Текст книги "Если вы не влюблены"

Автор книги: Галина Куликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Потрясенная Таня некоторое время переваривала информацию. А потом неожиданно для самой себя попросила:

– Леш, давай помиримся, а?

Таранов вскинул голову и некоторое время молча смотрел на нее. Потом вскочил и нервно прошелся по комнате. Его гостья стояла, не шевелясь, и следила за ним блестящими глазами.

– Нет, – наконец, ответил Таранов, глядя прямо на нее. – Ничего не получится.

– Нет? – растерянно переспросила Таня.

Она думала, что от такого прямого и искреннего предложения он просто не сможет отказаться!

– Если помнишь, поначалу я и сам хотел с тобой помириться. Принес цветы и все такое… Но потом, когда ты меня прогнала…

Таня проглотила комок в горле. Она поступила так, потому что еще не знала всей правды, но разве сейчас это имеет значение?

– Когда ты меня прогнала, я стал размышлять и пришел к выводу, что нам не стоит начинать все сначала. – Таня смотрела на него во все глаза. – Сама подумай: когда наш роман был на самом пике и я собирался сделать тебе предложение, ты заподозрила меня в измене. Это было так… пошло! Раз ты обо мне такого низкого мнения, значит, ты совсем меня не знаешь! И какое будущее нас ждет, если мы не доверяем друг другу?

«Нас ждет прекрасное будущее, – хотела воскликнуть Таня. – Я стала умнее и доверчивее, и я скучаю по тебе». Однако вопреки своим чувствам она молчала. Мать, бабка и тетка твердо вбили в нее правила: мужчина должен прилагать усилия для того, чтобы завоевать сердце женщины. Он и только он должен быть инициатором любовных отношений. А если инициативу проявит женщина, значит, она вертушка и просто вешается ему на шею. А это неприлично.

В глубине души Таня понимала, что сейчас следует наплевать на приличия, однако отказ Таранова больно ее ранил.

– Конечно, ты прав, – процедила она, ощущая, что того жаркого румянца, который смутил ее несколько минут назад, больше нет и в помине. Лицо ее было спокойным и бледным – таким, каким и положено быть лицу уставшей актрисы. – Будущего у нас точно нет. Так что и разговаривать больше не о чем.

Таранов посмотрел на нее недоверчиво. Наверное, он ждал возражений или даже слез. «В таком случае, – подумала Таня, – ты тоже плохо меня знаешь».

Она вышла в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь. Однако вместо того чтобы вернуться к себе, решительно направилась к номеру Белинды и постучала – не костяшками пальцев, а кулаком.

– Иду, иду! – донесся до нее ворчливый голос.

Белинда возникла на пороге, в немыслимом халате с птицами по подолу и в шлепанцах на платформе. В руке она держала обгрызенное яблоко.

– Я знала, что это ты! – воскликнула она, сочно хрумкнув.

– Это хорошо, что ты не спишь, – зловещим голосом сказал Таня. – Я бы тебя все равно разбудила.

– А что случилось? – расширила глаза Белинда, почуяв неладное.

– Ты как будто не знаешь? – бросила Таня и, обогнув подругу, прошла в комнату.

– Да что случилось-то?! – снова повторила Белинда, положив огрызок на стол и нервно потирая руки. – Что это ты такая… перекошенная? И почему у тебя глаза горят, как у голодной собаки?

– Потому что ты меня обманула!

– Я?!

– Ты не сказала, что встречалась с мэршей Перегудова после банкета! Ты с ней разговаривала!

– Я не обманула, – осторожно ответила Белинда. – Я утаила кусочек информации. А врать я вообще не умею!

Искренне Белинда врала только представителям противоположного пола, считая, что в этом нет ничего предосудительного. «В любовь верят лишь те мужчины, – однажды заявила она, – которых женщинам удалось обмануть. И я не хочу убивать в них романтику».

– И ты еще считаешься моей лучшей подругой! – продолжала негодовать Таня, обращаясь попеременно то к занавеске, то к зеркалу, то к самой «виновнице торжества». – И я ведь, как дура, обсуждала с тобой все свои проблемы!

Белинда явно не знала, как выкрутиться. Сначала она сказала «Э-э…», а потом закашлялась, закрыв лицо огромным носовым платком, извлеченным из кармана. Глазки ее бегали поверх этого самого платка, от которого, кстати сказать, разило мужским одеколоном.

– Прекрати прятать морду и отвечай мне по существу, – приказала Таня, чувствуя, как от гнева у нее участился пульс.

– Ладно, ладно, – примирительно ответила Белинда, засунув платок обратно в карман и приняв скорбный вид. – Я сознаюсь. Я заходила в кафе, в котором Романчикова встречалась с Тарановым. И я с ней перекинулась парой слов.

– Почему ты мне не сказала?!

– Я не хотела тебя расстраивать, – быстро ответила Белинда, плюхаясь в кресло и с опаской поглядывая на Таню. – Я ведь знала, что ты сразу выйдешь из себя. Ты у нас безумно эмоциональная. Чего нервировать тебя понапрасну? Тебе ж на сцене выступать.

– Какого черта ты делала в том кафе?

– Когда я увидела Таранова с Романчиковой за одним столиком, во мне поднялась такая волна возмущения…

– Да неужто? – ехидно спросила Таня. – Такая волна, что ты подозвала к себе Романчикову и сделала ей выговор. Так, что ли?

– Да нет же, – Белинда все еще чувствовала себя не в своей тарелке. – От возмущения мне захотелось в туалет. Поэтому я и вошла. И наткнулась на нее. Кто я такая, чтобы указывать взрослой женщине, с кем ей встречаться? Я просто поздоровалась, сказала, что рада встретиться – и все.

– И все? – с недоверием переспросила Таня. – Таранов уверяет, что после беседы с тобой Романчикова была сама не своя. Надеюсь, следователь об этом еще не пронюхал.

– Следователь? – встрепенулась Белинда. – Какой такой следователь?

– Страхов. Он сегодня приезжал из Перегудова. Расследование, между прочим, продолжается.

– Хочешь сказать, меня ищут?

Таня поняла, что подруга не на шутку перепугалась.

– Таранов тебя видел, но почему-то не выдал, – проворчала она. – Хотя и надо было. Но раз ты всего лишь поздоровалась… Только почему-то после твоего «здравствуйте» у Романчиковой резко настроение испортилось.

– У нее чулок поехал, – быстро ответила Белинда. – Романчикова спросила, нет ли стрелки на чулке, я сказала, что есть, и она сразу дико расстроилась.

Шестое чувство подсказывало Тане, что подруга беззастенчиво врет. Скорее всего, в кафе произошло что-то еще, о чем она ни за что не хочет рассказывать. Наверняка это «что-то» связано с Тарановым. Что-то неприятное. Иначе зачем вообще Белинде ее обманывать?

Возвратившись к себе, Таня долго не могла успокоиться. Сто раз она проиграла в голове разговор с Тарановым, и каждый раз стискивала зубы. В глубине души она всегда была абсолютно уверена, что если от чистого сердца предложит мировую, Лешка сразу же согласится. И вдруг выяснилось, что не в ее власти изменить ситуацию! Не вышло так, как она задумывала. И что теперь делать? Что она сможет сделать, если он на ее глазах начнет флиртовать с Анжелой, например, или вообще заведет серьезный роман с другой женщиной? Да она же с ума сойдет от ревности!

Таня вспомнила о том, как сильно ревновала его к Романчиковой. И тут же подумала: «Интересно, что на самом деле произошло тогда в кафе?» Она попыталась сложить в уме все, что узнала от разных людей. Итак, в тот злополучный день Лешка вышел из гостиницы и пешком отправился на свидание с Романчиковой. Таня следила за ним, но потеряла из виду. В это же самое время Рысаков бегал по городу, скрываясь от блондинки, которую накануне едва не убил ящиком с незабудками. Неожиданно он увидел Таранова, сидящего в кафе за столиком. В этот момент к входу в кафе подъехала машина. Из нее вышла Валентина Васильевна Романчикова. И тут, откуда ни возьмись, появилась рысаковская блондинка. Она подошла к Романчиковой и заговорила с ней. Разговор был коротким. Мэрша поспешно передала блондинке какой-то небольшой предмет, и та испарилась. Рысаков следить за ней почему-то больше не стал, а отправился обратно в гостиницу.

Тем временем Белинда кружила по городу в поисках подходящего портсигара. Она тоже набрела на кафе, за столиком которого сидели Таранов и мэрша. Увидев их вдвоем, верная подруга так разнервничалась, что немедленно захотела в туалет. Она вошла в кафе и скрылась в уборной. Выходя оттуда, Белинда нос к носу столкнулась с Романчиковой. Поздоровалась. Мэрша узнала актрису и по-свойски попросила взглянуть, не поехала ли петля у нее на чулке. Узнала, что поехала и, расстроенная, возвратилась на свое место.

Вот, собственно, и все. Таня вздохнула. Поведение Белинды вызывало у нее некоторые сомнения. И еще блондинка! Сначала она охотится за Рысаковым и обещает убить его, если тот на ней не женится. А потом исчезает из поля зрения, чтобы совершенно неожиданно появиться вновь и переговорить с Романчиковой, которую убивают тем же вечером. Странно все это.

Таня снова мыслями вернулась к Лешке. Хотела поплакать, но ни одной слезы не выкатилось из ее глаз. Они оставались сухими и горячими. А это означало, что она все еще не собирается сдаваться.

Ордынск, день второй

Крупнейший в Ордынске книжный магазин «Страсть книголюба» был местной достопримечательностью. Городские сплетники авторитетно утверждали, что столь странное для очага культуры название придумал его директор, который был беззаветно влюблен в продавщицу пивного ларька, стоявшего неподалеку от входа. Наиболее осведомленные ордынцы рассказывали, что объект неконтролируемой страсти директора, носившего, кстати, развратную фамилию Раздеваев, звали Любой. Поэтому в народе этот книжный именовался не иначе как «Люба книголюба», что в определенной степени работало на имидж торговой точки.

А некоторое время назад неугомонный господин директор закрутил громкий роман со звездой, танцевавший в местных барах, Вероникой Грешновой. В связи с этим наиболее азартные жители Ордынска стали соревноваться в остроумии, придумывая книжному магазину новые сомнительные названия.

Кроме всего прочего, словно в насмешку, совсем рядом, можно сказать, впритык к книжному, уютно расположился единственный в городе секс-шоп. Это специфическое заведение по указанию целомудренных чиновников особо себя никак не обозначало, а скромную табличку «Интим» можно было разглядеть только при очень большом желании. Из-за этого часто происходила совершенно непозволительная путаница. Случалось, рядом с книжными полками, где сосредоточилась вековая мудрость человечества, возникали странные личности с воспаленными глазами и неприятными лицами. Пришельцы из мира порока могли поинтересоваться у перепуганных продавцов, где именно стоит литература по садомазохизму. Или, что еще хуже, пристать с расспросами, какие средства индивидуальной защиты стоит купить, чтобы не подцепить какой-нибудь гадости.

Не легче приходилось и работникам секс-шопа, несущим трудовую вахту у витрин с фаллоимитаторами. Особенно, когда залетевшие не в ту дверь близорукие интеллигенты с ходу начинали задавать им вопросы о вещах совершенно диких – например, о геодинамике или антропологии.

Тем не менее книжный магазин «Страсть книголюба» уже много лет подряд был лидером книжной торговли в области. Во-первых, он был удобно расположен – в центральной, но тихой части города. Во-вторых, впечатлял своей площадью и уютным интерьером. Здесь нашлось место и для журнальных столиков с креслами, где можно посидеть и полистать нужную книгу, и для специального детского уголка. В-третьих, магазин приятно радовал обилием литературы на любой вкус и возраст – от пособий начинающему кролиководу до классиков мировой литературы. Наконец, магазин обладал штатом вежливых и квалифицированных продавцов-консультантов, готовых в любую минуту прийти на помощь заблудившемуся в море книг посетителю. Чувствовалось – в это дело господин Раздеваев вложил большую часть своей многогранной души.

Помимо всего прочего, книжный магазин успешно практиковал такую популярную в народе форму работы, как организация творческих встреч с известными писателями. Сегодня именно такая встреча, красиво названная ее устроителями автограф-сессия, и должна была здесь состояться. Об этом извещала небольшая яркая афиша, прикрепленная непосредственно на стеклянной входной двери. Большую часть афишной площади занимал фотопортрет знаменитости – Аристарха Заречного, автора нескольких бестселлеров о печальной и безнадежной любви. Правда, любимец читающей публики на этом фото больше смахивал на Цезаря, посылающего в бой свои победоносные легионы, нежели на романтика-идеалиста, верящего в светлые чувства. Но, как известно, подобная брутальность нравится многим, особенно женщинам.

Встреча была назначена на двенадцать часов дня, однако уже за час до ее начала по залам магазина кружили несколько десятков дам различного возраста с мечтательным выражением на лицах и книгами Аристарха Заречного в руках. К полудню в зале, где были установлены стол с микрофоном и кресло для гостя, собралась огромная толпа народа. Многие были не только с книгами, но и с цветами, и даже с наивно-розовыми воздушными шариками.

Именно в это время необъяснимая случайность завела в книжный магазин Тихона Рысакова, который находился в состоянии крайнего душевного волнения. Проснувшись сегодня среди ночи, Тихон на всякий случай подошел к окну, чтобы проверить, не следит ли кто за его окнами. Каково же было его изумление, когда на заднем дворике, среди деревьев, он заметил женскую фигуру с длинными светлыми волосами! Неужто снова та самая блондинка?! Потрясенный Тихон не стал швырять вниз предметы гостиничной обстановки, а помчался прямиком к Будкевичу, разбудил его, заставил надеть штаны и вытолкал на улицу, требуя немедленно избавить его от стресса. Будкевичу предстояло поймать, наконец, проклятую девицу, которая вместо того чтобы войти с Рысаковым в контакт по-человечески, явно предпочитала психическую атаку. Заспанный Алик долго бегал в темноте, треща ветками барбариса, но так никого и не изловил.

Тихон безумно расстроился. Заснуть он уже не смог и до утра строил всевозможные догадки о том, что может вытворить женщина, задумавшая скрутить его в бараний рог и лишить личной свободы. Завтракать в гостиничный ресторан он спустился первым. Через некоторое время туда же пришла невыспавшаяся Таня, и он выложил ей все без утайки, дрожа, как кусок желе, по которому стукнули ложкой. Таня некоторое время пыталась его успокоить, потом с любопытством спросила:

– Тихон, почему ты ни с одной из трех своих жен не завел ребенка?

– Понимаешь, все мои жены хотели жить! Не со мной жить, а просто – ЖИТЬ. Этот восхитительный процесс не должны были осложнять голопузые младенцы.

– Может, тебе надо радоваться тому, что у тебя отпрыск намечается? Не обязательно жениться на его матери. Признаешь ребенка, и все.

– Да ты что?! Чтобы маленький Рысаков рос без отца?! Да мой дед с прадедом в гробу перевернутся. У нас в роду так не принято.

– Поняла-поняла, – поспешила пойти на попятный Таня. – У вас в роду принято чуть что – сразу под венец.

– Ничего смешного в этом нет. Любовь должна быть зафиксирована в бумагах. Если этого не сделать, все получается как будто не по-настоящему.

Таня поглядела на Тихона с подозрением. На секунду ей показалось, что он над ней издевается, однако тот был серьезен, как грешник на исповеди.

– Но почему ты так боишься этой женщины? – не сдавалась она. – В конце концов, она всего лишь хочет заполучить тебя в мужья, а не продырявить твою шкуру из пистолета.

Тихон наклонился к Тане и громким шепотом сказал:

– Потому что она странная.

– А когда ты с ней детей делал, ты этого не заметил?

– Я пьяный был, – сумрачно ответил Тихон. – А когда я пьяный, во мне такая любовь к людям просыпается, аж страх берет. Люблю буквально всех, причем с невероятной силой. Мужчин платонически, а женщин по-всякому.

Таня с юмором отнеслась его переживаниям, хотя и постаралась этого не показать. Позавтракав, Тихон отправился бродить по городу, решив, что если за ним есть «хвост», он рано или поздно его заметит. А потом… Что будет потом, он и сам толком не знал. Возможно, им с блондинкой предстоит встретиться лицом к лицу. Тогда он и спросит у нее, откуда она знает Романчикову и зачем подходила к ней возле кафе. И что Романчикова передала ей из рук в руки?

Размышляя таким образом, Тихон добрел до центра города и попал в людской ручеек, который тек в одном направлении. Отдавшись этому течению, Тихон очутился в книжном магазине и с удивлением узнал, что прямо сейчас здесь будет выступать знаменитый писатель.

Аристарх Заречный появился в сопровождении симпатичной длинноногой девушки, которая, как все присутствующие тут же поняли, намеревалась руководить процессом общения властителя дум с народом. За ними пристроился представитель администрации книжного магазина, никого, впрочем, не интересовавший.

Заречный был одет весьма демократично – джинсы, скромная белая рубашка, замшевый пиджак. Он благожелательно оглядел битком набитый зал и понимающе переглянулся с девушкой-ведущей, увидев две телекамеры и парочку суетящихся фотокорреспондентов.

Пошептавшись о чем-то с писателем, длинноногая ведущая подхватила микрофон, и по залу разнесся ее бодрый голос:

– Здравствуйте! Мы рады приветствовать нашего земляка, замечательного отечественного писателя, автора многих любимых нами книг, ставших мировыми бестселлерами… – тут она сделала эффектную паузу, а затем, видимо посчитав, что внутренний эмоциональный накал у присутствующих достиг апогея, воскликнула:

– …Аристарха Заречного!

Собравшиеся поклонники аплодировали громко и долго, и все никак не желали успокаиваться. Но вот, наконец, ведущая, перекрывая стоны и рев особо впечатлительных читателей, почти прокричала:

– Я предоставляю слово Аристарху Заречному. Затем вы сможете задать вопросы, вам дадут микрофон. Без микрофона просьба не выкрикивать. Ну, а затем у вас будет уникальнейшая возможность получить автограф любимого писателя. У кого нет с собой книг господина Заречного – в соседнем зале находится специальный стенд, где их можно приобрести. Итак – Аристарх Заречный!

И ведущая развернулась всем своим длинноногим телом к писателю, который внимал ее словам, вольготно расположившись в кресле. Однако, приняв из ее рук микрофон, он мгновенно вскочил.

– Не смею сидеть в присутствии такого количества женщин. Вот когда книги подписывать буду – присяду, вы уж извините!

Затем Заречный внимательно оглядел собравшихся и, широко улыбнувшись, объявил:

– Могу вас заверить – такого количества красавиц на один квадратный метр мне не доводилось видеть никогда в жизни!

Дальше Заречный мог говорить все, что угодно, нести любую ахинею или вообще замолчать – ему авансом были отпущены все грехи. Но опытный писатель молчать не стал, а немного порассуждал об особенностях современного литературного процесса, высказал некоторые опасения относительно его дальнейшей судьбы, благожелательно отозвался о коллегах по цеху и даже сделал политико-литературный прогноз.

На все Заречный потратил минут двадцать, после чего был готов общаться с аудиторией. Правда, уже после первых четырех вопросов автограф-сессия стала подозрительным образом напоминать прием страждущих заезжим психотерапевтом.

Читательницы начинали свой монолог с признания в любви к писателю и утверждений, что только благодаря его книгам они еще живы. Потом сразу же переходили к личным проблемам. Им было очень важно понять, как бы поступил такой замечательный человек, как Аристарх Заречный, если бы его бросил муж или предала лучшая подруга. Они жаловались ему на трудную женскую долю, несчастную любовь, неблагодарных детей и спрашивали совета, как быть в той или иной сложной ситуации. Заречный, ничуть не смущаясь, такие советы давал, постоянно цитируя собственные произведения и приводя в качестве иллюстрации судьбы созданных им же персонажей.

Однако постепенно вопросы стали носить все более личный характер – теперь дамы интересовались подробностями жизни любимого писателя. Пытались выяснить, не собственный ли горький опыт является источником вдохновения для автора трагических любовных историй. А также – кто именно послужил прототипом той или иной его героини, традиционно несчастной, но не сломленной обстоятельствами. На такие вопросы писатель отвечал несколько расплывчато, оставляя женщинам простор для каких угодно фантазий. Так, к примеру, отвечая на прямой вопрос о нынешнем его семейном положении, Заречный, выдержав кокетливую паузу, сделал заявление абсолютно в духе голливудских кинозвезд:

– В настоящий момент – холост. Но что важнее – мое сердце сейчас свободно для любви, более того – испытывает в ней острую необходимость.

Подарив безумную надежду всем женщинам города Ордынска, он широко улыбнулся.

– А вы верите в любовь с первого взгляда? – пискнула в микрофон пунцовая от волнения девушка.

– Безусловно, – обнадежил ее Заречный. – Помните? «Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь», – неожиданно пропел Аристарх приятным тенорком. Зал взорвался такими аплодисментами, как будто поющие писатели ценились на вес золота.

– А бывает ли любовь на всю жизнь? Так, чтобы всегда быть рядом с одним человеком? – поинтересовалась унылая и невыразительная барышня.

Этот вопрос явно не понравился Заречному.

– На всю жизнь? – переспросил он с легким отвращением. – С одним человеком? Не знаю, не знаю… А вы сами пробовали? – находчиво отфутболил он этот проблемный вопрос автору.

Унылая барышня лишь тяжело вздохнула в микрофон, который добросовестно передал всю невысказанную словами гамму ее переживаний. С этим у барышни, похоже, были серьезные проблемы.

– Вот видите, – обрадовался Аристарх. – Но не расстраивайтесь. Я тут прочитал недавно вот какую интересную вещь. Мексиканские ученые после многолетних исследований установили, что любовь, даже самая сильная, не длится более четырех лет. Вот так.

– Прямо президентский срок! – хихикнул кто-то в зале.

– Вот именно, – быстро подхватил Заречный. – И вполне достаточный для реализации многих важных задач. Кстати, эти же ученые признали любовь временным помешательством. Заметьте – временным! Влюбились – мозг начинает вырабатывать особые химические соединения, потом включаются его отделы, отвечающие за эмоции. И пока в голове происходят эти мудреные процессы, человек просто не способен думать ни о чем, кроме своего любимого. Но ученые утверждают – все эти реакции по анатомическим причинам не могут продолжаться более четырех лет. Даже в самых серьезных случаях!

Затем, словно что-то вспомнив, писатель грустно улыбнулся и добавил:

– Но что меня особенно поразило – любовь, если верить исследованиям мексиканцев, приводит к снижению творческой продуктивности. Я задумался – а ведь действительно так. Шедевры рождаются либо до любви, либо после. Но никак не во время. И с этим трудно поспорить. Разбитое сердце – лучший допинг для писателя. Так что, дорогие дамы, разбивайте сердца мужчин почаще, и они будут слагать для вас стихи и сочинять музыку!

После всего сказанного продолжать рассуждения о любви было уже как-то неудобно, и ведущая предложила перейти к раздаче автографов, чего уже давно жаждала большая часть присутствующих.

– Представителей СМИ, – добавила она многообещающе, – я подведу к господину Заречному после окончания нашего мероприятия. Не беспокойтесь, он поговорит с каждым. А вас, дорогие читатели, приглашаю подходить к столу. Только, пожалуйста, аккуратно, в порядке очереди!

И тут же началась давка.

* * *

Все это время Тихон Рысаков слонялся по магазину, краем уха слушая разглагольствования Заречного. Народ концентрировался возле стола с писателем, освободив проходы. Тихон свободно ходил туда и сюда, брал с полок книги, открывал их на середине и читал до тех пор, пока его что-нибудь не отвлекало. Тогда он шел дальше, к другому разделу, и все повторялось снова. Это занятие доставляло ему странное удовольствие. Читать постоянно Тихон давно уже отвык, и неожиданное столкновение с литературой во всем ее многообразии произвело на него сильное впечатление. Он стал думать, когда в последний раз заходил в книжный магазин, но так и не вспомнил. Кажется, в то время он был еще совсем юн и питал иллюзии в отношении того, что книги сделают его умнее.

Задумавшись, Тихон добрел до поклонников Аристарха Заречного, занявших всю середину зала. Он шел, глядя себе под ноги, и тут свершено неожиданно наткнулся взглядом на знакомые туфли. Тихон остановился и поднял голову. Девицу, вдетую в них, он видел впервые в жизни. Так ему показалось. Впрочем, разглядеть ее толком он не мог, потому что стояла она вполоборота и, кроме того, глаза ее скрывали затемненные очки. Но пара обуви казалась до боли знакомой, и Тихону понадобилось несколько минут, чтобы сообразить – почему. В этих туфлях Регина с самого начала гастролей выходила на сцену! Они были ни чем иным, как реквизитом, за который отвечала Белинда.

Рысаков озадачился. Разумеется, существовала возможность, что девица носила точно такие же туфли. Однако было в них нечто неуловимо знакомое, что заставило Тихона взволноваться. Бесцельно покружив вокруг дамочки, которая, как нарочно, все время от него отворачивалась, Рысаков снова отправился путешествовать по проходам, размышляя о превратностях судьбы. Гулять по городу, зайти в местный книжный магазин и нарваться здесь на особу, которая каким-то невероятным образом стырила Регинины туфли… Просто с ума сойти.

Самое удивительное, что особа эта оказалась московской журналисткой. После того как писатель закончил раздавать автографы, она направилась прямиком к нему. И тут Тихон сообразил, как можно наверняка определить – те это туфли или не те. По ходу спектакля ему один раз приходилось стоять на коленях. В комнату как раз входила служанка, и ее крепкие красивые ноги оказывались прямо у него перед носом. На правой туфле возле пряжки была довольно заметная царапина, теперь он точно вспомнил. Чтобы проверить, есть ли царапина на том башмаке, который сейчас топтался возле знаменитого писателя, ему нужно было сократить расстояние до минимального. Придвинувшись к девице, Рысаков присел, делая вид, что завязывает шнурок, однако туфли мгновенно ретировались и спрятались за соседней стойкой. Рысаков последовал за ними, жадно шаря глазами по ногам незнакомки. Чтобы не казаться совсем уж бестактным, он взял с этажерки новый роман Заречного и невзначай уронил его на пол. Раздался такой грохот, как будто выстрелила пушка. Все обернулись и посмотрели на Тихона. Он быстро сел на корточки… Но вот незадача! Туфли снова отошли, оставив его мучиться сомнениями.

Около часа Аристарх Заречный подписывал книги, и к тому моменту, когда людской поток иссяк, выглядел утомленным, хотя бодрился и пытался шутить. Оставалось пообщаться с прессой, и мероприятие можно было считать удачно завершенным. Никаких сюрпризов здесь не ожидалось, поэтому Заречный решил, что вполне может расслабиться.

Журналисты не подвели, в тысячный раз задав одни и те же вопросы и быстро разбежавшись. Немного больше времени заняли небольшие интервью местному телевидению. Но и эти не переусердствовали.

– Все? – устало поинтересовался Заречный у девушки-ведущей. – Больше никто не желает комиссарского тела?

Девушка недоуменно посмотрела на писателя, который поспешил уточнить:

– Это цитата.

Поскольку девица явно ожидала продолжения, Аристарх раздраженно пояснил:

– Из одной знаменитой советской пьесы.

– Какой? – опрометчиво решила поддержать разговор ведущая.

– «Оптимистическая трагедия». Читали?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Слышали хотя бы?

Ответ снова был отрицательный.

– Скажите, – вдруг пошел в атаку на бедную ведущую Аристарх. – Кроме современного литературного ширпотреба вы вообще что-то читаете?

– Вас! – неожиданно выпалила жертва, после чего писатель расплылся в довольной улыбке и перестал к ней приставать.

Воспользовавшись этим, барышня тут же сообщила, что с Заречным очень хочет пообщаться какая-то московская журналистка, специально приехавшая сюда, чтобы договориться о некоем телевизионном проекте.

– Что же, она в Москве не могла со мной увидеться? – удивился писатель.

– Не знаю. Беседа с ней не была запланирована, она подошла ко мне уже после встречи, когда вы книги подписывали. Может быть, все же поговорите с ней? Сейчас я ее позову.

Девушка удалилась в соседний зал, и через некоторое время вернулась вместе с молодой, яркой и эффектно одетой брюнеткой. На ней были затемненные очки, которые она, впрочем, тут же сняла. Заречный заинтересованно посмотрел на нее – брюнетки ему всегда нравились. Кроме того, девушка была стройной – под модной одеждой угадывалась спортивная фигура.

– Здравствуйте, господин Заречный! Меня зовут Инна Полозова. Вы, может быть, смотрели программу «Легче легкого»? Или «Воздушная кукуруза»?

– Да, да, да! – оживился Аристарх. – Я точно вас видел, просто не сразу сообразил где.

Лицо телевизионщицы и впрямь показалось ему знакомым, хотя названных передач он на самом деле не помнил. Впрочем, эти люди с телевидения обладают странным свойством казаться знакомыми.

– И что же ваш уважаемый канал хочет от скромного российского писателя?

– Знаете, у нас к вам целый ряд предложений. Чтобы все изложить подробно, мне потребуется минут тридцать—сорок. Я понимаю, вы устали, но мы могли бы, например, выпить кофе и поговорить… Здесь поблизости есть какое-нибудь кафе?

– Да, и вполне приличное, кстати! Однажды я там…

Писатель перебил себя на полуслове, потому что неожиданно заметил, что возле стола, внизу, что-то шевелится.

– Господи, вы кто? – спросил он, сообразив, что видит перед собой мужчину с разрумянившимся лицом и встрепанным чубом.

Этим мужчиной был, разумеется, Тихон Рысаков, который в погоне за знакомыми туфлями дополз почти до писательского стола и был внезапно обнаружен.

– Умоляю, – сказал он неискренне, высунув нос из-под стола. – Подпишите для моей мамочки.

Совершенно неожиданно он брякнул на стол роман Заречного, а потом, не дожидаясь, пока тот поставит на развороте свою подпись, повернулся к присутствующим спиной и ретировался. Выскочив на улицу, Рысаков достал из кармана мобильный телефон и нашел там номер Беллы Ярцевой, который по счастливой случайности сохранился в памяти. Когда она ответила, как водится, недовольным тоном, Тихон с подозрением спросил:

– Белинда, душенька, ты уверена, что твою костюмерную не разворовали?

* * *

Тем временем Заречный продолжал с удовольствием общаться с московской журналисткой. Надо сказать, что энергичные спортивного склада женщины всегда были его слабостью. Тем более брюнетки. Писатель вдруг почувствовал, что глубокий грудной голос новой знакомой вызывает в нем волну приятных эмоций. Несмотря на это он все же спросил:

– А зачем же вы приехали сюда, в такую даль? Мы вполне могли бы встретиться в Москве, в цивилизованном, так сказать, мире. А здесь – что? Это – как принимать гостей на кухне. Ведь в здешней глуши я либо работаю, либо отдыхаю от мирской суеты.