Текст книги "Единственная моя"

Автор книги: Галина Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Дамы, вам придется проехать с нами, – бесцветным и холодным, как вода в проруби, голосом не попросил, а приказал один из них.

– С какой стати? – вызверилась Катерина, Жанна не могла не то что спорить, говорить. – Что за прихоть!!!

– Это просьба вдовы покойного Владимира Анатольевича, – пояснил второй молодец с чуть меньшим, но все же с нажимом. – Думаю, грех отказываться помянуть усопшего.

– Ладно, – проворчала Катька и полезла в машину, толкнув остолбеневшую Жанну. – Садись, поехали куда велят…

Траурный кортеж после долгих петляний городскими переулками остановился возле милого ресторанчика с символичным названием «Снежанна».

– Сволочь! – не сдержав эмоций, прошептала Катерина и покосилась на Жанну. – Ты это, милая, держи себя в руках. Не хватало тебе еще здесь разреветься!

– Не буду, – пообещала та, звучно высморкалась в промокший насквозь платок. – Ни за что не буду. Кать…

– У? – Та подкрашивала губы.

– Кать, тут все такие презентабельные, а мы с тобой…

– А что мы с тобой?

– А мы с тобой в затрапезных водолазках. Вдова… Видела, какие на ней меха?

– Ты тоже, дорогая, не мешковиной прикрыта. – Катька потрепала ее за меховой капюшон длинной норковой шубы. – А если окажется, что она еще и бриллианты нацепила, тогда ваще!!!

– Что ваще?! – передразнила ее Жанна и, следуя ее примеру, начала поправлять волосы перед зеркалом. Губы красить она наотрез отказалась.

– Тогда, значит, не зря Саша-Вова жил параллельно и с тобой!

– Какая связь? – с неохотой поинтересовалась Жанна, лишнее напоминание о двуличии ее любимого болезненно отдавалось в сердце.

– Она хоть и запретная, связь эта, но многое объясняющая, – деловито отрапортовала Катерина, потянула выбившуюся нитку на манжете черного тонкого свитера, скрутила ее и попыталась спрятать внутрь. – Если вдова на похороны любимого супруга надевает бриллианты, это многое объясняет, милая моя.

– И что же?

Жанна, понаблюдав за Катькиными манипуляциями, тут же с испугом поспешила обследовать собственные манжеты на водолазке. Выглядеть перед соперницей, хотя теперь уже и бывшей, нищей жутко не хотелось. Знала бы, непременно надела что-нибудь поприличнее.

– Значит, не так уж он дорог ей был, если она в такой трагический для нее день непременно хочет блистать. Не все так славно в их королевстве, видимо, было. Потому-то он и жил с тобой. Жил или подживал… Ну да ладно, земля ему пухом, пошли. А то вишь, как эти мордовороты на нас посматривают. Не ровен час, за шиворот повытаскивают из машины. Конфуз, да и только!

Охрана вдовы провела их в отдельный кабинет, где они смогли снять верхнюю одежду и причесаться. Подождала, потом потребовала следовать за ними. Оказалось, что ведут их прямиком за стол. И сажают, куда бы вы думали, по правую руку от овдовевшей госпожи Сырниковой, которая и впрямь нацепила на себя немыслимое количество драгоценностей.

– Что я тебе говорила! – сверкая глазами, прошептала Катька, все еще пытаясь скрутить непослушную нитку на манжете. – Вишь, вишь, как вырядилась! Ни слезинки не уронила, даже улыбалась несколько раз, я сама видела. Лицемерка!!!

– Катя, какое это теперь имеет значение? – Жанна вздохнула, медленно осмотрев присутствующих.

Публика была богатой, траурные одежды поражали эксклюзивностью и дороговизной. Все они будто заранее готовились к этому мероприятию. Одну Жанну это горе застигло врасплох.

Начали говорить скорбные речи, выпивать, закусывать. С каждой новой рюмкой атмосфера за столом все более разряжалась. Начали раздаваться сдавленные смешки. Кто-то стал припоминать анекдотические истории из жизни Владимира Анатольевича. Потом уже почти все дружно потешались над какими-то его привычками, которых Жанна совсем не помнила. У Саши таких она точно не заметила.

– Не ровен час, петь начнут, идиоты! – покачала головой Катька и толкнула Жанну локтем. – Вдова с тебя глазищ своих лупатых не сводит. Сейчас точно пристанет. Что говорить будешь?

– Я? – Жанна подняла голову от пустой тарелки, на крае которой покоилась половинка несъеденного блина, и тут же наткнулась на неприязненный взгляд вдовы. – Я скажу ей только правду, Кать. Смысла просто не вижу лгать и изворачиваться.

– Ей вряд ли понравится, – предупредила Катерина и оказалась права.

– Кто вы, милочка? – с высокомерной снисходительностью адресовала вдова свой вопрос Жанне.

– Я? Я Жанна Образцова, – осторожно ответила она.

– Жанна… – задумчиво произнесла вдова, повторила: – Жанна… Жанна… Снежанна… Он ведь вас так называл, не правда ли?

– Называл. – Она выдержала ее колющий взгляд.

– Ну да, ну да. – Вдова презрительно скривилась. – Чтобы не запутаться, не оговориться… Вы ведь его любовница, да?

– Я? – Жанна выпрямила спину и снова не отвела глаз. – Я вообще-то считала себя его женой.

– Вот как?! И свидетельство о браке у нас имеется?!

– Гражданской женой, – поправилась Жанна.

– Ах, какое существенное дополнение! – Вдова всплеснула руками и делано коротко рассмеялась. – А вы видите разницу между гражданской женой и шлюхой, да? Судя по вашим глазам, видите. А я вот нет. По мне, все гражданские жены, то есть любовницы, – это шлюхи! Стало быть, вы – Жанна Образцова – его шлюха! Теперь уже бывшая, не так ли! Нет, но какая наглость, господа…

Она вдруг резким движением схватила бокал для вина, налила туда водки и, захлебываясь, выпила до самого дня. Отдышалась и принялась тыкать в Жанну пальцем, приговаривая:

– Ты… Ты крала его у меня все эти годы! Ты обворовывала нас! Меня, моих дочерей, всех нас!!! Гадина, воровка, сука… Но теперь все! Теперь все закончено! Теперь он не твой!!!

– Но теперь он и не ваш, – тихо молвила Жанна, сняла с коленей салфетку, швырнула ее в свою пустую тарелку и потянула Катьку с места. – Идем, нам пора, Кать.

Еще когда они выбирались со своих мест, вдова начала странно похохатывать, закрывая нижнюю часть лица рукой. А когда они дошли до дверей, она уже хохотала в полное горло. И все тыкала Жанне в спину и орала на весь зал, заставив всех присутствующих притихнуть:

– Дура… Совершенная дура!!! Дура и шлюха!!! Пошла вон, неудачница безмозглая!!!

Они долго сидели в машине молча. Сначала ехали, не разговаривая. Потом возле Катькиного подъезда остановились и промолчали минут двадцать, наверное. Катька все не выходила, и Жанна ее не гнала.

– Не надо было нам туда ходить, – подвела черту под их общим молчанием Катерина и потянула дверную ручку. – Зачем? Только для того, чтобы на фотографию его полюбоваться и выслушать оскорбления обезумевшей бабы в бриллиантах?

– Нет, Кать, я рада, что мы туда пошли. – Первый раз за все минувшее, страшное для нее время Жанна чуть улыбнулась. – Ты права оказалась.

– В чем?

– В том, что он был счастлив со мной. Ее он бросить, конечно, не мог, у богатых свои заморочки. Жил с ней, как по приговору. А со мной жил по любви. Он любил меня очень, оберегал и жалел. Теперь я знаю это точно! А что обманывал…

– Обманывал он ее, а тебя любил, сама же сказала, – проворчала Катька, поцеловала Жанну в щеку и спросила: – Ну ты как? Полегчало?

– Да, полегчало. Мне, конечно, все еще больно, но…

– Но что? – заинтересовалась подруга и снова затащила высунутую наружу ногу.

– Но теперь это только боль утраты. Все лишнее отсеялось, все! Нет и не было никакого предательства, лжи, двуличия… Нет этого во мне больше, Кать. – Жанна держала пальцы у виска, словно считывала их кончиками то, что зарождалось там – в ее голове. – Он не врал мне никогда! Он просто… Просто любил меня безумно и страстно.

– Может, все и так, – неуверенно поддакнула Катерина и выбралась из машины, не забыв еще раз чмокнуть Жанну в щеку. Выбралась и тут же предупредила, погрозив ей пальцем: – Я тебе позвоню минут через двадцать.

– Я сама позвоню, – пообещала Жанна и завела машину.

Глава 10

Бойцов терпеть не мог ходить на похороны. Тем более если это было в интересах работы. Какой прикол, скажите, стоять в толпе хлюпающих носами людей, оглядываться по сторонам без конца и пытаться что-то высмотреть? Да никакого! Это только в кино где-то на заднем плане появляется человек в черных очках и незаметно будто бы наблюдает за траурной церемонией. Только незаметен он оказывается для одного себя. Все, кому надо, его замечают, начинают бегать за ним между памятников и стрелять.

Бойцов чертыхнулся про себя и в очередной раз оглянулся.

Нет и не могло быть на заднем плане никого в черных очках, кто явился бы понаблюдать за скорбными лицами присутствующих. Хоть бы и был, Бойцов за ним не побежал бы. Идиот, что ли, совершенный?! Ну, догнал бы и что предъявил? Че, в смысле, стоишь и смотришь? Тот его послал бы, да и делу конец.

Да, он заметил через две могилы одинокого парня, сгорбившегося на скамеечке перед покосившимся крестом. Сделал себе пометку в голове, что надо будет посмотреть, кого тот навещал. Хотя парень не вызывал совершенно никаких подозрений. Сидел спиной к процессии и время от времени смахивал перчаткой снег с могильного камня. Любопытства он никакого не проявлял к тому, чем так живо интересовался Бойцов.

А чем он интересовался?

А тем, как ведет себя вдова. Как реагируют на ее спокойствие присутствующие друзья и коллеги Сырникова. К слову, никого из соратников Сырникова прежних лихих годин в толпе Бойцов не увидел. А банду Сырника он знал поименно, и почти каждого в лицо. Было время поднять все дела по прошлому громкому преступлению и изучить их мерзкие фотоморды.

Что еще его интересовало?

Как отреагирует вдова на появление глупой девчонки, решившей проводить в последний путь своего лживого, горячо любимого мужа, который оказался и еще чьим-то супругом по совместительству? Нехорошо отреагировала вдова. Глаза сразу сузила, губы поджала, а потом зашипела что-то на ухо своему охраннику.

Надо же, подумал тогда Бойцов, оглядев парней, у нее вон сколько охранников, а у самого Сырникова их не было. Почему? Отказался в тот день роковой от услуг секьюрити? Почему отказался? Ехал на встречу, которая не подразумевала наличия любопытных третьих лиц? Или вообще никогда не пользовался их услугами? Или охрана появилась у вдовы уже после убийства ее мужа?

Надо будет непременно выяснить!

Это была уже вторая пометка, которую сделал для себя Бойцов, маетно переминаясь с ноги на ногу на кладбище.

Была еще и третья, касавшаяся как раз Сырниковой.

Знала или нет вдова о том, что муж – Сырников то есть – изменяет ей именно с этой девчонкой? Наверняка знает, неспроста же она косится на нее и что-то беспрестанно шепчет охраннику. Сама Образцова ни на кого не обращала внимания, вцепившись в локоть подруги и все время глядя себе под ноги. Было видно, что ее боль неподдельна.

Она точно не стала бы заказывать своего Сашу. Этот вывод сделал Бойцов уже через десять минут своих наблюдений. А вот вдова…

Не кажется она безутешной, совсем не кажется.

Потом он снова оглядывался. Обнаружил, что парень с могилы с покосившимся крестом ушел. А вот через три могилы от вырытой для Сырникова появилась парочка: заросший по самые глаза бородой мужик в расхристанной на груди болоньевой куртке и меховой ушанке и баба ему под стать. Такая же растрепанная и, кажется, пьяная даже. Они шумели, гремели бутылками, присели на корточках и начали, кажется, кого-то поминать. Своего любопытства к нарядной траурной толпе они не скрывали. Все то время, пока выпивали, не чокаясь, смотрели, не отрываясь.

Тоже надо будет посмотреть, чью душу поминали. Бойцов сделал очередную зарубку в голове. Хотя он мало надеялся на то, что кто-то из этих троих – парень, не смотревший на похороны, и эта лихая парочка – может оказаться тем самым бойцом в темных очках, за которым глупые полицейские бегают между могил в кино.

Ему бегать не пришлось, да он и не стал бы. У него, между прочим, даже оружия с собой не было табельного. И чего бы он бегать стал?

На поминках он присел с самого краешка стола, стараясь быть как можно незаметнее. Долго наблюдал злой неприкрытый интерес вдовы к Жанне Образцовой, видел ее истеричное веселье, не без удовольствия прослушал ее скандальные выкрики. Подумал тут же, что вдова, как никто, подходит на роль заказчицы, если уж на то пошло. Посидел за столом еще какое-то время после ухода Образцовой и тихо удалился.

Он вернулся на кладбище.

Там к этому часу было совсем пустынно, не считая двух сторожей, прогуливающихся с дворнягой и лениво подравнивающих плохо расчищенную дорожку совковой лопатой.

Бойцов сразу подошел к могиле с покосившимся крестом.

Моргачев Иван Гаврилович – прочел он коряво выведенные черной краской буквы. Судя по датам рождения и смерти, парень, что наведывался на могилу, скорее всего, приходился Ивану Гавриловичу внуком. И проверять-то было особо нечего, но Бойцов исправно записал все в блокнот и запрос решил сделать уже сегодня.

На той могиле, где пировала колоритная парочка, остались пустая бутылка из-под водки и огрызок яблока. Бойцов поморщился свинству некоторых сограждан и снова взял на карандаш данные усопшей год назад женщины. Судя по памятнику и фотографии на нем, дама была весьма любима и уважаема при жизни. И родственники не поскупились, отдав ей почести в таком дорогом мраморном изваянии.

Странно только: кем могли приходиться ей те двое, что оставили тут бутылку? Повинуясь непонятно откуда появившемуся нехорошему предчувствию, Бойцов надел перчатку, осторожно взял за горлышко пустую бутылку и так и пошел с ней к выходу, держа ее от себя подальше. В машине он достал специальный пакет для вещдоков, упаковал туда бутылку. Аккуратно положил ее в багажник между ящиком с инструментами и сумкой, в которой лежали его кроссовки и спортивный костюм. Запер багажник, сел за руль, завел машину и почти тут же заглушил ее.

По дорожке, жиденько присыпанной песком, к домику сторожей неуверенной походкой брела та самая баба, которая выпивала как раз из той бутылки, которую он только что тщательно упаковал и спрятал у себя в багажнике.

– Мадам, попрошу остановиться, – приказал ей Бойцов, догнав в три прыжка.

– Чё тебе? – Она оглянулась, смерила Бойцова оценивающим взглядом и улыбнулась щербатым ртом. – Хорошенький какой… Выпить есть?

– Будет, если на вопросы мои ответишь, – пообещал он.

Схватил тетку за рукав засаленного пуховика, явно доставшегося ей от кого-то по наследству, и потащил в укромное место между сторожкой и выступом кладбищенских ворот.

– Мент, что ли? – скуксилась она, послушно перебирая за Бойцовым ногами.

– Он самый. – И для убедительности дал ей поглазеть на свое удостоверение. – Так что, говорить будешь?

– Буду, – кивнула она и снова посмотрела на него с прищуром, – такой хорошенький, а мент! Так не бывает.

– А как бывает, чудище? – развеселился Бойцов.

– Менты, они во какие! – Тетка развела ладони по обеим сторонам от своего лица, надула щеки. – Мордастые все, краснощекие, сытые и наглые. Ты тоже наглый?

– Не-а, я понимающий. – Он достал из кармана полтинник, помотал им у нее перед носом. – Расскажешь правду, получишь денежку, похмелишься.

– Нет, пить больше не стану, – серьезно вдруг заявила она. – Жрать охота. Колбаски куплю и хлебушка.

– Конечно, пузырь водки под одно яблочко вылакать, это не так просто, да?

– Ну! Жлоб какой попался…

– Так кто он такой, собутыльник твой?

– А я знаю?! – вытаращила она замутненные выпивкой глаза. – Подошел, говорит, выпить хочешь? Я говорю, а повод есть? У меня фишка такая: без повода пить не могу. Потому и не спилась до сих пор, да. А ты не скалься, хорошенький, не скалься! Все мои дружки и подружки давненько там вон, за забором. А я еще поскриплю.

– Так что за повод у твоего парня оказался?

Бойцов в маете великой оглянулся на свою машину. В том, что баба не скажет ему ничего путного, он был почти уверен. Одна надежда оставалась на пальчики на бутылке. Но и тут она его разочаровала, сказав:

– Сам притащил на могилу к жене своей, а сам даже разливать отказался. Лей, говорит, сама.

– А пил хоть? – скуксился совсем Бойцов.

– Пить-то пил, да наливать все время мне приходилось.

– Что, даже за бутылку ни разу не взялся? – опробовал он последнюю надежду. – А доставал когда?

– Достал, как интеллигент, в перчаточках, откупорил так же, не снял их даже. А потом все я наливала. Сволочь он, слышь, хорошенький. Сволочь и жлоб!

– Чего это ты так решила? – уже безо всякого интереса спросил Бойцов и выбрался из укрытия наружу. – Закуски не купил?

– Баба под таким мрамором лежит, а он ее с одним яблоком поминать пришел! Одет хрен во что, а на такси сел и поехал. Если денег нет на ботинки… Видал бы ты войлок, что у него на ногах был, тю-ю-ю, я за ящик водки такой не надену. У меня хоть и старенькие, но кожаные. А он нацепил на себя «прощай, молодость» и, типа, крутой!

– На каком такси он поехал, не помнишь? – потянул последнюю ниточку Бойцов, почти не надеясь на то, что она не оборвется тут же.

– С Вовкой Кисляком он поехал, – деловито сообщила тетка и кивнула Бойцову на карман. – Дай денежку-то, хорошенький!

– Кто такой Вовка Кисляк? – Он снова полез в карман за полтинником.

– Таксист местный. Он все время у ворот тусуется. Народишко снует без конца, он и деньгу сшибает приличную. Один тут обосновался. Пытались еще некоторые к нему пристрять, да быстро он у них охоту отбил. Моя, говорит, это точка, так что отвалите. Дай денежку-то…

Он сунул бабе полтинник, шагнул в сторону. Потом все же спросил:

– А Кисляк – это его настоящая фамилия или кличка?

– Врать не буду, не знаю, – потеряла она к Бойцову всякий интерес после того, как спрятала его полтинник в недрах своей засаленной одежды. – Но ты и сам мудр, узнаешь…

Бойцов зашел в сторожку, потребовал у струхнувших сторожей номер машины таксиста, работающего возле ворот. Потом вернулся на работу. Разослал несколько официальных запросов, касающихся родственников усопших, чьи могилы сегодня посетили. Потом попросил, чтобы ему пробили номера машины того самого таксиста, который увозил бородатого мужика с кладбища. Остаток дня провозился с текучкой, которой скопилось, как всегда, – не перелопатить. И только собрался домой, как позвонила Сонька.

– Привет, – строгим голосом поздоровалась она, сразу ясно, что начнет песочить. – Как жизнь, как настроение?

– Привет, – поскучнел сразу Бойцов. – Жизнь ничего, настроение тоже в норме.

– Ага! – подхватила она. – А совесть как, не мучает?!

– Сонь, ну чего ты, а?

– Ничего, Дима!!! – заорала, не выдержав, сестра. – Сначала ты звонишь и просишь организовать тебе вечеринку. Потом ты являешься… Слава богу, что хоть явился!..

– Вот! Это уже хорошо…

– Кому?! – перебила она его с вырвавшимся матерком, чем не особо удивила – она любила вставлять всякие-разные словечки. – Кому хорошо?! Мне? Так я теперь не знаю, куда глаза девать! Или… Или Тане?!

– А что с ней? – притворно изумился Бойцов.

– А ничего, мать твою!!! – продолжила свирепствовать Соня. – Ты динамил ее почти неделю, Бойцов! Пять дней, понимаешь!!! Зачем, Дим?! Сразу бы сказал, что она тебе не понравилась, зачем было голову ей морочить обещаниями?!

– Я не морочил, и она мне… – Он решил немного приврать для пользы дела и во имя сохранения с сестрой нормальных отношений. – И она мне понравилась. Даже очень.

– Даже очень! – передразнила его Сонька и плюнула прямо в трубку, он даже ухо потрогал, не осталось ли там ее гневного плевка. – Знаю я, когда тебе «даже очень» нравятся бабы, Бойцов! Ты, назначая им свидания изо дня в день, за полчаса до выхода из дома их не отменяешь! Скотина!!!

– Скотина, – согласился он и заскулил, заскулил, надеясь вымолить прощение. – Сонь, ну правда же занят был! Тут такое поднялось в связи с убийством этого Сырникова, что просто хоть вешайся!

– Не верю! – отрезала его сестра. – Когда у тебя все завязывалось с Шурочкой, ты всегда находил время, всегда! А Таня…

Таня, с которой познакомила его Соня, была очень милой. Правда милой и, наверное, очень славной девушкой. Окончила какой-то престижный вуз, он прослушал, какой именно. Устроилась очень удачно на работу по специальности, это он тоже пропустил. Родители помогли ей с жильем, купив просторную квартиру в новостройке. Все, чего ей теперь не хватало для полноты счастья, – это мужа. Причем, как понял Бойцов, муж у Танечки должен был быть непременно привлекательной внешности. Хорошо зарабатывать, быть интеллектуалом, заботиться о ней и их будущих детях. Раз в год – минимум – вывозить всю семью за границу и…

Вот только он не понял – при чем здесь он?!

Он не был уродом, конечно, забота о семье – это святое, но вот на те деньги, которые ему платили, он вряд ли бы мог позволить себе вывозить свою семью ежегодно за границу.

И, кажется, он ненавязчиво дал понять Танечке, что он явно герой не ее романа. А она звонит и звонит ему каждый день! Звонит и звонит! И как-то так умело ведет разговор, что он вынужден мямлить и соглашаться на те свидания, на которые изначально не мог и не хотел являться.

Но попробуй сказать об этом Сонечке! В жизни не поверит и проклянет за то, что он такие гадости говорит о ее подруге. Да и кто знает, к каким уловкам прибегает сама Сонечка, чтобы заполучить мужика в свою холостяцкую кроватку. Обидится на него и за подругу, и за себя, и за весь женский пол, вместе взятый.

– Сонь, притормози чуть-чуть, – взмолился он, наслушавшись о себе всякого. – Таня твоя очень хорошая девушка, и она мне понравилась, но…

– Но любишь ты другую, так? – перебила его сестра, сделав неожиданный вывод.

– Люблю? – изумился Бойцов и почему-то сразу вспомнил про Образцову Жанну.

И не потому вспомнил о ней, что ноги у нее были потрясающими. И темные глаза ее были красивыми, даже будучи заплаканными. А потому, наверное, вспомнилось, что коробила его невольно ее искренняя скорбь по ушедшему в мир иной мерзавцу. Стоял, наблюдал за ней на кладбище и все злился непонятно на кого.

Да на Сырникова, на кого же еще!

Вот, думал Бойцов, гадина же, отпетая гадина, хорошей девчонке жизнь испортил, врал все три года, использовал ее, а она…

Она простить его уже готова. И воскресни он из мертвых, точно простила бы. Это Бойцов по ее глазам уже за столом поминальным понял. И по мимолетной улыбке торжества тоже.

Она решила для себя, что ее Саша вынужден был ей врать, чтобы не сделать больно. Оберегал тем самым, видите ли, он ее! Жена про любовницу знала, а любовница про жену – нет. Это о чем говорит? Это говорит о том, что он ее щадил, стало быть, любил. И чего же его не простить?!

– Да, да, у меня такое впечатление, что ты влюбился, Димка, – подстегнула его задумчивость Соня настырным заявлением. – Причем безнадежно влюбился, безответно.

– Да ладно? – не поверил он ни ей, ни странному толчку своего сердца.

– Точно! Как же это я сразу-то… – К свирепым переливам в голосе сестры добавились мстительные нотки. – Это тебе за всех обманутых, Бойцов, твоя любовь безответная! Как искупление! Это ведь не Шурочка? Да?

– Не Шурочка, – вздохнул он. – Только нет никакой любви, Сонька. Интерес какой-то непонятный есть.

– Непонятный? – хмыкнула Сонька, задумавшись. – Непонятный… Она что у тебя, подозреваемой проходит по делу какому-нибудь, братец?

– Слушай, может, пойдешь ко мне работать, а? – взмолился он. – Все-то ты про всех знаешь!

– Про всех – нет. Про тебя – многое. Мы же с тобой одной крови: ты и я! – захохотала она весело, совсем забыв, как гневалась и ругалась матом на него несколько минут назад. – Она что, убийца, и ты теперь пытаешься ее спасти, да, Дим?! Ну, расскажи, Дим, ну, расскажи, а!!!

– Никого она не убивала, – с уверенностью ответил Бойцов, потеребив макушку. – Она просто…

– Просто что? Что, Дим???

– Она просто любит безумно того, кого убили!..