Текст книги "Два ужасных мужа"

Автор книги: Галина Куликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Мне кажется, ты чем-то расстроена. Наверное, я не вовремя, но ты единственный человек, которого я здесь знаю, поэтому решил сразу позвонить.

– Как типичный житель Калиниграда, я польщена. Жаль, не успела встретить тебя с оркестром. Теперь скажи, чего ты от меня ждешь?

Тася сидела в кровати и терла глаз свободной рукой. Ей хотелось зевнуть и свалиться обратно на подушки. Судя по всему, солнце только что взошло, однако Копейкин был бодрее жаворонка.

– Мне очень нужен верный помощник, а ты – человек надежный. Если все выгорит, заработаем большие деньги. Обеспечишь себя на всю жизнь.

– Копейкин, уймись! Я не собираюсь как сумасшедшая лазать по чердакам и подвалам или шастать по лесам в поисках сундуков с мифическими фашистскими драгоценностями. Думаю, у настоящих фашистов и драгоценностей никаких быть не могло, и прятать им было нечего. Только автоматы и гранаты. А ценности из музеев давно уже все вывезли или разворовали сразу после войны. И вряд ли мы разбогатеем, если найдем пару гитлеровских значков или медалей, ржавую каску и горсть автоматных гильз.

В конце своей гневной тирады она задохнулась.

– Таисия, ты не права, я тебе могу это доказать. У меня есть документы, которые свидетельствуют о том, что незадолго до капитуляции…

– Добрый сказочник Копейкин! Я здесь в отпуске со своим хорошим другом…

Тут она наконец вспомнила, что Илья накануне составил план – как нейтрализовать Копейкина, а она спросонья об этом забыла.

– Почему ты замолчала? – осторожно поинтересовался Юлий.

– Есть предложение, – Тасин голос стал вкрадчивым, как у ведьмы, уговаривающей царевну прогуляться по лесу. – Ты ведь здесь в первый раз?

– Разумеется. Если бы я был в Калининграде своим человеком, то…

– Помолчи секунду! Если хочешь, мой друг покажет тебе все места, где ты сможешь почерпнуть информацию по теме, которая так тебя интересует.

– Замечательно, я буду очень ему признателен. А как его зовут?

– Илья.

– Имя очень хорошее, – похвалил Копейкин. – Наверное, он человек серьезный, заслуживающий доверия.

Тася мгновенно взвилась до потолка:

– Даже не вздумай приставать к нему со своими проектами и клянчить деньги!

– Я не клянчу, – гордо проквакал Юлий. – Я предлагаю партнерство.

– Тем более не смей, иначе вообще не буду с тобой разговаривать.

– Ну, хорошо, хорошо. А твой Илья сможет мне подсказать, где лучше поселиться? И еще нужно разыскать человека, который, вероятно, сможет подтвердить или опровергнуть одну мою интересную гипотезу. И еще…

– Тетенька, дай попить, а то так есть хочется, что переночевать негде! – передразнила Тася.

– Таисия, не сердись. Скажи, как мне найти твоего приятеля, и отправляйся завтракать. Ты голодная и потому злая. Я тебе еще позвоню.

– Жду с нетепением. Илья сам с тобой свяжется, я дам ему твой номер. Сиди на вокзале, никуда не ходи. И не вздумай его задерживать, у нас на сегодня большие планы, мы едем в Светлогорск.

– А меня вы с собой можете взять? – мгновенно оживился Копейкин. – Я бы тоже с удовольствием посмотрел. Ведь потом навалится работа, времени не будет. Или вдруг я найду нужную информацию и придется срочно уехать? И когда еще выберешься сюда?

Тася раздула ноздри и сказала:

– Мы едем на мотоцикле, там места только для двоих, понял?

– Странный выбор средства передвижения. Но, может быть, у твоего друга есть мотоцикл с коляской? Я бы не отказался, так как…

– Могу предложить только шлем, – сказала Тася. – Будешь бежать рядом по всем правилам дорожного движения.

Она дала отбой и тут же набрала номер Ильи. Тот выслушал ее, рассмеялся и пообещал немедленно заняться дрессировкой необузданного Копейкина. Через двадцать минут перезвонил и поведал, что уже связался с Юлием, приказал ему не двигаться с места и сейчас выезжает за ним. Поселит его в маленькую гостиницу на окраине, потом даст точные координаты мест, куда Юлию надо идти в первую очередь.

– Все это займет примерно час. Так что не позже одиннадцати я за тобой заеду. Будешь готова?

– Так точно, товарищ генерал! Жду машину у подъезда ровно в одиннадцать.

– Вольно, до встречи!

Однако ни в одиннадцать, ни в двенадцать Илья не появился. Сначала Тася ждала спокойно, зная, что от Копейкина не так-то просто отделаться. Но после полудня не выдержала и принялась названивать Илье. Звонок проходил, но Илья не отвечал. Тогда Тася собралась с духом и позвонила Копейкину, но у того был отключен телефон.

В два часа Тася всерьез заволновалась, а в три решила бежать к Максу за помощью. Но не успела сделать и пары шагов, как раздался стук в дверь. Тася радостно бросилась открывать, уверенная, что на пороге стоит виноватый Илья. И сейчас расскажет, что он убил ненавистного Копейкина и несколько часов топил его тело, а Юлий, с присущей ему и после смерти назойливостью, без конца всплывал.

Однако на пороге стоял невозмутимый Макс. После ночного происшествия, когда она напилась, как сапожник, они с Максом ни одной минуты не были наедине. Хотя Тася постоянно об этом думала. Ей казалось, что, раз он ее выручил, они теперь гораздо ближе, чем прежде. Между ними словно протянулись невидимые нити. Впрочем, может быть, Макс ничего такого не чувствовал. По крайней мере по нему это было незаметно.

– Привет, – сказал Макс, глядя на Тасю без всякого выражения. – А вы что, никуда не поехали?

– Я думала, ты знаешь, что не поехали, – ответила та, горестно сдвинув брови. – Раз ты пришел…

– Я на всякий случай постучал. Просто проходил мимо. Дай, думаю, постучу, – он пожал плечами. – Так, значит, Илья у тебя?

– Он не у меня, он уехал. Еще утром уехал. И пропал! Они оба пропали!

– Оба Ильи? – усмехнулся Макс, входя в номер. – Он у тебя что, раздвоился?

Тася заметила, какой взгляд он бросил на постель с одной примятой подушкой и книжкой, лежащей обложкой вверх, и почувствовала теплый удар в сердце. Ему небезразлично то, что она спит одна.

– Илья поехал на вокзал встречать моего бывшего мужа. Обещал подыскать ему гостиницу на окраине, – сказала Тася дрожащим голосом.

Непонятно, от чего он дрожал – от беспокойства за Илью или оттого, что Макс стоял слишком близко.

– Что ж, очень человечный поступок, – одобрил тот. – А что делает в Калининграде твой бывший муж?

– Приехал искать фашистское золото, – честно призналась Тася.

Она осторожно отступила, села на кровать и сложила руки на коленях.

Макс длинно присвистнул.

– Не слишком оригинальное занятие. Ну, и чего было дальше?

– А дальше они оба исчезли.

Тася смотрела на Макса теми самыми глазами, какими женщины, напортачив, всегда смотрят на мужчин. Дескать, теперь он должен решать, что делать дальше.

– Илюха говорил, в какую гостиницу повезет твоего бывшего?

– Говорил, но я забыла.

Макс, который только что задумчиво смотрел в окно, неожиданно подошел к ней и сел рядом на постель. Тасю словно окатили кипятком. «Господи, да что со мной? Я что, влюбилась?!» Дрожь пробрала ее до костей. Теперь ее бросило в холод, и в горле пересохло.

– Может быть, с ними что-то случилось в дороге? – ломким голосом спросила она.

– Это вряд ли. Илюха водитель мирового класса. Ладно, подождем еще. Если через два часа не объявится, поеду его искать.

Макс поднялся с кровати так же неожиданно, как только что сел на нее.

– Макс!

– Да?

– Позвони мне, хорошо? Я тоже поеду.

…Поздно ночью растерянная Тася и угрюмый Макс снова сидели в ее номере. Они исколесили город и побывали во всех местах, где мог находиться Илья. Они разыскали гостиницу, куда Илья собирался поселить Копейкина. Но и эта находка радости не принесла – никто в гостинице не видел ни того, ни другого. Тася рвалась ехать в какие-то архивы или музеи, но Макс ее не пустил.

– Да не могли они прямо с чемоданом поехать в архив, – увещевал он.

– Копейкин способен уболтать кого угодно, – не соглашалась Тася. – Ты его не знаешь.

– Зато я знаю своего друга. Кроме того, уже поздно, все архивы давно закрыты.

– И что же делать, Макс? – Тася чувствовала, что еще немного, и она сорвется. Закатит истерику или швырнет что-нибудь в стену.

«Я что, проклята? – думала она в отчаянии. – Почему со мной все время происходит что-то ужасное? И это ужасное никак не прекращается!»

– Только не реви, – попросил Макс, глядя на ее дрожащие губы. – Сейчас я позвоню, попрошу помощи.

– У полиции?

– Нет, у наших партнеров по бизнесу. С полицией пусть уж они сами…

Вскоре приехали двое местных ребят – здоровенные, коротко стриженные, со спортивными фигурами. Громко топая, вошли в Тасин номер, который сразу стал напоминать военный штаб.

– Весь город на уши поставим, если надо, – пообещали они, выслушав историю исчезновения Ильи.

Тася так устала от переживаний, что тихонько выскользнула на балкон. У нее кружилась голова и противно сосало под ложечкой.

– Мужики, надо понять, что произошло, – словно сквозь вату, доносился до нее голос Макса. – Если связано с машинами – сами разберемся. Если другие проблемы – тогда просим поддержки.

Потом, когда ночные гости ушли, он кому-то позвонил и тихо сказал в трубку:

– Я задерживаюсь. Нет, завтра выехать не могу. Я теперь вообще не знаю, когда приеду. У меня друг пропал.

Страшное слово «пропал» ударило Тасю в самое сердце и словно пробило железный панцирь – она закрыла лицо ладонями и горько разрыдалась.

И почти сразу же почувствовала, что Макс стоит рядом, очень близко, и дышит ей в макушку. Наконец он обнял ее и утешающим жестом прижал к груди. Но Тасе в ее отчаянии этого было мало – она вскинула руки и крепко обняла его за шею. А потом подняла заплаканное лицо и потянулась к нему.

За перилами балкона лежала ночь, полная запахов, звуков и тайн, но Тася ничего не видела и не слышала. Она знала, что у нее припухли губы и под глазами разводы туши, знала, что для Макса она – девушка лучшего друга, но ничего не могла с собой поделать. Она жаждала поцелуя так, как никогда прежде.

Макс отвел рукой прядь ее волос, потом провел пальцами по щеке, осторожно погладил шею. Тасю охватило невероятное блаженство. И уже через секунду его губы оказались на ее губах. Первые несколько минут поцелуй был мягким, глубоким и настойчивым, но затем вдруг изменился и сделался жестким, даже грубым. Тася чувствовала, что еще немного – и Макс столкнет ее в пропасть. И она разобьется вдребезги вместе со своим трепещущим сердцем.

Наконец он оторвался от нее. Глаза у него были злыми и несчастными, как у волка, которому перебили хребет.

– Макс, – жалобно прошептала Тася.

Но вместо того, чтобы откликнуться, он резко отступил назад и начал пятиться с балкона, продолжая следить за ней своим страшным взглядом.

– Рыжая ведьма, – хрипло прошептал он и, оступившись, едва не свалился на пол.

Тася крепко зажмурилась, пытаясь собрать остатки воли. «Значит, все напрасно, – поняла она. – Напрасно я думала, что все как-нибудь устроится. Ничего не устроится, Макс никогда не будет моим. У него свои собственные понятия о чести, а на меня наложено табу».

Она открыла глаза и решительно шагнула в номер. Макс сидел на диване, обхватив голову руками.

– Не стоит придавать значение глупому порыву, – сказала она безразличным тоном. – Подумаешь, поцеловались! Это просто нервы. Мы оба взвинчены и поэтому тянемся друг к другу. Тебе не кажется?

– Кажется, – сказал он. Отнял руки от лица и рывком поднялся на ноги. Тася могла бы поклясться, что при этом он еще и скрипнул зубами.

С угрожающим видом Макс сделал несколько шагов в ее сторону. Тася отшатнулась.

– Никогда, – процедил он, поймав ее взгляд и не отпуская его, – никогда больше не смей обнимать меня. И прижиматься ко мне, ясно? И провоцировать меня…

– Да, – ответила Тася с таким жаром, как будто принимала предложение руки и сердца. – Да, я согласна!

* * *

– Эля, все зашло слишком далеко, – сказал Силуян замороженным голосом. – Нам лучше сдаться властям.

– Что значит – сдаться? – зашипела Эльвира и дернула его за рукав. – Милый, очнись! Тебя погубит слепая вера в закон. Мы разве кого-то убивали?

– Нет. Но мы дважды были на месте преступления – тайно! Видели двух убитых людей и оба раза не сообщили об этом. У нас могут быть очень серьезные неприятности. Нас вообще могут посадить.

– Не посадят, – уверенным тоном заявила Эльвира. – Господи, да кто тебя заподозрит?! Мэтр, автор космических опер не может шастать по чужим домам, начиненным трупами. Если не будем делать глупостей, никто никогда ничего не узнает. В конце концов, наши действия можно квалифицировать как самооборону. Мы защищали от преступников свою собственность. И не наша вина, что с ними расправился кто-то еще. Может быть, такие же люди, как мы, только их ограбили раньше.

– Нас-то не ограбили, – резонно возразил Силуян.

– Но ведь собирались! У ребят этот бизнес наверняка стоял на потоке. Иначе стал бы знаменитый хакер руки марать из-за одного паршивого случая, сам посуди.

Однако Силуян рассуждать мог с трудом. Он тупо смотрел на жену, пытаясь зарядиться ее оптимизмом.

– Зато мы теперь точно знаем, что нашим деньгам ничто не угрожает, – подытожила она и положила свою руку на руку Силуяна. Тот изо всех сил сжимал руль, хотя машина стояла на месте. – Может, отпразднуем это дело?

– Отпразднуем? – поразился Силуян. – Да у меня перед глазами стоит труп! Вернее, уже два трупа!

– Если ты позвонишь в полицию, они даже расследовать ничего не станут. Мы ведь готовые подозреваемые. Мотив есть, улики против нас есть. Все остальное следователь нам нарисует, вплоть до орудия убийства. Ты этого хочешь?

Судя по физиономии Силуяна, он сейчас хотел оказаться где-нибудь в созвездии Тау Кита.

– Еще раз повторяю – мы никого не убивали, поэтому не должны чувствовать себя виноватыми. Что касается остального – пусть разбираются те, кому положено.

Эльвира и Силуян сидели в машине, спрятанной в лесу. Кроны деревьев давали густую тень, и здесь было свежо и прохладно. По обеим сторонам проселочной дороги цвели люпины и колокольчики, прямо перед бампером расстилалась земляничная поляна, усыпаная рубиновыми ягодами. Однако любоваться природой у парочки не было никакого желания.

Два часа назад они приехали в маленькую деревеньку со смешным названием Грузди и, как воры, тихонько подобрались к коттеджу, стоявшему на отшибе, у самой кромки леса. Там они и обнаружили труп Бориса Санина. Он был убит выстрелом в затылок. За час до этого Эльвира нашла в редакторской папке не только телефон, но и адрес Санина с пометкой: «Живет в деревне постоянно». Они решили нагрянуть к нему внезапно, без предварительных звонков, и застать врасплох. Не въезжая в деревню, спрятали машину и к коттеджу подошли со стороны леса. Предусмотрели буквально все, кроме смерти хозяина. В итоге они вынуждены были второпях покидать эти самые Грузди, пока никто их не заметил. Обыскивать жилище Санина, как они обыскивали квартиру Артура, нечего было и думать…

Когда Силуян наконец немного пришел в себя, Эльвира заставила его завести мотор и выехать из лесу. Машина довольно быстро набрала скорость и помчалась в сторону автомагистрали. Вокруг царила пустота. Только где-то вдалеке по краю поля ползал трактор. Кроме тощей кошки, которая сидела на пустой автобусной остановке, их никто не видел.

Когда деревня Грузди осталась далеко позади и замелькали указатели со знакомыми названиями, Силуян наконец прервал тягостное молчание.

– Спрашивается, зачем была вся эта дедукция? – проворчал он. – Не вычислили бы мы этого Санина, да и фиг с ним. Точно говорят: меньше знаешь – крепче спишь.

– Не скажи, – мгновенно возразила Эльвира. – Как бы ты спал спокойно, если бы сохранялась вероятность, пусть даже гипотетическая, что есть человек, который может сделать тебя нищим?

Нищим Силуян быть не хотел. Страх бедности всегда был тем хлыстом, который подстегивал его к решительным действиям.

Эльвира потянулась и сказала:

– Я забросила работу, все дела… Столько всего предстоит разгребать…

Силуян на секунду отвлекся от дороги и зорко посмотрел на нее. Мысль о том, что их общее приключение закончилось и Эльвира вот-вот оторвется от него и погрузится в свою собственную, отдельную от него жизнь, расстроила Силуяна невероятно. Опасность вновь сблизила их, всколыхнула старые чувства…

И Силуян решился.

– Эля, мне нужно кое-что тебе рассказать.

Возможно, мысль о больших деньгах, о сокровищах наполнила его слова особой энергией. Как бы то ни было, но Эльвира мгновенно что-то такое почувствовала и сделала стойку.

– Что? – спросила она без всякого страха, с одним лишь напряженным любопытством в голосе.

– Я тут копался в старом архиве и случайно наткнулся на один очень любопытный документ… Если я прав, Эля, то это настоящая золотая жила. Клад! Я могу не просто разбогатеть, как ты мечтаешь, я могу стать Крезом. Даже страшно представить, куда может привести меня эта тоненькая ниточка! У меня уже все было на мази, я провел гигантскую работу… Но здесь вмешалась ты с этим своим Артуром! Если бы ты знала, как все это некстати.

– Два трупа не могут быть кстати, – бросила Эльвира.

– Знаешь, если честно, сначала я ничего не хотел тебе говорить про клад. Думал, разберусь – и уж тогда… Но за последние дни мы так сблизились, как в первый год после свадьбы, и теперь мне хочется, чтобы ты мне помогала.

Эльвира, которая до рассказа мужа мысленно уже начала строить расписание на завтрашний день, без сожаления выбросила работу из головы.

– Говоришь, ты копался в старом архиве? – уточнила она.

Ее нос чуял деньги, как свиной пятачок трюфели.

– Да, в военном. Его уже хотели везти на помойку. К счастью, я оказался в нужном месте в нужное время. Ты ведь знаешь, я люблю архивы, да и сюжет для книги можно в таких местах найти. – Заметив, что жена слушает его очень внимательно, он заговорил увереннее: – Развязал я одну из бумажных пачек и среди кучи всяких ерундовых справок обнаружил тоненькую серую папку. Папка была наша, военного времени, с пометками «Совершенно секретно. Особой важности».

– И что было внутри? – Эльвира явно заинтересовалась. И эта ее заинтересованность мгновенно Силуяна воодушевила.

– Внутри лежали три листочка пожелтевшей бумаги с немецким текстом.

– С немецким? В нашем архиве? – удивилась Эльвира.

– Обычное дело! Во время войны и сразу после нее на территории Германии работали специальные подразделения советских специалистов – военных и гражданских. Одни занимались поиском перемещенных ценностей, другие – научными разработками немцев, третьи собирали и систематизировали политическую, экономическую и иную важную документацию Третьего рейха. Как правило, все наиболее ценное сразу же переправляли в Москву или подмосковные Химки, где, по слухам, создали особые секретные хранилища. Конец войны, главная задача – добить врага, поэтому людей в этих спецгруппах было немного, работали они на износ. Гораздо позже стало понятно, что многое прошло или мимо их внимания, или было неправильно оценено. А кое-что и вообще потеряно навсегда.

– Надо же, Силуян, как интересно-то! Я заслушалась. Может, тебе бросить фантастику и заняться историческими романами?

– Тогда мы пойдем по миру, – заверил ее мэтр. – Кто сейчас читает исторические романы?

– Ладно, не отвлекайся, что же все-таки ты нашел в этой папке?

– Немецкий у меня довольно уверенный, поэтому я быстренько пробежал текст. Совершенно рядовой документ, образчик немецкого бюрократизма. Протокол номер четыре заседания Координационного совета при германском правительстве по духовному взаимодействию и сохранению наследия. Перечислены фамилии и должности присутствующих, определены вопросы, которые планировалось обсуждать. Далее шли имена тех, кто выступал, и краткое содержание выступлений. Речь шла в основном о сплочении перед лицом наступающих коммунистов, о подъеме боевого духа нации, о беспощадном искоренении трусов и предателей. Короче, пропагандистская шумиха, из которой нельзя понять, чем, собственно, занимался этот Координационный совет.

– А в чем же секрет? – удивилась Эльвира, слушавшая с неослабевающим вниманием.

– Никаких секретов там на первый взгляд не было – ни военных, ни гражданских. Там вообще никакой конкретики не было.

– И что же навело тебя на мысль, что документ заслуживает внимания?

Силуян усмехнулся. Кажется, он недаром решил поделиться с Эльвирой информацией. Она очень цепкая, наблюдательная и умная. И отлично умеет следить за ходом его мыслей. А это может приободрить любого мужчину.

– Обычно при наличии закрытой информации на первом листе ставили гриф секретности, – объяснил он. – А здесь не было даже элементарного регистрационного номера правительственного делопроизводства. Напечатан он довольно небрежно, с многочисленными исправлениями и даже грамматическими ошибками, что, согласись, странно для аккуратных и пунктуальных немцев. Особенно если учесть, что документ правительственного уровня.

– Может быть, это всего лишь черновик протокола? – предположила Эльвира.

– Не исключено, – согласился Силуян. – Но как это сейчас установишь? Тут еще стоит иметь в виду, что время для гитлеровцев было горячее, практически агония рейха – им стало не до таких мелочей. Меня больше всего заинтересовала дата документа – 20 апреля 1945 года.

– А что это за дата такая? – наморщила лоб Эльвира.

– День рождения Гитлера, – ответил Силуян. – Надо было понять, не шутка ли это, не подделка ли? Знаешь, всегда найдутся желающие забавляться такими вещами. Но косвенные признаки – бумага, шрифт машинки, даже скрепка – указывали на его подлинность. К тому же мое появление в архиве было абсолютно случайным, да и сам архив, как я говорил, готовился перекочевать на помойку.

– Силуян, ты меня по-настоящему заинтриговал, – призналась Эльвира. – У меня все другие мысли сразу из головы вылетели.

– Потому что в душе ты настоящая авантюристка, – сказал Силуян. И это, несомненно, был комплимент. – Так вот. Я уже собирался швырнуть папку с протоколом в кучу просмотренных документов, но что-то меня удержало. Интуиция, наверное. Я решил напоследок еще раз внимательно просмотреть текст. И вдруг меня осенило! Что, если это шифр? Не тот, классический, где буквы заменяют цифрами или символами, а смысловой, логический, ассоциативный.

В общем, папку я унес с собой. Тайно, ни у кого не спросив и никого не предупредив. Впрочем, кого это могло заинтересовать, кроме двух-трех ветеранов, которые уже из дома практически не выходят? Я вспомнил молодость, когда немного баловался криптографией и даже написал студенческий научный доклад на эту тему. Конечно, справиться с работой дешифратора мне помогли обстоятельства – в Берлине в апреле сорок пятого уже началась паника. Видимо, стройная система шифровки была уже разрушена или специально немцами демонтирована. Конечно, серьезный шифр уровня «Гехаймсшрайбера» или легендарной «Энигмы» я бы, естественно, не осилил…

– Что такое гехаймс… брай…

Силуян засмеялся.

– Это знаменитые немецкие шифровальные машины. Но не в этом дело. Считаю, мне повезло, по-настоящему повезло. Я догадался, что передо мной шифр, и сумел это доказать. Несколько дней я, как проклятый, бился над текстом. Пробелы были всюду. Мне не хватало знания немецкого языка, немецкой истории, поэзии. Пришлось потревожить тени великих композиторов Баха и Вагнера. В итоге мне удалось расшифровать примерно две трети текста. С остальным, сколько ни бился, ничего не получилось.

– А то, что ты расшифровал? Что там было? – Эльвира так разволновалась, что едва не схватила мужа за руку. А поскольку он вел машину, это было небезопасно. – Не тяни, что там зашифровано?

– Знаешь, мне трудно рассказывать на ходу. Предлагаю поехать куда-нибудь перекусить. Я, как это ни странно, ужасно проголодался, – сказал Силуян. – Заодно расскажу тебе все до конца. А то движение меня отвлекает.

Он взял курс на знакомый ресторанчик и ловко припарковался возле длинного забора, забравшись одним колесом на тротуар.

– Итак? – нетерпеливо спросила Эльвира, когда они устроились за столиком и сделали заказ. – Что такое на самом деле протокол номер четыре?

У простой черной рубашки, в которой она «пошла на дело», был обольстительный вырез. Силуян не мог отвести глаз от выглядывающей из этого выреза полоски кружев. Какого черта он позволил своей жене, любимой жене, баловаться на стороне? Отпустил ее в свободное плавание? Ему надо было постоянно что-нибудь придумывать, что-то изобретать, что-то делать, черт побери, для того чтобы поддерживать в ее глазах этот жгучий интерес.

– Протокол номер четыре – это документ из канцелярии Мартина Бормана, – сказал он, понизив голос. – Распоряжение о проведении сверхсекретной операции. К сожалению, я разобрался лишь в общих чертах. В Пруссию, в Кёнигсберг, который к тому моменту уже был занят советскими войсками, направляется особая группа из резерва СС. Цель – вывезти некие ценности, находившиеся там на спецхранении с лета 1943 года.

– Какие ценности? – выдохнула Эльвира.

От нее тонко пахло жасмином и тальком. Силуяну казалось, что с него, как шелуха, слетели лет десять как минимум.

– В документе этого нет. Или есть, но я не сумел расшифровать. Некоторые части текста так и остались для меня загадкой. Самое непонятное вот что. Эта спецгруппа вроде как едет забирать ценности, но одновременно вывозит из Берлина в Кёнигсберг некую важнейшую реликвию Четвертого рейха. И непонятно, в чем смысл этого размена ценностями.

У Эльвиры вытянулось лицо.

– Что, был еще Четвертый рейх? – Она искренне удивилась. – Я думала, их только три.

– Их три, – согласился Силуян. – Не было никакого Четвертого рейха, здесь, скорее всего, либо я ошибся, либо они. Или я просто что-то не так понял. И вообще… Зачем тащить свою реликвию в город, занятый противником? Что за идиотская операция?

Ресторан находился в полуподвале, тут было сумрачно и пахло вкусной едой. Недаром за местным шеф-поваром охотились другие рестораторы. К ним подошел незнакомый официант и принял «позу послушания», достав блокнот и наставив на него карандаш. Силуян с Эльвирой быстро сделали заказ. Во-первых, меню они знали наизусть, а во-вторых, им было не до кулинарных изысков. Все их мысли сосредоточились на грядущем обогащении. Даже труп, который они видели в деревне Грузди, как-то незаметно отодвинулся на второй план.

– Слушай, а вдруг это Священный Грааль, как в том фильме про Индиану Джонса? – Эльвира выпрямилась на стуле. – Фашисты много всего украли или откопали в своих экспедициях. Я читала, они и в Гималаях что-то искали, и в Антарктиде. Это ведь факт.

– В том-то и дело! – воскликнул Силуян. – И меня это невероятно вдохновляет. Третий рейх просуществовал недолго, но оставил после себя столько загадок – на сто лет еще хватит, и то все не разгадают. А я столкнулся с одной из них. Я, Силуян Космос, узнал о тайной операции фашистов! Звучит, а?

– Но почему ты так воодушевился, если больше ничего не смог расшифровать? – озадачилась Эльвира. – Ну, операция. Ну, непонятная. И что из этого следует?

Силуян загадочно улыбнулся.

– Ты слушай дальше, это еще не все. Сейчас к тебе приплывет золотая рыбка.

Эльвира широко улыбнулась. Все, сделанное из драгоценных металлов, интересовало ее чрезвычайно.

– Координировать работу спецгруппы было поручено Дитриху Кранцу, личному представителю Мартина Бормана. Странная для гитлеровской Германии комбинация – партийный функционер контролирует спецназ Гиммлера. – Силуян с победным видом уставился на Эльвиру.

– И все? – разочарованно спросила она.

– Теперь – все.

– И что же тебя так возбудило в этой истории? – недоумевающе спросила она. – Какие-то эсэсовцы, какие-то ценности. Ничего конкретного. Вот если бы там было указано, где зарыт клад, тогда…

Официант принес напитки и закуски, Эльвира мгновенно схватила бокал с лимонадом и сделала несколько жадных глотков. Ей хотелось пить и так же сильно хотелось знать, можно ли извлечь практическую пользу из истории, которая так вдохновила ее мужа.

– Ты упускаешь из виду одну деталь, – повел бровью Силуян. – Мою сообразительность и фантазию. Я стал рассуждать логически. Гитлеровские вожди такого уровня в бирюльки не играли. И если они, уже сидя на чемоданах и готовясь бежать, занимаются организацией столь загадочной операции, может быть, последней в их жизни, – значит, дело не шуточное.

– Это все здорово, но для общего развития. А конкретики все равно не видно. Ты же не знаешь, вывезли они свои ценности или нет, – Эльвира снова принялась за лимонад. – А может быть, их нашли другие люди уже после войны. И куда делось то, что было вывезено из Берлина?

– Эля, у меня есть одна догадка, – Силуян снова понизил голос и наклонился вперед. – Мне ее подсказал Дитрих Кранц.

– Он что, до сих пор жив?! – Эльвира ошалело уставилась на мужа. – Ему должно быть по меньшей мере лет двести!

– Да нет, что ты, – отмахнулся тот. – Но я обнаружил следы этого загадочного господина, получившего от руководителей рейха, – он процитировал, подняв вверх указательный палец, – «неограниченные полномочия для выполнения особого сверхсекретного задания государственной важности». Именно так сказано в зашифрованном распоряжении.

Силуян незаметно огляделся по сторонам. Рядом с их столиком сидела компания из четырех человек. Они были заняты своими собственными разговорами, произносили тосты, стучали ножами по бокалам и громко хохотали. Больше поблизости никого не было. Это его успокоило, и он, наклонившись к Эльвире, продолжил:

– Так вот, если верить имеющейся открытой информации, Кранца задержали в мае сорок пятого года на территории бывшей Пруссии. При задержании погибли двое неизвестных, которые оказали сопротивление и были убиты советскими солдатами. У убитых не оказалось при себе документов, однако специальные татуировки на телах свидетельствовали о принадлежности к СС. У Кранца имелись при себе документы представителя международного Красного Креста. Однако недалеко от места задержания один из солдат обнаружил маленький схрон, где были спрятаны пистолеты, карта с нанесенными словесными обозначениями на немецком языке и схема аэродрома с привязкой к местности. Там же нашли еще один комплект документов на имя Кранца. В них он числился представителем шведской гуманитарной миссии. Еще через пару дней аэродром был обнаружен. Это оказался специально расчищенный небольшой участок в глубине леса. Изученные следы показали, что короткая взлетная полоса создана не более месяца назад и что ею ни разу не пользовались…

– Ой, погоди, погоди! – воскликнула Эльвира. – Я едва успеваю следить за событиями. – И это все ты узнал… откуда? Что такое «открытые источники»?

– Это архивные данные, которые не засекречены, – объяснил Силуян. – Но ты лучше слушай дальше. Когда Кранца поймали, он заявил, что является рядовым сотрудником абвера, к эсэсовцам отношения не имеет, встретил их случайно. Что он был оставлен на территории Пруссии с целью сбора информации о частях советской армии. В ближайшее время собирался пробираться к своим.