Текст книги "Колыбелька из прутиков вербы"
Автор книги: Галина Артемьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
«Любить – это бессердечно»
Еще в начале лета Варя была уверена, что в жизни ее все кончено. Жила в ее сердце любовь-благоговение, сильная и восторженная, к человеку, который, похоже, умел любить только себя. Варину любовь он принимал как должное и само собой разумеющееся. И она была благодарна, что принимал. И готова была ждать, когда что-то изменится, когда он решит, что им пора зажить вместе, а не встречаться время от времени, когда он сочтет нужным. Она научилась подстраиваться, улавливать оттенки его настроения и даже предчувствовать, когда он снова потянется к ней, позовет, скажет доброе слово о том, как она все-таки ему нужна, какой она хороший человек, как ему хорошо с ней, спокойно.
Так продолжалось годами. И, может быть, дальше шло бы так же, если бы не один незначительный эпизод. Она летела из Барселоны в Москву ночным рейсом. Ей нравилось летать ночью: народу, как правило, немного, все сонные, усталые. В салоне тишина. Обычно она закрывала глаза, засыпала, а просыпалась от слов стюардессы:
– Наш самолет совершил посадку в Москве.
Вот и весь полет.
Но в ту ночь у нее не получилось заснуть. В креслах за ее спиной выясняла отношения пара. Говорила в основном девушка, мужчина лишь изредка вставлял невнятные замечания. И дело было не в том, что мычал мужчина. Слова, которые произносила полушепотом женщина, казались Варе ее собственными словами.
– Мы столько лет вместе. Хотя что такое «вместе»? Сейчас прилетим, ты к себе, я к себе. И это называется вместе? Тебе, конечно, хорошо, удобно. Захотел – свистнул, и я тут как тут. Не захотел, сиди, Катя, кукуй одна. И что тебе мешает? Был бы ты женат или детям бы алименты платил, тогда я бы еще хоть какое-то оправдание имела. Не тебе! Себе! Что столько лет ушли в пустоту. Мое время идет. Я не успею родить. И кто я буду тогда? Что себе в старости скажу? Что единственную жизнь протратила на чужого дядю? Во имя любви? Какая же это любовь?
Каждое слово ударяло Варю в самое сердце. Все это было о ней. Точь-в-точь. Она вдруг увидела всю свою многолетнюю ситуацию со стороны. Увидела – и наконец-то поняла, что ничего нового у нее с «любимым» не будет. Вообще ничего. И никакого ребенка, и никакого будущего. Будет только так, как удобно ему, а она – пусть решает сама. Ее выбор, ей жить, как сказал только что спутник той женщины. Она словно увидела свое отражение. Оно ей очень не понравилось. Жалкое, ущербное, несчастное. И вдруг пришло простое решение, которое давно пора было принять, только кишка была тонка.
– Ты же и так одна, – сказала себе Варя. – Так и будь уж одна. И оглянись вокруг. Почувствуй, что живешь собственной жизнью, а не ждешь чьих-то милостей, как собака при хозяине.
Была предательская мысль, что, может быть, стоит напоследок встретиться, поговорить, поставить какие-то условия, и пусть даст слово, пообещает, что все между ними станет иначе, с учетом ее интересов тоже. Но, к счастью, полет длился больше трех часов, и доводов женщина привела очень много. А спутник ее мычал. Или говорил:
– Да брось ты. Ну, перестань. Ты просто устала. Надо выспаться. Все же хорошо.
И Варя убеждалась: ничего в ее жизни не изменится, пока она сама не примет окончательное решение. И лучше жить одной и ничего не ждать от другого, чем вот так, как много лет живет она: трепеща и ожидая, когда кто-то проявит милость и понимание.
Она прилетела в Москву и не объявилась, и не отвечала на звонки, а потом и просто сбежала на дачу к любимой подруге Марусе, у которой всегда кто-то был рядом, что-то происходило веселое и интересное. Рядом с Марусей было легче исполнить то, что она решила.
Там, на даче подруги, Марусина бабушка устроила им шуточный сеанс «доброго колдовства». Они пекли на костре картошку в фольге. Сколько кому картофелинок в пакетике достанется, столько в ближайший год и будет человек в семье у каждого гадающего. Бабушка у Маруси – известная выдумщица, все время придумает такое, что скучать не приходится.
Варя, раскрыв свой пакетик, обнаружила три картофелины.
– Три! – удивилась она. – Три! Но этого не может быть. Я одна. И все тут.
– Не быть тебе одной! – приказала тогда бабушка.
Все это, конечно, были ничего не значащие игры, но почему-то Варя тогда повеселела.
А потом случилось еще одно волшебство. Быстро так, как по заказу. Дачу по соседству с Марусиной купил какой-то человек, нового соседа пригласили на пироги, он пришел, увидел Варю в гамаке, читающую книгу про житейские воззрения кота Мурра, и почему-то спросил что-то насчет того, понимает ли она, откуда у нее взялась эта книга. И Варя ответила, что нашла ее сегодня на Марусиной книжной полке. И ничего другого ей не известно.
Оказалось, гость перепутал Варю с Марусей! Оказалось, он был тут, на даче, двадцать лет назад. Ему было шестнадцать, он познакомился с Марусей, оказавшись с друзьями у нее в гостях. А потом приехал и привез ей книгу. Но не вручил прямо в руки. Оставил в беседке. Так уж вышло.
Чудеса!
А потом из дома выбежала Маруся, чтобы звать их к столу, и узнала Даню, хотя видела его всего раз в жизни, давным-давно. И столько было смеху, разговоров, планов!
– Надо пойти тут все разведать, побродить по лесам. Хочу с местностью познакомиться, – сказал Даня. – Кто-нибудь составит мне компанию?
– Варь, иди, поброди. А я тут на хозяйстве останусь. Скоро мужики мои возвращаются. Муж, сын, – пояснила Маруся.
– Пойдем? – обратился Даниил к Варе.
– Пойдем, – согласилась она.
И пошли они бродить.
У Вари рядом с Даней сразу же возникло чувство, что к ней вернулась ее юность и что гуляет она с мальчиком из своего класса. Гуляет, радуется ему, и все у них впереди. Что – непонятно, но что-то очень-очень хорошее, долгожданное. Чудесное, как в добром сне. Ей ничего не нужно было из себя изображать, стараться как-то выглядеть и всякое такое. Они просто были такие, какие есть, и болтали обо всем на свете.
Варя говорила, что уже не ждет любви, сознательно и бесповоротно не ждет. Не мечтает и не хочет. Любовь все искажает. Отнимает силы, время, ослепляет. Лучше быть зрячей. Видеть все отчетливо и решать просто: да и нет. Без оттенков и самоуговоров. В конце концов, любить – это бессердечно. И даже, может быть, противоестественно, потому что – губительно.
– Какая революционная мысль! – хмыкнул тогда ее собеседник. – Надо додумать в тишине. Что-то в этом есть.
– В этом есть все! Главная мудрость моей многострадальной жизни! – воскликнула патетически Варя.
И Данька тогда присвистнул и засмеялся по-мальчишески.
– У меня тоже есть мудрость, если уж на то пошло. И еще какая многострадальная. Я вот дважды был женат. И оба раза думал, что по любви. А сейчас вот спрашиваю себя: а кто это такая, эта хваленая любовь? Она есть вообще? Или сказки сказывают нам, дуракам, чтобы мы доверчивее плодились и размножались? На сегодняшний день я в ее существовании сильно сомневаюсь.
– И я, – поддакнула Варя.
И они почему-то стали ржать. Совершенно беспричинно, как это бывает у подростков.
Встречались они каждый день и шлялись по лесам, купались в речке, валялись на песочке, хвастались своими горестями и хохотали над прошлыми бедами до колик.
– И вот я решил, что буду теперь один. На всю оставшуюся жизнь. Окончательно и бесповоротно, – гордо сообщал Даня.
– И я! – поддерживала его Варя. – И никто мне не нужен, потому что так – правильнее. Экологичнее. Никто не пьет твою кровь, не унижает, не бьет по больному.
Она рассказала свеженький эпизод из своей гордой одинокой жизни. За пару дней до ее бегства к Марусе произошла эта история. Просто пошла выбросить пакет с мусором, а потом села на лавочку во дворе. У них такую красивую клумбу разбили, вот она и захотела полюбоваться цветочками. И не успела пять минут полюбоваться, как к ней подсел приличного вида парень и с несвойственной в последние годы жителям большого города вежливостью спросил, не помешает ли. Ну, естественно, они разговорились, познакомились, он взял у нее номер телефона, хотя она обещала сама позвонить, но он проявил настойчивость и забил ее номер себе в трубку. Буквально через час позвонил и предложил вечером пойти в кино. Варя не возражала, потому что всеми силами жаждала отвлечься от мыслей о «любимом». Он ее встречал на машине. Машина шикарная, чистая-душистая. И сам он – такой весь ухоженный, наглаженный. Ну не бывают мужики в тридцать семь лет такими отмытыми, если живут сами по себе. И даже с мамами они такими не бывают.
– Ты женат? – спросила Варя.
И он не стал скрывать. Сказал, что женат. Давно и прочно. И деток двое. Семья хорошая, жена хорошая, детки чудесные. Но жизнь-то на этом не закончилась. Она продолжается. Вот работает он персональным водителем у большого босса и видит, что тот творит при живой жене и детках. А жена – красавица, каких мало, и моложе его на тридцать лет. И все равно – скучно. Надо же где-то радость жизни брать.
– Ты решил, что я с тобой радостью жизни поделюсь, что ли? – спросила Варя.
– Ты красивая. И одинокая. Это сразу видно. А радостью жизни я и сам с тобой готов поделиться. Это взаимообмен.
– А жена? – поинтересовалась «красивая и одинокая».
– Жена в убытке не останется. У нее дом, дети, подруги. Денег ей моих хватает, не жалуется. Я и тебе буду помогать.
– Мне чужого не надо, – сказала Варя.
В кино они все-таки пошли, потому что ей давно хотелось посмотреть тот фильм. После кино он галантно довез ее до дома, все предлагал выпить вина, которое припас заранее. Надеялся все-таки на взаимность. Ласковый такой домашний мужчинка.
После той встречи вообще как-то думать о «взаимоотношениях полов» Варе расхотелось.
– Он мне сказал, что все так живут, а я – идеалистка и упускаю лучшее время своей жизни, – пожаловалась Варя.
– И не все. И не упускаешь. Нашла кого слушать. Тупых скотов много. Всех слушать – голова лопнет. Тебе разве они нужны? Тебе нужен один-единственный человек. И чтобы он думал так же, как ты, – так сказал ей Даня.
– А если не найдется такой? Один-единственный? – возразила Варя.
И вот тогда-то они стали целоваться, как подростки, которые уверены, что встретились раз и навсегда. И нечего думать и рассуждать, когда счастье – вот оно, в твоих объятиях. И главное – успеть нацеловаться, пока никто не помешал.
И с тех пор они почти не расставались – вот чудеса. Вот только на эту неделю. Она полетела в Прагу, а он в Ниццу, к заказчикам, которые купили себе дивное поместье и нуждались в профессиональных советах архитектора. Договорились, что после Ниццы Даня прилетит к ней в Прагу. И она покажет ему любимый город, они снова будут бродить в обнимку, как тогда в подмосковных лесах, и целоваться, и засыпать вместе, и просыпаться.
И все это вместе должно быть названо одним словом, которое Варя суеверно боялась произносить, чтобы не спугнуть Ту, Которая все-таки явилась и открыла свой светлый лик.
Часть вторая
Марико
Странная красавица
Совсем недолго оставалось до встречи с Даней. День продержаться и ночь простоять. Или наоборот? Да какая разница. Жизнь прекрасна! Каждым своим мигом – прекрасна.
Сейчас, расставшись со своей гостьей и наслаждаясь покоем и вкусной едой, Варя поджидала свою чешскую подругу Марушку. Именно она подарила недавно книгу стихов Эрбена, составленную из народных сказаний, которая настолько полюбилась Варе, что она взялась ее переводить на русский.
Марушке требовалось рассказать ей что-то очень-очень важное, что-то, в чем одна Марушка никак не могла разобраться. Варя привыкла, что с ее подругой постоянно происходят странные, порой необъяснимые вещи, и готовилась услышать очередную удивительную быль, в которую порой трудно верилось, хотя и не верить было нельзя.
Марушка – персонаж экзотический. Она – топ-модель, самая настоящая, с серьезной международной карьерой, постоянными перелетами с континента на континент, весомыми контрактами. Редкая и необычная красавица. Рост у нее метр восемьдесят. Тонкая, хрупкая, смуглая, с азиатским разрезом глаз. Совсем не похожа на чешку. Хотя имя и фамилия – совершенно местные: Марушка Кубатова. Правда, Марушка – это уменьшительно-ласкательное. А в документах имя у нее Марико. Японское имя, подаренное новорожденной дочери отцом-японцем. Когда-то он прилетел в Прагу, интересуясь легендой о Големе. История об искусственном человеке невиданной силы так его поразила, что он решил сам разобраться и обязательно отличить быль от небылицы.
Давным-давно, когда они только познакомились с Марушкой и та рассказывала об обстоятельствах собственного появления на свет, Варя поразилась тому, что фантастический персонаж Голем стал, по сути дела, причиной зарождения новой реальной жизни. И еще – легенда эта издавна волновала и ее тоже. Собственно, решение отправиться на стажировку в Прагу в свое время она приняла и из-за Голема тоже. Ей хотелось самой побывать в тех местах, где возникли эти фантастические, но кажущиеся очень достоверными сказания, и попробовать определить, не было ли в этих рассказах о Големе хотя бы доли истины. Конечно, сказка – ложь… Но если это не совсем сказка?
Древнее предание
С древних времен сохранилось предание о том, что прежде чем Бог изгнал детей израилевых со Святой земли, Он подписал с ними и с другими народами договор. Евреи обязались, что не вернутся на Землю обетованную, прежде чем Отец небесный им это позволит, и поклялись, что не будут вредить народам, среди которых им придется жить. Остальные народы в свою очередь присягнули, что не будут особенно притеснять евреев, поселившихся у них. Договор был подписан, Господь поставил на нем свою печать, после чего евреи разошлись по белу свету. Везде, где они поселялись, они продолжали жить по законам своих предков, при этом стараясь соблюдать второй пункт договора, заключенного с Всевышним: не действовать против народов, их приютивших. Однако всегда находились люди среди разных народов, которые так или иначе притесняли изгнанников, обвиняя их во всех грехах. Не раз улицы еврейских кварталов и синагоги в городах старой Европы бывали залиты кровью невинных жертв, а выжившие переносили страдание за страданием.
И вот евреи взмолились:
– Господи, неужели мы навеки оставлены Тобой без помощи? Разве нет никого, кто бы нас защитил?
Однажды во время очередных гонений на своих соотечественников ребе Лёв из Праги во сне спросил Бога, как уберечься от грозящего им погрома. И Бог ему ответил: «Сделай голема, тело из глины, потом оживи его. И голем защитит евреев от любых врагов».
Следующим же утром ребе Лёв призвал к себе своего зятя и своего лучшего ученика.
– Я вас позвал, – сказал ребе, – потому что мне нужна ваша помощь. Мы уже много вынесли беззаконных нападок. Поэтому я хочу создать голема, сущность не добрую и не злую, повинующуюся всем моим приказам. В тайных книгах описано, как его сотворить, но при этом должны объединиться четыре стихии. Поэтому ты, зять мой, будешь представлять силу огня, ты, мой ученик, станешь представителем воды, а я – воздуха. Остается земля, и ее мы найдем там, где нам Бог укажет.
Несколько следующих дней трое мужчин провели в молитвах. Кроме того, ребе Лёв изучал творение, написанное самим праотцем Авраамом, книгу тайных символов, в которой буквы читаются как числа, а числа можно читать как слова.
Так прошло семь дней. Ребе Лёв увидел во сне берег Влтавы. Место, которое ему привиделось, было полно мягкой глины, а на ее поверхности четко вырисовывался контур тела. Ребе немедленно пробудился и позвал своих помощников. Была полночь. Облачившись в белые праздничные одежды, они направились к Влтаве с горящими свечами в руках.
Ребе быстро нашел место, указанное ему во сне. Под чтение заклинаний он очертил контур огромного человеческого тела, вылепил ему нос, уши, глаза, пальцы на руках и ногах. Голем лежал на спине, словно в глубоком сне.
Ребе обратился к своему зятю:
– Ты – огонь. Обойди голема справа налево семь раз.
Потом ребе прошептал зятю на ухо заклинание, понятное лишь посвященным, и тот стал обходить глиняное тело, произнося магические слова. Когда зять проходил мимо головы голема первый раз, тело начало высыхать. После третьего круга тело стало теплым, а после седьмого круга разгорелось, как печь.
После этого ребе обратился к своему ученику:
– Ты – вода. Обойди голема семь раз слева направо.
Ученик выполнил указание, произнося заклинания, которые сообщил ему ребе. После первого круга глиняное тело утратило свой красный огненный цвет. После третьего круга от тела пошел пар, и оно стало влажным. После пятого круга на глиняной голове выросли волосы, а на пальцах ногти, после седьмого круга тело покрылось кожей.
Потом голема стал обходить сам ребе, символизировавший воздух. Справа налево, потом наоборот. Наконец он вложил в уста голема пергаментный листок, на котором были написано непроизносимое Божье имя. После этого мужчины поклонились в сторону востока, запада, юга и севера и вместе произнесли слова: «И сотворил Господь Бог человека из праха земного, и вдохнул в него дух жизни».
Как только последнее слово было произнесено, голем сел и открыл глаза.
– Встань! – приказал ему ребе.
Голем послушался.
Его создатель сказал:
– Твое имя – Йозеф. Я создал тебя, чтобы ты охранял евреев от любой опасности. Ты должен повиноваться каждому моему приказу. Пошлю тебя в огонь – пойдешь в огонь. Прикажу, чтобы прыгнул со скалы, прыгнешь.
Голем кивнул. Иначе ответить он не мог. Ведь его человек сотворил, не Бог, потому не было у него души и способности говорить.
Внешне голем от людей не отличался. Ребе дал ему одежду, принесенную заранее, помог ему одеться. Он стал похож на служку из синагоги. Ребе так и представил его своей жене. Голему отвели в доме маленькую комнатку. Он неукоснительно исполнял все приказы ребе.
Он ходил по улицам еврейского квартала днем и ночью, наблюдая за тем, не хочет ли кто-то причинить зло его жителям. Если кто-то приходил в квартал со злым умыслом, голем расправлялся с пришельцем. Голем, существо без мяса и костей, имел способности, которыми ни один смертный не обладал. В его глиняном теле жил дух, умеющий определять, где добро, а где зло. И ни один смертный не мог его одолеть. Его невозможно было убить или ранить. К тому же он видел то, что было скрыто от глаз обычных людей. Порой ребе давал ему магический амулет, который делал голема невидимым, чтобы тот мог тайно проникать в дома врагов и находить там доказательства преступлений, затевающихся против евреев. Он приносил эти доказательства ребе, а тот уж принимал решение, как поступить, чтобы жители квартала были в безопасности.
Вот так и получилось, что жители еврейского квартала в Праге получили наконец долгожданного защитника. И только три человека знали, кто он такой и благодаря чему имеет свою исключительную силу.
Благодаря службе голема люди жили теперь спокойно. Враги поняли, что затевать что-то бесполезно: им всегда противостояла мощная сила. Работы у голема стало гораздо меньше. Он обходил улицы только по ночам, а днем сидел в своей каморке без дела. Жена ребе очень много работала по дому, все хозяйство лежало на ней. И, хотя муж запретил ей привлекать голема для исполнения повседневных дел, она однажды не выдержала и велела тому наносить в дом воды, пока она сходит на рынок.
Голем послушно кивнул, взял ведра и побежал во двор к колодцу. Жена ребе Перл спокойно ушла за продуктами к трапезе. Но когда вернулась, увидела двор, полный народа. Люди кричали: «Потоп! Потоп начался!» И действительно: из дверей дома лился поток воды.
В это время раздался спокойный голос ребе, вернувшегося домой к обеду:
– Это не потоп. Успокойтесь. Потоп наслал Господь людям за их грехи. А тут всего лишь наказание за непослушание моей жены.
В этот момент все увидели голема с двумя полными ведрами. Он был мокрый с головы до пят. Вбежал в дом, вылил оба ведра на лестницу и снова побежал к колодцу, немедленно набрал воды и с полными ведрами опять бросился к дверям.
– Йозеф! Перестань носить воду! – приказал ребе.
Голем немедленно повиновался. Он поставил ведра и уселся на свое обычное место как ни в чем не бывало. Люди разошлись. А ребе повторил жене свой запрет использовать голема для домашних дел.
Некоторое время жена не смела ослушаться ребе, но потом ей снова стало казаться несправедливым, что все в доме работают не покладая рук, а служка Йозеф сидит в своей каморке без дела. И вот однажды она дала ему очень простое поручение: сходить к рыбаку за рыбой, а потом на базар за яблоками. Голем взял деньги, пошел к рыбаку. Тот дал ему огромную рыбину. Голем взвалил ее на плечо и понес. Люди удивлялись размеру рыбы и силе голема. Но вернулся он домой с пустыми руками. Оказалось, что рыба очень билась у него на плече, и он решил расправиться с ней как с врагом: бросил ее во Влтаву. Пришлось Перл самой бежать к рыбаку за новой рыбой. А голем побежал исполнять второе задание хозяйки. Он примчался за яблоками, торговка дала ему кошелку, но Йозеф не уходил. Ему показалось, что кошелки яблок мало, разве жена ребе будет довольна таким количеством?
– Чего ты ждешь? – пошутила торговка. – Никак всю повозку с яблоками хочешь унести?
Тут-то голем и догадался, что именно так и должен поступить, чтобы Перл была довольна! Он схватил торговку, усадил ее на повозку, полную яблок, взгромоздил все это себе на плечи и стремглав побежал к дому ребе. Во дворе дома он гордо поставил повозку на землю и встал, озираясь, явно ожидая похвалы.
С тех пор, конечно, Перл никогда и не помышляла, чтобы что-то приказать голему. Так он и сидел в своем углу сложа руки.
Со временем жизнь в еврейском квартале стала очень спокойной. Никаких вражеских нападок не происходило. Ребе решил, что в големе больше нет нужды. Тогда он призвал к себе зятя и ученика – тех, кто вместе с ним участвовал в сотворении голема. Пришла пора обратить голема в глину, из которой он был создан.
Они действовали, как в первый раз, только в обратном порядке. Ребе вынул изо рта голема пергаментный листок с непроизносимым Божьим именем, каждый из собравшихся обошел голема семь раз в направлении, противоположном тому, как это делалось при его оживлении. Таким образом силы огня, воды и воздуха оставили голема. Только мертвая глина напоминала о нем.
Наутро ребе объявил, что его слуга Йозеф покинул Прагу.
И вроде бы все забыли о незадачливом прислужнике. Но слухи расползались, разрастались, набирали силу. И вот же – дожили до наших дней, никуда не делись!
Что-то в этом было, а?
