Текст книги "Крест и крыло (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

И что ей остается?

Молчать?

Да. Только так. Молчать – и ждать. И жить рядом с другим мужчиной, принимать его поцелуи, ло-вить его взгляды, улыбаться в ответ на его улыбки – и всегда, всегда помнить, что ты – чужая жена. А любовь... а что – любовь? Живут же люди и вовсе без нее! И даже не знают, что теряют.

И их счастье, что не знают. А Аля знала. И это знание грызло ее не хуже дикого зверя.

Время шло. Дети росли. Она молчала.

Она никогда и никому не признавалась. Но когда Женя умер... она плакала, да! Горевала! Тосковала! Но где-то глубоко внутри, в самом дальнем уголке души пело одно и то же 'Свободна! Свободна!! СВОБОДНА!!!'.

Потом умерла и свекровь. Костя стал свободен. И Аля ждала его домой, совсем как жена. А он улы-бался, благодарил за заботу, целовал ее в щечку при встрече – и ни словом, ни делом, ничем не пока-зал, что любит ее не только как невестку. И Аля сорвалась первой.

Сорвалась, выплеснула все, что у нее на душе – и стала счастливой. И вот уже десять лет, даже больше, была безумно, безудержно счастлива. Несмотря ни на что. Пусть сбежал сын. Пусть осудила сестра. Пусть шипят за спиной завистники...

Какая разница!?

Она любит и любима! И будь оно все проклято, она не позволит отнять у себя и крупицы долгождан-ного счастья! Сколько им осталось с Костей!? Он уже далеко не мальчик. Год? Три?! Пять!?

Даже если остался всего один день – это все равно будет её! И никому она не отдаст ни крупицы сча-стья! И глупо изводить себя из-за сестры. Тома просто не знает что такое любовь. Настоящая. Искрен-няя. Благодаря которой женщина светится как солнышко.

И не узнает.

А она, Аля, она счастлива. Даже сейчас, сидя за столом на кухне и ожидая мужа... куда же поехал Костя?

Аля знала – это как-то связано с Юлей.

Она вовсе не была слепа. И знала – с ее девочкой что-то не в порядке. Но что!?

Она даже знала, когда это началось. Зимой. Почти полтора года назад. Они с Костей уехали тогда на курорт, а вернувшись – нашли своего ребенка в больнице, с сильным воспалением легких.

Как она туда попала? Что произошло!? Почему у нее появились кошмары, во время которых девочка буквально криком заходилась, а потом просыпалась с такими глазами, словно в них навек поселилась безжизненная пустыня?!

Аля до сих пор не знала ответа. И очень боялась за своего ребенка.

А эти ее шрамы? Откуда!? И на руках, и под ключицей... да что с ней такого произошло!?

Если бы не Костин запрет, Аля бы постаралась все вытянуть из дочери. Муж настрого запретил рас-спрашивать. И наблюдая за ребенком, Аля поняла – он прав. Если бы она вынудила дочку рассказы-вать, она бы навсегда потеряла ее. С Юлей что-то произошло.

Но это что-то было настолько ужасным, что девочка даже говорить об этом не могла.

Костя сказал, что ее вылечат покой и одиночество – и не ошибся. Прошло несколько месяцев – и Юля начала улыбаться, смеяться, шутить, стала похожа на себя прежнюю... и в то же время...

Что-то в ее дочери проскальзывало теперь такое... как в Косте.

Холодное. Жестокое. Безразличное. Как в глазах пантеры. Не тронь. Не пощадит.

И зримое отображение этого принципа Аля видела сейчас.

Она плохая мать? Возможно! И те, кто опекает ребенка потакая ему во всем и убирая у него из-под ног каждый камушек, осудят ее. Несомненно. Но Аля всегда была сторонницей самостоятельности. Твои проблемы – тебе и решать. Сама нажила, сама и разбираться будешь. И не надо говорить об опе-ке, о том, что за детьми надо следить...

Ты не сможешь проследить за ними всю жизнь. Рано или поздно придется дать им напутственный пи-нок в жизнь. И что тогда?

Они просто не смогут жить самостоятельно. Вы не сажаете в открытый грунт драгоценную орхидею. Нет. Но почему-то, вырастив ребенка, подобно той орхидее, вы не замечаете, что жить-то ему под от-крытым небом. А когда он или она ломаются, появляется такое детское удивление – почему!?

Да потому, что детей надо не только любить, а еще учить и воспитывать. Пока они маленькие, и их проблемы еще маленькие, их можно проконтролировать. Но со стороны. Так, чтобы ребенок не знал о вашей помощи. И был свято уверен, что проблему решил он сам. Тогда, если возникнет следующая проблема (а она обязательно возникнет, ведь жизнь – это ведь не только танцы на лужайке, но еще и корни под ногами), он будет уверен, что надо попробовать самому. И решить, и разобраться. И спра-вится. А потом это войдет в привычку. Ребенок привыкнет, что вы рядом, что вы его любите, но никто не станет постоянно водить его за руку и вытирать сопли. И привыкнет к самостоятельности.

Юля и привыкла. И решала свои проблемы сама. Обратная сторона медали – Аля и рада была бы по-мочь своей девочке, но не могла. Не знала в чем. Хотела добиться правды, но муж запретил. Да и ка-кое-то внутреннее чутье подсказывало: 'Не тронь. Хуже будет'.

Она – плохая мать? Аля не могла найти ответа на этот вопрос.

Она и не подозревала, насколько далеко ушла ее девочка. В этом отношении Томка оказалась даже полезна. Как индикаторная бумажка, она показала все самое худшее в Юле. И Аля поняла – ее ребе-нок уже знает, что такое – смерть. И бывает жестоким.

Она не испугалась этого. Что бы там ни было – это ее девочка, и Аля все равно ее любит. Но с Костей надо было поговорить.

Что происходит? И почему это происходит? И этот Алекс... он странный. Но в чем его странность? Сегодня Аля решительно была настроена добиться от Кости ответа.

Глухо щелкнул замок. И Аля выбежала навстречу мужу.

– Костенька! Наконец-то!

Костя обнял ее и притянул к себе. Несколько минут они просто стояли, обнявшись – и Аля наслажда-лась его близостью. Костя здесь. Он рядом с ней. И ему можно уткнуться носом в плечо и как когда-то давно, поведать о всех своих проблемах. И знать, что это плечо не согнется, даже если на него нава-лится гора. Если бы и ее дочь нашла себе такого же мужчину...

– Что случилось, родная? Тебе же спать надо...

– я тебя ждала. И поговорить хотела.

Костя задумался. А потом махнул рукой.

– Ладно. Сейчас я переоденусь и приду в спальню. И поговорим, хорошо?

Аля кивнула.

– Кушать хочешь? Разогреть что-нибудь?

– Разве что стакан молока.

Аля скользнула обратно на кухню. Молоко в доме было всегда. И не порошковое, а настоящее, де-ревенское...

Когда она пришла в спальню, Костя уже лежал под одеялом. Поблагодарил за молоко и кивнул на соседнюю подушку. Но Аля не торопилась.

– Костя, давай сначала поговорим.

– О чем?

– О нашем ребенке. Что творится с Юлей? Люди эти странные Алекс, Леонид...

– Они обычные люди. Просто Алекс умудрился в Чечню попасть...

– Он же молоденький совсем!

– Он ребенком был. Семнадцать лет, сопляк без царя в голове. В плен попал, над ним там поиздева-лись от души. Ты еще его шрамы не видела. И это только на теле. Лицо не уродовали, а вот все осталь-ное... Так что не напоминай ему про это. Хорошо?

– Костя, ну я же не изверг! А Юля знает?

– Да. Он тогда с ума сходил. Юля его из этого кошмара вытащила, он теперь за нее в огонь и в воду. Так что я за них спокоен. А Леонид просто спец по безопасности. У него тоже за спиной много чего есть. И поверь, он не меньше меня повоевал.

– Верю. А с ним Юля как познакомилась?

– В спортзале.

Аля вздохнула. И задала главный вопрос. Она боялась услышать ответ, но в то же время...

– Костя, а что с ней случилось полтора года назад? Когда мы уехали отдыхать? Я же видела, я все ви-дела, но молчала. Сейчас – можно?

Костя долго молчал. А потом вздохнул.

– Аля, а ты уверена? Во многих знаниях многие горести, или как-то так...

– Ты мне библию не цитируй, ты мне ответь! – возмутилась Аля. – Это моя дочь! Я знать должна! Я и так молчала, пока могла!

– Хорошо. Дело в том, что пока мы были в отъезде, наша дочь умудрилась познакомиться с парнем. Их Катя познакомила. Помнишь, светленькая такая...

– Она же пропала без вести... ой!

– Да. Парень оказался маньяком. Что пережили бедные девочки, лучше даже не думать. Катя погиб-ла. Юле удалось выбраться. Но она убила негодяя. И подожгла дом, где он их держал. Случайно, но... смерть осталась смертью. Вот она себя и винила. И за убийство, и за то, что не смогла спасти подругу.

Аля задохнулась, прижав кулак к губам. Господи. Так вот почему...

– Но почему Катины родители...

– Аля, а ты бы смогла на ее месте рассказать им это?

Аля подумала.

– Нет.

– Она даже тебе рассказать не могла. Только мне. Я ведь и сам убивал. И под смертью ходил.

– Ты мог ее понять. Но разве я не могла бы?

– Аля, дела не в этом. Ты бы начала ее жалеть и опекать. А она и так ощущала себя виноватой.

– Почему!?

– Именно ей увлекся тот подонок. Именно она стала причиной. Как считает она сама – катализатором. Если бы не она, Катя бы не погибла. Её мучили, чтобы сделать больно Юле. Не заставляй меня рас-сказывать дальше.

Аля кивнула. Но вопрос все-таки задала.

– А они с Алексом...

– Пока это больше союз двух раненных душ, чем настоящий брак. Но им хорошо вместе. И я не стану возражать. И не удивляйся ее поведению. Ты знаешь теперь, что она пережила.

– Бедная моя девочка...

– Далеко не бедная. И уже не девочка. И не жалей ее. Жалость ломает.

– Костя...

– Да, родная. Наша девочка становится взрослой. Не лишай её этого права. Даже если тебе не нравит-ся результат.

– О чем ты! Это мой ребенок! Я буду любить ее, какой бы она ни стала!

– Знаю. Я тоже. И именно поэтому прошу тебя быть осторожнее.

Аля кивнула. Теперь она могла понять многое. Поступки ее дочери были легко объяснимы. Но...

– Костя, ты точно уверен?

– Да. А теперь иди ко мне. Спать пора, уснул бычок, лег в кроватку на бочок...

Аля рассмеялась – и проворно забралась под одеяло. Прижалась к мужу, крепко поцеловала...

– Костя, я тебя так люблю...

– и я тебя тоже, Алечка...

Глава 4

Старые кости, старые знакомые...

Мама позвонила мне в десять утра.

– Малышка, привет.

– Привет, мам. Что случилось?

– Да ничего особенного. Просто Леля с Лешей уже у нас. И я хотела спросить – ты пойдешь с нами к мощам?

– а они уже приехали?

– Да. И нам даже прислали приглашение.

– вот как?

Сон словно рукой сняло. Была бы я собакой – у меня бы вся шерсть дыбом поднялась и клыки оскали-лись.

– Какое еще приглашение? Кто прислал?

– Наверное, епархия. Мощи уже приехали. Но пока посещения будут доступны только немногим. Твоему дедушке в офис прислали конверт. И в почтовый ящик бросили.

Ага. Чтобы уж точно маме на глаза попалось! Твари! Почему-то у меня и сомнений не возникло, что это дело лапок ИПФ. Склизкие сволочи!!!

– Мам, вы без меня никуда не уходите. Я сейчас у вас буду.

– Зайка, не торопись. Мы еще только собираемся, Тома морально готовится...

– Час проготовится?

– Да, наверное...

– Отлично! Через час я буду у вас!

Я отключилась.

– Шарль!?

А в ответ – тишина. Набрать номер было делом секунды.

– Да? – откликнулся дракоша.

– Шарль, у нас проблемы.

– Какие?

– Ты где?

– Еду домой. Ты дома?

– Да. Это ИПФ.

– Черт!!! Такси!!! Юля, дождись меня!!! Обязательно!!!

Трубка пискнула и отключилась. Я вздохнула и набрала номер опять.

– Пятьсот за скорость!!! – послышался голос Шарля. – Юля, с тобой все в порядке?

– Шарль, успокойся, я жива, цела, мне никто не угрожает и не собирается. Пока, – добавила я. Драко-ша явственно перевел дыхание. – Просто ИПФ прислало нам приглашение на переговоры.

– Вот как?

– Да. Через мою семью.

– с намеком, значитца?

– Вот именно.

Бесилась я не просто так. У Рокина был мой номер, был мой адрес... так какого же!? Позвонили бы, пригласили – уж не отказалась бы. А вместо этого – приглашения деду и матери. Как намек – лучше приди с ними. Пока по-хорошему приглашают. Твари!!!

Но идти придется.

– Отказаться никак?

– Ты же сам все понимаешь...

– Еще бы я не понимал. Ты позвонишь Леониду – или я?

– Лучше я. Ты, я так понимаю, не один?

– в такси.

– Я позвоню и попрошу кого-нибудь из его ребят для охраны.

– И не тяни. Пусть у него будет время. И я скоро приеду.

– Хорошо. Пока...

– Пока.

Леонид отозвался почти сразу.

– Юля?

Я обрисовала ситуацию. Выслушала в ответ поток мата. А потом Леонид утомился – и кивнул.

– К тебе заедут Глеб с Дмитрием и Алексей с Арсением. Две машины. Сейчас я позвоню твоему деду. И изволь быть втройне осторожной с ИПФовцами. Никуда не ходи ничего не бери у них из рук...

– И не дыши в их присутствии, – хихикнула я.

– Юля, это не игрушки.

– Знаю. Разбирайся со своими ребятами, а я пока буду одеваться. А то еще уйдут без меня...

– Этого еще не хватало.

Леонид отключился. Я вздохнула и попробовала набрать номер Рокина.

Абонент временно недоступен. Взвыла со злости – и помчалась в ванную.

Хотя бы привести себя в порядок. Джинсы, свитер, куртка. Волосы стянуты в хвост. И морду под-красить. Хотя бы глаза и губы. Ах, в храм нельзя в джинсах?!

Да приползи я туда хоть в трусах на подтяжках – все равно пустят! А была б их воля и не выпустили бы! И идти туда не хочется совершенно.

Но надо. Вдруг они опять меня хотят в качестве консультанта?

А если удастся с Крокодилами увидеться, вообще замечательно. Глядишь, Ген Геныч и намекнет на что-нибудь интересное.

С доктором педагогических наук, Крокодиленком Г.Г. и его сыном мы с того времени встречались раза два. Сидели в кафе, болтали на отвлеченные темы, грызли мороженое. Ген Геныч оказался хоро-шим собеседником, из тех, кто и слушать умеет, и рассказать, и намекнуть так, что тебе все стано-вится ясно. Почему он решил мне помочь?

Не знаю. Подозреваю, что у него были и свои интересы. Но какие?

Еще расскажет. Успеется.

Хлопнула дверь. Влетел встрепанный Шарль и тут же сгреб меня в охапку.

– Юля, я так переволновался...

– А ты не волнуйся, братик. Я умирать не собираюсь. Просто приготовься к встрече с ИПФ.

– Всегда готов!

– Гонять их, как котов, – срифмовала я. Попытка пошутить не удалась, но я еще потренируюсь.

– Я бы вообще туда не ходил.

– Не получится. Ладно. Ты лучше выпей стакан воды, успокойся – и будем ждать звонка ребят.

Глеб позвонил через десять минут. Летел он, что ли?

– Юль, мы вас ждем у подъезда. Спуститесь?

– сейчас, маме звякну...

– Ждем.

Я тут же перезвонила маме.

– Мам, вы выходите? Нас тут отвезут...

– Кто?

– Мам, не задавай лишних вопросов. Скажем так, дедушкина СБ. Машины уже стоят у подъезда.

Спорить мама не стала. И только осторожно поинтересовалась:

– Юля, а мы поместимся? Нас пятеро, да еще ты...

– и Алекс.

– Семь человек. Не перебор?

– нет.

Зная оборотней, они что-нибудь придумают.

***

Я была полностью права. Глеб с Дмитрием прибыли на внедорожнике. И туда запихали меня с Шар-лем. А Алексей с Арсением приехали на шестиместной машине типа автофургон обыкновенный. Два места впереди, два вторым рядом, еще два – третьим. То есть так говорится, что два, а на самом де-ле, там и троих разместить можно. Стекла тонированные, бока явно бронированные. Да и свой внедо-рожник Глеб укрепил как следует. Маму с ее родней запихали именно в фургончик. И тронулись.

– Юля, это серьезно? – Глеб был смертельно сосредоточен на дороге и с нами общался Дмитрий. Мо-лоденький на вид оборотень, лет двадцати пяти – двадцати семи.

– Не знаю. Расскажут.

– То есть мы влезаем в заварушку, а там по обстоятельствам?

– То есть мы туда уже вляпались. А вот как выбраться... хорошо хоть Совет вампиров молчит в тря-почку. Их еще не хватало!

– Это действительно хорошо, – передернуло Шарля.

До самой церкви никто не проронил ни слова. И только затормозив, Глеб повернулся ко мне.

– Юлька. Учти – мы за тебя любому глотку порвем. Только свистни.

Откровенность за откровенность. Я посмотрела Глебу в глаза.

– Даст Бог – нам не придется воевать. Но готовы будьте ко всему.

– Удачи нам! – подвел итог Шарль. И мы выпрыгнули из машины. Рядом десантировались мама, тётка и теткино семейство.

Первое, что привлекло мое внимание – была толпа. Человек так на двести. Минимум.

Я закатила глаза. Ага, а говорят, что очереди в три вилюшки остались в социализме. И сейчас такого нет!

– Мам, вы идите облизывать кости, а мы с Глебом вас тут подождем, – решила я. и бросила взгляд на трех остальных телохранителей. Ребята помрачнели. Поняли, значит. Но не откажутся. Все равно обо-ротням и в церковь можно, и святая вода им – по фиг. Животное – оно и есть животное. В нем ничего страшного нет. И в человеке – тоже. Оборотней можно убить серебром, только вот кто их в такой тол-пе проверять будет? На аргентосовеместимость?

– Юля! Неужели ты с нами не пойдешь!? – возмутилась теть Тома.

Я фыркнула.

– Теть Том, а оно мне надо?

– Оно всем надо.

– Тогда точно не пойду. Мне и без стадного инстинкта хорошо живется. И вообще, там толкаться – опсихеешь!

– Юля! – рявкнула мама, грозя мне пальцем. Я скорчила покаянную рожицу.

– Извини, мам. Перейдешь из физически – в психически больные.

– Да туда люди идут, чтобы вылечиться! – вознегодовала теть Тома.

Я фыркнула.

– Теть Том, сколько к нам этих костяков привозили...

– И что?

– Да и таки шо!? А то, шо, как говорят в Одессе, таки кто болел, тот таки и чихает!

– Глупости говоришь! Люди излечиваются!

– От инфекций – антибиотики, от поноса – активированный уголь, от нервных болезней – клизма. А в остальном мне по фиг, что сюда привезут. Скелет ли святого, тушку ли человека-паука. На второе я бы еще сходила посмотреть, а старых костей и у нас в анатомичке до хвоста. Еще не факт, что это – свя-тые кости. Ты знаешь, что если бы все щепки и гвозди от креста, на котором был распят Христос со-брать воедино – аккурат бы на пару тысяч Христов хватило бы!

– Не богохульствуй, чадо, – тихо подкрался кто-то.

Я развернулась.

Ох, мать-перемать! Отец Павел со своими тускло-зелеными гляделками, ролексом, маникюром и пе-дикюром!

От сколько не виделись, а радоваться и обниматься не тянет!

– Чего надо? – грубо спросила я.

– Как невежливо, Юля. Разве я себе позволял что-либо подобное?

Я не устыдилась, но решила не скандалить в присутствии матери. Да и теть Тома, которая сложила лапки и пропела 'Благословите, батюшка' поругаться всласть не дала бы. А ругаться придется.

Наверняка.

Я поглядела на Глеба. На Шарля.

– Мне надо поговорить с этим человеком. Вопросы?

– Где? Надолго?

– Если хотите, мы поговорим даже в вашей машине, – успокоил его отец Павел. – И недолго. Пола-гаю, десяти минут нам хватит.

– Юля? – удивилась мама.

Я пожала плечами.

– Мам, я тебе потом все объясню. Хорошо?

– Хорошо.

А объясняться придется. Увы, увы...

Мы забрались в джип. Я посмотрела как к теть Томе и маме подошел молодой монашек. И Тамара, Васисуалий, Леля, Леша и мама двинулись по направлению к церкви. Их сопровождали Михаил, Алексей и Арсений.

Я проследила глазами их путь – и перевела взгляд на священника.

– Слушаю.

– Рокин умер.

Я поперхнулась слюной.

УМЕР!? РОКИН!?

Судя по всему, поп (да знаю я, что он не поп, это как-то по-другому называется, но учить их чины и звания мне просто не хочется!) и рассчитывал именно на такую мою реакцию. Потому что улыбнул-ся.

– Для вас это новость.

Я кое-как сглотнула. Абзац!

– И весьма печальная. Константин Сергеевич был достойным и порядочным человеком. Как это слу-чилось?

– Нападение вампира. Нечисть спугнули. Но человека было уже не спасти...

– Вампира!?

Второй раз у меня получилось даже лучше, чем первый. Откашливаться пришлось как бы не мину-ту.

Кто посмел!?

Убью паскуду!!!

Или это не наши, а залетные?

А черт его знает. Надо будет сказать Мечиславу. Пусть всех проверит. А когда эту сволочь найдут – пусть ему оторвут ноги, руки и голову! Так все хорошо было... ладно, не было! Но зачем же ухуд-шать ситуацию?

Или это нас кто-то подставить хочет?! А ведь запросто. 'Доброжелателей' у нас среди совета вампи-ров намного больше, чем надо. И любой из них мог послать гонца, только вот как узнали про Рокина? А, тоже мне, бином Ньютона. Посмотреть с кем я общаюсь, проследить... он же и не скрывал, что из ИПФ?

Нет, не скрывал. А теперь и скрывать некому будет.

– Поделитесь, чем надумали? – вывел меня из транса голос священника.

Я помотала головой.

– Делиться нечем. Могу только пообещать, что если найду эту падлу – лично ноги оборву. По самые уши.

– а у вас есть шанс найти убийцу?

Есть. И более чем реальный. Надо только с Мечиславом поговорить.

– Надеюсь.

– Это как-то связано с тем, что вы любите вампира?

Доложил-таки. Эх, не мог этот убивец пораньше прорезаться. До доклада. А так – ни себе, ни лю-дям!

– В том числе.

– Юля, а вы отдаете себе отчет в том, что творите?

– Нет, я с ним любовью под наркозом занимаюсь.

Не хотела. Честно. Само с языка сорвалось. Отец Павел поморщился.

– Это не тема для шуток.

– Может быть. А у вас есть подозрения, что я под гипнозом?

– А у вас их нету?

Я пожала плечами.

– Сложно сказать. Понимаете, если я буду отрицать – вы скажете, что я точно ничего не соображаю из-за вампирских происков. А если буду соглашаться – тут тем более все ясно. Сеанс экзорцизма – и никаких гвоздей?

– Экзорцизм – это немного другое. Я думал, что вы об этом знаете.

– И что? А как называется то, что со мной хотел проделать отец Алексей?

– Он всего лишь пытался определить, воздействовали на вас кровососы – или нет.

– А то, что он сам был сродни кровососам?

Искрой полыхнуло воспоминание.

Аура мерзавца в рясе клубилась багровыми, коричневыми и черными тонами. Выглядело это так, словно протухшее мясо размешивали в блендере. От него словно отпочковывались ложноножки и ползли ко мне с недружественными намерениями...

– Юля!

– Сто лет как уже... Ладно! Что вы от меня хотите?

– Ничего. Я просто сообщил вам печальные известия.

Я кивнула. Врет. Наверняка. Но – что я могу сделать!?

– тогда – всего хорошего?

– До свидания, Юля...

Он вылез из машины – и на место священника тут же забрался Глеб.

– Что от тебя хотел этот козел?

– Рокин убит – порадовала я и его и Шарля.

– Кто!? – возмутился дракоша.

– По утверждению попа – вампир.

– А его утверждениям можно верить?

А вот это вопрос на пять баллов! Можно – или нельзя? Я бы не верила. Но... Рокин не отвечает!

– Я сейчас позвоню Леониду. Пусть проверяет, – решил Глеб. – Это – по его ведомству.

Я схватилась за голову. Проверяет! Проверишь тут! Как!? Оборотням лезть к ИПФ – верная смерть. Что же делать, что делать!?

Шарль обнял меня за плечи.

– Все будет хорошо, сестренка. Мы справимся. Мы же вместе...

Мне бы его уверенность!

***

Родные вернулись через час. И что можно там делать так долго?

Лучше бы я не спрашивала.

– Мы были у мощей, – поведала мама в ответ на мой вопрос. – Этот милый мальчик из семинарии лич-но проводил нас, чтобы мы не стояли в очереди. А еще я купила тебе вот эту иконку. А Глебу – молит-ву в машину.

Оборотень покривился, но листок взял.

– Ее надо положить в бардачок. Помогает.

– Мам, – не удержалась я. – Ты же видишь, что Глеб не делает из машины передвижной иконостас, так зачем издеваться?

– Юля, почему сразу издеваться? Чем могут помешать молитвы?

– Мам, я сомневаюсь в их полезности для автолюбителей. Не забывай – когда на земле гулял И. Хри-стос, передвижные средства были не на колесах, а на копытах. Соответственно, он ничего про ма-шины не говорил. И апостолы тоже. И освящать машины, что-то вешать в них, как-то еще маяться ду-рью... да зачем!? Это все придумали люди с началом перестройки. И не самые лучшие. Те, кто ис-полняют свой священный долг за деньги.

– Юля, а вдруг и правда помогает?

– Что-то я сомневаюсь, – встрял в перепалку Глеб. – Но – спасибо, Алина Михайловна.

– Пожалуйста.

Глеб засунул листок в бардачок. И кивнул на маминых родственников.

– Надо полагать, они тоже накупили себе?

– Нет. Мы задержались, потому что Тома решила исповедаться.

– Как!?

Я почти взвыла.

– Какого черта!? Исповедаться!? Кому!???

– А вот тому милому батюшке, с которым ты разговаривала. Он сказал, что вы давно знакомы. И хо-рошие друзья... Он и мне предлагал, но я решила, как-нибудь в другой раз.

Мне резко поплохело.

– Друзья!? Таких друзей – на выставку в музей!!!

Ну, гад! Ну, поп! Ну, ... попа!!! Попадись ты мне, сволочь в рясе!!! Ноги вырву! Нашел с кого ин-формацию качать!!! И ведь все правдиво и добровольно!!!

Рядом так же хватался за голову Глеб.

– За что!?

– Не понимаю, чего ты возмущаешься, – некстати влезла Леля. – Разве мама не имеет права испове-даться!?

– Родная моя, уж что-что, а право-то она имеет! – процедила я. И посмотрела на Арсения.

– Сень, отвези этих идиотов домой, а?! Алекс, пошли, погуляем!? Мне надо пройтись, а то со-рвусь!

– Садись в машину – цыкнул на меня Глеб. – Поехали, я тебя в клуб отвезу.

В клуб? А что, отличная идея! Дать по морде, получить по морде... разве есть релаксация луч-ше!?

– Юля, что-то не так? – внимательно поглядела на меня мама.

Я закатила глаза и застонала.

– Мам, я вечером зайду, и мы с тобой персонально поговорим. Не здесь же...

– Да. Действительно. Что ж, вечером я тебя жду.

– Ладно.

Я поцеловала маму в щеку – и запрыгнула в машину.

– Глеб, поехали!!!

***

После трех часов занятий в клубе я была спокойна, как танк. Жутко болели ноги и руки. Но голова прояснилась. Ладно. Все, что могла сказать обо мне теть Тома, ИПФ и без нее узнало бы. И что им до-верять нельзя, я тоже знаю. Не бином Ньютона. Вопрос в другом.

Что они предпримут?

А ведь что-то – точно сделают. Но – ЧТО!?

Убивает – неизвестность.

Я плюнула – и позвонила деду.

– Привет, мелочь.

– Привет, Мафусаил!

– О! Это правильно! Уважай меня! Что скажешь?

– все плохо.

– Конкретнее?

Я одним духом выложила все про ИПФ. Хорошо, когда можно с кем-то посоветоваться! Дед приза-думался. А потом фыркнул в трубку.

– Так. Это все – к Мечиславу.

– А с мамой что делать?

– я ей рассказал сказку про маньяка, ты помнишь.

– Помню.

Действительно, мы понимали, что все время маме морочить голову не получится. Она у нас сторон-ница самостоятельности детей, поэтому многое сходило мне с рук. Но до определенных пределов. Ра-но или поздно она должна была прозреть. А вот насколько...

Мы и придумали эту сказочку.

– Сказать, что этот поп помогал тебе в период реабилитации. И активно пытался тебя затащить в мо-нахини, позарившись на мои деньги?

– прокатит?

– Должно. Заодно она поймет, почему с ним не стоило откровенничать.

– Логично. Дед, ты у меня умничка...

– Я знаю.

– Но это уже ничего не исправит.

– Зато на будущее поможет. Знать бы ранее...

– Ладно. Примем эту версию. Как зовут ИПФовца?

– Отец Павел.

– Запомню. Вечером придешь?

– Забегу.

– Вот и отлично. До вечера.

– Пока.

Я щелкнула кнопкой телефона. Вроде пока нормально. Высшие силы, как я не хотела, чтобы моя нормальная жизнь и вампиры – смешались. Но чем дальше, тем больше в ней перекрестков. И прихо-дится врать изворачиваться, хитрить с самыми близкими людьми. Я не хочу!!!

Но никто меня не спрашивает.

Пойти, что ли, поплавать, с горя!? Главное – не утопиться.

***

Оставшись один в своем кабинете (а вы думали, у священников только кельи? Так расстаньтесь с глупым убеждением!) отец Павел немного подумал, а затем решительно набрал номер, который даже не вносил в память телефона.

– Добрый день.

– Добрый. Что случилось?

– Леоверенская решительно не желает сотрудничать с нами.

– Переубедить ее не представляется возможным?

– Боюсь, что нет. Она слишком агрессивно настроена. И к тому же недавно вышла замуж.

– Замуж? Но вы говорили...

– Ее супруг – якобы дракон.

– Чушь. Драконов не существует. Откуда у вас такие сведения?!

– От одного из наших сотрудников.

– Нет, скорее всего, он ошибся. Последние драконы умерли еще порядка восьми веков назад.

– Пусть так. Для нас важнее то, что она вышла замуж.

– М-да. Это может помешать нашим планам.

– Предлагаю ускорить начало операции.

– а у вас все готово?

– Да. А у вас?

– И у нас тоже. Когда?

– Предлагаю завтра с утра.

– Хорошая идея. Ей как раз надо в институт...

– Вот там и работайте.

– Слушаюсь.

– С Богом.

– С Богом.

***

Я как раз рассекала бассейн, когда рядом со мной кто-то кашлянул.

– Юля?

Я обернулась. Ухнула. И ушла под воду.

Рядом со мной плыла та самая медведица. Шикарная блондинка по имени Даша. Она же протянула руку и помогла мне вынырнуть на поверхность.

– Здравствуйте, – она пыталась улыбнуться, но губы дрожали. А в голубых глазах я видела только од-но чувство.

Страх.

Но – почему?

– Добрый вечер, – поздоровалась я. – Что случилось?

– а почему вы думаете, что что-то случилось?

Я взмахнула рукой, отсекая попытки блефа.

– Даша... да?

– Да. Я рада, что вы меня помните.

– Такую красоту забыть невозможно, – произнесла я нарочито легким тоном – и продолжила уже более серьезно. – Что у вас случилось? Ведь не просто же так, нет?

Даша вздохнула. Попыталась собраться с силами, но...

– Юль, вылезь, пожалуйста, из бассейна, – Валентин протянул мне руку. – Нам надо с тобой серьезно поговорить.

До меня дошло только одно слово.

– НАМ!?

Я посмотрела на Дашу. На Валентина. На Дашу. На Валентина. Твою мать!!!

– ВАМ!?

– Да. НАМ. – подчеркнул это слово Валентин. И улыбнулся мне. – Я не хотел.

– Нет!? – взорвалась я. – Неужели!? А твоя подруга!?

– Даша не просто подруга.

– А это мы сейчас увидим.

Но медведица даже и не подумала бояться.

– Смотри. Я открыта перед тобой. Смотри!

И я вгляделась в ее ауру.

О, черт! Других слов я подобрать не могла. Ее аура по-прежнему была чистых тонов. Так же горел серебряный рисунок. Но если приглядеться...

Золотые тона любви мешались с бурыми пятнами обреченности и тоски. Сияющий голубой был рва-ным, как старый носок. И я уж молчу про изумрудную прозрачную чистоту здоровья. Кое-где были и алые пятна. Но – мало, очень мало – и те ближе к розовому...

А еще – серебристый рисунок оборотня был слегка искажен и деформирован. И – маленькое живое пятнышко на уровне живота.

– Ты – беременна!?

– Да.

– И кто счастливый отец?

Валентин молча повертел пальцем у виска. Я показала ему язык. Опсихели эти оборотни! Ленька влюбился, этот туда же... да что ж такое! От вас будет когда-нибудь жизнь на планете Земля!?

– Юля, мы сами не планировали...

Я смотрела на Дашу – и понимала, она мне сейчас не лжет. Аура была полностью прозрачна и чиста.

– Хорошо. Но говори ты. Валентин пусть молчит. Ему я верю. Тебе – нет.

Даша кивнула. И принялась рассказывать. Я смотрела. Слушала меньше. Больше изучала ее ауру. Но ни разу, ни на секунду она не дрогнула. Не замутилась. Не потеряла своей насыщенности.

Так – не обманывают. Так исповедуются. Недаром вокруг нее вспыхивали белые зарницы искренно-сти.

А исповедь была проста.

Отбросив все красивые слова и виньетки из извинений, Даша была шпионкой. Ей просто дали зада-ние соблазнить Валентина. Уложить его в постель и качать информацию. Почему бы и нет? Он же ло-пух! И все сожрет, что ни скорми! Вроде бы.

Не учли милые медведицы только одного.

Любви.

Валентин ведь не просто спал с медведицей. Он ее полюбил. А искренняя любовь не может остаться безответной.