Текст книги "Муха на крючке"

Автор книги: Галина Куликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Я знаю, что увижу, Василиса. Если даже ты под страхом удушения не можешь не думать о вознаграждении, то что же говорить о дамочке, которая, глядя на меня, пытается определить на глаз толщину моего кошелька.

– Тебе просто попадались не те женщины, – сделала вывод Василиса.

– Ах, ах. Тогда подскажи мне место, где водятся теженщины.

– Ладно, давай лучше вернемся к нашим баранам, – отступила Василиса. – Кто у нас там следующий?

– Следующим в списке у нас стоит бармен Мусин. Обедать в кафе на первом этаже ходят все. Почти все пьют кофе. Кроме того, у Мусина хороший обзор из-за прилавка. Он оказался весьма отзывчив на твои заигрывания и даже решился сделать шаг навстречу.

– Что мы имеем против бармена?

– Ничего. Настораживает только одно: он никогда не был женат, и у него нет постоянной подруги жизни. Это в тридцать-то лет! Если бы у него была внешность бабуина или пахло изо рта, тогда понятно. Но ты говоришь, он душка, от него все тащатся и любая девчонка была бы рада пойти с ним даже на футбол.

– Ты утверждаешь, у него нет постоянной подруги. А непостоянные?

– Соседи утверждают, что женщины в его квартире время от времени появляются. Все время разные. И нечасто. Но все-таки они существуют.

– И?...

– И ничего. Пока я не смог найти ни одну из них.

– Мусин сказал мне, что дома у него есть компьютер и все свое свободное время он шарит по Интернету.

– Может, затянувшееся детство? – вслух подумал Кудесников. – Папаша его был алкоголиком. И Мусин сейчас добирает то, чего ему не хватало в семье?

– Чего ему не хватало? Компьютерного тепла?

Они некоторое время обсуждали достоинства и недостатки Мусина, потом Кудесников сказал:

– У нас есть еще женщины.

– Да! Спичкина! – поддакнула Василиса. – Это такая офигительная тетка! Мне кажется, если ей захочется, она, не задумываясь, передушит весь этаж. Да, ее точно нельзя вычеркивать из списка подозреваемых.

– Почему только Спичкину? А Кукушкину? А жену Таланского?

– Уж тогда и Людочку Чечевицыну, – ехидно сказала Василиса.

– При чем здесь Людочка?! – вознегодовал Кудесников. – Это самое невинное существо, какое только можно вообразить!

– Ну да, ну да.

– Людочка, между прочим, заняла место последней из убитых секретарш. Ни одну, ни другую, ни третью она не знала лично. Живет она совершенно в другом районе Москвы, как ее можно подозревать?!

– Действительно, как?

– Ты меня подначиваешь.

Василиса погрузила ложечку в подтаявшее мороженое и сказала:

– Завтра я познакомлюсь с Барсовым, а ты пока займись Спичкиной. Не халтурь, пожалуйста. Я знаю, что ты ждешь покушения на меня, но вдруг ты ошибся и покушения не будет? Как ты тогда собираешься отрабатывать деньги Таланского?

– Понятия не имею, – равнодушно признался Арсений.

– Тогда уж лучше не сидеть сложа руки, а начинать суетиться прямо сейчас!

– Я суечусь, суечусь! Вон, видишь, даже есть ходячее подтверждение моей суете. – Он мотнул головой в сторону окна, за которым маячила физиономия его настырного обожателя.

– Пошли ему воздушный поцелуй! – предложила ему Василиса.

– Тогда мне не жить.

Обожатель был молод, хорош собой и отличался какой-то особой теплотой взгляда. Ничто в его внешности не говорило о том, что он может потерять голову из-за мужчины. Джинсы, футболка, кроссовки, короткая стрижка – все самое обычное. Единственное, что могло бы служить его отличительной чертой, так это довольно большие круглые уши, которые весело топырились в разные стороны. Надо сказать, что они вовсе не портили юношу, а лишь привносили в его внешность капельку задора.

– Его зовут Витя, – сообщил Кудесников с набитым ртом. – Он хотел угостить меня выпивкой, но я отказался.

– Интересно, о чем ты думаешь, когда смотришь на него? – полюбопытствовала Василиса.

Кудесников положил вилку и с чувством сказал:

– О том, что ни одна растреклятая женщина никогда в жизни за мной так не бегала.

Глава 6

Василисе не спалось. Она вертелась в кровати, десять раз вставала пить воду, поправлять занавески, проверять замки. Вздыхала и снова ложилась. Ей не давала покоя мысль о Шувалове. Сначала он сказал, что уходит до конца рабочего дня, потом неожиданно вернулся. Снова ушел. А когда она после работы встретилась с Арсением, оказалось, что ее новый шеф околачивается поблизости. Зачем он следил за ней? «Если бы я ему нравилась, он мог бы проявить свои симпатии, что называется, не отходя от кассы. Зачем бегать за мной по городу? – думала Василиса. – Если Арсений прав, и убийства секретарш связаны именно с „Метеоритом“, то подозреваемых – просто раз-два и обчелся. Шувалов занимает в их списке не последнее место».

Но она не могла заставить себя поверить в то, что Шувалов – убийца. Впрочем, никто другой, по ее мнению, тоже не годился на эту роль. Василиса перебрала всех сотрудников «Метеорита» по очереди и покачала головой в темноте. Кроме пресловутого Барсова, она до сих пор была незнакома только с женой Таланского. Может быть, та и в самом деле мегера, каких поискать? Сильная, решительная, жадная?

Утро следующего дня предоставило Василисе возможность полюбоваться на Наталью Валерьяновну во плоти. Правда, она охотилась не за ней, а за Барсовым. Рассудив, что коммерческий директор после командировки сразу побежит к руководству с докладом, Василиса, напечатав несколько страниц, отправилась в приемную Таланского. Здесь-то она и застала жену главного босса. Та стояла напротив стола Людочки и вовсе не торопилась войти в кабинет мужа. Она вертелась так и сяк, словно хотела продемонстрировать секретарше свое тело.

Это было тело, из которого с особой жестокостью изгонялся лишний возраст. Примерно лет десять было выколочено вениками в саунах, оставлено на тренажерах, ободрано скрабами. Тело было поджарым, тренированным, дорого одетым и восхитительно надушенным. У него имелась голова с затейливой прической и лицом, похожим на мордочку мелкого хищника. Сходство с грызуном жене босса придавали темные, слегка раскосые глаза и мелкие острые зубы, которые Наталья Валерьяновна демонстрировала, делая вид, что улыбается.

– Людочка, вы уж следите здесь за Алексеем Степановичем, – громким шепотом говорила Таланская. – Вокруг столько крашеных лахудр, которые готовы на все, только бы увести красивого обеспеченного мужчину.

Причисленная к лахудрам Людочка лихорадочно сдувала челку со лба. Выражение лица у нее было такое, будто ей приставили пистолет ко лбу и засунули в рот жабу. Она кривила губы, не открывая рта, и старалась не поднимать глаз на свою мучительницу. Но та, вероятно, только-только вошла во вкус. Василиса, затормозившая на подходе, навострила уши, но тут кто-то радостно шлепнул ее по плечу, издав одновременно гортанное восклицание. Обернувшись, она вытаращила глаза. Позади нее стоял не кто иной, как Юра Птыриков, и радостно сверкал очами.

– Ты что здесь делаешь? – опешила Василиса. – Как ты сюда попал?

– Да просто! Когда этот тип, Таланский, в первый раз приходил к Кудесникову, того на месте не было. Так он, чтобы время зря не терять, завернул в «Кардинал». Решил заказать сувенирку. Календари всякие, ручки, кружки. Ну вот, меня бросили на это дело. Я пришел, чтобы показать заказчику новый каталог.

Василиса понимала, почему руководство «Кардинала» выбрало для этой работы Птырикова – его хотели хоть на время удалить из офиса. Ему говорили, что считают его самым мобильным сотрудником, и постоянно усылали в мыслимые и немыслимые места. Пару раз он даже ездил за рубеж. Тем не менее благодаря каким-то таинственным обстоятельствам Птыриков сидел в «Кардинале» столь же прочно, как гвоздь в доске.

Разговаривая с ним, Василиса перестала слышать, что Наталья Валерьяновна говорила Людочке, однако продолжала внимательно наблюдать за обеими. Вероятно, жена босса абсолютно распоясалась, потому что бедная секретарша покрылась сначала меловой бледностью, а потом раскалилась докрасна.

– Ты потрясающе выглядишь, – решил сделать комплимент Птыриков и так резво взмахнул руками, что съездил Василисе по носу. – Ой, извини, извини! – запричитал он. – Давай, чтобы у тебя кровь не пошла, я платком прижму.

С ловкостью фокусника он выхватил из кармана гигантский носовой платок и схватил Василису за нос, зажав ноздри. Она попыталась вырваться, но не тут-то было! У Птырикова была бульдожья хватка. Кое-как отбившись от него, Василиса в ту же секунду поняла, как избавить Людочку от Таланской. В конце концов, у девушек должна быть взаимовыручка.

– Подожди, Юрик! Хочешь, чтобы тебя начальство отметило? Вон, видишь, та тетка – жена Таланского. Имеет на мужа громадное влияние. Если ты ей понравишься, можешь предлагать главе «Метеорита» из своего каталога что хочешь. Хоть именные ластики, хоть позолоченные брелоки.

– Нет, правда? – возбудился Птыриков. – Тогда извини, я пойду представлюсь. Это удобно?

– Удобно, удобно, иди.

Василиса подмигнула Людочке и внимательно оглядела окрестности. К ее огорчению, взгляду зацепиться было не за что. Над головой не висело люстры, которую Птыриков мог бы уронить на голову Таланской. Не было ни одной ступеньки, с которой можно было бы свалиться, ни одного порожка, чтобы споткнуться. Никто не курил, давая возможность устроить маленький пожар. На столе у Людочки из опасных вещей стоял лишь пластиковый стакан с выдохшейся кока-колой и емкости с канцпринадлежностями. «Нет, но что-то все равно должно произойти, – подумала Василиса. – Птыриков просто не может обойтись без катастрофы местного масштаба».

Птыриков между тем подскочил к Наталье Валерьяновне и, всунув в ее ничего не подозревавшую ладонь свою энергичную руку, принялся оживленно вещать. Наталья Валерьяновна молча смотрела на него. Она была явно раздосадована тем, что кто-то прервал ее монолог и помешал получать удовольствие. Наконец она оборвала его и громко сказала:

– Вам лучше поговорить с моим мужем. – И махнула рукой: – Идите в кабинет.

Это был роковой жест. Птыриков послушно развернулся и сделал первый размашистый шаг. В тот же момент железный замочек на его замшевой в дырочку сандалии зацепился за железный замочек босоножки Натальи Валерьяновны. Почувствовав, что его ногу что-то держит, Птыриков изо всех сил дернул непослушной конечностью. Наталья Валерьяновна вскрикнула и, взмахнув двумя руками, полетела на пол животом вниз. По дороге ее подбородок встретился с краем Людочкиного стола. Челюсти клацнули так, что все стаканчики, стоявшие на краю стола, накренились и, потеряв равновесие, полетели вслед за Натальей Валерьяновной. Когда она приземлилась, ее незамедлительно засыпало дождем из карандашей и кнопок, а сверху полило колой. Наталья Валерьяновна заорала не своим голосом и попыталась перекатиться на спину. Птыриков против своей воли подтянулся к ней, едва удерживаясь на ногах. Его сандалия все еще была сцеплена с ее босоножкой.

Под живот Наталье Валерьяновне попала пара кнопок, и ее крик перерос в рев раненого бегемота. Из кабинета тут же выскочил Таланский с выпученными глазами. Птыриков в попытках отцепиться от его жены дергал ногой, делая красивые махи. Нога Натальи Валерьяновны, соответственно, тоже задиралась вверх под прямым углом синхронно с птыриковской.

– Дорогая! – вскричал Таланский. – Это уж слишком! Что ты делаешь?!

– Она сцепилась с рекламным представителем, – пояснила Людочка, которая все это время сидела, втянув голову в плечи.

Схватив Птырикова за шкирку, Таланский с негодованием обратился к нему:

– Что вы не поделили с моей женой?

– Да нет, – вмешалась Василиса. – Они зацепились башмаками!

– Ах, это! – пробормотал Таланский, нырнув вниз и освобождая босоножку Натальи Валерьяновны. – Дорогая, прости! Ты все время делаешь зарядку – при каких бы обстоятельствах мы ни встретились. Я думал, что и здесь... Вставай, дорогая, давай я помогу тебе подняться!

Онемевшая от бешенства Наталья Валерьяновна поковыляла в кабинет, поддерживаемая Таланским. На животе у нее красовалось бурое пятно, украшенное прицепившимися кнопками.

– Вот это да! – выдохнула Людочка, откидываясь на спинку стула.

– Ты отмщена, – заявила Василиса. – Видишь этого человека? Он способен на большее. Так что держись от него подальше. Мужик он хороший, но опасен как черт. Его можно засылать в стан врага с целью посеять хаос. Птыриков, тебе лучше отложить визит, не находишь?

– Ладно, – вздохнул тот. – Нескладно получилось. Что ж, приду завтра. Вы меня запишете на прием? – спросил он у Людочки. Та радостно кивнула. Она была готова даже подарить ему пламенный поцелуй. Но Птыриков этого не знал и возможностью не воспользовался.

Едва он скрылся в голубой дали коридора, как на горизонте появился незнакомец. Это был крупный самец с черными волосами, зачесанными со лба. Тонкий нос с крупными трепетными ноздрями и глаза цвета какао главенствовали на его лице. Полуулыбка была похожа на переводную картинку – она явно не менялась в течение всего дня. Возможно, этот тип даже засыпал с ней. Он двигался к Людочкиному столу вкрадчивой походкой и напоминал породистого кота, который отлично знает, что у него есть родословная и что хозяева заплатили бешеные деньги за то, чтобы заполучить его в свою семью.

– Барсов, – шепнула Людочка. – Ну, Василиса, не ударь в грязь лицом.

Коммерческий директор уже издали окинул Василису плотоядным взглядом и, приблизившись, сделал это еще раз, даже с большим чувством.

– Здравствуйте, Людочка! Эта очаровательная девушка – ваша подруга? Познакомьте нас!

– Отчего нет? Это Василиса, а это – Виталий Игоревич.

– Просто Виталий, – мягко поправил ее Барсов. – Откуда вы, прелестное создание?

– Я новая секретарша Шувалова, – сообщила польщенная до глубины души Василиса. Хоть Барсов и ловелас, слышать комплименты всегда приятно. С этим не станет спорить даже моралист Кудесников.

– Ах вот оно что! – воскликнул коммерческий директор, и его полуулыбка волшебным образом перевернулась вверх ногами, превратив лицо в скорбную мину. – Вы к нам на время или как?

– Или как, – сказала Людочка.

Но Василиса, не будь дурой, возразила:

– Как бог пошлет. Посмотрим. Поработаю немного. Конечно, если мне не понравится... Или возникнут какие-нибудь обстоятельства...

– Ага, ясно, – сказал Барсов, из голоса которого в мгновение ока улетучились обжигающие интонации, отчего он сделался прохладным и безвкусным, как кондиционированный воздух. – Ну, встретимся еще.

Он повернулся к Василисе широкой мужественной спиной и обратился к Людочке:

– Главный на месте?

– Да, но он не один. Там его жена, и с ней только что случилась неприятность. Поэтому вам лучше повременить. Вряд ли Алексей Степанович сейчас готов к разговору.

– Понял. Забыл сказать: вы, как всегда, блистательны, Людочка, – пробормотал Барсов и, не подарив Василисе ни одного взгляда напоследок, ретировался. Походка у него по-прежнему была вкрадчивой, но в обратную сторону он двигался с удвоенной скоростью.

– Вот это странно, – первой подала голос Людочка. – Я могла бы отдать голову на заклад, что он заинтересуется тобой.

– Почему это? – спросила униженная Василиса.

– Потому что он интересуется всеми молоденькими девушками, я ведь говорила.

Они еще некоторое время обсуждали поведение Барсова. Василиса отметила про себя: «Однако этот тип поначалу, безусловно, отнесся ко мне со вниманием. Но улыбался только до тех пор, пока не узнал, что я новая секретарша Шувалова. Почему?» Василиса развернулась и торопливо прошествовала к своему рабочему месту. Едва она села за компьютер, Шувалов высунул голову из кабинета и зловредным тоном сказал:

– Наконец-то вы явились! Я ведь торопил вас с докладом. Не забыли?

Василиса поджала губы. Если ты следишь за девушкой после работы, то уж, будь любезен, на работе веди себя как джентльмен. Вслух она, конечно, сказать этого не могла. Вдруг Шувалов и в самом деле – маньяк. Если она сейчас сообщит, что заметила его слежку, то спугнет рыбку. И когда настанет время выступить в роли мухи на крючке, рыбка не клюнет.

Василиса принялась барабанить двумя пальцами по клавиатуре компьютера – уж как умела! Она старалась не думать о странном поведении Барсова, который, познакомившись с ней, почему-то резко забыл, что он ловелас и просто обязан бегать за всем, что носит юбку и еще не утратило свежести. Она выскользнула из-за стола, стараясь не шуметь, чтобы не разозлить Шувалова очередной отлучкой. Пробежав в конец коридора, спросила у Людочки, отдышавшись:

– Можешь уступить мне привилегию пригласить Барсова к Таланскому, когда тот освободится?

– Понравился? – с гордостью спросила Людочка, будто Барсов был ее личным приобретением для фирмы.

– Очень, – соврала Василиса. – Красив, как Бельмондо.

– Ты считаешь? – с сомнением спросила Людочка. Было ясно, что Бельмондо не ее эталон красоты. – Вообще-то я сотрудников вызываю к шефу по телефону.

– А я схожу лично, подумаешь.

– Ладно, тогда я позвоню тебе.

Василиса на цыпочках вошла в приемную, но Шувалов уже был тут как тут.

– Послушайте, Василиса, так нельзя, – начал он.

– У меня расстройство желудка, – сразу же сообщила она, не дав ему досказать. – Что теперь поделаешь?

Шувалов убрался восвояси, глупо моргнув. Василиса с трудом дождалась звонка Людочки. Когда та сказала: «Пора!», она сорвалась с места, как скакун, вспугнутый пистолетным выстрелом. В кабинет Барсова она вошла, не дождавшись ответа на свой легкий стук костяшками пальцев в лакированную дверь. Коммерческий директор что-то записывал в еженедельнике. Полуулыбка была при нем. Однако появление Василисы согнало ее с лица Барсова во второй раз. Он спрямил и сжал губы в короткую линию и сверкнул своими шоколадными глазами, убрав из них все сладкие составляющие.

– Василиса?

– Таланский готов вас принять. Людочка попросила передать. А вы были в командировке?

Ее леденцовый голос ничуть не изменил нервических реакций Барсова. Он задергался, как будто присутствие Василисы пугало его. Засуетился, начал выдвигать один за другим ящики стола, бормоча что-то про свою занятость. Василиса, которая зорко следила за всеми его движениями, заметила, что в верхнем ящике на стопке чистых листов лежит средних размеров кукла в нарядном платье, а рядом – ножницы и скотч. «Интересно, что делает кукла в кабинете коммерческого директора?» – подумала Василиса. Вслух же сказала:

– А в каком городе вы были? Далеко?

– Да нет, так, ерунда. Был неподалеку.

– Вы любите кофе? – внезапно спросила Василиса.

– Люблю, а что? – Барсов смотрел не на нее, а на свои руки, которые ловко укладывали документы в папку.

– Просто внизу варят вкусный кофе.

– Не думаю, – пробормотал коммерческий директор и, поднявшись на ноги, суетливо сказал: – Извините, мне надо идти.

Он вытеснил Василису грудью в коридор и, кивнув ей, поплыл в сторону приемной Таланского.

– Загадочное дело! – сказала сама себе Василиса и отправилась следом.

– Ну что? – набросилась на нее Людочка.

– Ноль эмоций. Мне даже кажется, он меня боится.

– Может, это из-за девочек? Ну, которых... ты знаешь.

– Думаешь, Барсов изначально разглядел во мне смертницу и чувствует себя в моем присутствии неуютно?

– Что ты такое говоришь? – воскликнула Людочка.

– А что я еще могу сказать? Вы ведь с Кукушкиной обещали ловеласа. А это как назвать?

– Будь ты права, Барсов и ко мне относился бы с прохладцей, правда? А он вовсе даже не стесняется со мной заигрывать! – хихикнула Людочка.

Понимая, что Барсов не отчитается за пять минут, Василиса прошмыгнула обратно и, воровато оглядевшись, нырнула в его кабинет. Ее интересовала кукла. Кукла была фарфоровой и до того, как попала в руки коммерческого директора, имела длинные каштановые волосы. Судя по валявшимся рядом с ножницами обрезкам, именно Барсов их укоротил. Василиса повертела куклу и так и сяк, но ничего интересного больше не обнаружила. Потом она влезла в еженедельник Барсова, который лежал на столе сверху. «Если он его не прячет, в нем наверняка нет ничего криминального», – подумала Василиса, не поленившись, впрочем, бегло пролистать книжку от корки до корки. На самой последней странице внимание ее привлекли в столбик записанные даты, против которых были проставлены буквы. Например, буква Д и рядом число: 17.01.00. «Странная арифметика!» – рассудила Василиса и торопливо переписала колонку на чистый листок бумаги, лежавший тут же, под рукой. «Может, это и ерунда какая, – думала она, – ведь Барсов как-никак коммерческий директор фирмы и должен помечать для себя десятки разных событий». И все же записи ее заинтересовали.

Докладу Шувалова сегодня явно не везло. Несколько часов Василиса все-таки уделила ему, но печатала из рук вон плохо: делала ошибки, повторяла по три раза одно и то же слово, путала согласования. Поэтому вся страница пестрела красными и зелеными подчеркиваниями. И все потому, что ее внимание было приковано к коридору. Неплотно прикрыв дверь, она ждала, когда Барсов пройдет от Таланского к своему кабинету. Однако он не шел и не шел. А когда все-таки появился, то промчался прямо к лифту и отправился вниз, в кафе, благо уже настало обеденное время. Василиса сразу бросила доклад и побежала следом. Когда она вошла в обеденный зал, Барсов уже расставлял на столе тарелки. Схватив со стойки фруктовый салат, Василиса подошла к нему:

– У вас свободно?

Барсов вздрогнул и даже слегка попятился. Но потом все-таки совладал со своими эмоциями.

– Конечно! – Он сделал приглашающий жест рукой, но удовольствия на его лице было столько же, сколько у человека, попавшего в кресло стоматолога.

Василиса принялась болтать, предоставляя ему возможность вставлять в беседу ничего не значащие фразы. Несмотря на то что она не касалась ни личностей, ни вообще «Метеорита», было заметно, что еда в Барсова не лезет. Вероятно, все куски, которые он глотал, застревали у него в горле, поэтому он все выпрямлялся и выпрямлялся и к концу обеда стал похож на монумент. Разрядила обстановку роскошная женщина Спичкина. Она подошла поздороваться с Барсовым, осветив все вокруг доброй, почти материнской улыбкой. Барсов вскочил и придвинул ей стул. Спичкина лишь мельком взглянула на Василису и, единожды кивнув, перестала ее замечать. Барсов, как это ни странно, тут же расслабился. Куски пищи, как видно, проскочили в его желудок, он подобрел, порозовел и даже заказал себе чашку кофе.

«Дела! – подумала Василиса. – Может быть, сам Таланский в курсе напряженки, которая возникла в части коллектива в связи с моим появлением? Впрочем, если Людочка не в курсе, то и он наверняка тоже. У них ведь любовь на той стадии, когда поверять друг другу любую самую пустячную мелочь все еще интересно». Одарив Барсова чарующей улыбкой, она откланялась и пошла пытать Кукушкину. Просидела у нее час, но так ни к какому выводу и не пришла. Кукушкина не хотела верить, что Барсов – Барсов! – был холоден с хорошенькой девушкой, которая горела желанием подарить ему свое расположение.

– Ты, Василиса, наверное, его чем-нибудь смутила.

– А что, он раньше часто смущался?

Когда Василиса возвратилась наконец на свое рабочее место, было уже довольно много времени. Шувалов, однако, не знал, в чем заключается настоящая работа Василисы. Заслышав шум в приемной, он появился на пороге кабинета, словно ангел мщения.

– Я была в туалете, – быстро сказала Василиса, чтобы предварить упреки.

– Вдвоем с коммерческим директором? – ехидно спросил шеф. – Он был вам нужен, чтобы подавать бумагу?

«Ах ты! Надо же. Вероятно, он тоже был в столовой, а я не заметила». Еще бы ей заметить, когда она вся целиком была поглощена своей миссией – выставлять себя приманкой для убийцы. Разгневанный Шувалов, который, как выяснилось из его драматического монолога, собирался вечером проработать уже готовый доклад, ушел со своим портфелем, громко хлопнув дверью. «Может быть, он опять делает вид, что уходит, а сам притаится где-нибудь поблизости от выхода и будет ждать, когда я появлюсь?» – подумала Василиса. Прилипнув к окну, она стала наблюдать за стоянкой. Вместо того чтобы материализоваться на выходе, Шувалов по традиции вернулся в кабинет. Застукав Василису у окна, он хмуро спросил:

– Вы что, бойкотируете мой доклад?

– Нет-нет, Игорь Михайлович, что вы! – Василиса поняла, что Шувалова нужно задобрить. – Я просто хотела посмотреть на вас сверху, – невинно сообщила она и широко распахнула глаза. Природа, создавая ее глаза, явно не рассчитывала на подобные трюки, поэтому они тут же заболели.

– На меня? Зачем? – удивился Шувалов.

Василиса понурила голову и, повозив носком туфли по полу, пробормотала:

– Просто... Захотелось.

Шувалов смущенно закашлялся и, как всякий нормальный мужчина, поспешил уйти от опасной темы.

– Я вернулся сказать, что доклад нужен будет мне к завтрашнему вечеру. Вы успеете за один день?

– Я буду очень стараться, – голосом записной дурочки ответила Василиса, одновременно окинув всего Шувалова приторным взглядом.

Он тут же смылся, даже не напомнив, чтобы Василиса не смела задерживаться. Кстати, Дудасов вылечил ушибленную голову и снова появился на этаже в своем чистеньком комбинезоне с тряпкой на короткой швабре. Он заглянул к Василисе на огонек, когда весь народ уже разбежался по домам.

– Эллочка тоже часто так сидела, – сказал он внезапно. – Грустная! Щеку подопрет кулаком, задумается о чем-то... Все уж давно уйдут, а она все грустит.

– Да что ты говоришь? – Василиса почувствовала неприятный холод в животе. – А другие секретарши? Они тоже задерживались после работы?

– Бывало. Да кто не задерживался.

Василиса взяла Дудасова в оборот и вытрясла из него все, что он помнил. Потом бессовестно выгнала и принялась думать. Итак, Эллочка порой сидела здесь допоздна. Грустная. О чем, интересно, она грустила? Что ее беспокоило или волновало? Может быть, мужчина?

Василиса выпрямилась. А что, если?... Надо срочно рассказать об этом Кудесникову. Она торопливо поднялась и схватила сумочку. Надо было еще взять расческу, которую утром она сунула в верхний ящик стола. Выдвинув ящик, Василиса оторопела. Потому что оттуда, словно змея, которая лежала до поры до времени, свернувшись холодными кольцами, выскочила леска. До этого она была небрежно смотана. Довольно большой кусок лески. Вероятно, такой же, каким задушили всех трех девушек из «Метеорита».

Вот тут Василиса испугалась. Выхватив из стола расческу, она решила оставить разборки с леской до завтра. Открыла сумочку и чуть не вскрикнула: леска, словно пружина, выскочила и оттуда тоже! Не на шутку струхнув, Василиса затолкала ее обратно. Потом вылетела из кабинета и, озираясь по сторонам, со всех ног помчалась к лифту. Лишь оказавшись на улице, она перевела дух. Посмотрела на часы. Кудесников должен был ждать ее в закусочной неподалеку через полчаса. «Ничего, что еще рано, лучше уж я сама подожду его в этом кафе. Там много людей, не опасно». Впервые Василиса поняла, что такое настоящая паника. Она держала руку на сумочке, словно леска, лежавшая там, могла вырваться на свободу и причинить ей вред безо всякого постороннего участия.