Текст книги "Дорога во тьму(СИ)"

Автор книги: Гай Северин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 05.

Обещание святой отец выполнил очень скоро, это выразилось тем, что через несколько дней я был приглашен на аудиенцию к Жану-Баттисту Лазару в его городском доме по улице Фабер в Х╤╤ округе. Судя по тому, что передал священник, явиться предстояло сразу же после заката, из чего следовало, что путь мой выпадет на светлое время. Это что-то вроде проверки? Дабы соблюсти пунктуальность, пришлось отказаться от автомобиля и воспользоваться сперва вагоном метро, а после – проходом через катакомбы.

Хозяин дома встретил в элегантно и современно обставленной гостиной, куда меня провел молчаливый дворецкий, осанкой и кислым лицом дающий понять, что он англичанин. Наверняка какой-нибудь потомственный "butler" с родословной до пятого колена.

При моем появлении Лазар дернул уголком губы.

– Когда многоуважаемый отец Боливар ходатайствовал у нас за некоего молодого человека, имеющего, по его словам, потенциал принести значительную пользу городу, я мысленно представил именно Вас, господин Ансело, хотя месье Дюбуа и не называл имен, – вместо приветствия сообщил глава Совета. – Даже не знаю, радоваться ли тому, что интуиция не подвела, или насторожиться. Очень уж твердо и напористо Вы прокладываете себе дорогу в вечность.

– Предпочитаю использовать дарованные мне способности, месье Лазар, – в тон ему ответил я, выбирая уверенную, но уважительную манеру разговора, чувствуя, что излишняя самоуверенность, как и лицемерное раболепие в данном случае неуместны.

Жан-Баттист на своем веку повидал многое, и место свое занимает неспроста, думаю, отлично разбирается в людях, поэтому наиболее выгодно мне быть самим собой, демонстрируя, таким образом, лучшие качества. – Глупо, я полагаю, обзаводиться вечной жизнью, бездействуя и паразитируя при этом на теле человечества.

Лазар медленно прошелся по комнате, не сводя с меня внимательного цепкого взгляда, изучая и словно прощупывая со всех сторон. На вид он представительный мужчина средних лет с прекрасными манерами, отличным вкусом, довольно спокойный и уравновешенный в общении, что не мешало ему быть при этом жестким и беспощадным вампиром.

– Жаль, что Вашу точку зрения не разделяет большинство наших собратьев, – констатировал он. – Не было бы нужды в Вашей идее.

Меня слегка напряг двойной смысл его слов. О чем это говорило? Он признает необходимость предложенных мною мер или, напротив, намекает, что намерен отказать?

– Могу ли я предложить вам выпить, господин Ансело? – не торопясь переходить к делу сказал Лазар. – Боюсь, нам придется выждать некоторое время, пока не прибудет мой коллега, месье Толе, а он, к сожалению, предпочитает являться с опозданиями.

От меня не ускользнула нотка презрения, прозвучавшая в его словах, но я никак не выдал понимания, вежливо принимая предложение выпить, а также сигару и кресло напротив собеседника.

Некоторое время мы обсуждали политические новости, послевоенную ситуацию в стране, вели светскую полемику, пока дворецкий, наконец, не объявил о прибытии господина Толе. В гостиную вальяжно вошел стройный худощавый мужчина с тонкими аккуратными усиками и волосами до плеч, в котором я с трудом узнал разряженное пугало с маскарада. Лишь та же жеманная улыбка да колючий и одновременно липкий взгляд говорили, что передо мной тот же самый субъект – эксцентричный и женоподобный вампир, отличающийся шумным, склочным характером, склонным к истеричности. Он был немногим моложе своего коллеги Жана-Баттиста, но далеко не так уважаем среди своих в силу вышеназванных причин. Поздоровавшись с хозяином, Эйдриан прямым ходом направился ко мне. Я встал, как того требовал этикет, приветствуя вошедшего, но вместо ответа он вплотную приблизился и двумя пальцами взял лацкан моего выходного вечернего пиджака, пробуя ткань на ощупь.

– В "Мезон Уорт" костюм шили? – с видом искушенного знатока спросил он, требовательно уставившись на меня. – Вам известно, что в этом сезоне мода на два полутона ниже?

"Ну, что же, по крайней мере, это точно Эйдриан Толе, ошибиться невозможно", – сохраняя на лице вежливый интерес, подумал я.

Краем глаза посмотрел на сидящего напротив Лазара, даже не пошевелившегося с прибытием коллеги. С полнейшим равнодушием к происходящему он созерцал полотно Сезара у нас за спиной. Видно, давно привык к подобным выходкам Эйдриана.

Так как оба члена Совета уже проинформированы Боливаром Дюбуа на предмет моего предложения, разговор сразу перешел к выяснению сути и деталей. Причем немногословного Лазара интересовала чисто техническая часть, тогда как истеричный Толе устроил мне настоящий допрос, скрупулёзно выясняя, не имею ли я под собой мотива смещения его фигуры с шахматной доски парижской власти.

Результатом моих переговоров стало скептическое отношение Жана-Баттиста, настороженное – Эйдриана, крайне заинтересованное – Катри, одобрительное со стороны Боливара Дюбуа и Женевьев. К слову, как меня и предупреждали, ведьма мадам Летайя наотрез отказалась участвовать в каких-либо обсуждениях и даже не выразила желания вникнуть в суть предполагаемых действий. Как мне передал священник, она намерена и в дальнейшем игнорировать любые попытки Совета к объединению или сотрудничеству между сообществами, магическая братия отгородилась от всех безучастным наблюдением.

По старой привычке детально обсудил с отцом нюансы дела и получил массу полезных рекомендаций. Старик просто на глазах молодел, ощущая вновь наше позабытое, казалось, единение. Я многое вынес из разговора с ним, просчитывая вероятные ошибки и возможные подводные камни. Ведь закидывал удочку я не в пустяковый прожект, а в такие структуры, замахнуться на которые не каждый осмелился бы. Необходимо находиться во всеоружии. На какое-то время терпение мое подверглось большому испытанию, потому что вседержители не торопились с разбегу преподносить мне карт-бланш, насколько я понял, дольше всех тянул Эйдриан, по словам Женевьев, ежедневно менявший решение, пока, наконец, Лазар не "стукнул кулаком по столу".

На первое неофициальное собрание Совета с моим присутствием префект радушно пригласил всех глав в свой зал заседаний, как на нейтральную территорию.

Нужно признать, до этого мне не приходилось испытывать неуверенность в себе и своих силах, хотя, разумеется, не позволил никаких внешних проявлений этого обстоятельства. Черт, какое отвратительное чувство – внезапная робость, это малодушное желание, чтобы пять пар пристальных глаз сошлись на ком-то другом! Но отступать все равно некуда, собравшись с духом, жестко пресек лишние эмоции и в своем выступлении не запятнал честь юриста. В свою очередь внимательно изучал поведение и особенности общения членов Совета, тщательно выискивая и анализируя сильные и слабые стороны каждого.

Наиболее активно в споре участвовали министр и священник, один выступал в интересах правительственного аппарата, второй от лица обывателей. Эйдриан считал своим долгом парировать каждую реплику, вставить слово в любое предложение, оспорить утверждения и выдвинуть свои требования. Женевьев говорила мало, но по существу, больше слушала. Лазар же вообще отмалчивался весь вечер, предпочитая, как я понял, выслушать всех и каждого, а после вынести решение. Слухи о негласном лидере полностью подтвердились, чему я, признаться, был рад.

Основным, главным и животрепещущим, стал вопрос о финансировании. Красной нитью в своем проекте я вел юридическую легальность будущей организации. В соответствии с предложенным мною планом, сотрудники, будут получать достойную оплату труда, а также претендовать на социальную поддержку в случае необходимости, согласно законодательству Франции. Я полагал абсолютно неприемлемым паразитирующее положение вампиров в сообществах, то, что мы сильнее не означало привилегий, каждый обязан исполнять свою роль и получать за это соответствующую мотивацию. На мой взгляд, подобная политика должна благотворно отразиться особенно на молодом поколении вампиров, еще не забывших принципы человеческого существования, к тому же всегда считал, что любой труд необходимо оплачивать. Таким образом, вопрос финансирования являлся наиболее сложным в рамках наших возможностей.

Экономика страны и так переживала послевоенный кризис. Десятки тысяч предприятий оказались полностью разрушены. Рост налогов и цен на товары и продукты в два-три раза опережал заработную плату, увеличивалась социальная напряженность в обществе. Забастовки и стачки приняли массовый характер. Поэтому министр Катри категорически отверг самоуверенное предложение Эйдриана о том, что взять под контроль финансовый сектор города для нашего сообщества не составит ни малейшего затруднения. Согласно давнему договору, вампиры ограничиваются долей в некоторых предприятиях и сферах, и то лишь в тех, где принимают какое-то участие, действуя на общую пользу. Спор разгорался нешуточный, от резкого высокого голоса Толе звенело в ушах, кажется, Лазар начинал терять терпение, и вот-вот мои планы могли пойти прахом, когда неожиданно, конструктивное предложение внес, как ни странно, святой отец.

– Господа, позвольте, но если финансовый сектор необходимо оставить под управлением людей, что мешает нам посадить на это место своего человека? Посвященного, преданного делу, умного и предприимчивого. Конечно, охватить все в одних руках никому не под силу, да и тут я поддерживаю господина министра, абсолютно исключено, потому что даст слишком большой соблазн для злоупотреблений. Но почему не взять под опеку, допустим, сферу развлечения? Наш прекрасный город как нельзя более располагает к увеселениям, вскоре сограждане отойдут от страшных последствий войны, и Париж вновь заиграет буйством красок. Да простит меня Всевышний, но, насколько я знаю, доля от публичных домов и нелегальных игровых заведений способна с лихвой покрыть все наши с вами потребности.

Предложение священника, требовало тщательного обдумывания и согласования, но даже предварительные выводы указывали на его справедливость. Плотские развлечения во Франции можно приобрести повсюду: от матросских баров и кафе Марселя, до роскошных публичных домов Шато-Гонтье. Только в Париже по самым скромным подсчетам работали тысячи подобных заведений: от вшивых меблированных комнат улицы Монжоль до элитных борделей Пале-Рояль.

К тому же, всем известно, что итальянская, особенно сицилийская мафия, разросшаяся как снежный ком до размеров лавины, в последнее время все чаще протягивали свои грязные алчные руки и к нашей стране. В сфере торговли телом и в игорном бизнесе доходы всегда являлись лакомым куском, несмотря ни на какие кризисы и экономические трудности. Сей факт еще более обуславливал необходимость сосредоточения контроля на внутреннем уровне.

Глава 06.

По-весеннему теплым и приятным вечером неспешно, прогулочным шагом спускался по набережной Монтбелло в направлении центра города, на встречу с отцом Боливаром. Активный священник обратился накануне, сообщив, что у него ко мне есть еще одно предложение, которое считает необходимым обсудить с глазу на глаз.

Я остался вполне удовлетворен результатом собрания, проблема хоть и не решена полностью, но близится к тому, а это означает, что мой план действует. Что еще придумал ушлый святоша? Несмотря на благодушный вид и более чем достойную стезю, было заметно, что у духовного лидера присутствует и свой интерес, который желательно выяснить до того, как окажусь в обязанном перед ним положении.

Я возлагал большие надежды на воплощение своего замысла, видя лишь в этом возможность вернуть душевное равновесие, и обязан свести риск ошибки до минимума. Хотя удача и благоволила, избавиться от последствий хандры пока не удавалось. В большей степени тому мешало хроническое недосыпание, ведь ночуя под одной крышей с отцом, я не мог позволить кошмарам взять верх. Старик и так много пережил, пугать его криком или тем более подвергать опасности от неконтролируемой ярости, я не имел права.

Раз отдохнуть не удалось, то не мешает выпить крови, это восполняло силы и, в некоторой степени, примиряло с невозможностью изменить реальность. Вскоре выделил из пешеходов молодого, хорошо одетого человека в цилиндре, который очень удачно шествовал тем же курсом что и я, опережая на несколько десятков шагов. Прибавив скорости, поравнялся с ним, удовлетворенно отметив, что он свернул на Пети Пон и продолжает двигаться в нужном направлении. На следующем перекрестке при повороте на улицу де Прэтр-Сен-Северин, ведущую к одноименной церкви, уже полностью был убежден, что этот господин и является моим сегодняшним ужином.

Пешеходные улицы Латинского квартала очень узкие и не особо располагают к скрытности, но мне повезло. В отличие от шумной набережной, в сгустившихся сумерках дорога была пустынна, не считая моего "попутчика". Не доходя немного до кованой ограды храма, догнал горожанина и, резко развернув лицом к себе за плечо, впился взглядом в удивленные неожиданностью глаза.

– Не кричи, не бойся, стой на месте, – привычно приказал я, обнажая клыки.

Но вместо обреченного послушания, мужчина нахмурился и отступил на несколько шагов. Я поморщился. Всегда раздражаюсь, когда наталкиваюсь на посвященного, принимающего вербену, с ними обычно много возни, хорошо еще, если не охотник. Но весьма показательно, что молодой человек вовсе не спешил кричать, бежать или, тем более, нападать.

– Господин Ансело? – в его голосе звучало удивление пополам с досадой.

Внимательнее присмотревшись к говорившему, понял, что он мне знаком, хотя брюнет среднего роста с правильными, но обычными и невыразительными чертами лица, внешность имел совсем незапоминающуюся. Кажется, осенью, когда я только принимал дела у отца, он являлся клиентом в нашей конторе, была какая-то тяжба по наследству, если не ошибаюсь.

– Прошу прощения, месье... – припомнить его имя вряд ли смогу.

– Маршанд, Адама Маршанд, – приподнимая цилиндр представился он. – Извините, господин Ансело, я догадываюсь о Вашем мотиве, но не сделаете ли одолжение выбрать кого-то другого? Я, знаете ли, немного тороплюсь на запланированную встречу, к тому же, по совету моего духовника, пью в последнее время какой-то отвар, который якобы Вам в моей крови не понравится.

Усмехнувшись, наблюдал за такой необычной реакцией. Складывалось ощущение, что Маршанд до сих пор не верит тому, что увидел и о чем, кажется, совсем недавно ему стало известно. Однако очень импонировало его поведение – отсутствие паники, а страх, хоть и присутствует, но полностью контролируемый. Да, к тому же, я как раз вспомнил, по какому делу Гаэтан выступал в суде в качестве адвоката месье Маршанда. Потеряв на войне отца и старшего брата, он получил в наследство семейное дело, являющееся ничем иным, как небольшим, но достаточно процветающим публичным домом в Витри-сюр-Сен, который у наследника оспаривал старый управляющий и бывший друг семьи. Клиент заходил в контору, чтобы окончательно расплатиться за услуги и забрать судебное решение у месье Галлена, там я его мельком и видел, потому не признал сразу.

– Я, конечно, благодарен Вашему отцу за выигранную тяжбу, – продолжал Адама, с опаской поглядывая на меня, голос при этом оставался совершенно спокойным. – Более того, планировал обратиться к Вам повторно по поводу оформления документов на продажу борделя. Вполне возможно, я так и поступлю, если, конечно, уйду сегодня от Вас живым.

– Думаю, этому ничто не мешает, – вновь усмехаясь, ответил я, делая приглашающий жест следовать своим путем. – Я тоже спешу на встречу, так что не стану задерживать и Вас. Приношу извинения за инцидент. Но удовлетворите же мое любопытство!

Маршанд подозрительно косился на меня, когда мы неторопливо зашагали по мостовой, однако ответил:

– Не так давно мне сильно не повезло встретиться с Вашим собратом, если так можно сказать. Скорее всего, я чудом остался жив, кровопийцу что-то спугнуло, хотя рваная рана на шее до сих пор не заживает. Пребывая в состоянии шока, я не нашел ничего лучше, как обратиться за советом или разъяснением к своему духовнику – настоятелю церкви, к чьему приходу относится наша семья. Как ни странно, отец Боливар ничуть не удивился и не стал рассказывать мне о демонах ада или грехах, принимающих материальный облик с целью покарать нас. Он подробно объяснил ситуацию в городе, о вашем существовании, и, хотя поверить в это было очень сложно, в его словах я не усомнился.

Так вот от кого ноги растут. Конечно, открывать правду человеку священник был не вправе. Он как раз и должен убеждать обывателей, что монстры лишь плод фантазии. Однако, сдается, что поступил он так не по ошибке или забывчивости. Придется это выяснить.

– С трудом смирившись с открытием, пришел к выводу, что ничего не остается, как покинуть Париж, а возможно и Францию, увезти семью. У меня жена и дети, я не могу подвергать их риску жить в подобном месте. Именно поэтому и собрался продать отцовский бизнес.

Понимая, что вновь следуем с Адамой одним путем, ведь он тоже свернул к калитке церкви нашего многоуважаемого настоятеля, все стало ясно как день. Вот зачем отец Боливар пригласил меня к себе, также назначив встречу и Маршанду. У священника явно родилась идея, как помочь своему прихожанину, если уж пришлось открыть объективную реальность. Разумеется, план хорош, и как раз в духе месье Дюбуа. Если у Адамы хватит силы характера, упорства и ловкости возглавить предложенную нами сферу, его семья получит полную защиту, и им не будет нужды покидать родной город. А судя по тому, что покойный отец парня владел публичным домом, сын явно разбирается в этой кухне.

– Боюсь, месье Маршанд, Вы не найдете спасения для семьи отъездом, – "обрадовал" я его, останавливаясь у двери храма. – Эта чума поразила не только Париж. Но пройдемте же, послушаем, что на этот раз Вам предложит отец Дюбуа.

Далее маховик закрутился с неизменным успехом. Нам без труда удалось убедить (местами внушить) владельцев развлекательной сферы, что жить и работать под покровительством одной важной, но тайной структуры, выгодно и надежно для всех. Честный и порядочный семьянин Адама Маршанд, несмотря на молодость обладавший цепкой хваткой, аналитическим умом и талантом руководителя, занял свое место посредника, сперва с моей помощью, а вскоре и все увереннее самостоятельно наращивая влияние и контроль. Сосредоточение власти в одних руках быстро возымело свои плоды. К примеру, исчезло давление криминального характера, а доли отчислений четко регулировались в соответствии с доходами организаций.

С Маршандом мы быстро нашли язык взаимопонимания. Человеком он оказался воспитанным, получившим хорошее образование, хотя корни его велись от простого рабочего класса. Когда-то на заре молодости его отец обогатился на золотом прииске в далекой Австралии, а вернувшись на родину, расчетливо смекнул, что наиболее выгодно вложить состояние в древнейшую и весьма доходную сферу, открыв дом терпимости, позже женившись на одной из работниц заведения. Таким образом, можно сделать вывод, что предрасположенность к подобному бизнесу у Адамы в крови, впитал с молоком матери. Однако, помимо дела, других общих интересов у нас не нашлось. Маршанд рано женился, насколько я понял, очень любил жену и двоих детей, посвящал им все свободное время, являясь закоренелым домоседом, не любителем светской жизни и развлечений.

Получив соответствующее финансирование, я вплотную занялся проектами предполагаемых действий по наведению порядка в городе. Попутно тщательно анализировал, составлял сметы на будущее, ведь требовалось большое количество сотрудников, которых еще предстояло подобрать, причем из самых различных отраслей управления, промышленности и правопорядка, кратко говоря, я планировал обзавестись глазами и ушами во всех углах Парижа.

Исходя из этих широкомасштабных соображений, выходило, что первоначально мне необходимы люди проверенные, заслуживающие доверия, обладающие определенным набором качеств. Перебирая всех многочисленных знакомых, долго думая и колеблясь, пришел к заключению, что более всех прочих отдаю предпочтение Маркосу Лоренсо. Да, мексиканец дремуч и не образован, простоват и даже наивен, хотя и не глуп, плохо владеет французским. Но, как ни странно, он вызывал чувство полного доверия и стопроцентной надежности, я не сомневался в его честности и преданности. К тому же, ладит с оборотнями, кажется, не делая различий в сущностях, что очень важно для запланированного объединения существ. Я не обольщался и не предполагал, что легко заставлю взаимодействовать враждующих испокон веков сверхъестественных созданий, и уже неплохо, если хотя бы пара из них не страдают предубеждениями на этот счет.

По той же причине вторым в моем списке шел Астор Мартиньез. Оборотень привык работать бок о бок с вампирами, да и в надежности его я также не сомневался. Ну, и должен признаться, чувствовал себя виноватым перед парнем, ведь не разобравшись, поддавшись гневу, навел на него напраслину, едва не убив. А не мне ли, как юристу, знать о презумпции невиновности?

Дальнейший список составлялся из тех же соображений. Кропотливо и не торопясь рассматривал все предполагаемые кандидатуры, встречался, общался, разъяснял суть предложения и постепенно заручался согласиями.

Спустившись в катакомбы, переполненные и озлобленные, напоминающие сейчас подвал с копошащимися голодными крысами, пришел к твердому убеждению, что занялся этим очень вовремя. Никаких общин, как до войны в подземельях не было и в помине, разрозненные жалкие кучки, а то и одиночные молодые вампиры вели практически одичалый и очень опасный для города образ жизни. Придется и на это обратить пристальное внимание, причем в ближайшем будущем. Заранее поморщился, понимая, что обсуждать и доносить это придется именно мне, причем, никому иному, как Эйдриану – куратору катакомб. Но закрыть глаза на неуправляемое соседство не вариант, как и поголовное уничтожение. Надеюсь, смогу убедить в этом и истеричного параноика.

К удивлению, там же столкнулся и с чудом выжившим на войне Ксавье. Он поведал, что после столкновения с группой ведьмака на дороге, практически все наши товарищи погибли, одни от деревянных пуль, а другие от внезапно выглянувшего солнца. Ему же повезло, отвлеченные стрельбой "патрульные", не заметили, как он вполз под днище грузовика, и там скрючился от адской головной боли, почти погрузившись в размякшую дорожную грязь. Ко мне Ксавье присоединился с нескрываемой радостью, не раздумывая ни минуты, к тому же, был безмерно благодарен. Подобная реакция еще более убедила, что в катакомбах необходимо навести порядок.

Вместе с тем, не забывая и о себе, постепенно возвращался к жизни и к обществу. Прежде всего, для удобства и по старой привычке следовало подобрать подходящую пассию. Выбор кандидатур сейчас на редкость обширный. Количество молодых мужчин по вполне понятным причинам сократилось, зато подросло много юных дебютанток. К тому же, в Париж хлынули беглецы из России, спасающиеся от "красного террора" и большевистской диктатуры. Эта волна мигрантов коренным образом отличалась от тех, с которыми приходилось прежде иметь дело – бедными выходцами из африканско-азиатских колоний или цыганами.

Теперь это представители знатных фамилий, аристократы, генералы и офицеры царской армии с семьями, а также купечество и буржуазия. Среди их жен и дочерей оказалось немало настоящих русских красавиц, отличающихся умением вести себя в свете, элегантностью, знанием иностранных языков, начитанностью и образованностью. В моду стремительно входило все русское, в том числе славянская внешность, включающая светлоглазых блондинок. Потеряв на родине поместья, особняки, фабрики и заводы, конфискованные новой властью, многие из них вынуждены искать работу на чужбине. Девушек с титулами – княгинь, графинь, охотно брали моделями в лучшие модные дома, кутюрье расхватывали русских аристократок, как горячие булочки.

На одну из них – Натали Воронцофф – я и направил взор. Предварительно совершив с кандидаткой несколько выходов в свет, посетив оперный театр, а также выставку импрессионистов, остался доволен и перешел к активным действиям.

Но нужно отметить и менее приятные моменты. К примеру, довольно скептически отнесся к новым течениям женской моды. Укороченные юбки, едва доходившие до щиколоток, и имевшие тенденцию становится еще короче, конечно же, приветствовал. А вот бесформенный силуэт верхней части платьев с заниженной талией, лишающий возможности любоваться стройным станом и красивой формой бюста определенно мне не нравился, остался в этом закостенелым приверженцем корсетов. Особенно не оценил короткие женские стрижки, массово превратившие пышноволосых красоток в стриженых, словно бесполых особ, делая лица излишне круглыми, а их обладательниц менее женственными.

Находясь на полпути к привычной довоенной жизни, как никогда остро ощутил нехватку настоящих друзей, коими так опрометчиво разбрасывался в последнее время. Вновь наводя сожженные мосты, искренне сожалея о своем неоправданном помешательстве и слабоволии, написал Золтану письмо в Америку. Почему-то, пребывал в полной уверенности, что друг поймет меня и простит, главное, подобрать нужные слова.