Текст книги "Девушка с секретом"

Автор книги: Галина Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Прапорщик не ошибся. Ухватившись рукой за сердце, Лаврентий остановился у стены и несколько минут задумчиво смотрел через мутное стекло на улицу.

Осенняя непогода, сыпавшая с вечера мокрым снегом, сменила гнев на милость и, слегка покачивая ветвями деревьев, решила побаловать последними теплыми лучами солнца.

– Остается одно, – задумчиво произнес Лаврентий, с трудом оторвавшись от созерцания. – Нужно найти его дружка…

– Кого?! – недоуменно прошептал прапорщик.

– Никого, отыщи Лему! И побыстрее! Я буду дома…

Лема явился часа через два. Заискивающе заглядывая в глаза Лаврентию Степановичу, он принялся тараторить о всякого рода пустяках.

– Ты закончил?! – оборвал его треп Лаврентий, тяжело шагая из угла в угол по гостиной. – А теперь слушай и запоминай…

Лема, услышав команду, как преданный пес принял стойку и едва не вывалил язык от подобострастия.

– Найди Тимоху и… – Лаврентий сделал выразительный жест, резанув себя ребром ладони по шее. – Мне надоело, что какой-то мудак угрожает мне, да еще и шантажирует… Узнаю, откуда просочилось, по сантиметру резать буду!..

Судорожно сглотнув, Лема переступил с ноги на ногу и постарался отвести взгляд от напряженных глаз хозяина.

– Что с бабой?! Ты нашел ее?!

– Д-да, – кивнул Лема и невольно вздрогнул от того, как резко развернулся к нему Лаврентий Степанович. – Она, это… с Пашкой она, короче. Я говорил, что он с девкой какой-то таскается. Узнал. Оказалось, что это как раз та и есть…

Если бы Лаврентию сейчас сказали, что на улице выпал град со страусиное яйцо, то удивление его было бы меньшим. Новость же о том, что Евгения сейчас тусуется с его заклятым врагом, сразила его буквально наповал.

– С Пашкой?! – прошипел он, багровея лицом. – Она с Пашкой?! Какого же хрена ты уже минут двадцать грузишь мне тут всякую ерунду?!

Лема мелко задрожал, но счел за лучшее промолчать. Подлетев к нему, Лаврентий размахнулся и изо всех сил ударил парня под дых. Тот скорчился от боли и отступил на шаг назад.

– Суки!!! – взвыл хозяин, с шумом выдыхая воздух. – Все суки!!! Убью!!!

Он принялся наносить удар за ударом. Прикрыв голову руками и согнувшись пополам, Лема почти не уворачивался.

«Уж лучше пусть изобьет, чем пристрелит», – решил он, терпеливо снося побои. Слишком свежи были в памяти воспоминания о том, как Лаврентий поступил с его предшественником.

Шутки ради тот в бане неожиданно окатил хозяина ледяной водой. Окатил, а потом заржал по-жеребячьи. Ничего не говоря, Лаврентий встряхнулся, прошел в предбанник, вытащил табельное оружие и выстрелил парню прямо в сердце.

Как он потом объяснял начальству свой выстрел и куда подевался труп парня, для Лемы так и осталось загадкой. Затаив дыхание, он ожидал ареста Лаврентия, но прошло уже два года, а тот вместо срока получил пару благодарностей за добросовестное несение службы.

– Пшел вон! – рявкнул Лаврентий, напоследок пнув парня ногой. – Если к завтрашнему утру не найдешь бабу, то закажи себе место за Оградой…

Оградой они называли городское кладбище, именуемое так за высокий, в два метра, забор из красного кирпича.

– Я найду ее, – закивал головой Лема и невольно поморщился, после хозяйских ударов она гудела как церковный колокол. – И Тимоху найду. Клянусь!

– Пшел вон! – брезгливо повторил Лаврентий, отворачиваясь от парня и наливая себе большой стакан «Кремлевской». – И помни – завтра утром!..

В лицо Женьки плеснули холодной водой, и она открыла глаза. Густая еловая крона деревьев над головой давала понять, что она в лесу.

Она осторожно присела, оперлась о ствол сосны, стрелой уносящейся куда-то в облака, и застонала – каждая клетка тела ныла от боли.

– Как самочувствие? – ехидно поинтересовался Павел, стоящий чуть поодаль, рядом с огромным свертком. – Может, воды?..

– Да, если можно, – безжизненным голосом попросила Женька, внимательно оглядывая все вокруг.

Сосны и ели стояли, плотно обступив небольшую полянку. В самом центре ее лежало упакованное в ковер тело Тимохи, чья ступня выглядывала из свертка и пугала Женьку неестественной белизной кожи. Павел стоял, широко расставив ноги, и, скрестив руки на груди, полосовал девушку гневными взглядами.

– Воды, говоришь? – Он нырнул куда-то под ветви и вскоре вернулся, держа в руке початую бутылку вина. – Воды нет. А вот это как раз сгодится…

Он подошел к девушке, грубо схватил ее лицо и, заставив открыть рот, принялся вливать в нее содержимое бутылки.

От терпкого обжигающего вкуса вина на глазах у нее выступили слезы.

– П-ре-к-крати-ии! – задыхаясь, прокричала она между глотками.

– Почему же?! – Павел на минуту оторвался от своего занятия и отер пот со лба. – Как раз друга моего помянешь! Вон он лежит у тебя в ногах!

Устав от собственной злобы, Павел рухнул на колени и, запрокинув голову, выпил остатки вина. Отбросив в сторону пустую бутылку, он взъерошил жесткие волосы и мутным взглядом уставился на Женьку. Та сидела ни жива ни мертва. Все происходящее напоминало ей один из ее ночных кошмаров. Только реальность оказалась куда страшнее. И сейчас она, эта реальность, в облике молодого сильного мужчины, сидела напротив и пыталась решить ее, Женькину, участь.

– Вставай! – рявкнул Павел через мгновение.

Опираясь спиной о ствол дерева, Женька через силу поднялась. Павел вновь нырнул под крону деревьев и вскоре вернулся, держа в руках лопату.

– Копай! – властно приказал он, бросив лопату к ее ногам.

Не имея представления о том, как будет она это делать разбитыми в кровь руками, девушка взяла лопату и робко воткнула ее в землю…

– Все! – с трудом произнесла Женька часа через два, стоя на дне глубокой ямы. – Что дальше?..

– А дальше – лови!.. – пьяно пробормотал Павел, успевший к тому времени опорожнить еще одну бутылку вина.

С этими словами он подтащил к краю могилы труп друга и, не дав девушке выбраться из ямы, сбросил его вниз.

Только тут до нее дошло, какой конец уготовил ей Павел. Раскрыв рот в немом крике ужаса, Женька принялась карабкаться наверх. Ноги ступали по мягкому мертвому телу, не слушаясь и подламываясь от усталости и страха.

– Па-авлик!!! – кричала она, закрывая голову руками от сыпавшихся на нее комьев земли. – Я не виновата! Я не убивала! Помоги!

Павел работал сосредоточенно. Лопата мелькала у него в руках как заведенная. Куча земли у его ног постепенно уменьшалась, засыпав уже по колено бьющуюся в истерике девушку.

– Сука! Сука! – исступленно шептал он, стараясь не смотреть в обезумевшие глаза и не слышать криков о помощи. – Ты мне за все ответишь!

– Па-авлик! – рыдала Женька, устав от бессильной борьбы. – Я не убивала! Почему ты мне не веришь?! Это сделал кто-то другой!

– Кто?! – он остановился и, опершись о ручку лопаты, вытер пот со лба. – Кто?!

– Я не знаю… – Девушка обмякла и, размазывая слезы по лицу, прокричала: – Я ничего не знаю… Единственное, что я помню, когда засыпала, так это…

– Что?! – Павел насторожился.

– Мне показалось, что где-то треснуло стекло… – Произнеся эти слова, Женька упала грудью на влажную землю и зарыдала.

Павел отбросил лопату в сторону и заходил по поляне, сжимая и разжимая натруженные ладони.

Видит бог – ему хотелось верить ей! Очень хотелось! Именно это желание защитить девушку и толкнуло его на то, чтобы притащить тело друга на безвестную полянку посреди дремучего леса. Только потом пришло глубокое раскаяние перед Тимохой за этот импульсивный порыв, и он решил ее наказать…

Глядя сейчас на Женьку, по колено зарытую в землю, Павел скрипел зубами от противоречивых чувств, раздирающих его душу. Огромные глаза, наполненные ужасом и болью, следили за каждым его движением в надежде на спасение.

– Вылезай! – рявкнул он, останавливаясь на краю ямы. – И быстро! Пока я не передумал!

Повторять ей дважды не было необходимости. Ломая ногти и раздирая кровоточащие пальцы, она принялась выбираться из страшной ловушки, стараясь не думать о том, на ком сейчас стоит. Освободившись, она с трудом выползла наверх и обессиленно упала на жухлую траву.

Павел взял лопату, и комья земли вновь посыпались вниз, погребая под собой его закадычного дружка, единственного, кому он доверял в этой жизни. Много раз в былые времена они делили кусок хлеба и кучу неприятностей на двоих, не задаваясь вопросом, кто виновник. И вот сейчас, ссыпая вниз рыхлую землю, Павел навсегда отсекал от себя ту часть жизни, которая неразрывно связывала его с Тимохой.

Лема на цыпочках обходил комнату за комнатой и внимательно оглядывал учиненный там погром.

– Ничего не понимаю, – обернулся он на стоящего в дверях спальни напарника. – Выходит, мы опоздали?..

– Кровищи везде… – сплюнул тот через редкие зубы. – И кто его мог замочить-то?.. А может, это не его кровь?

– Его! – Лема поднял с пола стереонаушники. – Это Тимохины. Он с ними не расставался. Видишь, все в засохшей крови.

Брезгливо отшвырнув свою находку в сторону, он отер пальцы о платок и пошел к выходу.

– Кто бы это ни сделал, он сослужил нам неплохую службу, – обронил Лема уже на выходе. – Осталось девку найти… Едем.

Приятели двинулись по объездной дороге, внимательно разглядывая едущие им навстречу машины. «Седан» Павла они заметили издали. Он несся на предельной скорости и был по самые окна заляпан грязью.

– Слышь, Витек, куда-то на дальняк мотался корешок. – Лема резко затормозил и, разворачиваясь, довольно заухмылялся: – Нам с тобой сегодня, не знаю, кто – бог ли, черт, – но помогает…

Приятели двинулись следом за «Седаном» и через некоторое время подъезжали к знакомому домику старушки.

Каково же было их изумление, когда они увидели, как Павел выволок с переднего сиденья всю перепачканную в земле Женьку. Втолкнув ее в старенький материнский домик, он дважды повернул ключ в замке.

– Сиди у меня тут тихо и не рыпайся! Поняла?! – прокричал он через подслеповатое окошко.

Ответ девушки остался для приятелей загадкой. Но не это их сейчас интересовало. Уставившись в ветровое стекло, они с плохо скрываемой радостью, перемешанной со злорадством, наблюдали, как Павел с ревом развернул тяжелую машину и уехал прочь, оставив в жирной земле глубокую колею.

– Идем! – тихо приказал Лема, едва джип скрылся из вида. – Неизвестно, сколько у нас времени…

Тяжело привалившись в стене, Женька уставилась невидящими глазами в стену напротив, и тяжелый полувздох-полувсхлип сорвался с ее опухших губ. Она слышала, как повернулся ключ в замке, как Павел что-то прокричал ей через окошко, но отвечать ему что-либо было выше ее сил.

Как только взревел мотор его машины, девушка подошла к ведру с водой и, набрав полные легкие воздуха, погрузила туда голову. Свежесть колодезной воды немного привела ее в чувство, но начали неприятно саднить синяки на лице. Потрогав самый большой из них на правой скуле, она вновь тяжело вздохнула и только хотела пройти в другую комнату, как почувствовала, что сзади кто-то потянул ее за полу куртки.

Женька дернулась, словно от удара, и едва не упала, наткнувшись на насмешливый взгляд блуждающих по ее фигуре глаз.

– Привет, красавица! – гнусаво пропел Лема и шагнул вперед. – Это кто же тебя так разукрасил?

– Не иначе Павлик, – съерничал стоящий рядом с ним Витек. – Такую девушку обидеть! Как не стыдно…

– Ч-что вам нужно? – хрипло спросила Женька, машинально делая шаг назад. – Паши здесь нет.

– Да уж мы знаем, – осклабился Витек. – И мы вроде как и не к нему.

– Тогда к кому?! – совершенно искренне изумилась девушка, потихоньку отступая к двери.

Парни переглянулись и, оставив вопрос без ответа, подхватили ее под руки и выволокли из дома. Из последних сил упираясь ногами в землю, Женька закрутила головой во все стороны в поисках спасения, но кругом было пустынно. Швырнув девушку на заднее сиденье, Лема больно шлепнул ее пониже спины и прошипел:

– Сиди тихо, и все будет хорошо…

Кому будет хорошо, он уточнять не стал, но Женька точно знала, что не ей…

Все ее самые худшие предположения оправдались, едва она перешагнула порог загородного скромного домика в два окошка.

Посередине маленькой комнатки сидел, опираясь руками в толстые ляжки, Лаврентий Степанович и буравил девушку суровым взглядом.

– Вот она, как обещал, – самодовольно отрапортовал Лема и подтолкнул Женьку вперед. – Портрет лица, правда, немного не того… Но это уже не моя вина.

Лаврентий сделал знак рукой, велев парням убраться вон. Те, едва не с поклоном, заухмылялись и вышли.

– Ну! – буркнул он, скрипнув стулом. – Что скажешь?

– А ничего, – Женька нервно облизнула губы. – Что я должна сказать?

– Ну, для начала – почему не пришла в милицию? – Лаврентий встал и, грузно ступая, обошел вокруг замершей в ожидании девушки. – Порядок есть порядок. Дома не появилась, никто не знает, где ты. Следователь тебя искал, с ног сбился… У тебя же подписка о невыезде. Должна была прийти.

Ничего не отвечая, она пожала плечами.

Лаврентий встал у нее за спиной и, шумно дыша в затылок, тихо пробормотал:

– А я уже успел соскучиться…

Почувствовав, как его толстые липкие пальцы обхватили ее за шею, Женька едва не лишилась чувств. Тюремный кошмар вновь нахлынул на нее той угарной тошнотой, которую она старательно пыталась забыть.

– Не надо, прошу вас!.. – залепетала девушка, дрожа всем телом. – Отпустите меня.

– Что, с Пашкой лучше? Это ведь он тебя так разукрасил? Я не ошибся? А я… – Договорить он не успел.

В дверь постучали, и следом раздался робкий шепот Лемы:

– Лаврентий Степанович, можно вас на минутку?

Вполголоса чертыхнувшись, Лаврентий вышел.

Едва за ним закрылась дверь, Женька заметалась по комнате. О том, чтобы сбежать, не могло быть и речи. Окошки были маленькими, да к тому же частое переплетение рамы не позволило бы даже худенькой девушке пролезть сквозь нее.

Через запотевшие стекла ей удалось разглядеть, как Лема о чем-то рассказывает Лаврентию, смешно вскидывая руками и мельтеша у того перед глазами. Витек стоял и сосредоточенно ковырял носком туфли землю, опершись спиной о дверь темно-фиолетового джипа.

Закусив кулак, чтобы на закричать во весь голос от отчаяния и безысходности, Женька обвела взглядом стены и потолок. Нигде никаких намеков на спасение. Разве что только…

Подтащив стремянку, припрятанную в углу под ворохом поношенных вещей, Женька тронула рукой доски в одном из углов потолка. Так и есть! Не напрасно ей показалось, что зазор между ними чуть больше, чем у остальных. Три доски не были прибиты.

Встав на последнюю перекладину стремянки, Женька отодвинула доски и с трудом протиснулась в образовавшийся лаз.

«Так, что теперь?!» – тяжело дыша, она обшарила глазами чердак.

Маленькое слуховое окно, выходящее на обратную от входа сторону дома, не было заколочено.

– Не могу не согласиться с вами, ребята! Бог действительно сегодня помогает, но не вам, – тихо прошептала она, вспомнив, как Лема всю дорогу сюда восхищался своей удачей. – Теперь только не медлить!

С этими словами Женька осторожно пробралась к окошку и, стараясь производить как можно меньше шума, спрыгнула на землю…

Лаврентий был доволен.

Редкий день выпадала такая удача. Одним выстрелом убить сразу двух зайцев! И это при том, что делать для этого практически ничего не пришлось! Враг повержен на обе лопатки! Мало того, что его дружка кто-то укокошил, так еще и девку из-под самого носа увели!

Похлопав по плечу польщенного похвалой Лему, Лаврентий закрыл дверцу машины и, приказав явиться за ним не ранее чем часа через два, тяжелой походкой двинулся к домику.

Эта девушка манила его. Чем? Он не сумел бы себе ответить. Ну не из-за ее же огромных глаз цвета небесной лазури? На эти вещи он давно перестал обращать внимание. Хотя, когда она смотрела на него, испуганно взмахивая ресницами, Лаврентий чувствовал, как в душе его что-то переворачивается.

Там, в тюрьме, ему было все равно, кого притащит для него Иван, лишь бы нетронутой была, а сейчас….

Он посмотрел на свои руки и вспомнил, как несколько минут назад обнимал ее нежную шейку своими пальцами. Кожа ее была тонкой и белой, с чуть розоватым отблеском. В памяти всплыли длинные стройные ноги, которые, несмотря на худобу, оставались прекрасными.

– Черт! – вполголоса выругался Лаврентий, почувствовав, что заводится от одной только мысли об этой девчонке. – Сейчас все будет по-другому. Пить я ей больше не дам…

Он толкнул кулаком дверь и вошел в дом…

Женька бежала….

То и дело оглядываясь, она летела стрелой к небольшому леску, опоясывающему этот дачный поселок. В его чаще она надеялась обрести временное спасение от преследователей. В том, что ее будут преследовать, она не сомневалась.

Сердце колотилось в горле. Тяжелое дыхание норовило разорвать легкие. Ноги скользили и разъезжались в осенней грязи. Купленные Павлом стильные ботинки превратились в неряшливые опорки. Одежда была заляпана и кое-где зияла вырванными клочками материи.

Но ей было все равно…

Мысль о том, куда она пойдет в таком виде и без документов, сейчас ее не волновала. Все, что для нее имело значение в этот момент, – это бежать!

Пулей влетев в густые заросли боярышника, Женька оглянулась и, не увидев коньков крыш, со стоном повалилась на землю.

Слезы облегчения градом полились из глаз. Размазывая их по распухшему лицу, она вновь и вновь благодарила провидение за ниспосланное ей спасение. Комкая в руках жухлые листья, она перебирала в памяти события последних дней и никак не могла поверить, что все это произошло с ней.

– Господи! – шептала она каждую минуту. – Сделай так, чтобы обо мне все забыли! Навсегда! Я хочу обо всем и обо всех забыть!!!

Подобрав колени к подбородку, она с головой накрылась курткой и, всхлипывая и причитая, забылась в полудреме.

Здесь и нашла ее баба Лиза.

Перекинув через плечо старенькую плетушку на брезентовом ремне, она ворошила клюкой листья, выискивая крепенькие подорешнички. Удивительное дело, но в этом году они решили поселиться в кустах боярышника. Баба Лиза ворчала, но занятие свое не бросала. Насолив не один десяток банок, она каждую субботу спешила на рынок и, поторговавшись с любителями закусить грибком, сбывала за приличные деньги дары местных лесов.

Сегодняшний улов не мог ее не порадовать. Оставив на опушке уже доверху наполненную корзинку, она решила сделать последний заход в самые заросли.

– Эк ведь чащоба какая!.. – ворчала баба Лиза, продираясь сквозь колючие ветви. – Без глаз остаться можно. А-а-а это что за грибок такой?!

Согнувшись в три погибели, старушка наклонилась над задремавшей девушкой и осторожно тронула ее палкой.

Женька заворочалась, но из-под куртки не выглянула.

– Эй, ты живая? – строго спросила старая женщина, взяв палку наперевес. – Чего валяешься тут? Пьяная, что ли? Или, прости господи, наркоманка какая?!

Осторожно приподняв воротник, девушка вымученно улыбнулась склонившейся над ней старушке.

– Мать честная! – всплеснула та руками. – А разукрасили-то тебя! Вылазь давай!

– Нет, мне нельзя, – хрипло возразила Женька. – Меня ищут…

– Кто? – уставилась баба Лиза на девушку глазами опера. – Милиция?!

– Бандиты, – простонала Женька. – Сначала в одном доме держали, потом в другой привезли. В землю закопать хотели…

Подозрительно прищурившись, старушка несколько минут напряженно размышляла. Наконец, решившись, она махнула рукой:

– Ладно, сиди пока здесь. Как стемнеет, я за тобой приду.

– Зачем? – равнодушно поинтересовалась Женька.

– Зачем, зачем?! – отчего-то рассердилась баба Лиза. – Нет! Оставлю тебя здесь околевать!.. Сиди и жди меня… И не вздумай никуда уйти!

Женька невесело усмехнулась. Второй раз за этот день ее просят подождать и никуда не уходить. Правда, в первом случае это прозвучало несколько иначе…

– Хорошо, – кивнула она через минуту. – Я буду сидеть здесь…

Оставив машину подальше от дома Тимохи, Павел прогуливающимся шагом двинулся по улице. Стайка пацанов, приподняв воротники, тихонько тянули курево из-под ладони.

– Слышь, дядя! – окликнул один из них Павла. – Закурить нет?

– Не курю, – буркнул он, старательно пряча лицо в воротник кожанки.

– Козел! – смачно плюнул пацан ему вслед.

– Дал бы я тебе такого козла! – прошипел в бессильной ярости Павел, не оборачиваясь.

Тротуар обрывался прямо у высокого забора, за которым еще вчера жил его друг. Минуя ворота, он направился к глухой калитке на другой стороне сада. Вопреки обыкновению она была открыта.

Внимательно глядя себе под ноги, он обошел кругом дом и остановился у окна гостевой комнаты.

– Та-ак! – задумчиво протянул Павел, заметив аккуратный разрез на стекле. – Как раз напротив шпингалета. Интересно…

Как потом выяснилось, интересного в доме отыскалось много.

После тщательного осмотра он обнаружил цепочку грязных следов на полу. Он точно помнил, что раньше их не было.

– Кто-то побывал тут после нас, – тихонько пояснил сам себе Павел. – Что искали?..

Но больше всего его заинтересовали уже засохшие отпечатки обуви, все под тем же окном в комнате для гостей. Кто-то, а по его подозрениям этот человек и являлся убийцей, вырезал кусок стекла на уровне шпингалета, открыл окно, влез в комнату и, аккуратно отерев обувь о пушистый ковер на полу, отправился вершить свое страшное дело…

– Эх, Тимоха!!! Как же ты мог так подставиться?! – Павел тяжело опустился на банкетку у стены и взъерошил волосы. – В твоем же собственном доме!.. Э-эх, дружище!!!

Глаза противно защипало, а горло сдавило от пугающего чувства безвозвратной потери.

Воспоминания унесли его в то далекое время, когда он вернулся со службы в армии.

Стоя посередине их дворика, Павел зычно свистнул. Полураздетый Тимоха тут же выскочил на ступеньки подъезда. Облапав закадычного дружка, он шепотом сообщил, что мать Павла с квартиры съехала, купив себе домик-развалюху на окраине. А попутно, видимо, съехала и с катушек, поскольку устраивает там сборища сатанистов. Павел и раньше был в натянутых отношениях с матерью, а после такого известия желание видеться с ней пропало у него окончательно.

Зависнув на неделю в Пашкиной коммуналке, друзья обсуждали планы на будущее. Здесь Тимоха и предложил, понизив голос до доверительного шепота, познакомить его с одним влиятельным человеком.

В дело Павел вошел, не имея ни гроша за душой. Постепенно раздвигая границы влияния, он из рядовых рэкетиров выбился в люди и стал одним из уважаемых коммерсантов в городе. Тимоха наблюдал за ним, уступив Павлу главенствующую роль в их деле. Но тот знал – плечо друга всегда было и есть самой надежной опорой.

Уставившись в одну точку, он сидел, не двигаясь, до тех пор, пока безрадостное течение его мыслей не было прервано трелью телефонного звонка.

– Тимоха! Ты?! – прорычали в трубку после минутного молчания.

– Нет, это я, – устало произнес Павел. – Чего тебе?

– У нас проблемы, – затараторили на том конце провода. – Лемины ребята устроили в моем кабаке драку, разгромили половину зала. Представляешь, совсем обнаглели… козлы!.. Потом еще кто-то выставил витрины.

– Не тарахти, – досадливо поморщился Павел. – Разберемся…

– Ты это, давай быстрее… А то я совсем без заработков останусь, – парень шумно сглотнул. – А следом за мной – ты…

Павел выругался и уронил на рычаг трубку.

Ситуация принимала неприятный оборот. Нет, нападение на ресторан не было такой большой проблемой, чтобы стоило вдаваться в панику, но лишние заморочки теперь, когда рядом не было Тимохи, могли внести сумятицу в ряды «налогоплательщиков», как называл их Павел.

Он встал и еще раз обошел комнаты. В спальне, где ночевала Женька, он задержался чуть дольше. Подняв с пола ее футболку, которую она так и не успела надеть. Павел повертел ее в руках и, вспомнив безобразную сцену, которую он учинил, избивая ни в чем не повинную девушку, тяжело вздохнул.

Она не лгала… Она действительно не убивала его друга… И судя по тому, как обнаглели в стане врагов, он знал, кто это сделал.

Сунув тонкую кофточку за пазуху, Павел стиснул зубы. Выглянув наружу, он внимательно осмотрел улицу и, не заметив ничего подозрительного, вышел из дома.

Баба Лиза торопилась. Уже час как стемнело, а она все никак не могла избавиться от надоедливой соседки. Будучи по натуре человеком замкнутым, она не любила гостей и сама редко ходила по чужим домам. А тут надо же – приспичило той заболеть. Приди, говорит, разотри мне поясницу – радикулит прихватил. А какой радикулит, если по дому скакала будто оглашенная.

На минуту остановившись, чтобы перевести дыхание, баба Лиза досадливо плюнула. Она терпеть не могла притворства, а в том, что соседка притворялась, она не сомневалась ни одной минуты.

– Эй, девка! – окликнула она, влезая в заросли боярышника. – Ты здесь?! Живая?!

Неподалеку что-то шевельнулось, и еле слышный голосок просипел:

– Я здесь… Замерзла очень…

– Ты уж прости меня, – забубнила баба Лиза, помогая девушке подняться. – Идем огородами. Я тебя к себе проведу. Баньку уже истопила. Сейчас напарю, накормлю, а там видно будет…

Разомлев от пряного духа жарко натопленной бани, Женька сидела за столом. Закутавшись в мягкую пуховую шаль, она вяло возила ложкой по дну тарелки со щами.

– Ты ешь, ешь! – ворчала хозяйка, шаркая обрезанными валенками по вытертым половицам. – Выглядишь-то уж больно замученной…

Кое-как справившись со своей порцией, девушка с благодарностью посмотрела на старую женщину, взбивающую ей пуховые подушки. Затем прошла в отведенный ей закуток и без сил рухнула на постель.

Снов в эту ночь не было…

Открыв поутру глаза, Женька сладко потянулась и, приветливо потрепав старого черного кота, пошла на поиски гостеприимной хозяйки.

Бабу Лизу она нашла в сараюшке в глубине двора. Та сгребала навоз широченной лопатой, пиная не в меру разрезвившегося поросенка.

– Встала уже, – смерила она гостью суровым взглядом. – Чего голая выперлась? Застудишься…

Женька зябко поежилась и пошла в дом. По всему выходило, что хозяйка имела крутой нрав. Ее подозрения оправдались, едва баба Лиза переступила порог горенки.

– Ну и что мне с тобой делать прикажешь?! – скрестив руки на груди, свела она брови. Девушка молча пожала плечами и потупила взор. – Молчишь?! Видать, накуролесила ты, за год не расхлебаешь!..

Женька упорно отмалчивалась. Начни она сейчас рассказывать свою историю – кто поверит?! Сочтут или сумасшедшей, к коим она себя иногда и сама причисляла, или фантазеркой, которая хочет выжать слезу жалости у слушателей.

Баба Лиза между тем, буравя ее взглядом, прокурорским голосом изрекла:

– В общем, так! Жить будешь здесь! Слушаться будешь меня во всем! Если не нравится, вольному воля. Устраивает?..

– Д-да, – пролепетала девушка, кивнув в знак согласия. – Устраивает…

– На том и порешим… – подвела черту хозяйка и принялась накрывать на стол.

Незапланированные встречи отняли у Павла чуть больше времени, чем он предполагал. Сделав несколько звонков и вызвав собратьев по оружию в бар на Зегеля, он, сузив глаза и то и дело опуская тяжелый кулак на крышку стола, без устали повторял:

– Они должны умыться кровью!.. Вы поняли?! Я дам понять этому сукиному сыну – кто в этом районе хозяин!!!

– А что с Тимохой? – подал голос из угла Рябой, поигрывая выкидухой. – Чего его не видно?!

На минуту замерев, Павел глухо произнес:

– Нет больше Тимохи…

– Кто?! – сразу подобрался Рябой.

– Я не знаю… Может быть, тот же, кто побил витрины в ресторане у Башлыкова, тот же, кто хотел трахнуть бабу Симака… Думаю, что они на этом не остановятся. В общем, вы меня поняли. Мы должны вычислить их! Я думаю, что это Лема и его люди.

– Слышь, Паша! – с места поднялся Сашка Витебский, за белокурую шевелюру прозванный Одуванчиком. – Я слыхал, у этого Лемы, мать его, приличная «крыша». Может быть, не резон на рожон-то лезть?

– Это ты к чему? – скрипнул зубами Павел.

– Это я к тому, что, может, вы сами между собой договоритесь? Че понапрасну кровь лить. Я слыхал, «крыша» эта из мусоров… А у тебя, я слыхал, на него что-то есть…

– И что?!

– А то! – Сашка Одуванчик потоптался на месте. – Прижми его покрепче!.. Нас, которые у тебя постоянные, раз-два и обчелся, а «одноразовые» разве попрут?.. На одних бабках разоришься…

– Не твоя печаль, – процедил Павел, еле сдерживаясь, чтобы не врезать трусливому напарнику. – Тебе дано задание – ты делай… А про то, что у меня на кого-то что-то есть, – забудь!..

– А что – брехня? – разочаровался Рябой, внимательно следивший за разговором.

– Бабий треп, – презрительно фыркнул Пашка, сдерживаясь из последних сил. Черт его дернул спьяну болтнуть, что у него есть видеозапись, за которую Лаврентий отдал бы половину своего состояния. И не только он, а кое-кто еще, чье имя произносить вслух Павел и сам опасался. – Короче, вы меня поняли. Расходимся, и за дело…

Как только братва после четких инструкций разошлась, Павел достал мобильник и, немного поразмыслив, ткнул пальцем знакомую до боли в глазах цифровую комбинацию.

К телефону долго не подходили. И, наконец, когда он совсем было отчаялся, трубку сняли и детский голосок пропел:

– Але?!

– Мне папу…

– Его нет. А кто его спрашивает?

Павел дал отбой. Возможно, тот, с кем он жаждал встречи, действительно отсутствует, или… Это «или» могло таить в себе все, что угодно…

Многие были недовольны политикой правления Павла, упрекая его в излишней суровости. И никому не хотелось задумываться над тем, что железная дисциплина, диктуемая его волей, избавляла их от неприятностей.

Тот, кто в свое время захотел и смог с ним договориться, сейчас давно не волновался за положение общих дел, наперед зная, что Павел не допустит просчета.

К дому матери он подъехал лишь спустя два часа.

Заглушив мотор машины, Павел взял в руки увесистый пакет с фруктами и шагнул к крыльцу. Входная дверь была распахнута настежь и тихонько поскрипывала на ветру. Потоптавшись у порога несколько минут, он сунул руку за ремень брюк и, достав оттуда пистолет, осторожно вошел в дом.

Комнаты встретили его пустотой…

Зарычав, словно раненый зверь, Павел саданул пинком по ведру, отчего оно покатилось по полу, оставляя мокрый след на домотканых дорожках, и рухнул на скрипучую табуретку.

Выходит, и здесь его опередили…

Думать о том, что Женька могла убежать сама, ему не хотелось. Сделать это, по его разумению, она просто-напросто не могла. В памяти всплыло ее измученное страхом и болью лицо, протянутые в немой мольбе руки. От жалости и сострадания он сейчас готов был разорвать на части любого, кто причинит ей вред. Мысль о том, что он сам, всего лишь три часа назад, хотел закопать ее живьем в одной могиле с убитым другом, Павел усиленно заталкивал поглубже. Но она всплывала вновь и вновь. Била его тупой болью в висок, громыхая набатом осуждения.

«Я найду тебя! Я спасу тебя! – метался Павел по дому, на ходу распихивая по карманам патроны и несколько пачек долларов, припрятанных в матушкиных схронах на черный день. – Пусть только кто-нибудь попробует тебя обидеть!»