Текст книги "Задача – выжить"

Автор книги: Галина Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

22 марта

11.00. Мыс Херсонес

Андрей Доронин

Андрей открыл глаза, щурясь от яркого света, пробивавшегося сквозь неплотно прикрытую занавеску, глянул на часы и абсолютно не удивился положению стрелок на них – было позднее утро. А так как он не спал допоздна (заснуть удалось только часа в три ночи), то и проснуться получилось довольно поздно.

Вчера Доронин долго думал над происходящим вокруг, пытался разложить все по логическим полочкам и решить, что же делать дальше. Толковых мыслей в голову не приходило, а те, что приходили, можно было записывать на бумагу и издавать в качестве сборника научной и не очень фантастики. Хотя кому сейчас эта фантастика интересна, если за окном фильм ужасов!

Андрей обвел взглядом спальню, задержав его на столь непривычном предмете интерьера, как автомат Калашникова – детище Михаила Тимофеевича по приезде домой было тщательно вычищено от оружейного масла. После этого Андрей произвел сборку-разборку автомата, да так и оставил его на журнальном столике, где лежал и ПМ. Кобуры не имелось, а во флоберовскую подаренный пистолет не влезал. Ладно, будем по старинке…

Еще вчера вечером Андрей пытался дозвониться до приятеля-киевлянина, но тот долго не брал трубку. А когда наконец мерзкие трели в трубке прекратились, обнаружилось, что раздавшийся в динамике голос Женьке явно не принадлежал. На вопрос, не ошибся ли Андрей номером, мужчина сухо сообщил, что капитан Мичурин погиб при исполнении служебных обязанностей, и положил трубку, сославшись на занятость.

Доронин какое-то время пребывал в полном ступоре, а потом его как прорвало. Он схватил свой мобильный и звонил всем, кто был в телефонной книге, пытаясь предупредить о надвигающемся кошмаре. До большинства дозвониться не получилось. Те же, кто поднял трубку, делились на три типа: первые, выслушав Андрея, смеялись и советовали проспаться, вторые обещали быть осторожнее, а третьи, коих оказалось самое меньшее количество, еще и подсказали, что нужно запастись продуктами и водой, потому что в ситуации общего хаоса коммунальные услуги могут быть отключены.

Андрей мысленно согласился с этим утверждением и наполнил водой все имеющиеся емкости вплоть до аквариума, в котором плавали ошалевшие от такого количества хлорки рыбки. Потом, прихватив с собой пистолет, сбегал в магазин, мысленно воздав хвалу Всевышнему за то, что живет на таком отшибе. Тут не то что зомби, тут автобусы раз в полчаса ходят. Хотя сегодня что-то их совсем не было видно. Не зомби – автобусов. Хотя и мертвяков тоже не было видно, к счастью.

Магазин оказался открыт, продавщица вела себя как всегда и сильно удивилась рассказам Андрея о беспорядках в городе, хотя и слышала утреннюю стрельбу в военной части напротив.

Капитан не стал тратить все деньги с карты. Все же теперь он, скорее всего, безработный, а надолго ли весь этот бардак, сказать не мог никто. Но все же Доронин затарился добротно – крупы, макароны, сигареты, соль-спички. В общем, стандартный набор советского человека на случай ядерной войны – уж это хомячество на генетическом уровне заложено в каждом русском человеке. Посоветовав девчонке держаться подальше от покусанных или окровавленных людей, Андрей потащил всю снедь, уместившуюся в четыре пакета, в квартиру.

За всеми заботами он как-то перестал думать о Женьке, но потом снова накатило, и грудь сжало как тисками. Хотелось громко кричать или же встретиться с грабителями в темной подворотне… Нужно было выплеснуть на кого-то всю агрессию, но желающих не находилось, и Андрей чувствовал себя как тигр в клетке.

Часов до четырех в округе было тихо. Хотя это и неудивительно, здесь всегда было тихо, только в летний период район немного оживал за счет мореманов и курортников. А вот сейчас в части морпехов наметилось какое-то оживление – солдаты носились, как тетки по магазинам в день распродажи, офицеры отдавали приказы, чередуя их с угрозами показать всем маму Кузьмы и зимовку ракообразных, а потом и вовсе затарахтели двигатели, и несколько «шишиг» в сопровождении двух уазиков двинули вниз по дороге – к части 13140.

Андрей, наблюдавший всю эту суету с балкона, щелчком пальцев отшвырнул окурок, который пролетел по дуге и шмякнулся прямо в цветник, облюбованный бабкой с первого этажа. Бабка была противная, под стать своему не менее противному и въедливому сыну, который, собственно, эту квартиру и получил. Поэтому, представив, как при встрече старушенция будет читать нотации и театрально охать-ахать над своими клумбами, Андрей скривился, как от зубной боли.

Вряд ли «земноводные» просто так решили бы совершить променад на ночь глядя. Скорее всего, пришла какая-то директива сверху, и вояк бросили на усиление к ментам. А если так, то в городе началась веселуха, как и предупреждал покойный Женька Мичурин. А это значит что? Правильно – ни-че-го. Ничего хорошего в смысле.

Доронин задумчиво обвел взглядом окрестность – от воинской части и частных пансионатов за ней до запасного аэродрома и военного дельфинария. Тишь да гладь, да божья благодать. Или это затишье перед бурей, как оно всегда бывает? Зазвонил мобильный. Андрей оставил его на кухонном столе заряжаться, потому как от марафона со звонками батарея успела разрядиться. Но зато совесть мужчины была спокойна – он предупредил всех, кого только смог.

Что самое интересное – чем крупнее был населенный пункт, тем быстрее эта зараза распространялась. По данным из Интернета, в крупных городах планеты на данный момент творилось такое, что кишки в ужасе сжимались… А вот в деревеньке на Полтавщине, где обитала многочисленная родня Андрея, народ ни слухом ни духом ни о чем не ведал и даже не сразу поверил, что мужчина не назюзюкался, прежде чем звонить им и городить такую чушь.

Трубка настойчиво звенела, пока мужчина не нажал нужную кнопку.

– Ну наконец-то! Я-то думал, что тебя зомбаки уже сожрали! – обрадованно заорал Костик.

– А ты за кого больше переживал? За меня или за них?

– За них, естественно. Ты ж такая подлюка, что от тебя, кроме несварения, ничего хорошего ждать не приходится.

– Ну я рад, что мой друг так высоко меня ценит. Сам-то как?

– Как-как? Как в кожвендиспансере. Ощущения похожие, – огрызнулся товарищ.

– Ого! Я о тебе чего-то не знаю? – хохотнул Доронин.

– Да ну тебя! У нас тут такой ахтунг! Сплошной круговорот сексуальной энергии в природе. Генералы имеют полковников, полковники майоров, те лейтех. Ну а лейтехи уже отыгрываются на остальных. В общем, как в курятнике – чем ниже жердочка, тем больше дерьма на голове.

– Да-а-а. Сочувствую. Это ж Ал Алыч там зверствует…

– Не поверишь! В кои-то веки адекватно себя ведет. Мож, рассудком повредился?

– Было бы чем! Ты мне вот что скажи – вояк еще в усиление ментам не придали?

– А ты откуда знаешь? – удивился Костик.

– Откуда-откуда? От верблюда, – огрызнулся Андрей, включая газовую конфорку, на которой стоял чайник. Чаю захотелось – аж зубы свело. – Так что там?

– Хреново все, – мгновенно посерьезнел приятель.

Он всегда был хохмачом, но если дело доходило до чего-то серьезного, то куда только девались вся бравада и хаханьки.

– По некоторым данным из ментов если половина уцелела – и то хорошо. Они ж этих зомбей как дебоширов пытались скручивать и в участки доставлять, ну а те умудрялись пацанов поцапать. Короче говоря… – Костик перешел на полушепот. – Я тут один разговор подслушал.

– Ну не томи, говори…

– По ходу дела, правительство-то наше во главе с «Пчеловодом» тю-тю… – заговорщицки зашептал в трубку Матвеев.

– Чего «тю-тю»? – не понял Андрей.

Чайник пронзительно засвистел, рискуя пересечь звуковой барьер.

– Того самого.

– Слушай, ты можешь пояснее выражаться?

– А я как выражаюсь?! – искренне возмутился Костик.

– Хреново ты выражаешься. Не литературно! Особенно когда выпьешь чего покрепче.

– От кто бы говорил! – съязвил приятель на том конце провода.

– Короче, ты мне ответишь? Они что, в теплые страны сбежали?

– Почти. – Костик сделал театральную паузу.

– Да не томи ты!

– На вечный курорт с хвостатой прислугой. Туда, где климат пожарче, но компания повеселее.

– Ох, ни хрена себе! – Андрей как раз наливал кипяток. От этой новости рука дернулась, и несколько капель горячей воды попало на руку, державшую чашку. – А кто это так порезвился? Свои или чужие?

– Об этом история умалчивает.

– А кто теперь вместо них? Кто за главного? – не унимался Андрей, монотонно размешивая сахар в чае.

– А никто!

– Такого не может быть, – не поверил Доронин, отпивая первый глоток и стараясь не обжечь губы. – Всегда есть кто-то главный.

– Ну у меня есть дорогой и горячо любимый Ал Алыч. У него эксклюзивное право на ближайшие три года иметь мой мозг, когда ему вздумается или того запросит организм. Он для меня главный. Над ним еще есть начальство, но это уже ректальная боль самого Ал Алыча.

– Дела-а-а. А шо ж теперь будет?

– Вот не знаю, что будет. Но знаю, чего не будет. Спокойствия точно не будет. А! Понял, что будет. А будет один сплошной геморрой. Как бы до локальной войнушки не дошло. Как только наша татарва поймет, что страна осталась без головы, а в армии неразбериха, начнется веселуха. Тут же угнетенный народ вспомнит, кто его угнетал, как сильно и как долго. Память-то у угнетенного народа о-го-го какая.

– А почему в армии будет неразбериха?

– Блин! – вскипел собеседник, да так, что из динамика вот-вот пар мог повалить, как из носика чайника. – Андрюха, ты там на гражданке совсем отупел в своем «Сапсане»? Ты мозгой-то пораскинь. Если такое творится по всему миру, то призывники да курсанты той же Нахимки [29]29
  Нахимка – Севастопольский военно-морской институт имени П. С. Нахимов.


[Закрыть]разбегутся как тараканы при включенном свете – только жопки и будут сверкать. Дезертирство начнется такое, что мама не горюй. Одно радует – город у нас военизированный. Склады с оружием есть…

– Стоп-стоп-стоп, – запротестовал, останавливая такой мощный поток информации, Андрей. – Ты меня совсем запутал.

– Короче, сегодня приводи свои извилины в порядок, укладывай там их поплотнее в рядочек – они нам еще понадобятся. А завтра с утреца подрывай свою пятую точку и двигай сюда, к нам. Тут и поговорим. А то по телефону тебе все разжевывать нужно. Все. Отбой.

Если после известия о гибели Женьки в душе был раздрай, то после этого разговора стало совсем хреново. Коли все так, как говорит Костик, то надвигается не просто пушной зверек, а целая армия этих зверьков…

Лопес, твою Дженнифер в попес!

Крым всегда считался политически неспокойным регионом. Разве только во времена СССР здесь было тихо. После развала Союза на все банановые республики из норок начали вылезать всяческие смельчаки-правдоборцы да борцы за независимость. России дорого обошлась временная потеря статуса сильного бойца – вот и подняли головы гордые горцы.

Украина же рисковала когда-нибудь повторить печальный опыт северного соседа. А теперь и подавно. И если в Севастополь муслимы хоть и просачивались, но вели себя корректно, то это обуславливалось отнюдь не их хорошими манерами и дружескими настроениями. Просто пока здесь стоят российский флот и армия, им никто не даст баловать. А вот в том же Симферополе… или в Евпатории… Там черным-черно – сплошное «кышкыдым-мышкыдым». И как бы эти гордые дети Крымских гор под шумок не достали из-под подушек стволы, которые так старательно прятали до сих пор. Не секрет, что в Крымских горах не раз обнаруживались центры подготовки боевиков, которые потом в Чечне творили свои зверства. Рассказывал Женька как-то… Ну да ладно. Будет день – будет пища.

Поэтому сейчас, когда глаза две картинки сложили в одну, но объемную, капитан моментально проснулся.

«Блин! Мне ж к Костику нужно!» – чуть не хлопнул себя по лбу Доронин.

Еще вчера он решил, что непременно будет держаться военных. Нет, он не воспылал безграничной любовью к маразматикам в погонах. Действовал Андрей исключительно в своих шкурных интересах. Ведь самые главные ценности – оружие и информация – были в руках у вояк. А тут еще и такая маза в виде Костика Матвеева – грех не воспользоваться старой дружбой.

Времени на еду не оставалось. Заскочив в туалет, Доронин быстро оделся в свой рабочий чоповский камуфляж, натянул берцы, потуже их зашнуровал для лучшей фиксации голеностопа. Кстати, носки Андрей надевать не стал – накрутил портянки. Интуиция подсказывала, что сегодня отдохнуть вряд ли удастся, а после суток на ногах носки у Андрея обычно превращались в дурно пахнущие дырявые тряпочки.

Бывший капитан наклонился, подобрал свою стоявшую возле шкафа домашнюю шлепку и, засунув подошву под ремень, потуже перетянул его. Вот теперь импровизированная кобура была готова. Андрей заглянул в спальню – заходить не стал, чтобы не наследить. Нащупал рукой ПМ и, подхватив его, засунул в кобуру-тапку, после чего застегнул куртку от униформы.

Чтобы прикрыть «калаш», пришлось из недр шкафа извлечь ветровку – та как раз удачно подходила по размерам.

В подъезде, как обычно, никого не было, на улице тоже. Хотя маячащую в окне бабку-цветочницу с первого этажа Андрей все же заметил. Капитан нажатием кнопки брелока открыл центральный замок автомобиля и первым делом закинул на заднее сиденье автомат, аккуратно прикрыв его все той же курткой. Потом запрыгнул на водительское место и, повернув ключ в замке зажигания, завел мотор, краем глаза отметив низкий уровень топлива в баке. «Ну что ж… значит, надо заехать на заправку. Благо этого добра у нас в городе как собак нерезаных».

В бухте Казачья, где базировался корпус морской пехоты, ощущалось какое-то оживление. Грохотала строительная техника, заимствованная со стройки многоквартирных домов, котлованы для которых вырыли год назад. Укреплялся забор, опоясывающий военную часть, тянулась колючка, а еще, что было неожиданно для самого Андрея, на единственной дороге, ведущей на «большую землю», образовался блокпост. Доронин аж присвистнул от удивления, когда увидел бойцов в брониках и касках, с автоматами наперевес возле каменной плиты, преграждающей половину дороги. На полигоне, очерченном тремя дорогами, разбивались армейские палатки, суетились парни в форме, урча мощными двигателями, плевались клубами дыма из выхлопных труб БТРы.

На железнодорожном переезде опять был блокпост. Только теперь все оказалось намного серьезнее – по-взрослому. Если на предыдущем посту стояла пара солдат-срочников, то на этом потрудились уже основательно – Андрей увидел выложенную в форме трапеции из силикатных блоков амбразуру с ящиком земли и вешками на нем, а рядом так вообще стоял БТР, и бойцов человек десять вокруг – курили.

– Эй, мужики! – притормозив возле ближайшего солдата, крикнул через опущенное стекло Андрей. – Что происходит?

– Вы с какой планеты? – устало поинтересовался ближайший сержант. – В городе объявлено чрезвычайное положение. Хотя не только в городе, а и по всей стране. У нас – так точно, а как у вас, не знаю…

Ну вот. Опять эти «у вас» да «у нас». Теперь везде – «у нас».

– Все настолько плохо?

– Еще хуже, – ответил другой солдат.

– Так что будьте там поосторожнее, – посоветовал все тот же сержант с усталыми глазами. – И еще. Въезд на подконтрольную территорию только по пропускам.

– Опа. С чего это вдруг?

– Приказ, – коротко ответил пацан.

Вообще-то «приказ» – это такое слово, которым можно объяснить все на свете, включая самые непостижимые глупости и маразмы, присущие сильным мира сего.

– Нет, ну нормально? А ниче, что я здесь живу? И что это территория другого государства?

– Ниче, – покачал головой сержант. – Будете возвращаться… если, конечно, вернетесь… паспорт покажете с пропиской – вам пропуск и выпишут. Ну если не будете искусанным.

– Покусанных не пропускаем, – снова встрял второй парень.

Андрей порадовался оптимизму неизвестного сержанта и, попрощавшись, надавил на газ.

Ближайшая заправка, что располагалась за автосалоном «Омега-моторс», порадовала ценами на бензин. Последние взлетели раза в два, и теперь за девяносто пятый предлагали вывалить двенадцать трезубчатых тугриков. Нет, ну совсем уже оборзели, капиталисты проклятые! Это ж надо такое творить! Два с половиной бакса за литр бензина!

Но другого выхода не было, к тому же желающих, нервно зыркающих по сторонам, помимо Андрея на заправке набралось хоть отбавляй. Пришлось залить полный бак, да еще и канистру двадцатилитровую, что в багажнике на всякий пожарный валялась, под пробку заполнить. А то чуяло сердце, что на этом рост цен на топливо не остановится.

И снова, дабы избежать загруженных дорог и светофоров, Андрей поехал окольными путями, но даже эта мера предосторожности оказалась лишней. Сразу было видно, что за ночь ситуация в городе стала критической. Если еще вчера утром никаких особых признаков надвигающейся катастрофы не наблюдалось, то сегодня был виден весь ужас произошедшего.

Проезжая мимо пятого микрорайона, Андрей несколько раз аккуратно огибал бессмысленно плетущихся по дороге мертвецов. Те были разного возраста и пола – попадались и мужчины, и женщины, Андрей даже чуть не переехал одного подростка – тот появился из-за кустов и полз куда глаза глядят. Почему полз? А хрен его знает. Может, парень до укуса и заражения был инвалидом-колясочником?

Несколько раз мертвяки агрессивно реагировали на автомобиль и пытались гнаться за ним, будто знали, что там есть живой человек.

Зомби было много. Конечно, не толпы голодных кровожадных тварей, как показывали голливудские режиссеры. Но, как поется в песне, «лучшее, конечно, впереди…». Хотя в это верить не хотелось. Доронин отметил повышенное количество груженых автомобилей, движущихся в сторону Камышовского шоссе, которое вело к выезду из города. Уезжали целыми семьями, собрав пожитки и вещи.

Ну что ж… может быть, так даже и лучше.

Помимо легковых автомобилей встречались и военные уазики с вооруженными солдатами внутри, и разбитые гаишные машины. Да не только гаишные… Вообще аварий было много, но машины никто не оттаскивал на штрафстоянки – не до того, видать, было. А вот зомби в ментовской и медицинской форме попадались. Только непонятно, как здесь медики оказались? До ближайшей больницы или поликлиники минут двадцать езды…

А! Вот и ответ на вопрос.

Недалеко от заправки, что располагалась на Фиолентовском шоссе, ближе к студенческому городку, на боку лежала карета «скорой помощи». Задняя дверь была помята и распахнута и несла на себе кровавые следы от чьих-то ладоней. Андрей притормозил, постаравшись рассмотреть, есть ли живые, но таковых не оказалось – только бурые пятна на лобовом стекле и в кабине поведали, что же здесь произошло.

Н-да, вот уж кому не повезло, так это медикам и ментам. И те и другие оказались «на острие». Первые пытались спасти жизнь укушенным и сами инфицировались, вторые же пытались задержать укушенных и тем самым благополучно попадали под раздачу. На перекрестке проспекта Генерала Острякова и улицы Олега Кошевого на островке безопасности вместо привычной гаишной машины дежурил БТР.

Вот они, реалии нового времени! Так и хотелось крикнуть с традиционным произношением и интонациями дедушки Ленина: «Все на бгоневички, товагищи!»

Периодически, если в поле зрения бойцов попадал мертвяк, раздавалось несколько выстрелов, и цель, как подкошенная, падала.

Ого! Это уже смахивало на боевые действия в городе. Нужно быть осторожнее, а то прилетит шальная пуля с самой неожиданной стороны, а она, как известно, дура и различий между своими и чужими не делает.

Проезжая мимо главной пожарки города, Доронин отметил, что ворота в ангары закрыты, а в дежурке никого нет. Неужели бравые сотруднички министерства «Може Нiчого Страшного» не вышли на работу? Хотя пока рановато для пожароопасного периода. Жара еще не наступила, сухостоя нет, и трава еще сочная и ярко-зеленая. Вот в июне – июле начнется пекло, и пожары в лесополосах вокруг города вспыхнут с новой силой, не без помощи, конечно, человека неразумного.

А ведь это рискует превратиться в настоящую проблему города, и если не будет пожарных расчетов, то все может оказаться очень серьезным.

Снова бабахнуло за спиной, – видать, вояки вальнули еще одного «проходимца»… Ба! Еще один медленно бредет в ту сторону… и еще. Чего это они? Медом им там намазано? Хотя, если вспомнить вчерашние события и проанализировать прочитанные статьи, можно понять, что мертвяки идут на звук выстрелов, понимая своими гнилыми мозгами, что стреляют живые. А где живые, там еда. А где еда, там… что?

Ну вот человек ест, чтобы жить и чтобы расти в детском возрасте. А для чего ест мертвяк, если он мертвый? Ну наверное, как минимум для того, чтобы существовать… По-моему, так! Как поговаривал товарищ Винни-Пух. А дальше что?

Вот интересно, откуда взялась эта напасть? Новая форма бешенства? Вроде оно передается через укус… Или умники-ученые чего-то начудили? Хотя какая теперь-то разница?

Эх… Одни вопросы и никаких ответов. Хорошо было бы, если бы Костик подкинул хоть какую-то информацию, проливающую свет на все, происходящее в мире.

«Ниссан» мягко скользил по не шибко качественному дорожному покрытию, лавируя между редкими машинами. Почему редкими? Да потому что основная масса авто двигалась к пятому километру, стараясь выбраться за город, но были и такие, которым оказалось с Андреем по пути.

Впереди замаячила вывеска заправочной станции с расценками. Хм… здесь цены оказались не меньше, чем возле «Омеги-моторс», но очередь все равно была. А еще была охрана, состоявшая из трех бойцов внутренних войск, которые отсвечивали своими малиновыми беретами, как светофоры посреди улицы. Парни держали под контролем каждый свой сектор, водя стволами автоматов вправо-влево.

Интересно, это они от зомби охраняют или же были попытки экспроприации?

А в том, что попытки будут, капитан не сомневался – не в той стране живем. Да и не тот народ русские, чтобы не подобрать того, что плохо лежит… Особенно если можно на халяву отхватить что-нибудь ценное.

Андрей вспомнил одного прапорщика, он познакомился с ним еще во времена срочной службы. Так тот ходил, вечно глядя себе под ноги. И если удавалось засечь на земле проволочку или железячку бесхозную, тут же найденное поднималось и складировалось в карман. За неделю такого крохоборства прапор столько всякого металлолома собирал, что ему хватало денег в конце трудовой недели, чтобы хорошо нарезаться, опохмелиться и с чистой совестью и не очень свежей головой снова выйти на службу.

Хотя нет… Никого солдаты не охраняли, просто дожидались, пока служебная «Нива-Шевроле», в народе именуемая «Шнивой», заправится горючкой.

Стоянка экскурсионных автобусов возле Исторического бульвара была девственно-чистой. Еще бы! Кому приспичит в таких условиях по экскурсиям кататься?

А вот площадь имени Адмирала Ушакова встретила жуткой пробкой. Как всегда, виной тому являлись узкие улицы и несколько аварий в районе кольца. Аварии, судя по всему, были свеженькие – вчерашние и утрешние побитые машины распихали на пешеходные дорожки два БТРа, которые сейчас, подмяв колесами розовую клумбу и свежевысаженные кустики петуний, беспардонно заехали на центральную клумбу кольца, посреди которой высилась старая-престарая сосна со срезанной верхушкой. Возле брони стояла гаишная машина, а прибывшие на ней гаишники в качестве регулировщиков махали полосатыми жезлами, пытаясь как можно скорее разобраться с этой пробкой. Возле каждого регулировщика маячило по два бойца в брониках, касках и с «калашами».

Водители нервничали, везде стоял шум, слышались крики вперемешку с матами и гудки автомобилей, кое-где орали дети, уставшие сидеть на одном месте. Впереди выскочивший из машины мужик что-то вопил, тыча пальцем в сторону гостиницы «Украина» – шестиэтажного здания, возвышающегося над площадью вот уже добрых шесть десятков лет. Что там происходило, рассмотреть мешали автобусная остановка и деревья за ней.

Андрей глянул через зеркало заднего вида на сиденье позади себя – автомат мирно покоился там, где его оставили. Только куртка сползла, немного оголив цевье. Хотя этого хватило бы, если бы какой-нибудь гаишник додумался тормознуть машину. Доронин чертыхнулся и полез поправлять куртку, но взгляд зацепился за дергано двигающиеся фигуры, бредущие в сторону застрявших автомашин. Впереди них, истошно вопя, бежало пять человек – трое мужчин и две женщины. Один из мужчин тащил на руках дико орущего ребенка, остальные же были навьючены рюкзаками и сумками.

Было видно, что ребята уже выдохлись, потому что быстро бежать с оттягивающими плечи и руки пожитками было сложновато, особенно если до этого бегал только в компьютерных стрелялках. Ребенок на руках довольно-таки плотного мужчины верещал, хоть звука и не было слышно, но Андрей увидел раскрасневшееся личико и искривленный рот малыша. Испуганный происходящим, он ерзал и вертелся, перекрывая весь обзор несущему его мужчине.

Андрей несколько раз надавил на клаксон, пытаясь привлечь внимание военных, но сигнал утонул в море шума. А мертвяки догоняли, угрожая вцепиться в последнего, почти уже идущего мужчину… Это сначала они показались неуклюжими, теперь же Доронин четко различил среди толпы зомби довольно шустро передвигающихся марафонцев – эдакие олимпийские чемпионы по легкой атлетике среди зомби. Вот эти-то и выбились вперед, грозя сцапать убегающих людей.

Андрей плюнул на предосторожности и, отбросив ветровку, схватил свой автомат. Положив его плашмя на колени, передернул затвор и переключил рычаг предохранителя на положение одиночной стрельбы. Капитан резко распахнул дверь автомобиля (хорошо хоть стоял в крайнем ряду!) и проворно выскочил из него, беря на прицел самого шустрого из мертвяков, наиболее приблизившегося к убегающим людям.

Бабах!

Плечо ощутило отдачу, а чемпион свалился на землю с дыркой в башке.

Патроны следовало экономить – их всего лишь один рожок, и где брать пополнение, пока оставалось загадкой. Андрей снял еще троих, прежде чем над площадью раскатилась автоматная очередь – это уже вояки вступили в дело. Но отстреливали они не только упырей, бредущих со стороны Исторического бульвара, но и появившихся с другой стороны кольца. Видать, именно об этом и пытался сообщить тот мужик, размахивавший руками и показывавший в сторону гостиницы.

Ребята-беглецы, проворно петляя между машинами, прорывались к БТРам, инстинктивно чувствуя, что там защита. А стрельба не умолкала. Краем глаза Андрей заметил новые цели – двое ковыляли со стороны обзорной площадки подле Матросского клуба, а еще несколько брели из парка, что располагался чуть дальше по улице. Подпустив двоих ценителей прекрасного на достаточное для точной стрельбы расстояние, Андрей несколько раз выстрелил и, убедившись, что попал, решил оглядеться.

В толпе назревала паника. Заслышав автоматную стрельбу, люди словно ошалели – были готовы оставить машины и бежать куда попало. А вот этого делать не следовало – ведь, несмотря на стрельбу, регулировщик исправно махал своей волшебной палочкой, и потихоньку затор рассасывался. А если водители разбегутся, пробка рискует превратиться в капитальную, ведь тогда некому будет растаскивать брошенные машины.

– Без паники! – заорал Андрей во всю свою офицерскую глотку. – Сохраняйте спокойствие!

– Какое, на хрен, спокойствие?! – заголосил ближайший толстый мужик на голубом «Ланосе». – Сваливать отсюда надо!

– Идиот! – искренне возмутился Андрей. – Куда ты свалишь? Ты видишь – пробка? Сейчас потихоньку рассосется, тогда и свалишь. А пока сядь в машину и не создавай панику!

– Да ты кто такой? Ты знаешь, кто я? – начал пузыриться мужик, надувая от ярости щеки.

– Мне откровенно пофиг, кто ты, – вкрадчиво сообщил Доронин и демонстративно передернул затвор автомата. – Но зато я знаю, что есть у меня и чего нет у тебя.

Андрей довольно перехватил испуганный взгляд толстяка и продолжил:

– Я про разум. А ты о чем подумал?

– Да я… я… – замямлил было мужик.

– Головка от синхрофазотрона! Сел в машину и жди своей очереди!!! – рявкнул капитан, окончательно выходя из себя.

Андрей почувствовал чей-то взгляд, оглянулся и заметил, что один из морпехов смотрит на неизвестного стрелка. Он внимательно оглядел Доронина и благодарно кивнул.

Ого! Даже документы не потребовали и разрешение на ношение оружия! «Ни фига ж себе землетрясение!» – как говорил матюкливый попугай в детском бородатом анекдоте.

Впереди наконец началось продвижение по улице Ленина, как раз и маневр сделать можно было, чтобы выскочить на тротуар, а там, проскочив по нему, пытаясь не врезаться в столб или дерево, через несколько десятков метров снова вынырнуть на дорогу. Что, собственно, Андрей и сделал, услышав посланные вслед сигналы оторопевших от такой наглости собратьев по несчастью.

А позади снова послышался треск автоматных очередей.

«А ведь теперь весь центр рискует встать в пробках!» – промелькнуло в голове. Центральные улицы были довольно узкими, как и все старые улицы Севастополя, проекты которых делались еще при основании города – в восемнадцатом веке… Конечно, не считая городского кольца, но и эту четырехполоску только номинально можно было назвать таковой – никто ведь не отменял припаркованных с обеих сторон дороги машин – парковочных мест в центре было ой как немного. Поэтому, случись хоть одна авария, и все – движение встанет, как сейчас на Ушакова. Только тут хоть народ прикрывали от мертвяков военные, а будут ли вояки в центре? Разве что на площади Суворова на пятачке разместятся да на Нахимова, где есть место развернуться. Но опять-таки огромная парковка, в которую превратили центральную площадь города…

Проскочив по Ленина мимо местного РОВД, Андрей не стал замедляться и рассматривать, как там ленинские менты поживают – и так было видно, что хреново. Поводом для такого вывода стало дефиле мертвяка в милицейской форме – тот довольно осмысленно вышел из дверей РОВД. Куда он побрел дальше, Андрей не успел разглядеть…

А движение на перекрестке снова встало… Хотя и не так капитально, как на площади Ушакова, со стороны которой все еще слышалась стрельба, хотя и не такая интенсивная, как две минуты назад. Основную проблему создавал застывший троллейбус, который скорее напоминал останки выброшенного на берег кита – такой же огромный и беспомощный. В нем никого не было – ни водителя, ни пассажиров.

Ну наконец-то! Впереди замаячил просвет, и Андрей поторопился воспользоваться моментом. И тут же пришлось выскочить на встречку, уворачиваясь от мертвяков, вышедших на дорогу. Останавливаться и отстреливать их Андрей не стал – не та ситуация с боеприпасами, а уж они-то могут пригодиться в более серьезной ситуации.

Проехав еще немного по городскому кольцу до Комсомольского парка, Доронин свернул на узкую улочку имени М. Ю. Лермонтова. Сама улочка располагалась на краю крутого склона с обрывом, ведущим к Южной бухте. Летом, окруженная с обеих сторон деревьями, улица больше была похожа на парковую аллею. Еще не доехав до забора, ограждающего пограничников, Андрей заметил возле парапета несколько трупов, брошенных вповалку и грозящих вот-вот скатиться вниз, на набережную. Все были явно не первой свежести – в смысле успели побродить по свету в неприглядном виде. Значит, не такая уж и тихая улочка, и уши нужно держать востро.