, не покидая коня:

– Лучше камни!.. Вон какие…

Я подбежал к колдуну, протянул руку, чтобы помочь, ухватить, но пальцы коснулись обжигающе холодного и настолько омерзительно скользкого, что я невольно отдернул руку.

Его крик перешел в хрип, глаза начали расширяться в ужасе. Я крикнул:

– Чем помочь?

Голос его становился все тише, в пальцы начали разжиматься. Я попытался ухватить это скользкое, оно с силой выдралось из моей ладони…

… И тут же из колодца с шипением выметнулось нечто незримое, пахнувшее холодом, словно дохнуло ветром с вершины заснеженных гор. Колдун с хриплым криком отшатнулся, споткнулся, но не упал, а завис в том странном положении, будто остановилось время, а он так и остался в падении.

Грудь его словно взорвалась, из широкой раны в сторону неба ударил фонтан крови. Фицрой ахнул и задвигался с обнаженным мечом вокруг дергающегося тела, а фонтан, к нашему изумлению и ужасу, не опал, а становился мощнее, превратился в мощный гейзер, извергающий тонны крови, если это кровь, и вдруг над телом колдуна медленно начало наполняться красным нечто ужасное, какая-то помесь осьминога и дерева, и чем больше крови вливалось в это существо, тем оно становилось отчетливее и зримее.

Я застыл, страшась привлечь к себе внимание, а жуткая тварь отступила и с непостижимой ловкостью юркнула обратно.

Фицрой отступил на шажок от колодца, лицо белое, шумно вздохнул.

– У меня руки трясутся, – признался он дрожащим голосом.

– Что руки, – проговорил я с трудом, – меня всего трясет…

– Что это было?

Я с трудом оторвал взгляд от страшно зияющего зева колодца и посмотрел на тело колдуна. К моему изумлению, он все еще слабо шевелит руками, пытаясь ладонями закрыть рану, в которой поместился бы котел для ухи.

– Эй, – крикнул я прерывающимся голосом, – ты… живой?

Его голос потрескивал и прерывался:

– Уже нет… Мое любопытство завело… слишком далеко. Я переоценил… Но если хочешь… ищи… квантереллу…

– Это что? – вскрикнул я.

– На острове, – прохрипел он.

– Далеко от берега? – спросил я. – Какие координаты?..

– Быстрее сними… кольцо, – прошептал он. – Все… исчезнет…

Я наклонился и поспешно содрал у него с указательного пальца толстое кольцо из неизвестного металла. Маг с трудом перевел взгляд, я показал ему, что вот оно у меня на ладони.

Он прошептал:

– Значит… ты не случайно…

Его тело заблистало и моментально стало плоским, рассыпалось на искры, а те ушли в землю. Поднялись примятые стебельки травы, словно на ней и не лежало тяжелое тело, залитое кровью.

Я спросил торопливо:

– А что с ним делать?.. Что делать?

Фицрой, сам перепуганный и вздрагивающий, хлопнул меня по плечу и сказал натужно бодрым голосом:

– Живучий гад… Пока все не уничтожил у себя в логове, умирать не стал…

Я сказал зябко:

– Ничего не понимаю. Мы же просто ехали!.. Какое тут не случайно? Конечно, случайно. Только случайно! И нечего тут…

– Успокойся, – сказал Фицрой чуть бодрее. – Главное, мы живы и даже почти целы. Кроме моей гордости, ничто не пострадало. А тебя не жалко! Чего тебя жалеть?.. Давай в седло, поехали отсюда!

Я вернулся к коню, он щиплет верхушки молодых веточек, он словно и не слышал жуткого крика, шипения, не видел пугающего гейзера крови… А может, и не видел. Может, его видели только мы, люди.

Фицрой на коня взлетел с такой резвостью, словно торопится поскорее убежать из этого страшного места. Я последовал за ним, но не потому, что храбрее, напротив, запоздалый ужас начал потряхивать с новой силой.

– Ты заметил, – сказал он внезапно, – там у колодца уже и деревья понарастали?.. Ну, не совсем рядом, но там дальше руины домов, огрызки фундаментов, а в них столетние дубы… Народ давно ушел. Или его пожрали, а новые не пришли.

Я сказал невпопад:

– А сколько крови из него… Ведер двадцать. Где они и помещались в таком…

– То была не его кровь, – предположил Фицрой. – Или нам померещилось. Главное сейчас, думай о бабах! Я всегда о них думаю, когда какая-то неприятность. Знаешь, так хорошо становится! Все-таки бабы – наше все.

Некоторое время кони шли через лес шагом, мы не решались пустить их даже в рысь, я спросил наконец:

– Ну как тебе… еще не передумал становиться магом?

Фицрой зябко передернул плечами.

– Магом? С ума сошел!.. Да ни за что… А ты как стал?

– Я не маг, – ответил я. – Уже говорил, только нахально пру вещи Рундельштотта. И пользуюсь.

Он буркнул:

– Спер бы что-то и для меня.

– А меч? – напомнил я. – А одежка, которую не пробить ни стрелой, ни болтом?

Он сказал мечтательно:

– Это все защитное, а мне бы еще и нападальное, как вон у тебя…

– Меч, – сказал я, – нападальное. Ладно, пошли быстрее. Нужно только запомнить, что в этом колодце что-то опасное, это же мои земли! Опасное и непростое.

– То-то здесь пусто, – сказал он. – Непростые у тебя земли. Поедем дальше?

Я ответил все еще неверным голосом:

– Что-то перехотелось. В другой раз. Подумаешь, сосед… Познакомимся при случае. Соседи все-таки не главное счастье в нашей интересной жизни, что все интереснее и интереснее… Как же этот гад напугал, до сих пор селезенка трясется!

– У меня тоже, – признался он с неловкостью. – Никогда бы не сказал такое вслух, но раз уж и тебя пугнуло, то мне тоже можно. Насчет кольца постарайся разузнать… Только не представляю, у кого. Не у соседей же…

– Он сказал про остров, – сказал я. – Но какой…

– Что такое остров?

Я посмотрел на него почти с жалостью.

– О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья век… Тебе точно готовит. В моем лице. Я как бы просвещение, если не смеяться…

– Точно не хочешь ехать дальше?

– Этот гад охоту отбил, – признался я. – Меня интересуют только соседи и чего от них ждать. А не эти монстры… Географию этих земель пусть изучают извозчики, им положено.

– Возвращаемся?

– Да, – сказал я. – На сегодня хватит.

Он повернул коня и вдруг завопил:

– Олень!.. С какими рогами! Я таких здоровенных еще не видел…

Я всмотрелся, за кустарниками виднеется горбатая спина, никаких рогов, но испуганный олень вздернул голову, глаза огромные, непонимающие, ну что такого, подумаешь, рога, хотя рога в самом деле великанские и с красиво загнутыми отростками, их там не меньше дюжины.

Фицрой заорал и пустил коня вскачь, пригнулся к его шее, и олень, все поняв, развернулся и ринулся прочь еще быстрее, так как на спине ничего, кроме прилипшего листка.

– Да зачем он тебе, – крикнул я безнадежным голосом, но сам знаю, уже такое не остановить, послал коня следом. – Ну олень, подумаешь…

Олень явно опережал, но, оторвавшись от преследователей, забывал про нас, начинал щипать траву, а когда видел приближающегося Фицроя, испуганно бросался наутек, и снова мы неслись, как два дурака, за животным, хотя в любом селе можно за бесценок купить хоть барашка, хоть теленка, хоть кабанчика.

Но почему-то добытый на охоте ценнее, и мы мчались и мчались по моей земле уже в обратную сторону, на восток, я начал уставать раньше коня от бесцельности и дурацкости погони, когда в конце концов поля кустарника начали заканчиваться, а впереди поднялась и стала приближаться стена леса.

Я надеялся, что там на опушке погоня и закончится, вон как Фицрой горячит коня, стараясь успеть догнать, однако олень успел вбежать в лес, мрачный и дремучий, с плотно сдвинутыми друг к другу высокими деревьями, и там исчез.

Я издали рассмотрел непролазную чащу, начал придерживать коня, но Фицрой с азартом вломился следом за оленем, в зарослях вынужденно соскочил на землю и побежал, где-то пригибаясь, чуть ли не падая на четвереньки, где-то перепрыгивая упавшие стволы лесных великанов.

Я остановил коня на краю леса, крикнул:

– Эгей!.. Ты где?

– Он тоже застрял, – донесся отчаянно-радостный вопль. – Иди сюда, возьмем голыми руками. Запутался рогами!

Я вздохнул, покинул седло, конь посмотрел на меня со снисходительным презрением.

– Жди, – велел я, но на всякий случай набросил повод на крепкий сучок. – Мы скоро. Наверное…