Текст книги "Пенсне для слепой курицы"

Автор книги: Галина Куликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Это Крылов, – закрыв трубку ладонью, сказала она мне. Потом снова обратилась к собеседнику: – Вы не в курсе, где Сергей Алексеевич? Ах вот как! Ну я рада, что у него все в порядке. Проблемы? Да, у нас есть проблемы. Какие? Полное отсутствие работы, вот какие.

Крылов засмеялся. Даже я слышала, как он булькает на том конце провода.

– Слава богу, с ним ничего не случилось! – воскликнула я, когда Липа положила трубку.

Та достала из сумочки пудреницу и тюбик гигиенической помады.

– Почему ты не красишь губы чем-нибудь поярче? – спросила я.

– Зачем? Чтобы привлекать к себе внимание этих генетических уродов, именуемых мужчинами?

– Ты опять! – укорила ее я. – Сначала говоришь, что хочешь быть как все, увлечься, потерять голову, а потом придумываешь ругательства для своих потенциальных поклонников.

Липа вздохнула и призналась:

– Все это бессмысленно. Я толстовата для романов. Моя физиономия даже в зеркальце не вмещается.

Это было что-то новенькое! Она, оказывается, переживала из-за своих габаритов. Никогда бы не подумала.

– Липа, у тебя потрясающее самообладание! – восхитилась я. – Я ведь и в самом деле поверила, что мужчины тебе глубоко безразличны.

– Безразличны, – подтвердила та. – Но мне не хочется, чтобы это безразличие было взаимным.

Поглядев на часы, я всполошилась. Курьер прибудет на Казанский уже через полчаса. А потом в кафе на Пушкинской площади предстоит рандеву с девочками.

Когда я отошла от касс, то неожиданно почувствовала, что за мной следят. Я никак не могла понять, показалось мне или нет. Чтобы не рисковать, я некоторое время носилась по переходам метро, вскакивала в закрывавшиеся двери вагонов и поэтому опоздала. Вера к тому времени уже рассказала Кате и Ире о смерти моей соседки.

– Слава богу, с тобой все в порядке! – сказала она, вскочив с места при моем появлении. – Мы уже начали всерьез волноваться. Почему ты не позвонила мне на мобильный?

– Не догадалась, – смутилась я. – У вас есть какие-нибудь новости?

– У меня – ничего, – вздохнула Ирочка, ковыряя ложечкой мороженое.

– И у меня ничего обнадеживающего, – сказала Катя. – Все затягивается. Я нашла нужного человека, но он, как назло, сейчас в отпуске и в Москву вернется не раньше чем через неделю.

– Думаю, нам дорог каждый день, – покачала головой Вера.

– Я боюсь, девочки, – простонала Ирочка. – Они убили наших мужей. И как только мы станем им не нужны...

– Мариша говорит мне то же самое, – тихо сказала Вера. – Я согласна, нужно идти на крайние меры.

– Но мы ведь не станем никого убивать? – спросила Ирочка, едва не подавившись мороженым.

– Разве мы сможем? – печально вздохнула Вера. – Кстати, мы ведь договорились, что каждая подготовит какое-то предложение. Вы что-нибудь придумали?

Через минуту выяснилось, что Ирочка не придумала ничего, а остальные придумали одно и то же.

– Похищение?! – трагическим шепотом спросила Ирочка, перебрасывая косу за спину. – А это не опасно?

Катя с жалостью поглядела на нее:

– Для нас сейчас все опасно, даже дышать.

– Кого же мы должны похитить?

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

– Мазуренко! – кровожадно воскликнула я.

– А что? – поддержала меня Вера. – Мы знаем, где он живет, где работает, на каком автомобиле ездит...

– Каждая из нас должна понимать, на что замахивается, – напомнила Катя, закуривая.

– А что мы будем делать с похищенным Мазуренко? – поинтересовалась Ирочка.

Я нехорошо усмехнулась:

– Обменяем его на свою свободу.

– Не представляю, как все это можно провернуть, – опечалилась Катя. – Понимаете, мы слишком уязвимы. Представим, что все получилось. Мы похитили Мазуренко и заперли его в каком-нибудь подполе.

– С крысами, – вставила я.

Выколачиваем из него телефон Шлыкова и звоним тому с ультиматумом, – продолжала Катя. – Нас, мол, тут четыре воинственно настроенные вдовы, и мы хотим свободы в обмен на вашего молодого сотрудника. Что будет, как вы думаете?

– Нас переловят по одной, – грустно констатировала Вера. – А если мне сделают больно, я тут же признаюсь, в каком подполе мы спрятали Мазуренко.

– И я, – пискнула Ирочка.

– Вот видите, – Катя выдохнула сигаретный дым, и он унесся вверх, запутавшись в металлических конструкциях под потолком кафе.

– Я знаю, что делать, – уверенно сказала я. – Мы исключим вас троих из уравнения. Действовать будем сообща, а ультиматум я предъявлю от своего лица. Скажу, что я знаю о других женщинах, которым они испортили жизнь, и потребую свободы для всех.

– А в чем смысл твоего героизма? – не поняла Вера.

– Одному человеку легче обеспечить безопасность, чем четверым, правда ведь? Я придумаю что-нибудь такое, что сделает мою смерть невыгодной для них.

– Ты недооцениваешь противника, – покачала головой Катя. – Я знаю, что у тебя есть множество знакомых, известных в лицо всей стране. Даже если ты будешь повсюду ходить за ручку с самой знаменитой отечественной поп-звездой, тебя это не спасет. Контора доберется до тебя, не пожалев и звезду. Например, попадете в автокатастрофу. Будут пышные похороны, всенародный траур...

– Ну и где выход? – Я не могла скрыть досады. – Согласна, что твой вариант гораздо надежнее и умнее моего, но ведь нужный человек еще не скоро появится в городе, а мы не должны сидеть сложа руки.

– У тебя самой какие мысли? – спросила Вера. – Ты уже думала о безопасности? Что может защитить тебя после того, как ты выдвинешь Шлыкову ультиматум?

– Я надеюсь, что об этом нам расскажет тот, кто знает все уязвимые места Шлыкова, – ответила я.

– Это кто же? – не поняла Ирочка.

– Мазуренко! – победно сообщила я. – Когда мы его похитим, уверяю вас, он мне быстро расскажет, как обеспечить мою безопасность.

Вера и Катя задумчиво посмотрели друг на друга. Ирочка улыбнулась:

– А что? Мне кажется, это замечательная идея! Мы не знаем их слабых мест, а Мазуренко знает. Мы даже не представляем, какими возможностями они располагают, а Егор знает.

– А ты абсолютно уверена, что тебе удастся заставить его говорить?

– Абсолютно, – сказала я, представив себе наглую рожу Егора.

– Итак, – подвела итог Вера. – Нам нужен его распорядок дня. Подробнейший.

– Нет никакого смысла следить за ним в будние дни, – высказала предположение Катя. – Вряд ли один день человека его профессии похож на другой. Мы не выявим никаких закономерностей. Нас должны интересовать только выходные.

– А у них вообще-то есть выходные? – с сомнением спросила я.

– Помнишь, я пыталась следить за Мазуренко? – встрепенулась Вера. – Он тогда и субботу, и воскресенье просидел дома. Носа не высовывал. Значит, выходные все-таки есть.

– А если он всегда проводит выходные дни одинаково? Не выходит из дома – и точка, что тогда? – испуганно спросила Ирочка, снова принимаясь терзать свою косу. Когда она нервничала, бедной косе доставалось по полной программе. Ирочка иногда даже грызла ее.

– Значит, придется его каким-то образом выманить из дома, – жестко заявила я. – Придумаем что-нибудь по ходу дела.

– Послушайте, о каких выходных мы ведем речь? Ближайшие начинаются уже завтра, – внезапно нахмурилась Катя. – Вы же сами сказали – мы не можем ждать еще целую неделю. Надо выкрасть Мазуренко как можно скорее. Времени на подготовку у нас нет.

– Ты права, права, – поспешила согласиться Вера. – Придется действовать экспромтом.

– Сейчас каждая из нас получит задание, мы распределим роли и все скоординируем, – сказала Катя, доставая из своей сумки блокнот и ручку.

– Мы еще не решили главный вопрос – где будем держать похищенного, – напомнила Вера. – Ведь это не кошка, которую можно просто запереть в пустой квартире.

– Нет проблем, – отозвалась Катя. – Отвезем его на дачу к моему любовнику. У него там потрясающий погреб – с электричеством, кроватью и туалетом. Тюрьма – лучше не придумаешь. Запирается пуленепробиваемой дверью.

– А как ты удержишь своего любовника от поездок на дачу? – поинтересовалась я.

– Он давным-давно туда не ездит. Я, кажется, вам рассказывала, что Виктор – владелец загородного клуба. В клубе роскошные корпуса, бассейны, лошади и еще черт знает что. Виктор вообще не вылезает оттуда. Там работает, там и отдыхает.

– А его семья? – не сдавалась я.

– В настоящее время он в разводе. У его бывшей жены собственная дача.

– Кажется, это то, что нужно, – согласилась я наконец. Мне очень не хотелось, чтобы на пленного Мазуренко кто-то наткнулся и случайно его освободил. Я уже представляла себя грозной надсмотрщицей, и сердце мое трепетало в предвкушении. Они за все ответят! И за наших мужей, и за Симочку...

Мы разъехались по домам, имея более или менее четкое представление о том, как будем действовать дальше. Слежку взяли на себя Вера и Катя – у каждой из них был автомобиль – необходимое средство для успешного выполнения задуманного. «На дело» решили идти вчетвером – трое будут активно действовать, а кто-то останется в засаде для подстраховки. Все единогласно решили, что это будет Ирочка. Нам казалось, что она из нас самая беспомощная. Вскоре мы убедились, как сильно заблуждались на ее счет.

«Вечер пятницы, – размышляла я, оказавшись одна в пустой квартире. – Господи, что я делала раньше в такие вечера? Ждала мужа? Смотрела телевизор?» Смерть витала вокруг меня, как вокруг иных счастливиц витали добрые феи, одаривая их своими милостями. В шкафу висели костюмы Матвея, повсюду лежали его вещи – сигареты, тапочки, ноты, недочитанные книги. В квартире напротив убивались родственники Симочки Кругловой – время от времени до меня долетали сдавленные рыдания, от которых мороз пробирал до костей.

Мне хотелось выйти на балкон, чтобы посмотреть в темное звездное небо – это был один из способов избавиться от стресса. Но как только я представила, что увижу под окном очередного караульного, желание мгновенно пропало. Ничего! Скоро Мазуренко попадет в западню, и тогда мы посмотрим, кто кого! Женщин принято считать глупыми истеричками, тем приятнее будет показать и свой ум, и свою выдержку. Конечно, я мечтала исключительно о моральной победе. Всякое насилие вызывало во мне отвращение. Правда, надо признать, что моя убежденность в успехе была в основе своей абстрактной – я абсолютно не представляла себе, каким образом смогу заставить ненавистного Егора сотрудничать с нами.

Потом я стала думать о Горчакове. Интересно, где он сейчас? Отправил семью за границу, а сам занимается делами? Или у него кто-то есть? Какая-нибудь блондинка – розовая, словно креветка, длинноногая, как циркуль, и красивая, как Клеопатра? Я подошла к зеркалу и уныло констатировала, что, несмотря на рекордные темпы потери веса, вид у меня далеко не блестящий. Глаза тусклые и какие-то больные, лицо осунулось.

Я легла на кровать поверх покрывала, раскинула руки и попыталась воскресить в себе те чувства, которые испытала, когда Горчаков впервые поцеловал меня. Ничего не получалось. Мысли мои сосредоточились на одном: я представляла, как бью Мазуренко по башке чем-нибудь тяжелым и затаскиваю его обмякшее тело в машину. Первое, что я выколочу из этого мерзавца: виноват ли он сам или его соратники в смерти Симочки Кругловой? Не хотелось верить, что ради кассеты, которую я по глупости отдала соседке, ее убили люди из ФСБ, свалив всю ответственность на не пойманного еще сексуального маньяка. С другой стороны, исключать такую возможность тоже нельзя.

Всю субботу Катя и Вера следили за домом Мазуренко, чтобы точно знать, где он находится. Днем же проведения операции было назначено воскресенье. Я поставила будильник на пять утра, хотя заснуть смогла только в три. Когда я ложилась, в небе медленно гасли звезды, накрытые унылым рассветом. Ничто не предвещало непогоды, но тем не менее, открыв глаза, я услышала характерный шум за окном – шел мелкий затяжной дождь. С балкона тянуло сыростью. «Отвратительно, – подумала я. – Проворачивать похищение под дождем будет проблематично. Не путаться же с зонтами!»

Я метнулась в коридор, открыла встроенный шкаф и принялась в нем копаться. Наконец отыскала плащ Матвея – он скрывал меня практически целиком, до самых пяток. И еще капюшон – накинуть его на голову, никакой зонт не нужен. Заодно я выбрала высокие ботинки на шнуровке. Если собрать волосы в «хвост» и убрать под капюшон, возможные свидетели никогда не поймут, кто я – мужчина или женщина.

Примерно так же оделись и остальные. В короткой куртке с капюшоном и черных джинсах Ирочка была похожа на подростка. Катя и Вера тоже выбрали брюки и плащи. Итак, в седьмом часу утра в районе Чистых Прудов появились четыре фигуры неопределенного пола. Самая миниатюрная почти сразу же отделилась от общей кучи и нырнула в переулок. Ирочка была нашим запасным игроком, нашей страховкой. Если дойдет до рукопашной, она будет «свежей кровью», которая вольется в коллектив в критический момент.

– Главное, чтобы дворничиха нас не заметила. А то милицию вызовет, – стряхивая капли с плеч, сказала Катя.

– Не заметит, – успокоила ее Вера. – В это время она крутится возле своей каморки и уборку начинает с той стороны. Не забудь, в прошлые выходные я сидела в этом дворе как приклеенная.

Я шепотом проворчала:

– Если нам удастся уцелеть в этой передряге, я стану самой непредсказуемой женщиной на земле. Ибо привычки – дело чрезвычайно опасное.

– Чертов дождь, – пробормотала Катя, нервничая.

– Ты что? Дождь – наш союзник, – не согласилась я. – Ни одна бабка не высунет носа из дома. Детей не выпустят играть. Двор будет пуст, нам это на руку.

Катя выкурила уже четыре сигареты, когда где-то неподалеку заурчал мотор автомобиля. Я посмотрела на часы – половина восьмого утра. Интересно, кто это?

Это был неизвестный нам тип, сидевший за рулем «Ауди», принадлежавшей Мазуренко. Вера и Катя, памятуя о заранее выработанной тактике поведения, выскочили во двор и нырнули за дверь подъезда, в котором находилась квартира Мазуренко. Изрядно промокшая дворничиха к тому времени уже ретировалась, оставив стихию хозяйничать вместо себя. Потоки воды смывали грязь и несли ее к водостокам. Фантики, окурки и прочий мусор проносились мимо, как стремительные суда, попавшие в бурный поток.

Под аркой осталась одна я. Развернувшись в сторону бульвара, я направилась навстречу иномарке, вползавшей во двор. Окно со стороны водителя было приоткрыто, и я слышала незнакомый голос:

– Можешь выходить, я уже здесь. Доставлю в лучшем виде, не беспокойся.

Только этого еще не хватало! Мазуренко в свой выходной решил оторваться по полной программе – сегодня его будет возить шофер. Вот же ленивая сволочь! Вряд ли нам удастся справиться с ними двумя. Все может кончиться потехой – он всех нас повяжет и сдаст своему начальству.

Поскольку вариант с шофером мы не отрабатывали, приходилось сочинять сценарий прямо на ходу. Я забежала в подъезд вслед за соратницами. Они в панике бросились мне навстречу.

– Господи, что же делать? – запричитала Вера. – Даже если нам удастся нейтрализовать этого типа, наш план не сработает. Парень запомнит нас как пить дать. Если мы его бросим здесь, шум поднимется раньше времени. Может, нас даже будут преследовать.

– А если поймают, то посадят в тюрьму, – добавила Катя мрачно.

Именно в этот момент в дверях показалась Ирочка, которая наблюдала за происходящим издали и поняла, что в деле возникли непредвиденные обстоятельства.

– Я уведу этого типа, девочки, а вы уж тут сами. Придется кому-то из вас сесть за руль. Думаю, Мазуренко не сразу сообразит, что в машине не его шофер.

– Надеюсь, он вообще не успеет ничего сообразить, – пробормотала Вера.

В ее кармане в длинном шерстяном носке лежала тяжелая колбаска монет, которую мы посчитали самым надежным оглушающим средством из всех, что были нам доступны.

– Как же ты его уведешь? – испугалась я. – Он ведь ждет, что Мазуренко с минуты на минуту выйдет из подъезда!

– Не боись, – сказала Ирочка и, торопливо скинув капюшон, принялась с невероятной ловкостью расплетать косу. – Надеюсь, что, увидев меня, шофер обо всем забудет, – уверенно изрекла она.

И в самом деле, распущенные волосы, спускающиеся ниже спины, стопроцентно парализовывали внимание. Ирочка несколько раз улыбнулась на пробу и, послав нас к черту в ответ на пожелание «Ни пуха, ни пера!», выпорхнула из подъезда. В щелку мы наблюдали, как она подбежала к автомобилю, наклонилась к окошку и начала что-то быстро говорить шоферу. Тот мгновенно выскочил из машины и раскрыл над ней большой черный зонт. Ирочка показывала рукой куда-то в сторону бульвара. Потом решительно взяла шофера под руку и потащила к арке. Тот охотно пошел рядом с ней. Через минуту они скрылись из виду.

– Интересно, что она ему сказала? – пробормотала Катя, озадаченно хмурясь. – Фантастика какая-то! Бросил машину!

– Что бы она ни сказала, дело сделано, – обрадовалась я.

– Вера, садись на место шофера, – скомандовала Катя. – Когда Мазуренко усядется рядом, доставай носок с монетами и бей его по голове. Как только он отключится, мы с Маришей присоединимся к тебе. И тогда уже поедем на дачу к Виктору. Все поняла?

– Ага. – Голос Веры дрожал от волнения.

– А мы пока спрячемся под лестницей. – Катя взяла меня за локоть.

Мы видели, как Вера выскочила из подъезда, быстро забралась в «Ауди» и замерла на водительском месте, вцепившись пальцами в руль.

– Интересно, а она сможет вести эту машину? – спросила я. – У нее ведь «Жигули». Вдруг она не справится с управлением?

– Главное, чтобы она отключила Мазуренко. Если что, потом поменяемся местами. Я поведу сама.

Вера считалась самой храброй из нас, поэтому ей и выпала честь совершить акт физического насилия. Правда, сначала мы тянули спички. Жребий пал на Ирочку, но она так струхнула, что мы тут же поняли: в самый ответственный момент она может грохнуться в обморок. Рисковать не хотелось, поэтому Вера выдвинула свою кандидатуру. Мы охотно согласились.

На втором этаже открылась дверь. Потом голос Мазуренко произнес: «Пока, сегодня еще встретимся!» Дверь хлопнула, и он побежал по ступенькам вниз – мы слышали его бодрый топот. Я выглянула из-под лестницы как раз в тот момент, когда наша грядущая жертва возилась с зонтом, придерживая ногой входную дверь. На секунду передо мной мелькнула его фигура. Мне показалось, что противный Егор сегодня гораздо меньше ростом, чем обычно. Правда, он в тот момент наклонился вперед, так что я могла ошибиться.

Дальше события развивались, как в кино. Это сравнение пришло мне в голову из-за того, что мы с Катей наблюдали за происходящим со стороны, а точнее, из двери подъезда. Егор, одетый примерно как и мы – в длиннющий плащ с капюшоном, обогнул машину, открыл дверцу и начал закрывать зонт. Как только он плюхнулся на сиденье и повернулся, чтобы закрыть дверь, наша храбрая подруга отвесила Мазуренко прицельный удар по темечку носком с монетами. Тот осел, свесив голову на грудь. Мы с Катей, не сговариваясь, подскочили к «Ауди», и в считаные секунды захлопнули переднюю дверь и нырнули на заднее сиденье. Машина рванула с места и, словно очумелая лошадь, пронеслась по двору.

– Ты справишься с управлением? – крикнула Катя, вцепившись в спинку переднего сиденья.

– Отлично справлюсь. Главное, чтобы этот тип не отбросил копыта.

Я была уверена, что удар не окажется для Мазуренко фатальным, но все же предложила:

– Когда будет удобный момент, давай остановимся и проверим, дышит ли он.

– Ждать удобного момента слишком долго, – жалобно сказала Вера. – Я уже чувствую себя убийцей. Меня тошнит, девочки!

Я просунула руку между сиденьями, нащупала в складках мокрого плаща шею пострадавшего и, прижав к ней пальцы, тут же услышала биение пульса. Оно было сильное и ровное.

– Он отлично себя чувствует! – возвестила я. – Надо срочно остановиться и связать ему руки и ноги. Иначе все закончится тем, что Егор придет в себя и повыбрасывает нас всех из машины на ходу. Этот мерзавец силен, как бульдозер.

Но остановились мы только за Кольцевой. Пока Катя возилась с запястьями, я наклонилась, чтобы связать Мазуренко лодыжки. Но моя рука с заранее приготовленной веревкой вдруг замерла на полпути.

– Не может быть, чтобы у этого типа был тридцать шестой размер обуви, – пробормотала я испуганно.

– И еще у него на руках длинные ногти красного цвета, – мрачно заметила Катя.

Не сговариваясь, мы посадили своего пленника поровнее и стащили с него капюшон.

– Боже мой! – с трагическими интонациями в голосе пробормотала Вера. – Мы похитили кого-то не того.

Этот «кто-то» оказался женщиной лет двадцати семи. Она была пухленькой и довольно симпатичной. Коротко стриженные каштановые волосы, почти полное отсутствие косметики на лице, что, впрочем, неудивительно, учитывая ее ранний выход из дома.

– Что будем делать? – спросила Катя, прикусив губу.

– Помнишь, что сказал Мазуренко возле двери? – спросила я. – «Пока, сегодня еще встретимся». Она побежала вниз, а он остался. Значит, эта дамочка имеет к нему непосредственное отношение. Учитывая ранний час, можно предположить, что она провела у него ночь.

– Любовница? – с сомнением спросила Вера. – А вдруг жена?

– Для жены старовата, – не согласилась я. – Помнишь, что рассказывали старухи-соседки? Жена Мазуренко – студентка. А эта на студентку не тянет. Видишь морщинки вокруг глаз?

– У нас есть два выхода, – сказала Катя, торопливо закуривая. – Первый – выгрузить дамочку из машины прямо сейчас, пока она не пришла в себя. Даже если она заявит в милицию, нас вряд ли разыщут. И второй – понадеяться, что дамочка играет в жизни Мазуренко важную роль, и увезти ее на дачу вместо него.

– Но какой в этом смысл? Ведь гарантией нашей безопасности должен стать Мазуренко! – воскликнула Вера.

– Не знаю, девочки, – покачала я головой, – можно ли проделать операцию во второй раз, уже с Егором. Когда дамочка вернется домой, поднимется шум. Не забудьте, что есть еще шофер «Ауди», которого увела Ирочка. Теперь он знает ее в лицо. И вообще он больше никогда не купится ни на какую придумку. Да и Мазуренко после инцидента будет настороже.

– Голосуем, – подытожила Катя. – Кто за то, чтобы захватить женщину в плен?

И она первая подняла руку. Мы с Верой последовали ее примеру.

– Единогласно, – заявила она.

Переглянувшись, мы продолжили прерванное занятие – стали связывать незнакомке руки и ноги.

– Странно, что при ней нет никакой сумочки, – поделилась с нами своими мыслями Вера, когда мы снова тронулись с места. – Мы бы по документам установили, кто она такая.

– Надеюсь, она сама нам расскажет, – отозвалась Катя. – Пока мы с Маришей устроим допрос, ты отведешь машину обратно в город.

– А вдруг ее уже объявили в розыск и теперь вся милиция смотрит на номера проезжающих мимо «Ауди»? – испугалась я.

– Сомневаюсь. Если Ирочка как следует задурила шоферу голову, то никто ни о чем не догадается еще очень долго. Думаю, нашу пленницу хватятся только под конец дня.

Подвал, в котором предстояло томиться незнакомке, оказался местом достаточно уютным. Я бы даже сказала – роскошным, правда, без единого окна. Вниз вела крутая лестница, а в железной двери было проделано отверстие, закрывающееся снаружи стальным щитком.

– Твой Виктор, что, раньше уже держал здесь пленников? – подозрительно спросила Вера. – Смотри, это ведь готовая тюрьма. Есть все, чтобы жить автономно, даже канализация. А еду и питье можно подавать через окошко в двери.

Катя пожала плечами:

– Даже если нет, что это меняет?

С большими предосторожностями мы спустили все еще находящуюся в отключке незнакомку в подвал. Надо признать, она была не такая уж и легкая и уже начинала постанывать.

– Что мы ей скажем, когда она очнется? – спросила Вера.

– Правду, конечно. Совершенно ни к чему, чтобы она нас боялась.

– Ты думаешь, нам удастся с ней подружиться? Сомневаюсь. Вряд ли после случившегося она станет относиться к нам с доверием.

– Если честно, мне абсолютно безразлично, как она будет к нам относиться, – сказала Катя. – Я еще не сняла траур. Да и вы тоже. Так что не комплексуйте. Постоянно вспоминайте, почему мы так поступили. И никаких угрызений совести!

У меня их, честно говоря, и не было. Я просто боялась, что нас поймают, и мы никогда не сможем доказать, что действовали в целях самозащиты. Я не представляла себя на скамье подсудимых, а уж тем более в тюрьме. Однако игра, которую мы затеяли, такой перспективы вовсе не исключала.

– Не расслабляйтесь, девочки, – строго сказала Катя. – Я, как и договаривались, остаюсь здесь. После вечернего представления Ирочка приедет меня сменить. У нее впереди три свободных дня, так что она посидит здесь с пленницей. Ты, Вера, бросаешь «Ауди» на стоянке и едешь домой. Веди себя как ни в чем не бывало. У тебя, Мариша, самая опасная роль. Ты должна выдвинуть ультиматум Шлыкову. Конечно, после того, как мы выясним, кого захватили в плен и чего можно требовать в обмен на свободу пленницы. Нужно продумать, каким образом это лучше сделать.

– Может быть, написать свои требования и отдать курьеру вместо очередного доноса? – предположила я. – Или передать ультиматум устно кому-нибудь из типов, которые вечно слоняются возле моего дома?

– Мне кажется, сойдет и то, и другое, – сказала Вера. – Думаю, надо действовать по обстоятельствам.

– Да, девочки, никаких откровений по телефону, – предупредила Катя. – Короткий звонок, и все. Встречаемся дома у Веры. И каждая обязательно проверяет, нет ли за ней «хвоста». Особенно ты, Мариша. Раз уж прихвостни Шлыкова тебя так любят.

Я уверенно кивнула. Уж что-что, а избавиться от «хвоста» я смогу. Если только они не станут преследовать меня на вертолете.

Домой я ехала на электричке и была, наверное, самым нервным пассажиром в вагоне. Я вздыхала, вертелась, подпирала голову рукой, закидывала ногу на ногу, закрывала глаза, будто собиралась дремать, и тут же снова их распахивала. Мне ужасно хотелось знать, куда отправилась Ирочка, как она заморочила голову шоферу и где теперь этот милый человек. И, конечно, меня интересовала девица, которую мы украли прямо от самого подъезда Мазуренко. Кто она такая? Может, просто его случайная знакомая? Подружка на одну ночь? Вот будет ужас.

Когда я добралась до дома, дождь хлынул с новой силой, превратившись в настоящий ливень. Почему-то мне это казалось хорошим знаком, будто бы дождь может уничтожить все следы нашего преступления. Я даже вспомнила, что когда-то в детстве смотрела фильм под названием «И дождь смывает все следы». Я повесила мокрый плащ на вешалку, тщательно вымыла ботинки и протерла их тряпкой, смоченной в подсолнечном масле. После чего отправилась в душ. Себя я тоже терла с удвоенной энергией, словно мое тело может стать уликой против меня самой, участвовавшей в похищении.

Сделав себе традиционный в последнее время фруктовый салат, я приготовила большую чашку кофе и забралась с ногами в кресло. Катя сто раз повторяла, что в целях конспирации мы должны вести себя как обычно, не привлекать внимания. «Надо как-то отвлечься, – думала я, глотая обжигающий кофе. – Как можно отвлечься в воскресенье женщине, которая регулярно закладывает своего шефа и только что участвовала в похищении человека?»

Я вдруг вспомнила, что раньше, в своей прежней жизни, по воскресеньям всегда ходила в парикмахерскую. Статус жены композитора обязывал. Я приподнялась в кресле и критически посмотрела на себя в зеркало. Да, парикмахерская была бы весьма кстати. Хоть на какое-то время отвлекусь. Где-то я читала, что для женщины сменить прическу – одно из верных средств исправить себе настроение. Правда, парикмахерша, у которой я обычно стриглась, была слишком консервативна и не любила экспериментов. Пожалуй, для поднятия тонуса стоит поискать какого-нибудь более смелого мастера. Я тут же вспомнила свою знакомую Инну Сагаеву – ее голова всегда выглядела потрясающе. Может, позвонить и узнать, у кого она стрижется? Я принялась листать записную книжку, а заодно готовиться к долгому разговору – Инна способна трепаться часами. Ее муж занимал большой пост в Министерстве культуры и дружил с Матвеем. По этой причине мы с Инной приятельствовали. В последний раз мы виделись на похоронах Матвея, но сейчас, услышав мой голос, Инна не стала выражать соболезнований, а повела себя как ни в чем не бывало. Я объяснила, зачем звоню, и она азартно воскликнула:

– Я как раз на сегодня записалась в салон! У меня потрясный мастер, молодой парень, жутко талантливый. Ничего удивительного! Иначе его не взяли бы в это место.

– А какое место?

– О! Да там все знаменитости себе головы в порядок приводят. Я тебя отвезу. Думаю, удастся как-нибудь втиснуть тебя в Юрино расписание.

Салон, куда мы приехали, действительно впечатлял. Здесь играла музыка и повсюду в вазах стояли живые цветы. Улыбчивые мастера хлопотали над клиентами. Пока Инна договаривалась с Юриком, я глазела на развешанные по стенам фотографии с автографами. Действительно, знаменитость на знаменитости. Хоть я к ним и привыкла, все равно было любопытно. Только я увлеклась созерцанием, как меня позвали в зал. Суперталантливый Юрик, обладатель шевелюры персикового цвета и невероятного количества веснушек, широким плавным движением встряхнул покрывало и ловко накинул его мне на плечи.

– У вас есть мысли по поводу новой прически? – с милой улыбкой спросил он.

Инна, которая уселась в соседнее пустое кресло, заявила:

– Она хочет что-нибудь оригинальное. Постриги ее на свой вкус.

Только я открыла рот, чтобы высказать свое мнение, как вдруг в поле моего зрения попало очередное фото, висевшее слева. Я скосила глаза вбок, потому что Юрик уже принялся за меня и, отделив прядку на макушке и зажав ее между пальцами, весело защелкал ножницами.

С фотографии, обняв за плечи двух девиц, улыбался известный телеведущий. В ступор меня вогнала та, что торчала у шоумена из-под мышки справа. Это лицо! Черт побери, именно эту девицу мы накануне шарахнули по голове и увезли за город. Сейчас она сидит в подвале. Невероятно! Сама судьба привела меня в этот салон! Теперь есть все шансы выяснить, как зовут нашу пленницу. Конечно, если она не просто безымянная подружка известного телеведущего.

– Инна! – позвала я охрипшим от волнения голосом.

– Что? Тебе не нравится, как получается? – Она с тревогой уставилась на мое отражение в зеркале.

– Нравится. Слушай, ты все про всех знаешь.

– Ну уж! – отозвалась польщенная Инна.

– А количество твоих знакомых потянет на население целого города. – Это была сущая правда. – Посмотри вон на ту фотографию. Что это за пухленькая девица справа? Никак не могу вспомнить, где я ее видела.

– Господи, да это Томка Хорошевская. Несколько лет назад она делала ток-шоу. Но дело не пошло. Наверняка ты ее по телику видела.