Текст книги "Новые приключения Стальной Крысы"

Автор книги: Гарри Гаррисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 7

Должен признать, добрый капитан Массуд организовал наше отбытие по-армейски четко. Двое суток он не спал, подстегивая трудолюбивых техников, и те развили лихорадочную деятельность. То и дело прибывало оборудование, и тут же его энергично расхватывали. Без какой-либо просьбы с нашей стороны он снес перегородки ряда кают, перестроив их в номер-«люкс» для нас с Анжелиной, вплоть до смежного бара. Искры сварки взлетали под потолок, дрели визжали, молотки грохотали, а свинобразы сердито верещали в ответ. Мы отправились домой собрать вещи, и я нашел утешение в выпивке. Мысль о грядущем полете отнюдь не тешила меня. Уймабашлия еще никогда не казалась мне такой привлекательной. Я поднял бокал за мириады ее утех, которые вот-вот уйдут для меня в небытие.

Слишком уж быстро я окажусь во многих парсеках от ее ласковых объятий. Я порядком хлебнул, почтив теплые воспоминания. Расслабился, ворча под нос, вздремнул, глотнул еще – и снизошла тьма…

Неопределенное время спустя я пробудился оттого, что Анжелина ухватила меня за нос. Открыл было рот, дабы возгласить протест, и она тут же вбросила туда здоровенную пилюлю. И залила ее солидным глотком воды. Захлебнувшись, я подскочил, задрожал, как тронутая струна контрабаса, а из ушей у меня повалил дым. Пилюля «Отрезвина» оказывала свое отрезвляющее воздействие, а я содрогался и корчился.

– А это было обязательно? – просипел я.

– Да. Меня уведомили, что праздник по поводу отбытия на корабле уже выдыхается, и взлет состоится, как только мы прибудем. Мы выходим.

Мы вышли. Парадная дверь лишь скрипнула, как только стазис-поле крепко-накрепко запечатало ее. Наш шофер отсалютовал, распахнув для нас дверцу лимузина. В космопорте тоже царил четко налаженный порядок. Мы полюбовались сверкающим на солнце «Свинобразьим экспрессом», избавленным от ржавчины и отполированным до блеска. При нашем приближении лифт съехал вниз, и из него вышел Боливар, радостно замахавший нам рукой.

– Желаю вашему свинобразьему курорту замечательного путешествия. Жду лучезарных вестей с дороги.

Мать обняла его; я обменялся сердечным рукопожатием. Потом мы весело помахали на прощание сыну, силуэт которого скрылся в лучах закатного солнца. Я обернулся, подавив порывистый вздох, к нашему космическому свинарнику. Мы ступили в портал входа, и лифт стремительно вознес нас навстречу будущему, наверняка сулившему массу интересного. Дверь шлюза с жужжанием загерметизировалась.

– Пожалуйста, займите места. До старта три минуты.

Противоперегрузочные кресла уже дожидались нас. Чтобы пристегнуть ремни, потребовались считаные секунды. Счастливая Анжелина пожала мне руку. Я фальшиво улыбнулся в ответ, и тут же двигатели заставили звездолет встряхнуться, будто пробуждаясь ото сна.

Механистрия, мы идем к тебе!..

Едва перегрузки кончились, я отстегнулся и направился – чисто рефлекторно – к только что установленному бару.

– Заливаем бельма с утра пораньше, а?.. – прозвучал у меня в ушах ледяной голос моей ненаглядной. Обернувшись к ней, я отставил бокал и угрюмо кивнул.

– Разумеется, ты права. Я просто почувствовал жалость к себе и прошу прошения. За работу! Дай мне знать, когда придет время коктейля.

– Непременно. А теперь пойду найду Розочку! Этот взлет наверняка перепугал ее.

– А я на мостик.

Мы расстались. Карабкаясь по лестнице, я сетовал об упущенном коктейле. Признайся же хоть себе, Джим, – ты хлещешь горькую потому, что, откровенно говоря, толку от тебя в этом полете ничуть не больше, чем от пятого колеса. С отличным капитаном, бравым инженером в полностью автоматизированном корабле тебе попросту нет работы.

Я поднялся на мостик, и Массуд радостно помахал мне в знак приветствия.

– Деньги на капитальный ремонт потрачены с толком. Мы уже делаем курсовые поправки, и все системы работают…

Его полный энтузиазма доклад прервал треск помех, исторгнутый настенным громкоговорителем.

– Это Штрамм. У нас небольшая проблемка…

– Босс ди Гриз уже в пути! – проговорил я в микрофон, жестом остановив Массуда, приподнявшегося было из кресла. – Вы нужней здесь. Я выясню, в чем дело, и сообщу.

– Вы босс, босс. – Он уселся на место.

Направляясь в машинное отделение, я насвистывал, напрочь позабыв и о выпивке, и о депрессии, как только почуял добычу.

Штрамма я застал угрюмо взирающим на большой подсвеченный индикатор в ряду других таких же. Постучав по шкале, инженер тяжко вздохнул.

– Что? – спросил я.

– Беда, – отозвался он тоном приговоренного.

– Говорите.

Что он и сделал – с чудовищным переизбытком технических подробностей, как и любой инженер, заарканивший слушателя.

– Как вам известно, этот корабль капельку архаичен. У него нет левитационного поля для взлета и посадки.

– Но мы же взлетели!

– С большим трудом. Когда вы в последний раз пользовались противоперегрузочным креслом?

– В армии…

– Правильно. Все современные гражданские корабли используют компенсаторы перегрузок.

– Но мы же взлетели…

– Взлетели. Но с посадкой у нас будут проблемы.

– Объясните!

Он снова постучал по шкале.

– Показывает полный бак. А бак отнюдь не полон. Я тут вспомнил, как застал здесь этого борова Рифути. И начал гадать, не устроил ли он тут заодно еще какую-нибудь диверсию. Потом проверил этот бак реактивной массы для ядерных ракетных двигателей. Для взлета нам пришлось использовать часть этой массы, а стрелка показывает, что бак полон. Такого быть попросту не может. Так что я прибег к сбросу и перезагрузке – вот так.

Стрелка задрожала и прыгнула из одного конца шкалы в другой. Потом медленно чуть-чуть продвинулась – и замерла.

– Откуда следует?..

– Что Рифути слил изрядную часть содержимого бака. У нас осталось достаточно массы для взлета, да еще чуток сверх того. Но для торможения при посадке у нас ее недостаточно.

– Застряли в космосе! Обречены скитаться среди звезд во веки вечные!..

– Не совсем. Но нам придется порыскать, чтобы найти орбитальную станцию и взять на борт запас реактивной массы.

– А что это такое?

– Вода.

Пошевели-ка мозгами, Джим!

– А больше воды на борту нет?

– Есть. Но немного. Мы можем продолжать ее пить – или использовать для посадки.

– Выбор невелик.

Я прикусил губу, что всегда подстегивает мою мысль, но только сделал себе больно. Думай, Джим, думай!

– А вода – единственная реактивная масса, которой можно воспользоваться?

– Нет, но с ней проще манипулировать скопом. Отшвырните прочь достаточно быстро любую массу – и получите реактивную силу.

Первый закон Ньютона; его проходят в школе. Но что же еще можно взять, кроме воды?.. Вместе с вопросом пришел и ответ!

– Скажите-ка, Штрамм, а что фермы всегда производят в неимоверном количестве?

Он сосредоточенно сдвинул брови.

– Ну не знаю… Я горожанин до мозга костей. Ба!.. – Тут он вытаращил глаза – и ухмыльнулся до ушей. – Швырять можно что угодно!

– Верно! Так что этот звездолет будет первым в истории, применившим для приземления…

– Дерьмовую тягу!

Я был вполне доволен своим нестандартным мышлением. Штрамм же в глубокой задумчивости потирал свою незаурядную челюсть, бормоча:

– Доставка, доставка…

– Не проблема. Вызовем специалиста.

Схватив трубку корабельного интеркома, я переключил его на общий вызов и проговорил как можно более авторитарным тоном:

– Внимание, внимание! Эльмо должен сейчас же явиться в машинное отделение. Эльмо нужен внизу.

Я изучал пломбы на инспекционном лючке бака, когда мой родственничек ввалился, чуть не лопаясь от любопытства, сменившегося блаженством, как только до него дошла суть моего запроса.

– Да это ж распрекрасная идея, кузен Джим! Признаюсь, мне чегой-то невдомек, какого рожна…

– Первым делом работа, объяснения после. Вам понадобятся ведра и тачки, лопаты и вилы…

– Этого-то добра у нас навалом! – Он понесся прочь, и голос его доносился все тише. – Когда мужики прослышат про это, они будут счастливше, чем свиньи по уши в помоях!

Представить, чего ждать от мужиков дальше, было проще простого, а я не хотел иметь к этому ни малейшего касательства.

– Оставляю вас рулить ситуацией, бравый инженер Штрамм. А пока все не будет… завершено… я постараюсь избегать коридоров отсюда до свинарной палубы. Если будут еще проблемы, пожалуйста, обращайтесь ко мне на мостик.

И я постыдно бежал. В отдалении уже гремели ведра, тачки и смачные кондовые вульгаризмы. Присоединившись к Массуду, я принял любезно предложенную им чашку чая. Когда же поведал ему о вероломной выходке Рифути, безмятежная улыбка на лице капитана угасла. Он угрюмо сдвинул брови.

– Я радирую подробности планетарной полиции. Может, они смогут схватить его, прежде чем он покинет планету.

– Держи карман шире, – проворчал я. – Рифути наверняка давным-давно скрылся.

Тут на компьютере звякнул колокольчик, и капитан отставил чашку. Пробормотал что-то под нос, ввел еще несколько чисел и довольно кивнул при звуке сочного зуммера.

– Хорошо. Курсовые поправки введены и корректны. – Он нажал большую красную кнопку. – Готово. Начинаем наше первое Припухание.

Не расслышав, я поковырял пальцем в ухе.

– Наверно, пробка. Я – ха-ха! – ослышался. Мне показалось, что вы сказали «припухание»!

– Так и есть. Звездолет не так уж нов…

При этих словах лицо его омрачилось, как у инженера Штрамма, когда тот говорил о корабле. В голосе его прозвучали глубинные обертона, будто эхо бездонной депрессии.

– Вы видели, какая у нас архаика вместо посадочных двигателей? Ну а маршевый двигатель немногим лучше.

– Он разве не тахионный?

– Куда там! У нас древний, давно вышедший из употребления, устаревший ветхозаветный двигатель, так называемый припухательный.

Я невольно потянулся пальцем к уху, но удержался.

– А вы не против, вроде как… ну, знаете, объяснить чуть подробнее?

– Разумеется. – Он извлек из выдвижного ящика консоли очки в металлической оправе, надел их и сложил пальцы перед собой домиком. И чего это мне чудится, будто в одной из своих многочисленных инкарнаций он был профессором? – Насколько хорошо вы знакомы с ядерной физикой?

– Употребляйте односложные – или более короткие! – слова, и я буду поспевать за вашими рассуждениями.

Угрюмо кивнув, он вздохнул. Я прямо прочел его мысли: дескать, очередной микроцефал.

– Вы слыхали об энергии связи молекул?

– Определенно! В прошлом я весьма успешно пользовался молекусвязными устройствами. – Я не потрудился уточнить, что на прибыльной ниве преступления.

– Тогда молекулярная теория для вас не пустой звук. В этой реакции энергия связи молекул ослабляется, так что другие молекулы могут проскользнуть в существующую структуру. Припухательный двигатель работает аналогичным образом, только куда в больших масштабах – фактически говоря, в два миллиона раз в квадрате – с высвобождением соответствующих сил. Он позволяет молекулам корабля рассеиваться в экспоненциальной зависимости, пока они не окажутся в световых годах друг от друга в самом буквальном смысле.

Пожалуй, я бы тоже не отказался от травки, которую он курит!

– Вы шутите?

– К сожалению, нет. Припухание действует вдоль центральной оси АВ. Без сколько-нибудь заметного смешения точки А и с непрерывным ускорением точки В…

Голова моя пошла кругом.

– Умоляю, попроще!

Капитан снял очки.

– Корабль становится больше и длинней в одном направлении.

– Понятно!

– Так что, когда один конец корабля находится у точки назначения, он начинает снова укорачиваться – в том же направлении. Это напоминает растягивание резинки. Сначала вы тянете ее правой рукой, а затем подводите к ней левую. Растянутая резинка возвращается к нормальным размерам, но уже в новом месте. Точно так же сокращается и вытянутый корабль. Это происходит до тех пор, пока корабль снова не станет маленьким – вот только теперь он находится в новой точке космического пространства.

Профессор снова надел очки, хмуря брови из-за глупости неуча.

– Вот потому-то двигатель и назвали припухательным. Кроме того, он расходует уйму энергии и очень неточен. После его прибытия к звезде назначения делаются астрономические наблюдения, рассчитывается новый курс и выполняется очередное Припухание. Обычно требуется несколько заходов.

– Что ж, спасибо…

Слишком поздно! Он уже припухал на крейсерской скорости:

– Тут задействованы гравитоны. Гравитон – элементарная частица, носитель гравитационной силы и молекулярного притяжения в рамках квантовой теории поля. Гравитон лишен массы покоя, потому что сила гравитации должна простираться до бесконечности, и должен иметь спин, равный двум, потому что гравитация – тензорное поле второго порядка.

Зато в голове у меня к тому времени не было никакого порядка, и я отчаянно нуждался в палочке-выручалочке.

– И как же все это работает? – безнадежно осведомился я – пожалуй, просто пытаясь сменить тему беседы.

– По-моему, я объяснил это достаточно внятно. Гравитоны ориентированы в тензорном поле, как вы видите здесь. – Он указал на светящийся экран, отвел взгляд, но тут же вновь сфокусировал внимание на нем. Челюсть у него отвисла. Протянув руку к экрану, капитан чуть ли не постучал по нему. Потом угрюмо сорвал очки с носа и щелкнул выключателем, резко бросив: – Инженер Штрамм, на мостик! Код красный.

ГЛАВА 8

Я впервые увидел, как наш высокоэффективный капитан теряет хладнокровие. Он злобно заклацал клавишами, быстренько прогнал на компьютере программу, ворча что-то под нос, а затем, вполголоса чертыхнувшись, очистил экран. Но едва примчался Штрамм, капитан развил еще более лихорадочную деятельность. Они колотили по панели управления, прогоняя уравнение за уравнением. И даже стучали по циферблатам измерительных приборов.

– Ребята, что-то не так? – поинтересовался я.

Должен сказать, капитан Сингх выказал изрядное самообладание, не укокошив меня на месте.

– Гравитоны… – угрюмо буркнул Штрамм. Оба глухо заворчали и в унисон недовольно вздохнули.

– Нельзя ли попросить капельку развернуть мысль?

– Эта коварная свинья Рифути… – прорычал капитан. Но тут же взял нервы в кулак и снова возобладал над ситуацией.

– Очередная диверсия. Хитроумный жучила устроил двойные диверсии в надежде, что пока мы будем разбираться с одной, то не заметим его второго черного дела. – Капитан постучал по шкале прибора. – Он слил более восьмидесяти процентов наших гравитонов.

– А их разве не заметили?

– Где там! Они ведь невидимы, бесконечно малы и существуют лишь в квантовом смысле. Может, земля стала тяжелей на пару микросекунд, прежде чем они исчезли в ядре планеты.

– Ну, и что же нам делать?

– Надеяться, что на том конце – когда мы закончим свое Припухание – нас ждет гравитонная заправочная станция.

– Они не так уж и распространены, – заметил Штрамм, усугубив атмосферу безнадежности. – Накопительные станции располагают на массивных планетах с высокой гравитацией, где под рукой уйма гравитонов. – Тут он с улыбкой воздел указательный палец. – Но зато у нас в машинном отделении есть конденсатор гравитонов!

– Я его видел, – угрюмо тряхнул головой капитан. – Это такой же антиквариат, как и все остальное оборудование этого корабля. При работе на всю катушку на планете с тяготением в 1g ему понадобится года два, чтобы набрать достаточно для наших нужд. На планете с 3g вполне хватило бы и трех месяцев. Вот только мы все отправимся на тот свет.

И тут я вбросил в нависшее молчание очевидный вопрос:

– Тогда… что будем делать?

Взяв себя в руки, капитан Сингх выпрямился в кресле и встряхнулся, как пес.

– Выкручиваться. – Бросил взгляд на часы. – Наше первое Припухание закончится часов через пять, когда у нас запланирован навигационный контроль. Придется пока забыть о путешествии на Механистрию, пока не изыщем возможность дозаправиться.

– А куда мы попадем после первого Припухания?

– Надеюсь, окажемся недалеко от звездной системы, включающей в себя единственную обитаемую планету под названием Флорадора.

– Звучит недурно! – возгласил я.

– Веселенькие названия обычно присваивают самым омерзительным планетам, – буркнул Штрамм, снова взвинтив градус уныния.

– Обитаемая планета, – зачитал с экрана капитан. – Зачаточный технический мир типа Альфа-Икс. На момент инспекции ни орбитальных спутников, ни космических станций.

– А когда проводили инспекцию? – осведомился Штрамм.

– В следующий День сурка стукнет как раз четыреста два года.

– Ого, да за это время могла случиться уйма всякого! – жизнерадостно заявил я, но мой порыв натолкнулся на холодную стену молчания. Капитан барабанил по клавишам, углубившись в запущенную программу. Но, закончив, откинулся на спинку кресла и даже улыбнулся.

– По моим оценкам, когда первое Припухание завершится, у нас будет достаточно гравитонов еще для двух Припуханий на то же расстояние. – Тут его улыбка угасла. – Надеюсь, нам удастся принять груз гравитонов в одном из двух пунктов назначения. – Тут и голос покинули теплые нотки. – А если нет – приготовьтесь к затяжному визиту.

На это у меня бодрого ответа не нашлось. Зато имелся важный вопрос.

– А не проще ли вернуться на Уймабашлию, чем следовать тем же курсом дальше?

– Не все так просто, – покачал он головой. – Работая, припухательный привод оставляет в межзвездном пространстве виртуальный тоннель. Мало-помалу эти туннели затягиваются, но порой на это уходят годы. Зато их легко детектировать и избежать.

– Значит, возврата нет?

– Есть, но не тем же путем. А у нас недостаточно гравитонов, чтобы делать крюк.

В нашу каюту я вернулся мрачнее тучи. Я как раз смешивал себе летально-взрывной коктейль, когда послышались легкие шаги и цокот копытец. Удвоив количество коктейля, я наполнил миску чипсами карри. Охладил смесь и разлил ее в два бокала со льдом.

Понюхав воздух, Розочка радостно закурлыкала. Я швырнул ей лакомство.

При виде напитков Анжелина изогнула бровь.

– Мы празднуем?

– И да, и нет. – Я протянул ей бокал. – Да, мы празднуем успешный взлет и первое Припухание…

– И много ты успел в себя влить?

– Не больше, чем ты, – это мой первый. За успешное путешествие! – Я поднял свой бокал и порядком хлебнул.

– Но?..

– Нас ждут трудные времена. Сядь, выпей, погрызи чипсы. А я объясню.

Она выслушала мою горестную повесть в чутком молчании. А в конце кивнула и поднесла бокал, чтобы я налил еще. Отхлебнув, она стальным голосом отчеканила:

– Надо было прикончить Рифути, когда был шанс. Ну, я хотя бы послала сообщение полиции Уймабашлии о его диверсии. Я его убью. Но это на будущее, когда мы наполним гравитонный бак.

– Съешь еще чипс, – протянул я ей миску. Свирепо блеснув глазами, она взяла угощение и с хрустом вгрызлась в него, будто это была шея Рифути. Тут ее внимание привлекло просительное сопение, и она скормила еще чипс Розочке.

– А что за планета эта Флорадора?

– Не знаю. Очевидно, во время раскола контакт был потерян, а архивы погублены.

– Придется ориентироваться по обстоятельствам. – И тут Анжелина улыбнулась. – Не хочется признаваться, Джим, но я вдруг осознала, что сыта по горло пребыванием на планете радостей. Для меня будет большим облегчением поглядеть на новый свет. И попутно разобраться с всплывшими проблемами.

Природа проблем, которые могут нас подстерегать, стала очевидна, когда в руке у моей женушки появился маленький, но крайне смертоносный нож. Аккуратно потрогав лезвие кончиком пальца, она слегка нахмурилась и отправилась в кухню, откуда вернулась с атомным точилом, доводящим толщину острия клинка до одной молекулы. Потом быстрым взмахом отхватила от металлического стола изрядный кусок и радостно улыбнулась.

– По-моему, на Флорадоре будет весело!

Мы радостно чокнулись, одновременно улыбнувшись друг другу.

* * *

Конец первого Припухания близился, и день стремительно улетал за днем. Но воздух вроде бы стал посвежее, хотя и продолжал дразнить ноздри тяжким духом скотного двора. Хотя постоянная дозаправка бака реактивной массы окупала это неудобство. При мысли о приходе более интересных и соблазнительных времен и пища казалась вкусней, и напитки крепче, и будущее долгожданнее.

Мы только-только успели отужинать, когда динамики проскрипели голосом капитана Сингха:

– Босс Джим, на мостик. Отпухание началось.

Когда мы взбирались по ступеням, Анжелина улыбалась, и мы даже взялись за руки. Мы не ведали, чего ждать от этого нового света, зато знали, что в самом ближайшем будущем жизнь наверняка станет куда интереснее.

– Вот светило, – сообщил Массуд, указав на звездочку в центре экрана. – Буду оставаться на этом месте, пока не передам сигнал в космическую аварийно-спасательную службу.

Отказавшись идти в радиорубку, Анжелина отправилась ухаживать за Розочкой. Я же последовал за Массудом. Тот включил питание передатчика.

– Потребуется какое-то время на настройку…

Не знаю, настроился он или нет, но раздался громкий хлопок, после чего переднюю панель снесло огненным извержением. Повалил дым, и по всему кораблю поднялся трезвон пожарной тревоги.

Бросившись к задней стене, я сорвал с кронштейна огнетушитель, выдернул чеку и оросил зияющую пробоину пламегасящим порошком. Тут в рубку ворвался Штрамм, размахивая огнетушителем на пару размеров побольше. Пламя взревело, заскворчало и угасло. Подавив последние очаги огня и дыма, он извлек из своего инструментального пояса фонарик и заглянул в закопченную дыру. Потом, изрыгая гортанные проклятья, аккуратно сунул туда руку и вытащил почерневшую искореженную коробочку.

– Очень изобретательно.

– Опять дело рук Рифути? – спросил я.

– Очевидно. Детектор Припухания, подключенный к взрывчатке. Пока шло Припухание, запал не включался. До того передатчик работал бы замечательно. А теперь, после Припухания, распрекрасно взорвался.

– Связи нет… – утробным голосом проговорил Массуд. – Будем надеяться, что на Флорадоре передатчик найдется.

Мы медленно потащились на мостик, пригибаясь под бременем мрачных мыслей. Там уже дожидались Анжелина с Розочкой.

– Беда? – при виде наших угрюмых лиц осведомилась моя жена.

– Да еще с целым выводком злосчастий в придачу, – отозвался я, тут же посвятив ее в подробности последней диверсии. Розочка, уловив наше настроение, дрожа, забилась в угол. Массуд взялся за дело.

– Я направил в сторону планеты припухательное поле малой напряженности. Через пару минут мы будем на ее орбите.

Светило у нас на глазах превратилась в кружок и медленно сместилась в сторону от центра экрана.

– Планета засечена, и мы прибудем к ней, как только Припухание закончится.

Тут воздух замерцал и раздался негромкий хлопок – это отключился припухательный двигатель. Далекое пятнышко разрослось до диска, стремительно заполнившего собой экран. Голубые небеса и белые стайки облаков.

– Выглядит очень мило, – заметила Анжелина.

– Мы принимаем сильные телевизионные сигналы ряда станций, – сообщил Массуд. – Давайте поглядим, что они вещают.

Он вдавил кнопку, и из динамиков хлынула громкая военная музыка. Потом отошла на второй план, и грубый мужской голос проскрежетал:

– Начинаем час счастливых ребятишек. Сегодня, мой дружок, мы проведем время, слушая веселую сказочку о твоем противогазике и о том, как он защищает тебя от всех нехороших ядовитых газов…

У меня прям челюсть отвисла.

– Наверно, шутят… Попробуйте другой канал.

Звук забулькал, потом выровнялся.

– Добро пожаловать на вечернюю передачу «Будь готов». Сегодняшняя тема озаглавлена «Как построить собственное бомбоубежище».

– Ну, хотя бы говорит на эсперанто, – прокомментировал я.

– А вот темы мне как-то не по душе, – нахмурилась Анжелина. – Как вы думаете, там война?

– Сейчас поглядим, – откликнулся Массуд, манипулируя с настройками. – Я вывел корабль на геостационарную орбиту над источником сигнала. Обзор прекрасный… электронный телескоп имеет высокое разрешение…

Изображение сфокусировалось на городе, обнесенном высокой стеной. Его окружали какие-то поля. На одном из них отчетливо виднелась туча пыли. Увеличение телескопа возросло, и стал виден трактор, тянущий плуг.

Через мгновение сцена преобразилась. Трактор остановился, из него выпрыгнул тракторист в сером комбинезоне. Бросив на небо один-единственный взгляд, он опрометью бросился бежать. Добежал до города, вбежал в большие ворота, и те сразу захлопнулись. И в тот же миг радио забубнило на частоте экстренного вызова:

– Инопланетный звездолет, назовитесь. Десять секунд. Назовитесь. Пять секунд…

– А что будет, когда дойдет до нуля? – поинтересовался я.

С ответом не мешкали. Из города взвилась ракета – и взорвалась намного ниже нас. Массуд ударил по клавишам, и мы быстро вышли из сектора обстрела.

– Добро пожаловать на очаровательную Флорадору, – криво усмехнулась Анжелина. – По-моему, мне здесь понравится!

Нрав у моей разлюбезной очень своеобразный. Там, где другие бросились бы наутек или искать убежище, она очертя голову устремляется вперед. Заразившись ее настроением, я тоже рассмеялся. Капитан с инженером уставились на нас как на умалишенных.

– Давайте-ка покинем этих параноидальных пейзан и осмотрим окрестности, – предложил я. – Оставьте их за горизонтом и сделайте широкий круг вне поля подальше от их глаз.

– Почему бы и нет? – пробормотал Массуд за неимением лучших предложений.

Когда город скрылся вдали, планета показалась довольно симпатичной. Возделанные поля внезапно закончились, сменившись густыми лесами. В них встречались ручьи и заводи, а изредка даже озерца.

– Похоже, тут недурная рыбалка, – заметил Штрамм, выказав пасторальную сторону своей натуры.

– Впереди снова возделанные поля, – сообщил Массуд, увеличивая изображение раскинувшейся внизу местности. Грунтовые сельские дороги, петляя, убегали от полей – все в одном направлении. Мы проследовали за ними, проходя над зелеными лугами, на которых пасся скот, пока впереди не замаячили низкие строения.

– Эти здания что, крыты соломой? – удивилась Анжелина.

– В самом деле, – подтвердил Массуд, давая увеличение. – А стены плетеные и промазанные глиной, если не ошибаюсь.

Повсюду цвели цветы, а вдоль дорог выстроились фруктовые деревья. Я указал на большой луг рядом с рощицей чуть подальше зданий.

– Не посадить ли нам корабль вон там, а после проверить, насколько дружелюбны туземцы?

– Выполняю, – откликнулся капитан. – Но не буду снимать руку с дросселя на случай, если придется отбыть несколько поспешно.

Навозный привод полыхнул пометом, и мы мягко опустились на землю. Подождали. Нигде ни гугу. Двери оставались запертыми.

– Есть кто дома? – спросил Штрамм. – Может, наши намерения внушают им подозрения.

– На их месте вы повели бы себя точно так же, учитывая, какие у них соседи, – ответила Анжелина. – Пожалуй, немного прогуляюсь и погляжу, что будет.

– Только не одна, – отрезал я, заодно похлопав себя по пояснице, чтобы проверить, на месте ли оружие.

Едва мы подошли, нижний люк распахнулся, и пандус с лязгом опустился. Послышался цокот крохотных копытец – это к нам присоединилась Розочка. Потянув пятачком благоуханный воздух, она радостно взвизгнула. Держась за руки, мы вслед за ней спустились на зеленый луг, где хрюшка с неистовым верещанием галопом умчалась прочь.

Я схватился было за пистолет, но Анжелина положила ладонь мне на запястье.

– Расслабься, – проворковала она. – Похоже, там просто какой-то орешник.

– Причем съедобный, – отметил я при звуках радостного чавканья.

– Из хижины у тебя за спиной за нами наблюдают, – негромко проронила Анжелина. – Я видела, как качнулась занавеска.

– Из других хижин тоже. Одна из закрытых дверей чуточку приотворилась.

– Давай успокоим их, – предложила она, наклоняясь и собирая букетик белых цветов поблизости. Потом повернулась к дому с колышущейся занавеской – и с улыбкой протянула его вперед.

Чары сработали. Занавески сомкнулись, и через миг дверь распахнулась. На порог нерешительно ступила женщина в домотканом одеянии. Анжелина медленно двинулась к ней через луг – и вручила букет.

Теперь начали открываться и другие двери, откуда с опаской выглядывали мужчины и женщины. Один седовласый, седобородый старец отделился от собирающейся толпы и зашагал к нам. Подойдя поближе, он поднял руки открытыми ладонями вперед – недвусмысленный жест миролюбия; я ответил в том же духе.

– Добро пожаловать, мирные чужестранцы – и чудесное животное, добро пожаловать на Флорадору, – провозгласил он. – Есмь Бильбоа из рода Берканси.

– Приношу благодарность и отвечаю на приветствие, о благородный флорадорский джентльмен. – Подобная вычурность заразительна. – Аз есмь Джим из рода ди Гризов.

За спиной у меня послышался чересчур знакомый гнусавый голос Эльмо.

– Эй, кузен Джим. Энтот свежий воздух пахнет просто чудно. Свинки тоже так думают. Можно пустить их подхарчиться?

Почему бы и нет?

– Но сначала только маток с поросятами. – Мне не хотелось, чтобы исполинские кабаны испортили теплый прием.

Когда свинобразы хлынули из корабля, в растущей толпе флорадорцев послышались охи и ахи. Через минуту радостная визготня смолкла, сменившись счастливым похрюкиванием и чавканьем. Одна из женщин от восторга сомлела.

Снова обернувшись к Бильбоа, я увидел, что Анжелина завязала оживленную беседу с кружочком внимательных женщин. Пока что все хорошо.

– Чудесная у вас тут планета, брат Бильбоа.

– Се воистину мир чудес, брат Джим. Предание повествует, что мы прибыли сюда с планеты тьмы, где нас притесняли и презирали за чистоту наших верований. Но мы, Дети Природы и Любви, бежали от тьмы и скверны и прибыли на сию планету лучезарного мира, дабы пребыть вовеки. Пока… – Громко застонав, он погрозил небу кулаками. – А затем пришли они, неся с собою вящее зло… – Поежившись, он опустил кулаки. – Прошу снисхождения и извинения, брат Джим из рода ди Гризов. Я замарал сей благодатный день новых Друзей – и двуногих, и четвероногих – и прошу у тебя прощения.

– Нет проблем, брат Бильбоа, давай наслаждаться…

Тут в голове у меня зажужжало радио.

– Джим, что там происходит? Я вижу порядочную толпу.

– Все идет превосходно, капитан. Я перезвоню вам незамедлительно.

– Ты говоришь со своими друзьями в корабле космоса? – заинтересовался Бильбоа.

– Именно так.

– Не присоединятся ли они к нам? Как зришь, мы готовимся к приветственному пиру.

Пока мы сотрясали воздух, мужчины выносили столы и стулья. А через считаные мгновения нагруженные женщины накрыли их скатертями, уставили блюдами с едой и вазами с цветами. А также интересными кувшинами с освежающими жидкостями. Этот бесхитростный народ начал мне нравиться. Я тихонько сказал: «Включить радио».

– Тут затевается пирушка, и веселье вот-вот начнется. Вы все тоже приглашены.

– Наслаждайтесь. Мы со Штраммом останемся здесь. Я выпущу пассажиров – и запру за ними шлюз.

– При нашей-то везучести шаг вполне понятный. Мы соберем для вас корзинку.

Когда появились Эльмо с компанией, послышался смех и даже приветственные возгласы. Появление хряков – каждому из которых тщательно привязали к задней ноге поводок – встретили восторженными охами. Они затрусили через пастбище, довольно урча, и присоединились к остальному стаду, окопавшемуся под деревьями по уши. Со всех сторон слышались возбужденные крики ликования; я же воспользовался моментом, чтобы обследовать охлажденные кувшины с жидкостью.