Текст книги "Дорога во тьму(СИ)"

Автор книги: Гай Северин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 07.

Как не откладывай неприятные действия, а проблемы сами себя не решат. Пришлось вновь нанести визит господину Толе, чему он подозрительно был рад и даже не пытался скрывать надменного довольства на

лице. Скорее всего, льстило, что у меня появился вопрос по его непосредственному ведению.

Болезненно мнительный вампир не пригласил меня в свой особняк, как я слышал, кричащий чудовищной роскошью, граничащей с идиотизмом. Встречу назначил в одном из вампирских клубов, наподобие "Соблазна", но гораздо элитарнее, и, как я понял, попав туда, нетрадиционно ориентированном. Хорошо хоть беседа проходила в закрытом кабинете, и мне не пришлось любоваться субтильными юношами в трико, грациозно извивающимися на сцене.

Как и полагал, достучаться до Эйдриана, донести свою мысль и необходимость решительных мер оказалось непросто, он до последнего старательно отвергал все аргументы. К тому же, что злило больше всего, жеманник постоянно увиливал от серьезного разговора, переключаясь на музыку, искусство, моду, а то и вообще погоду. К моменту, когда через несколько даром потраченных часов, я готов был послать ко всем чертям и свои планы, и катакомбы, и самого придурка, он внезапно поднялся с места и заявил:

– Позвольте пригласить Вас, месье Городской защитник, на прогулку по подземелью. Я давно не навещал свое царство, но уверен, что все не так мрачно, как Вы пытаетесь преподнести. Убедитесь в этом сами, возможно, тогда перестанете наводить на меня скуку своими рассуждениями.

Довольно неожиданный переход, но я вздохнул с облегчением. Идея действительно хороша, пусть узрит лично масштаб проблемы. От реальной опасности даже он не имеет право отмахнуться.

Верхний ярус катакомб, как всегда, немноголюден. Нам повстречалась лишь пара вампиров, уважительно приветствовавших члена Совета, но путь лежал гораздо ниже, поэтому мы не стали задерживаться. Эта часть подземелий мне не знакома, бывать здесь ранее не приходилось, тогда как Эйдриан явно пользовался именно этой дорогой. Вывод напрашивался из того, что дальше мы спустились в просторном лифте с позолоченными поручнями, зеркалами и бархатным диваном. Не хватало только лифтера в униформе.

Нижний ярус знакомо пахнул в лицо вонью плесени, гнили, крысиных экскрементов и канализации.

– Надеюсь, Вы осознаете, господин Ансело, как много я для Вас делаю? – гнусаво пробубнил Эйдриан, брезгливо прижимая к носу надушенный платок. – Мне кажется, в Вас слишком много энтузиазма.

Я не ответил. Мы прошли достаточно большое расстояние по грязным темным коридорам. Когда я был здесь на днях, на пути то и дело попадались злобно косящиеся, а то и скалящиеся вампиры, несколько раз я натыкался на отлавливающих крыс оголодавших кровопийц, дважды на меня пытались напасть. В это раз все выглядело по-другому. Тревожила гнетущая тишина, отсутствие приглушенных голосов, шорохов, грызни. Вполне возможно, большинство местных предпочитало обитать ближе к центру, куда мы и направляли, и я зря напрягаюсь раньше времени. Доводить свои мысли до Толе, не стал, тот больше оказался занят проблемой налипания грязи на изящные туфли, не переставая ворчать под нос, как непомерно много сил отдает служению городу.

Наконец невдалеке послышались быстрые шаги, и я совсем было отмахнулся от собственной подозрительности. И зря. Из-за поворота прямо на нас резко выскочил человек с шахтерским фонарем на лбу, на долю секунды ослепив ярким светом, и тут же с легким щелчком, из арбалета в его руках вылетело сразу три остро заточенных болта. Все произошло слишком стремительно, хотя реакция вампира не раз спасала в разных передрягах. Вновь инстинкт помог сместиться в сторону, колышек вошел между ребер, но справа, что и спасло мне жизнь. Падая на колени, ослепленный раздирающей внутренности болью, гораздо страшнее, чем от стальной пули, я успел заметить, что Эйдриану повезло меньше.

С тех пор, я четко запомнил, что не стоит недооценивать кого бы то ни было, а, тем более, судить по внешнему виду. Пока я, рыча от боли, силился вырвать болт из груди скользкими от крови пальцами, теряя силы, Эйдриан преобразился до неузнаваемости. От плавной вальяжной походки он перешел на молниеносный звериный прыжок. Мгновенно оказавшись за спиной мужчины, одним движением отделил его голову от тела. После чего замер пригнувшись, ощетинившись, совсем как леопард перед нападением.

– Прекратите так громко дышать, господин Ансело! – раздраженно рявкнул он, быстро приблизившись и вырвав, наконец, злополучный кусок дерева из моего тела. – Я ничего не слышу. Возможно, неподалеку еще охотники. Этот был бы полным кретином, вздумай сунуться сюда в одиночку.

Переведя дыхание, я тоже замер. Несколько секунд ничего не происходило, по-прежнему ни единого намека на присутствие других существ. Рана затянулась, я восстановился кровью обезглавленного человека, а старейшина тем временем принял свой прежний вид, нетерпеливо постукивая носком штиблеты.

– Как Вы остались живы? – задал я резонный вопрос, абсолютно уверенный, что в него попало две арбалетных стрелы.

Эйдриан жеманно улыбнулся, в свете фонаря сверкнули белоснежные зубы.

– Видите ли, я давно не выхожу из дома без специальной сделанной на заказ кольчуги, очень тонкой, почти невесомой, но достаточно прочной, чтобы защитить от удара колом в сердце. Она всегда на мне, под сорочкой, совершенно не портит силуэт, – Толе провел руками по талии, демонстрируя свой стан, – снизу прошита батистом, чтобы кожу не натирала. Моя персона и положение имеют слишком много завистников и недоброжелателей, да и вот такое порой случается, – он брезгливо пнул голову с искаженными смертью чертами.

Поднимаясь на ноги, я чувствовал, что меня уже тошнит по-настоящему, и ранение тут не причем. Едва сдержался, чтобы не закатить глаза или не сплюнуть презрительно. Зачем только согласился на этот сомнительный променад?

– Ваша проблема, господин Ансело, практически решена, – как ни в чем не бывало, певуче продолжал Толе. – Если в подземельях объявились охотники, они сделают за нас половину дела, а потом их добьют мои люди, и не о чем больше волноваться.

"Ну и сволочь", – скрипнул зубами я. Присмотревшись к поверженному, заметил в оттопыренном кармане коробку, в которой обнаружил несколько отрезанных, сероватых и сухих правых ушей, принадлежавших, как нетрудно догадаться, мертвым кровопийцам.

– А это, мой друг, означает, что мы наткнулись не на доброхота, а на наемника. Они отрезают доказательства убийства, получая вознаграждение по факту за голову, – полюбопытствовав о моей находке, проинформировал Толе.

– Кому нужно платить за убийство вампиров, если мы как раз начали заниматься их обузданием? К тому же, я думал, в Париже почти нет охотников, – усомнился его словам.

– Вы правы, но в других районах страны не так радужно, да и из соседних государств прибывают. А посодействовал, скорее всего, некто из отцов города.

Уловив намек, я решил разобраться.

– Думаете, это министр их нанял? Зачем ему, если он полностью одобрил мой план?

– Ты наивен Джори Ансело, – направляясь дальше по тоннелю, самоуверенно заявил Толе, перейдя на панибратство. – Зачем им так рисковать? Ему и святому отцу. Один печется о своей своре, другой паству бережет. Ты произвел впечатление, но уравновесить популяцию видов для них важнее, сравнять шансы, снизить опасность, – кажется, он не сомневался в своих предположениях, но все же мечтательно добавил: – Мне бы одного, а лучше пару живых взять, я быстро докажу, где собака зарыта.

Продвинувшись еще на пару миль вглубь наклонной шахты, мы вновь остановились, уловив отдаленные голоса. Бесшумно, словно два призрака во тьме, приблизились настолько, что по звукам смогли определить – впереди в небольшой пещере собралось около десятка охотников, тихо обсуждающих результаты, потери и дальнейшие действия.

– Разумеется, с ними ведьмак, как обычно, – едва слышным шепотом сообщил Эйдриан. – Он у дальней стены, противоположно от нас. Если напасть, нам просто поджарят мозги, не успеем добраться до него.

Я невольно почувствовал профессиональное уважение к его чутью и опыту. Если бы не отвратительные манеры....

– Может, есть обходной путь и тоннель с той стороны? – предположил я, но мысль не закончил. По стенам эхом разнеслись оглушительные вопли, рык, визг, к которым мгновением позже присоединились выстрелы.

Мой спутник сорвался с места, я не мог уловить его движения, он почти слился с темнотой и размазанной от скорости тенью понесся в том направлении. Вылетев вслед за ним в ту самую пещеру, в общей свалке и панике я смог понять лишь то, что, словно внемля моим словам, из противоположного коридора выскочило несколько вампиров и угодили прямиком в ловушку. Эйдриан не ошибся, ведьмак действительно был, но не успел вскинуть руки с заклинанием, как рухнул с прогрызенным горлом. Охотники открыли пальбу, не заботясь о тылах, чем и воспользовались мы со старейшиной. Хруст шейных позвонков, кровавые ошметки, оборванные стоны, за считанные секунды все стихло. Толе, не милосердствуя, прикончил попутно и уцелевших собратьев, зато почти ласково и любовно прислонил к стене одного из противников, без сознания, но точно живого. Не повезло бедняге, лучше бы погиб, чем то, что его ждет в гостях у палача-садиста.

Выбравшись, наконец, на верхний ярус, в крови и разодранном пиджаке, наспех распрощавшись с надоевшим компаньоном, я направился катакомбами прямиком к зданию префектуры. Позвонив из телефонной будки, благо, поздней ночью на площади у здания правительства не застал ни прохожих, ни жандармов, потребовал Катри принять меня для безотлагательного разговора.

– Прошу извинить меня месье Ансело, – встревоженно, но твердо ответил на мой прямой вопрос префект. – Всего несколько часов назад мне стало известно, что приказ об охотничьем рейде отдал президент Пуанкаре. Два месяца я, как мог, тянул время, убеждая его, что проблема будет решена и его вмешательство не потребуется. Он раздражался и метал молнии, получая донесения о беспорядках, ночных нападениях и расползающихся слухах. Порой жалею, что главы государства обязаны знать, в каком обществе живут, я бы предложил пересмотреть этот закон.

Выглядел министр взволнованным, а поглядывая на мой вид – "исчадье ада", хмурился все больше.

– Откуда охотники? – задал я вопрос, взвешивая, можно ли верить хитрому политикану.

Если он и знал раньше о готовящейся облаве, то доказать это будет практически невозможно.

– Наемники из Швейцарии, если не ошибаюсь, – ответил префект, предлагая мне салфетку. – Вытрите хотя бы лицо, на Вас смотреть страшно. Разумеется, случай беспрецедентный. Боюсь, господину Пуанкаре не светит новый срок переизбрания, электорат в числе Ваших собратьев ему это не простит. Да и я не согласен с такими действиями.

– Убьете президента? – желчно процедил я, игнорируя его просьбу и протянутую салфетку.

– Ну что Вы, Джорджес. Первое лицо государства, как-никак, – покачал головой Катри. – Но кредит доверия он точно исчерпал.

На том и расстались. Как узнал позже, в катакомбах погибло от рук охотников порядка сорока вампиров. Конечно, потери могли оказаться значительнее, если бы не Эйдриан. Надо отдать должное, действовал он в экстремальной ситуации более чем достойно. Однако, никто больше не возражал, что необходимо направить все усилия, дабы обуздать диких подземных обитателей, покуда гром не грянул повторно.

***

За прошедшие после войны три года, разработанная мною и воплощенная в жизнь структура заработала в полную силу и начала приносить свои плоды. Названая в обиходе "Штабом", организация под моим чутким руководством заняла промежуточное звено в системе межвидового сотрудничества, являясь своего рода исполнительным органом, подотчетным Совету. Нельзя похвастаться, что все прошло гладко, на начальном этапе возникло большое количество проблем, часть которых не мог предугадать заранее.

Главным камнем преткновения по-прежнему оставались, как нетрудно догадаться, катакомбы. Упорно отказываясь от повального уничтожения бесконтрольных новообращенных и как можно убедительнее настаивая на отказе от практики "человеческих зоопарков", я потратил неимоверно сил и терпения, прежде чем добился первых положительных результатов.

Столкнулись мы и с активным недовольством, а местами и сопротивлением в лице оборотней, установив тотальное ограничение в дни полной луны. Все без исключения хвостатые, в черте города и населенного пригорода, обязаны соблюдать меры, исключающие их свободный "выгул" в волчьем обличии. Надо ли говорить, что далеко не все приняли подобный надзор с воодушевлением?

Со стороны вампиров так же объявилось немало недовольных новыми порядками. Особенно это относилось к старым, привыкшим к своей исключительности кровопийцам, не желающим смиряться с ущемлением прав и свобод, а также с тем, что человеку более не отводилась роль лишь кормовой базы. Однако, явных протестов не происходило, влияние Совета в Париже очень велико. Ропщущие между собой, возмущенные старожилы не спешили противостоять действующей власти.

К слову сказать, как выяснилось, к той же массе относился и Оливер, чего он даже не пытался от меня скрывать. Очевидно, хитрый приверженец старых устоев благоразумно сообразил откуда дует ветер и изобразил абсолютное согласие с моими действиями в пользу столицы. Говорят, друга держи близко, а врага еще ближе. Не желая упускать из виду возможный источник проблем, я продолжал приятельски общаться с хирургом, извлекая из этого определенную выгоду. Главным и единственным "достоинством" англичанина, так и осталось отсутствие щепетильности, вкупе с садистскими наклонностями. Столкнувшись впервые с необходимостью дознания, внезапно испытав нахлынувшую лавину убийственных личных воспоминаний, граничащих с паникой, до предательской дрожи во всем теле, я убедился, что пыточных дел мастер под рукой будет крайне полезен. Ни сколь не чураясь, Оливер занял в Штабе внештатную должность специалиста, избавляя меня от потребности совершать над собой невыносимое усилие, или, что, на мой взгляд, еще хуже, передавать виновных напрямую, а значит и безвозвратно, в руки Эйдриана Толе.

Кстати, как и предсказывал министр Катри, президент Пуанкаре действительно оставил свой пост восемнадцатого февраля 1920 года, но имело ли место вмешательство префекта в это обстоятельство, оставалось только гадать, да не очень и хотелось. Меня никогда не занимали политические дрязги, тем более, своих проблем хватало. В 1922 году Раймон Пуанкаре занял пост премьер-министра Франции, продолжая вносить ощутимый вклад в развитие нашей страны.

Глава 08.

В совокупности с деятельностью на благо города по-прежнему не обходил вниманием и профессиональные обязанности. Это помогало максимально заполнить активностью дни и ночи, не оставляя ни малейшего шанса для болезненных воспоминаний.

Если решал браться за какое-либо дело, то не имело значения, был клиент вампиром, оборотнем или человеком, как не важны его расовая принадлежность, пол и вероисповедание. Даже платежеспособность заказчика не всегда играла ключевую роль, случалось работать и без гонорара, если на то были причины. Понятия об адвокатской этике, и деловая репутация не позволяли небрежно относиться к взятым на себя обязательствам, и халатности я не допускал. Некоторые дела свершались быстро, и не требовали особых усилий, а другие порой тянулись годами. Так и эта последняя тяжба, которая потребовала от меня около двух лет бесконечных усилий, просиживания в конторе с бумагами, заседаний, споров и поиска убедительных аргументов, завершилась наконец окончательной победой. Клиентом, который за время затянувшейся судебной волокиты, стал моим хорошим приятелем, был Матис Катри – двоюродный племянник нашего перфекта. Причины, по которым он обратился именно ко мне, были вполне прозаичные. В первую очередь, конечно, сыграла роль рекомендация министра плюс моя сформировавшаяся репутация. Соперником Матиса в борьбе за имущество и капиталы безвременно усопшей тетушки, не оставившей завещания, была его же двоюродная сестра, а точнее, ее настырный супруг, оказавшийся без меры амбициозным, алчным и непримиримым.

Наследство, оказалось весьма солидным, включало помимо недвижимости в столице и крупных банковских счетов, также виноградники в провинции Шампань и огромные винные погреба. Делиться родственники не пожелали, поэтому пришлось перейти к судебным разбирательствам. Не могу сказать, что заинтересовался, семейный дележ никогда не привлекал. Тем не менее, взялся. Оппонентом, чему я не удивился, выступил Модаус Гринберг, мой вечный противник на юридическом поприще. Кажется, наши поединки ему нравились особенно, потому что именно он всеми силами затягивал процесс. Но, как бы то ни было, Верховный суд Франции на днях наконец поставил в тяжбе кульминационную точку. Наказанные за жадность соперники не только полностью лишились наследства, им пришлось заплатить немалые судебные издержки.

Бывший и ранее небедным, отныне до неприличия разбогатевший Матис, решив, что пора, остепениться, тут же сделал официальное предложение некоей Бриджит Пти, уроженке Парижского предместья, чьими прелестями неизменно восхищался, и с которой обещал познакомить лишь на свадьбе, как выразился, в целях предосторожности. Можно подумать, я рвался узнать поближе какую-то деревенскую простушку, мало мне столичных красоток.

Сегодня мы отмечали долгожданную победу, и празднование, культурно начатое в ресторане, постепенно переросло в подобие мальчишника. Переместившись в его холостяцкую квартиру, занялись дегустацией игристых вин из знаменитых запасов покойной тетушки и, находясь в дурашливом настроении, решили, что накануне свадьбы мальчишник должен быть настоящим, а значит, обязательно присутствие развеселых девиц. Обязан же жених вкусить последние прелести свободы, прочувствовать по-настоящему, чего добровольно лишает себя, обзаведясь законной супругой. Солнечный день за окном не позволял мне присоединиться, вздумай он отправиться в дом терпимости. Поэтому разогретый алкоголем мозг подсказал выход: Матис привезет девиц сам для продолжения обязательной программы холостяцкой оргии.

Я же продолжил дегустацию в одиночестве, перейдя на любимый коньяк. Смаковал приятную янтарную жидкость, и не менее приятные подробности полного и безоговорочного краха вечного конкурента на завершающем слушание в суде, пока звонок в дверь не прервал думы. "Приятель в замочную скважину попасть не в состоянии? – мелькнула мысль, и, развеселившись, отправился открывать. – А попадет ли, в таком случае, куда следует жрице любви, или падет с позором, оставив меня доигрывать партию за него?".

На пороге стояло длинноногое голубоглазое создание с золотистыми локонами, и хлопало ресницами, удивленно глядя на меня. Оценив рвущийся наружу пышный бюст красотки, отметил, что Матис отлично знает мой вкус, раз прислал эту нимфу, вероятно, чтобы я не скучал. Наверное, его задержало что-то, не суть. Пусть не торопится, я остался вполне доволен внешними данными этого экземпляра.

– Мадемуазель, я сражен! – сделал приглашающий жест, после чего приложился губами к ее руке, одаривая одной из своих чарующих улыбок. – Весьма рад встрече.

Та, завороженно глядя на меня, растерянно остановилась в прихожей, словно погрузившись в глубокие раздумья.

– Будь же посмелее, – подбодрил ее, завлекающе взглянув в кукольные глаза. – Зови меня Джори и, поскольку у нас сегодня мальчишник, готовься проявить все свои таланты в полном объеме, вознаграждение получишь соответствующее. Пожалуй, мы не будем дожидаться моего приятеля, но, когда вернется Матис, подумаем какое можно внести разнообразие в зависимости от того, сколько твоих подружек он приведет, – похоже, мне прислали практикантку, очень уж деревянной выглядела незнакомка для своей профессии, словно мои слова ввели ее в ступор. – Как тебя зовут? – решил немного помочь бедняжке освоиться, одновременно взяв ее за руку и проведя пальцами по щеке.

Тут, похоже, у мадемуазель начался процесс в мозгу, а, вернее, в другом месте, потому что взгляд вдруг подернулся поволокой страсти, она оттаяла, и будто не веря своему счастью, робко улыбнувшись в ответ, представилась:

– Я Бри. И я тоже рада знакомству, Джори.

Начало положено, пора переходить к действию. В конце концов, не за разговоры же ей платят. С сомнением посмотрев на блузку прелестницы, застегнутую на множество крошечных пуговиц, я предложил ей для начала поработать ртом, в качестве разогрева.

Зачарованное выражение на лице сменилось колебанием, и я чуть было не рассердился. Кто их только готовит таких? Приятель решил поиздеваться? Конечно, есть любители неопытных недотрог, но я-то к таким не отношусь. Нельзя было поручать столь ответственное дело Матису, наверное, на свой вкус ориентировался, пройдоха. Но вот, кажется, победив саму себя в сомнениях, Бри опустилась на колени, и аккуратно расстегнула мне брюки. Изумленно округлив глаза и восторженно ахнув, она покраснела до корней волос, однако тут же, совладав с собой, приступила к обязанностям. Я не ошибся, девица из новеньких, действия не профессиональны, однако она старалась, двигая губами и ловким язычком, сама при этом выглядела очень довольной. Бри запила результат бокалом шампанского, от чего у нее порозовели щечки, и я предложил ей исполнить страстный танец, прежде чем перейти к продолжению, и даже выразил готовность помочь справиться с многочисленными застежками на блузке. Это конечно просто безобразие, наряд зарабатывающих на жизнь телом, должен сниматься моментально.

Но тут жрица любви чуть было все не испортила, наотрез отказавшись расставаться с одеждой. Кажется, эта комедия затянулась и возмущала все больше. На моей памяти проститутка впервые диктовала свои условия клиенту. Я обычно не принуждаю женщин, даже продажных. К тому же в одетом виде тоже есть некоторая пикантность, будоражит фантазию и разжигает желание. Но на меня напало раздраженное упрямство и решимость настоять на своем, поставить на место распоясавшуюся девчонку.

– Месье... Джори... Вы меня, право, неверно поняли, все это странно, но нельзя, чтобы Ваш приятель застал меня здесь без одежды. Лучше мне уйти, – растерянно залепетала она, попытавшись ускользнуть в сторону двери.

Уйдет она! С какой стати? Что за нелепые отговорки? Не собираюсь терпеть подобное. Я ведь не требую жестоких извращений, по крайней мере, пока, лишь обычное исполнение обязанностей. Перехватив беглянку у самого выхода, будучи изрядно разозленным, я вернул ее в гостиную. Устроившись на диване, перекинул ее через колено, задрал юбку повыше и быстро избавил от кружевного белья. Придерживая одной рукой за поясницу, второй отвесил ей несколько ощутимых шлепков по приподнятым белым ягодицам, на которых тут же проявились розовые отпечатки моих ладоней. От каждого прикосновения Бри пронзительно взвизгивала, не переставая трепыхаться.

– Не вынуждай меня быть с тобой грубым, – возмутился я. – Или нравится именно это?

Я нанес еще несколько энергичных увесистых шлепков, подрумянив ее аппетитные половинки, пока она вдруг не заерзала, явно готовая к полной капитуляции и о побеге уже не помышлявшая. Поскольку раздражение при виде подпрыгивающих горячих на ощупь прелестей, давно уже переросло в еле сдерживаемое возбуждение, приподняв и развернув, насадил ее на себя, и вскоре девушка выгнулась дугой в моих руках.

– А теперь стриптиз! – вновь настойчиво потребовал я, едва дав одурманенной девице отдышаться.

Не знаю, почему так уперся, может быть, сказывался некоторый избыток алкоголя, сдобренный возмущением от препирательств, но я не собирался отказываться от своих желаний, тем более, всегда щедро за них расплачивался. Поставил пластинку на граммофон, и по комнате разлилась медленная музыка. Нимфа не стала больше возражать, и с какой-то странной решимостью, принялась медленно расстегивать свои пуговички, плавно вращая бедрами, касаясь меня своим пышным бюстом.

– Другой разговор, – одобрительно покивал я, заправляясь коньяком, пока она услаждала мой взор, извиваясь, как гаремная одалиска.

Округлые упругие полушария Бри до сих пор призывно сохраняли на себе яркие следы интенсивного воздействия моей ладони. Наблюдая за ее телодвижениями, я обдумывал следующий этап взаимодействия, когда с улицы послышались веселый смех приятеля и женское хихиканье.

– Вот и Матис! – удовлетворенно воскликнул я. – Его только за смертью посылать! Начинается настоящее веселье.

Тем временем с девушкой произошли еще более странные изменения. Смертельно побледнев и схватив одежду, она жалобно посмотрела на меня:

– Джори, я умоляю, позволь мне уйти, – она была по-настоящему испугана.

– Снова капризы? Мало я тебя наказал? – Надо узнать у Матиса, что за бордель он откопал, навещу хозяйку, посоветую тщательнее подбирать сотрудниц.

Виданное ли дело, на ее глаза навернулись слезы! Да что же такое происходит?!

– Прости меня, я не та, за кого ты меня принял, – заикаясь, лихорадочно заговорила Бри.

Если вдуматься, то не удивительно. Столь непрофессиональных профурсеток мне еще видеть не доводилось.

– И кто же ты? – резонный вопрос.

– Невеста Матиса Бриджит, – ответила она, густо краснея и вздрагивая.

Я ошарашенно присвистнул. Захотелось одновременно грязно выругаться, чего, разумеется, никогда не позволял при женщинах, и расхохотаться:

– Ну и как это объяснить? Положим, я мог ошибиться, ждал, сама понимаешь кого. А как же ты? – признаюсь, забавлялся ситуацией.

– Хотела бы я сама себе это объяснить, – убитым голосом ответила новоявленная невеста. – Вначале, разумеется, не собиралась делать ничего такого, я хотела позвонить Матису, уточнить детали предстоящей свадьбы. Но телефон не работал. А тут, вместо моего жениха ты дверь открыл. И..., и я.... Ну, в общем, я растерялась совсем.

Я ей верил, женщины не в первый раз говорят подобное, что поделать, если произвожу на некоторых представительниц эффект удава для кролика.

– Так что же не объяснила сразу? – попенял ей я, – Спокойно отказала бы, раз не планировала измену. Я тоже вовсе не стремился ставить палки в колеса приятелю, ты и меня подвела, понимаешь?

– Да как же отказать было возможно, когда ты ТАК на меня посмотрел? – всплеснула руками совершенно поникшая девушка. – Да я едва имя свое вспомнить смогла. Ну, а когда поняла, что передо мной сам знаменитый Джори, известный как лучший любовник Парижа, от знакомства с которым Матис меня старательно оберегал, то уж тем более почувствовала, что совсем пропала. Но ведь если жених сейчас увидит меня здесь в таком виде, свадьбе конец, – в отчаянии запричитала Бриджит, дрожа как осиновый лист.

Конечно, девчонка бестолковая, но и я хорош гусь, своей вины не умаляю. Выпутываться придется вместе. Приятель пьет вербену по настоянию дяди-префекта, так что внушение отпадает.

Внимательно оглядев комнату, понял, что спрятаться негде. Квартира просторная, но совершенно не загромождена мебелью. Скатерть на столе не достает до пола. Даже портьеры на окнах не послужат укрытием. В гардеробную Матис может заглянуть, как и ванную. По щекам неверной невесты уже ручьями текли слезы, поскольку, судя по звуку, приятель действительно в эту минуту с трудом попадал ключом в замочную скважину. Время уходило. И тут взгляд упал на вентиляционную решетку под потолком. Дом старой постройки, высокие потолки и каналы для коммуникаций довольно больших размеров. Похоже, другого выхода нет. Подпрыгнув, я сорвал решетку, подхватив Бриджит, лихорадочно прижимающую свое тряпье к груди, втолкнул ее в трубу отдушины.

– Полезай, – поторапливал ее, слегка застрявшую в районе таза, не отказав себе в удовольствии, пару мгновений полюбоваться этим зрелищем.

Обреченно не сопротивляясь, она ужом скользнула внутрь. Я успел до появления Матиса вернуть решетку на место, шепнув напоследок Бри, чтобы сидела тихо как мышь, когда ее жених будет, в свою очередь, вполне заслуженно получать удовольствие.

Хорошо, что приятель не обладал таким слухом как я, и не слышал учащенный пульс и сердцебиение несчастной невесты, пока уже настоящие профессионалки стонали в экстазе или радостно повизгивали во время продолжительных бурных игрищ. Лишь поздней ночью сломленный алкоголем и полностью выжатый блудницами Матис, наконец, крепко заснул, слегка похрапывая. Рассчитавшись с проститутками и выставив их за дверь, выпустил заложницу собственной глупости на волю. Проведя несколько часов замурованной в тесной трубе, не имея возможности даже повернуться, она на ногах не держалась, буквально занемев. В довершение картины девушку покрывала налипшая паутина и пыль, почти le lutin, или, как их еще называют, домовой. Зрелище комичное, но, не желая обижать и без того разнесчастную девицу, вместо этого галантно предложил доставить ее домой.

Забравшись в автомобиль, Бри всю дорогу обиженно хлюпала носом, очевидно вспоминая, как веселился ее нареченный, в то время, когда она стиснутая в холодной грязной трубе, составляла компанию паукам. Я не оставил бы в подобной ситуации бедняжку без утешения и, не спрашивая ее мнения, повез к себе в холостяцкую квартиру.

Порозовевшей и немного пришедшей в себя, после горячего душа страдалице я сделал расслабляющий массаж, чтобы привести в порядок ее затекшие конечности, а потом продолжил примерно с того места, где Матис нас прервал, к обоюдному удовольствию провел полезный и приятный курс внутреннего массажа. Солнце уже высоко поднялось над парижскими крышами. Пребывая в нирване, а также чувствуя себя полностью отомщенной и поквитавшейся с женихом за услышанное и пережитое, исчерпав все силы и возможности, Бриджит погрузилась в глубокий сон. С ухмылкой прокрутив в уме события прошедшего дня, и я позволил себе подремать.

В следующий раз встретился с Бриджит уже на свадьбе Матиса, когда он, без меры гордый, официально представил свою жену – мадам Бриджит Катри. Вежливо поцеловав руку новоиспеченной мадам, лукаво подмигнув, я показал глазами под потолок, где красовалась вентиляционная решетка, заставив новобрачную вновь густо покраснеть и стыдливо опустить глазки.

***

Вынырнув из воспоминаний о прошедших девяти годах, вновь оказавшись в уютной гостиной родного дома, захотелось подвести некоторый итог, провести черту, граничащую прошлое и будущее. Безусловно, я многого добился за это время, прошел огромный непростой путь, но не лукавя признавал, что многое и потерял. На сегодняшний день чувствовал себя практически прежним, тем, уходящим на войну, полным надежд, планов, с желанием смотрящим вперед. Но в придачу накопил изрядный багаж бесценного опыта, открыв в себе новые качества, определил возможные горизонты.