Текст книги "В логове льва"

Автор книги: Гарри Гаррисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Катастрофическая стычка

Приближающийся британский броненосец сбросил ход, и буруны перед его носом улеглись. Капитан Семмз холодно смотрел, как противник по инерции скользит к кораблю ВМФ США «Виргиния». Название корабля, выписанное огромными белыми буквами, виднелось совершенно отчетливо: «Разрушитель». Может быть, всего лишь может быть, британский капитан надумает прибегнуть к агрессии. Ах, если бы! Семмз просто-таки знал, что его кораблю нет равных во всем белом свете – три башни с паровым приводом, да в каждой по два орудия, заряжающихся с казенной части. И хотя у противника пушек больше – навряд ли он сумеет превзойти «Виргинию». С пушками, заряжающимися через дуло, скорострельность не в пример ниже.

Семмз сразу распознал тип судна – один из недавно спущенных на воду броненосцев класса «Воитель». Не уступая в огневой мощи оригиналу – двадцать шесть 68-фунтовых орудий и десять 100-фунтовых, – оно способно дать сокрушительный бортовой залп. Кроме того, согласно виденным капитаном донесениям разведки, кораблестроители ликвидировали уязвимые места «Воителя», защитив броней корму и устранив паруса и мачты. Но даже эти нововведения не произвели на Семмза должного впечатления. Величайший в мире военно-морской инженер Джон Эрикссон сконструировал его корабль от носа до кормы, и это самое совершенное судно на планете.

Тут на мостик явился сигнальщик, чтобы доложить:

– Они передают сообщение, капитан. Оно гласит…

– Довольно! – оборвал его Семмз. – У меня нет охоты общаться с этим судном. Мы останемся здесь на посту, пока оно не уйдет.

Капитан «Разрушителя» рвал и метал.

– Он что, не понимает наших сигналов?! Передайте сообщение снова. Мы в полном праве проверять декларации судов, подозреваемых в нарушении международных законов. Черт меня подери, по-прежнему ни полслова в ответ, хоть я вижу, как они там на мостике нагло пялятся на нас. Боцман, выстрелите из салютной пушки – уж это-то должно привлечь их внимание.

Пушчонку быстро зарядили – только порох, никаких ядер, – и она хлестко бабахнула.

А на борту «Виргинии» капитан Семмз как раз передавал сигнал «Дикси Белль», запрашивая о ходе ремонта, когда до его слуха докатился взрыв. Обернувшись как ужаленный, он увидел облачко белого дыма чуть ниже мостика второго броненосца.

– Это что, выстрел?

– Так точно, сэр. Судя по звуку, салютная пушка.

Семмз застыл в неподвижности на долгую минуту, пока дым не рассеялся. Ему предстояло принять решение – решение, которое может положить конец изнурительным месяцам хождения конвоем.

– Боцман, британец открыл артиллерийский огонь?

– Так точно, сэр. Но я думаю…

– Не думайте. Отвечайте. Вы видели дым, слышали звук артиллерийского выстрела на борту этого британского корабля?

– Так точно, сэр!

– Хорошо. Мы тоже ответим огнем. Пусть канониры целят в его палубные надстройки.

Шесть орудий выстрелили как одно. Град стальных осколков вымел палубу второго линкора начисто, снес обе трубы, а заодно мостик вместе с командирами, рулевым и прочими. Нападение оказалось внезапным, уничтожение – тотальным. На борту изувеченного судна никто не отдал приказа открыть огонь, и орудийные расчеты, привыкшие бездумно подчиняться, не шевельнули даже пальцем.

Семмз знал корабль, с которым только что вступил в бой, как свои пять пальцев. Он знал, что все орудия находятся за толстой броней цитадели – стальной коробки, отделяющей их от остального корабля. Они нацелены в стороны от левого и правого борта, и только одна 100-фунтовая поворотная пушка на корме направлена назад. «Виргиния» прошла вдоль кормы «Разрушителя», и все ее орудия, стреляя снова и снова, осыпали снарядами эту единственную мишень.

Под таким артиллерийским ураганом не выстоял бы ни один корабль, как бы хорошо он ни был выстроен и как бы крепка ни была его броня. Поворотная пушка выпустила один снаряд, срикошетивший о броню «Виргинии» и без малейшего вреда для нее разорвавшийся в море. Снаряд за снарядом разрывался в недрах корпуса броненосца, потроша его, пробивая в броне зияющие дыры… И воспламенив крюйт-камеру.

Оглушительный взрыв снес чуть ли не всю корму броненосца, и океанские воды хлынули в образовавшийся пролом. Лишившееся плавучести судно вскинуло нос к небесам. Последовали новые взрывы в недрах корпуса, сопровождаемые громадными тучами пара из затопленных котлов. Нос поднялся еще выше, нацелившись в зенит. Затем, под оглушительное бульканье и скрежет, броненосец ушел в пучину, скрывшись из виду. На поверхности воды не осталось даже обломков, отмечающих место трагедии.

– Спустить шлюпку, – распорядился Семмз. – Собрать всех уцелевших. – Ему пришлось повторить приказ – выкрикнуть его во весь голос, прежде чем ошеломленные матросы кинулись его исполнять.

Из шестисот с лишним членов команды выжили только трое. Один был так изранен, что скончался еще до того, как его подняли на борт. То была славная победа американского флота.

А заварил конфликт корабль флота Ее Величества «Разрушитель», выстрелив из пушки. У капитана Семмза с лихвой хватит свидетелей данного факта. Хотя вряд ли будут проводить серьезное дознание, стычка уже стала fait accompli.[24]24
  Свершившимся фактом (фр.).


[Закрыть] Дело сделано.

Обратного пути нет. Свершилось.

Как только «Аврора» покинула Ливерпульский залив, скрывшись под покровом тьмы и дождя, секущего бурные воды Ирландского моря, она сбросила ход, избавив котлы от запредельного давления. Выставили дополнительных вахтенных на случай, если преследователь еще не отказался от погони, а матросы убрали из кают-компании обломки и закрыли пробоину брезентом. Как только с этим было покончено, офицеры уселись за поздний обед, сопровождавшийся, как всегда, разливанным морем шампанского из обширных запасов графа. Поскольку огня в камбузе все еще не разводили, ограничились холодной закуской из черной икры и селедки,[25]25
  О превратных представлениях автора о гастрономических пристрастиях русских уже говорилось.


[Закрыть] но никто не сетовал.

– Как же они нас нашли? – полюбопытствовал Уилсон, с наслаждением потягивая шампанское. – Никак в толк не возьму.

– Этот грех целиком на моей совести, – признался Корженевский. – После этого недоразумения в Гринвиче мне следовало бы быть начеку. Как только подозрения возникли, нас без труда отследили до Пензанса. Масса народу видела, как мы оттуда двинулись на север. Я был столь же глуп, остановившись для пополнения припасов на Энглези. Там я купил в лавке карты залива. А раз уж им было это известно, они знали, где нас искать. Остальное, как говорится, дело истории.

– Которую пишут победители, – генерал Шерман поднял свой бокал. – И я хочу выпить за графа – победителя. Какие бы преступные, по вашему мнению, оплошности, натравившие британцев на нас, вы ни совершили – вы же с лихвой искупили их своим невероятно искусным судовождением, по моему мнению неискушенного сухопутного человека.

– Точно! Точно! – Фокс тоже поднял свой бокал.

– Благодарю, джентльмены, – граф улыбнулся и со вздохом откинулся на спинку стула.

– А что дальше? – осведомился Шерман.

– Ирландия. Мы сейчас взяли курс на северо-запад, чтобы держаться подальше от Энглези и побережья Уэльса. Через пару часов мы свернем прямо на запад, в сторону Ирландии и Дублинской гавани. Прибудем на рассвете. И тогда… дальнейшее зависит от вас, генерал. Моя роль в оном любопытном исследовательском турне подошла к концу. В Ирландии я позабочусь о ремонте «Авроры», после чего пойду на север, в Россию, поскольку здешние воды уже не дружественны для меня, как некогда.

– О чем я сожалею, – сказал Шерман. – Конец вашей дружбе с англичанами…

– Пожалуйста, не стоит! Со времен Крымской войны моя дружба была не более как притворством. Я по-своему рад, что можно более не ломать комедию. Теперь они такие же враги для меня, как и для вас, – в голосе его проскользнули мрачные нотки. – Будет ли война?

– Сие мне неведомо, – отозвался Шерман. – Ведомо лишь одно: если война придет, мы подготовились к ней на славу. Исключительно благодаря вам.

– И оно того стоило, если вы получили все разведывательные данные, в которых нуждались.

– Целиком и полностью.

– Отлично! Тогда… можно просить о единственном одолжении? Если дойдет до военных действий – дадите ли вы мне рекомендацию на пост в вашем военно-морском флоте?

– Всем сердцем…

– И я тоже! – вскричал капитан Уилсон. – Будь вы моим командиром, я почел бы за честь служить под вашим началом когда угодно, сэр!

– Весьма признателен…

Общего восторга не разделял только Фокс.

– Мне было бы жаль лишиться вас.

– Понимаю. Но я сыт по горло таинственностью и возней в потемках. Однако я позабочусь, чтобы вам оказывали всяческую посильную помощь. Надеюсь, в следующий раз, отправляясь на войну, я буду находиться на борту одного из ваших великолепных боевых кораблей. Вот на что я уповаю.

– Сообщите, как с вами снестись, – попросил Шерман. – Если повезет, мы покинем Ирландию, даже не ступив на сушу. Из-за британских рейдов в Дублине постоянно стоит корабль-другой американского военного флота. Они-то нас и доставят.

– Каблограмма в российский Департамент военного флота быстро меня отыщет. А теперь – бог в помощь!

Ночью дождь стих, и мокрые крыши Дублина сверкали золотом в лучах восходящего солнца, когда «Аврора» миновала маяк Пиджин-Куп и вошла в устье Лиффи.

– У причала таможни стоит броненосец, – сообщил Корженевский, глядя в бинокль.

– Позвольте взглянуть, сэр, умоляю! – Уилсон явно разволновался. Взяв бинокль, он бросил на судно лишь мимолетнейший взгляд. – Да, действительно, так я и думал. Это мой корабль, «Диктатор». Вот уж доброе предзнаменование!

– Вы совершенно правы, капитан, – кивнул Шерман. – Наилучшее из предзнаменований. Президент Линкольн, когда мы расставались, настаивал, чтобы я доложился ему, как только наша миссия завершится. Полагаю, ваш командир последует приказу главнокомандующего и обеспечит меня транспортом.

Попрощавшись с графом, они сели в шлюпку; багаж погрузили на нее заранее. Помахали графу и суденышку, сослужившему такую добрую службу. По команде все матросы на его борту вытянулись во фрунт и отдали честь.

– Мне будет ее недоставать, – проронил Уилсон. – «Аврора» – великолепная скорлупка с отважным сердцем.

– И прекрасным капитаном, – поддержал Шерман. – Мы перед графом в великом долгу.

Поднявшись на борт «Диктатора», они обнаружили, что судно готовится к выходу в море. Причину им изложил в офицерской кают-компании сам капитан Толивер.

– Конечно же, вы еще не слыхали, меня и самого уведомили только что. По пути домой «Виргиния» остановилась в Корке. Дали мне сюда телеграмму. Она выдержала бой. Очевидно, ее атаковал британский броненосец.

– И что случилось? – слова Шермана прозвучали в наступившей тишине очень громко.

– Затопили его, разумеется. Как и следовало поступить.

– Тогда это означает…

– Это означает, что президент и правительство должны решить, как быть дальше, – заявил Шерман. Капитан Толивер утвердительно кивнул.

– Все мы получим новые приказы. Надеюсь, вы отплывете с нами, генерал, равно как и вы, мистер Фокс. Не сомневаюсь, Вашингтон найдет новые задания для каждого из нас.

Сказать, что Британия была взбудоражена уничтожением броненосца – значило бы чудовищно преуменьшить. Грошовые газетенки брызгали слюной; Громовержец метал громы, парламент выступал за немедленное объявление войны. Премьер-министра лорда Пальмерстона призвали к королеве, и он провел в высочайшем присутствии два изнурительных часа. Лорд Джон Рассел терпеливо дожидался его возвращения в комнате номер 10. И поднял голову от бумаг, когда за дверью сперва поднялась суматоха, потом дверь приоткрылась, и в комнату ступил один из швейцаров, чтобы распахнуть створки до предела. Первой на пороге показалась забинтованная нога, а за ней осторожно последовали прочие части тела лорда Пальмерстона, сидевшего в кресле на колесах, которое толкал второй швейцар. Он на миг зазевался, и колесо кресла задело того, что держал дверь открытой. Громко охнув, Пальмерстон огрел помощника тростью с золотым набалдашником – правда, довольно слабо, швейцар лишь чуть съежился. Отложив стопку бумаг, изучением которых занимался, Рассел поднялся навстречу Пальмерстону.

– Я прочел все предложения по вооружению. Все они весьма разумны и весьма уместны.

– Как им и следует – я их сам готовил.

Кряхтя от напряжения, Пальмерстон выбрался из инвалидной коляски и плюхнулся в кресло за своим массивным письменным столом, после чего взмахом руки отослал швейцаров, извлек из рукава платок и утер лицо. Он не раскрывал рта, пока дверь не закрылась и они остались наедине.

– Ее Величество нынче безрассудна до неразумия. Считает, что мы должны вступить в войну самое позднее завтра утром. Глупая женщина. Я до посинения толковал о приготовлениях, организации, проверке войск. В конце концов переупрямил ее. Вызвала своих фрейлин и умчалась.

Обычно такой напористый и самоуверенный Пальмерстон говорил совершенно несвойственным ему тоненьким голоском, и лорд Рассел встревожился, но был не настолько глуп, чтобы высказать свои опасения вслух. В конце концов, Пальмерстону уже за восемьдесят, да вдобавок ко всем мытарствам преклонного возраста его терзает подагра.

– В последнее время она частенько позволяет себе подобное, – заметил Рассел.

– Немецкая наследственность всегда имела свои недостатки, не говоря уж о безумии. Но в последнее время я просто отчаялся добиться от нее если не взаимодействия, то хотя бы толку. Да, она презирает янки и желает, чтобы они расплатились за вероломство дорогой ценой. Как и все мы. Но когда я призываю ее одобрить то или иное действие, она просто ударяется в амбиции.

– Нам надлежит воспринимать ее желания как приказ и действовать соответственно, – предельно дипломатично произнес Рассел, воздержавшись от упоминания, что вспыльчивый премьер-министр и сам не чужд ослиного упрямства и иррациональных амбиций. – Йоменов призывают на действительную службу, как и надлежит в пору национального бедствия. В Индию и к антиподам ушли приказы как можно быстрее переправить полки сюда. Уже почти два года корабельные верфи на Клайде и Тайне строят прекраснейшие броненосцы. Делается почти все, что можно, для подготовки к любым испытаниям. А на дипломатическом фронте наши послы неутомимо бьются, чтобы лишить американцев всех преимуществ…

– Да знаю я это все! – раздраженно отмахнулся Пальмерстон. – Да, приготовления, да, этого добра у нас хватает. Но приготовления к чему? Есть ли какая-то всеобщая стратегия, способная сплотить воедино все это и нацию в целом? Если есть – я ее не вижу. Уж королева-то определенно не может обеспечить нам в этом вопросе ни помощи, ни поддержки.

– Но на герцога Кембриджского, командующего войсками, можно определенно положиться…

– В чем? В нерешительности? В пьянстве? Во времяпрепровождении с дамочками? Это не выход. У него под началом служат кое-какие славные люди, но чаще всего последнее слово остается за ним.

– Значит, увы, это бремя по-прежнему на ваших плечах.

– И действительно, – утомленно кивнул Пальмерстон. – Но года уже дают себя знать. Мне давным-давно следовало отпустить себя на все четыре стороны, но вечно одно и то же: очередной кризис, надо принять еще одно решение – и так без конца и краю.

Он совсем сгорбился в кресле. Лицо его, несмотря на полноту, стало дряблым и обвисшим, кожа приобрела неприглядный землистый оттенок. Рассел, за все годы знакомства еще ни разу не видевший его настолько больным, хотел было сказать об этом, но пока воздержался, прибегнув к компромиссу:

– В последнее время вы перетрудились, взвалили на себя непосильную ношу. Может, вам побывать за городом, хорошенько отдохнуть…

– Не может быть и речи, – огрызнулся лорд Пальмерстон. – Страна летит в тартарары, и я не собираюсь ее подталкивать к пропасти. Надо сделать еще так много, так много…

Но он не успел даже договорить, когда голос его пресекся, выродившись в бессвязное бормотание. Рассел в ужасе смотрел, как глаза лорда Пальмерстона закатились и он упал вперед, ударившись головой о столешницу. Рассел подскочил, с грохотом уронив стул, но едва успел ринуться вперед, как Пальмерстон тяжело соскользнул на ковер, скрывшись из виду.

Радикальное решение

Генерал Шерман встретился с президентом Линкольном в Белом доме, а оттуда оба прогулялись до военного министерства пешком. Немного поболтали о жаре, почти две недели безжалостно сжимающей город в своих тисках. Потом Шерман поинтересовался здоровьем миссис Линкольн, пошедшей на поправку. Линкольн сообщил, что все очень рады быстрому исцелению раненой руки генерала Гранта. Говорили обо всем – кроме того, что волновало обоих более всего. Но на сей предмет Гус Фокс был абсолютно непреклонен: никаких разговоров о подробностях путешествия на борту «Авроры» за стенами комнаты 313. Куда они сейчас и направлялись.

Как только они ступили в коридор, двое часовых у дверей вытянулись по стойке «смирно».

Шерман отдал им честь и постучал в дверь. Фокс отпер ее изнутри и отступил в сторону, чтобы впустить их, после чего снова запер дверь, пересек тесную прихожую и отпер внутреннюю комнату. Войдя туда, они обнаружили, что шторы задернуты и в комнате царит удушающая жара.

– Минуточку. – Фокс поспешно отдернул шторы и распахнул оба окна. Толстая решетка преграждала путь извне, но хотя бы пропускала прохладное дуновение свежего воздуха.

Вытащив платок, Линкольн утер лицо и шею, после чего рухнул в кресло, перекинув длинные ноги через подлокотник.

– Неужели я наконец узнаю подробности вашей таинственной миссии?

– Да, – подтвердил Шерман. – Она была опасной, может быть, даже безрассудной, но раз уж она завершилась успехом, пожалуй, риск можно считать оправданным. Предлагаю вам рассказать президенту о нашем русском друге, Гус.

– Всенепременно. Все началось еще в Брюсселе, когда мы познакомились с графом Корженевским, весьма высокопоставленным лицом в их военном флоте, а также в их разведке. Могу ручаться за его благонадежность, потому что уже имел дело с его организацией в прошлом. Он безупречно говорит по-английски, получил образование в Англии – фактически говоря, он окончил Гринвичский военно-морской колледж. Однако со времени Крымской войны у него развилась ненависть к британцам, вторгшимся в его страну. Зная о наших неурядицах с Британией, он счел наши страны прирожденными союзниками. Вот тогда-то он и сделал чрезвычайно великодушное предложение, сказав, что хотел бы предоставить свою яхту в наше распоряжение. И отвезти нас, куда пожелаем.

– Очень любезно со стороны графа, – улыбнулся Линкольн. – Вам следовало бы попросить его отвезти вас в Англию.

– Туда-то мы и отправились.

Президента трудно было застать врасплох, но на сей раз он попался. Он лишь переводил взгляд с одного на другого в полнейшем замешательстве.

– Вы серьезно? Вы… отправились туда?

– Совершенно верно, – подтвердил Фокс. – Под видом русских офицеров.

– Слыхал я байки в свое время, но эта все их за пояс заткнет. Умоляю, поведайте мне с мельчайшими подробностями, где вы побывали и что делали.

Откинувшись на спинку кресла, Шерман в молчании слушал, как Гус излагает разнообразные аспекты их рискованного путешествия. Пока что, похоже, президента интересовали не их открытия, а сюрпризы и рискованные авантюры, пережитые при исследовании английских территорий.

– …мы плыли всю ночь и прибыли в Дублин к утру, – окончил Гус. – Тогда-то мы и услыхали о морском поединке двух броненосцев. Конечно, нам пришлось вернуться сюда, так что на этом наша небольшая экспедиция завершилась.

Линкольн откинулся на спинку кресла с тяжелым вздохом и тут же с энтузиазмом хлопнул себя по колену.

– Услышь я эту историю от кого другого, Гус, кроме вас, я объявил бы его вруном года – да где там, столетия! Вы были правы, что не уведомили меня о своих планах перед отправлением. Я бы тут же наложил на них строжайшее вето. Но теперь, когда вы вернулись, мне остается лишь сказать: отличная работа!

– Спасибо, господин президент, – сказал Шерман. – Задним числом наша небольшая экспедиция представляется чуток безрассудной. Но она сошла нам с рук. Мы изучили английские порты, города и ландшафты. И оценили их обороноспособность. Эти сведения дались нелегкой ценой – к несчастью, ценой человеческой жизни. Один из русских матросов погиб, когда броненосец стрелял по нас. Но путешествие себя оправдало, уверяю вас.

– И каковы же ваши выводы?..

– В военном смысле мы знаем о британской обороне куда больше, нежели когда-либо раньше. Куда приложить эти знания, конечно, зависит от международных отношений. В газетах полнейший сумбур и больше сплетен, нежели новостей. Прежде чем я продолжу, я хотел бы услышать об официальной реакции Британии на утрату корабля.

Между бровями Линкольна снова залегла глубокая борозда обеспокоенности. Слушая рассказ о головоломных приключениях, он напрочь позабыл о своих бедах. Теперь же они нахлынули на него.

– Они вне себя от ярости, непримиримы, призывают к оружию, готовятся к войне. Требуют немедленной выплаты в размере десяти миллионов фунтов в качестве компенсации за утрату броненосца.

– Можно ли предотвратить войну? – спросил Шерман.

– Если мы уплатим затребованные миллионы и прекратим поставки хлопка на мировой рынок, заодно позволив их линкорам беспрепятственно обыскивать все наши корабли в открытом море – и кое-что еще сверх того. Они выдвигают бесконечные требования и сыплют угрозами. Ситуация весьма напряженная.

– А как же дошло до стычки на море?

– Сомневаюсь, что нам дано об этом узнать. Капитан Семмз твердит, что по его кораблю стреляли. Офицеры и команда поддерживают его. Так они утверждают, и я искренне сомневаюсь, что они лгут. И все равно остается загадкой, почему британское судно открыло огонь. Двое уцелевших англичан не знают ничего, кроме того, что началась пальба и взрывы и их сбросило в воду. По мнению тех, кто их допрашивал, оба умом не блещут. Очевидно, оба работали на камбузе и вышли на палубу выбросить мусор, что их и спасло. Конечно, когда их вернули на родину, они свои показания изменили – или это сделали за них, – якобы «Виргиния» открыла неспровоцированный огонь. Но это не играет почти никакой роли. За шквалом политических выпадов первоначальная причина как-то позабылась.

– Война будет? – чуть слышно, едва ли не шепотом спросил Гус.

Линкольн как-то съежился в кресле, с самым горестным видом покачав головой.

– Не знаю, не могу сказать… Даже не представляю, куда все это заведет.

– Если война придет, – с ледяной решимостью произнес Шерман, – мы будем к этому готовы. А теперь я даже знаю, как в ней победить.

Оба других глядели на него в ожидании продолжения. А он с застывшим лицом глядел в окно, но видел не небосвод, выцветший от зноя до белизны, а иную страну далеко за океаном.

– Есть много способов атаковать такую страну, и я твердо убежден, что знаю, как добиться при этом успеха. Но куда важнее сперва решить, что мы должны совершить, нежели как этого добиться. Начнем с того, что, если мы не хотим увязнуть в затяжной опустошительной войне, мы должны быть готовы вести молниеносную войну нового рода, как в битве за Ирландию. Дабы преуспеть, мы должны во всех подробностях оценить сильные и слабые стороны противника. На это, вместе с приготовлениями к войне, уйдет как минимум два-три месяца. Так что, я бы сказал, мы будем готовы к любым передрягам самое раннее к весне. Можем ли мы потянуть время до весны?

– Политик запросто может потянуть время, – неспешно кивнул Линкольн. – Только в этом мы и сильны – в волоките да растрачивании времени попусту. Переговоры пойдут своим чередом. Мы пойдем на кое-какие уступки, потом заставим их думать, будто готовы и дальше идти на попятную. Король Леопольд Бельгийский предложил нам обсудить разногласия на нейтральной почве. Мы воспользуемся его предложением и снова пустим в ход тихоходную машину международных переговоров.

– А не могут ли они нанести удар до того, как мы будем готовы? – с тревогой поинтересовался Гус. Шерман поразмыслил над его вопросом.

– Не так-то просто нанести удар через океан. И уж наверняка ваши агентурные источники будут держать вас в курсе всех приготовлений.

– Все наши в Великобритании – ирландцы, – покачал головой Гус. – А теперь все они или схвачены, или скрываются. Но мы порядком потолковали с графом Корженевским, и он с радостью будет снабжать нас сведениями, поступающими от его тамошней сети. Сейчас мы как раз налаживаем рабочие взаимоотношения.

– Держите меня в курсе, – сказал Шерман.

– Непременно. Как и вас, господин президент.

Вернувшись в военное министерство, Шерман написал ряд телеграфных депеш. На необходимые приготовления ушел всего один день. Когда с ними было покончено, он послал за Улиссом С. Грантом.

– Генерал Грант, сэр, – доложил капитан, открывая дверь и отступая в сторону.

– Да ты просто отрада моих очей! – довольно улыбаясь, генерал Шерман обогнул стол и протянул было руку для пожатия, но тут же опустил ее. – Как твое плечо?

– Спасибо, Камп, зажило как на собаке. – В доказательство Грант сграбастал ладонь Шермана и крепко ее тряхнул, после чего перевел взгляд на чертежи, разложенные по столу, и кивнул. – Я прислал их, потому что не сомневался: ты заинтересуешься ими не меньше моего.

– И не просто заинтересуюсь. Да эта самоходная огневая точка – просто-таки ответ на невысказанные молитвы! В последнее время я то и дело обращаюсь мыслями к возможностям молниеносных атак и быстрых побед. Это изобретение Пэррота и Эрикссона идеально вписывается в мой план.

– Мы планируем выступить на войну? – на черты Гранта легла мрачная тень.

– Солдат должен быть всегда готов к войне. Если не сейчас, то к весне уж наверняка. Но садись же, садись, пожалуйста. – Шерман и сам сел и постучал пальцем по чертежам. – Мне нужна эта адская машина. Британия твердит о войне и настроена чрезвычайно агрессивно. Мы непременно должны иметь такую возможность в виду. Вот почему я пригласил инженера Эрикссона присоединиться к нам нынче утром. – Вытащив часы, он бросил взгляд на циферблат. – Он будет с минуты на минуту. А перед его приходом я должен поведать о небольшой разведывательной вылазке на берега Англии, из которой я только что вернулся.

– Не может быть! – откинувшись на спинку стула, Грант расхохотался. – Клянусь, в тебе больше пороху, чем во всем арсенале!

– Время я действительно провел интересно. Но, помимо людей, ходивших со мной, об этом визите ведают только ты и президент – и надо, чтобы так оно было и дальше. Экспедиция прошла весьма плодотворно, ибо я обнаружил, как вторжение в эту страну может увенчаться успехом.

– Ну, я весь внимание.

Шерман вкратце изложил, что наметил сделать, в том числе упомянув о роли Гранта, жизненно важной для успеха вторжения. Когда объявили о приходе Эрикссона, они отложили бумаги, над которыми работали, и снова сосредоточили внимание на чертежах самоходной батареи.

– У меня масса дел, и я не в восторге от пустой траты времени на поездку в город Вашингтон, – раздраженно буркнул Эрикссон, едва его ввели.

– Рад видеть вас снова, – Шерман пропустил колкость инженера мимо ушей. – С генералом Грантом вы, конечно, знакомы.

Эрикссон резко кивнул.

– Зачем меня сюда вызвали?

– Ну, по одной причине, – Шерман выдвинул ящик стола. – Насколько я понимаю, военный флот не торопится заплатить вам за новые броненосцы, находящиеся на стапелях.

– Вечно тянут! У меня большой штат рабочих, а еще надо покупать железо и сталь…

– Прекрасно понимаю. – Шерман пододвинул ему по столу конверт. – Полагаю, иметь дело с армией вам будет куда приятнее. Это чек первого платежа за разработку самоходной батареи.

Эрикссон улыбнулся – впервые на памяти обоих генералов. Вскрыл конверт и с дальнозорким прищуром изучил чек.

– Весьма удовлетворительно.

– Хорошо, тогда мы можем приступить к работе, – Шерман указал на чертежи, разложенные по столу. – Я изучал их чрезвычайно тщательно с тех самых пор, как получил от генерала Гранта. У меня возникли кое-какие предложения.

– Вы не инженер… – холодно отозвался Эрикссон.

– Нет, но зато командую армиями, которым предстоит пользоваться этой машиной. Подумайте вот о чем: водитель и канонир будут находиться под интенсивным вражеским огнем. Можем ли мы защитить их какой-нибудь броней?

– Это не проблема. Я уже подумал об этом. – Выудив из кармана сюртука карандаш, Эрикссон пододвинул чертежи и быстрыми, точными штрихами набросал стальной щит.

– Если мы попытаемся защитить экипаж со всех сторон, он будет настолько тяжел, что не сдвинется с места. Но поскольку он будет атаковать врага, то щит спереди обеспечит всю защиту, потребную при выступлении в бой. Стрелять «гатлинг»[26]26
  Имеется в виду крупнокалиберный пулемет конструкции Гатлинга.


[Закрыть] будет через отверстие в броне.

– Выглядит весьма многообещающе, – довольно улыбнулся Шерман. – А сколько времени займет постройка прототипа?

– Одну неделю, – ответил Эрикссон без тени сомнения. – Если вы посетите мои мастерские ровно через неделю, то увидите новую машину в действии.

– Это будет и вправду весьма славно, – в глубокой задумчивости Шерман подергал себя за бороду. – Но надо ведь как-нибудь назвать это новое изобретение.

– У меня была одна идея. Название должно быть героическое. Поэтому я предлагаю «Фафнир» – это дракон из норвежских легенд, изрыгающий пламя и уничтожающий всех, кто ему противостоит.

– Не подходит. Нам нужно невинное название, не имеющее ни малейшего отношения к военной технике, не пробуждающее ни малейших подозрений, если оно будет подслушано или упомянуто в письме. Его существование надо сохранить в тайне любой ценой.

– Невинное?! – Эрикссон снова пришел в дурное расположение духа. – Какая нелепость! Если вам нужно что-то невинное, почему бы вам не назвать его стогом сена или… или… водокачкой, цистерной, танком высокого давления!

– Превосходное предложение, – кивнул Шерман. – Танком высокого давления, стальным танком – или просто танком. Итак, решено. Но есть еще один вопрос, по поводу которого я хотел с вами проконсультироваться. Военный.

– Да?

Вынув ключ из жилетного кармана, Шерман отпер верхний ящик стола, вытащил стопку чертежей и двинул ее через стол к Эрикссону.

– Это ряд профилей и схем форта, обороняющего излучину реки.

Взяв их, Эрикссон кивнул.

– Очевидно. Типичная конструкция, встречающаяся по всей Европе. Эти надолбы преграждают подступы к форту, а здесь, напротив, видите выступы, стены приобретают форму звезды. Этот равелин играет важную роль в обороне главных ворот. Конструкция поистрепана временем, да и давно отжила свое. Он не выстоит перед современной артиллерией. Как я заключаю, вы хотите сровнять эту крепость с землей?

– Да.

– Это не так уж сложно. Приведите осадный парк в пределы досягаемости, и через три-четыре дня от стен останется лишь куча щебня.