Текст книги "Джинния"
Автор книги: Галина Черная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава девятнадцатая, КИНОШНАЯ
Едва Акиса исчезла в толпе, как ко мне подскочила какая-то высоченная тетка с перекошенным лицом и кипой бумажек в руках.
– Эй, вот вы где, сестра! И собака с вами, очень хорошо. Я Садхана, помощник режиссера. Вы уже были в гримерной?! – громоподобно взревела она.
– Зачем мне в гримерную, у меня тушь размазалась? – сразу испугалась я.
– Вам-то лично незачем, вижу, действительно не были, а собаку надо привести в нужный вид, покрасить, загримировать, быстрей-быстрей, поторапливайтесь, у вас пятнадцать минут!
– Но мы…
Бесполезно… Никого не слыша, она уже затолкала нас в ближайшую дверь. За ней и вправду оказалась гримерная. Очень худой маленькой девушке, стоящей у зеркала с кисточкой в руках, – было сурово приказано:
– Приведи ее в порядок, вздыбь шерсть, придай ей эффект грязи, но сначала перекрась в коричневый цвет, добавь бурых пятен, она перемазалась кровью, когда вытаскивала Вандея с поля битвы! И поспеши, съемка через двадцать минут! – И, хлопнув дверью, помощник режиссера исчезла.
Девушка оценивающе уставилась на меня, не понравился мне ее взгляд. Пришлось указать пальцем:
– Не меня, собаку!
– Ах, а я-то думала, как мне вас… – облегченно вздохнула гримерша, сразу став очень активной.
– Но дело в том, что ее перепутали с какой-то другой собакой, – зачем-то пустилась объяснять я, хотя кого это интересовало…
– Это вы сами разбирайтесь и не мешайте мне делать мою работу! – строго посоветовала девица.
– Ага, поняла, спасибо, до свидания! – Я схватила Найду за поводок и потянула к выходу.
Но девушка бросилась между дверью и нами просто кик крейсер-перехватчик.
– Стойте! Вам-то, конечно, все равно, а меня обязательно уволят, если собака не будет покрашена через двадцать минут, – заныла она, с необычной для ее худобы и роста силой вырывая у меня из рук поводок.
– Но зачем мне крашеная собака?!
– Знаете, у нас миллиард с лишним жителей и на мое место сто претенденток, нас тут же увольняют за любую провинность. А на этой неделе меня должны были повысить, я пять лет этого ждала, год испытательного срока работала без зарплаты! Но теперь мне придется снова становиться в очередь на бирже, и я уже никогда не стану президентом кинокомпании. А это моя мечта! Позвольте выполнить то, что мне велели. Не волнуйтесь за вашу собаку, эта краска легко смывается, – взмолилась гримерша, тряся баллончиком у меня перед носом.
Пришлось вынужденно согласиться, не хотелось быть причиной разрушения ее карьеры. У меня доброе сердце…
– Хорошо, что смывается, действуйте, – неуверенно протянула я.
Девушка кинулась кланяться и, не теряя времени, принялась за дело.
Через десять минут нашу Найду было не узнать! Она, конечно, попробовала сопротивляться, как и любая дорожащая своей честью собака, когда ее обрызгивают краской, моют шампунем, да еще с бальзамом, намазывают гелем, а потом подступают с жужжащим феном, непонятно что собираясь из нее сделать – корейский шашлык или всего лишь причесать?! Но сопротивление было подавлено, и ей оставалось лишь одаривать нас с гримершей попеременно полными упрека взглядами…
Хорошо, что лабрадоры миролюбивые и добрые собаки, а если бы нам пришлось таскать за собой недомоседливого бультерьера, а гримерше велели сделать с ним то же, что сейчас со смиренной Найдой, посмотрела бы я, чем она дорожит сильнее – работой или жизнью…
Моя псина превратилась под умелыми руками профессионала в настоящую бездомную дворнягу, промышлявшую по помойкам не меньше десяти лет. Причем последние девять переболевшую всеми собачьими болезнями.
В этот момент вернулась громобойная женщина, оценивающе оглядела Найду и без спросу потащила ее на съемочную площадку.
Я бросилась за ней, пытаясь перехватить собаку:
– Ну хватит, отдайте поводок. Это в конце концов уже слишком, это мое домашнее животное! И она не будет сниматься и корчиться от жестоких ранений, а еще перед этим тащить на спине какого-то народного героя, у нее спина не казенная.
– Но ведь это, я вижу, лабрадор, а лабрадоры, как известно, работают в спасательных службах и спасают людей даже в горах.
– Да, но подробности мало кому известны. Обычно только самим лабрадорам-спасателям! Они как никто знают, насколько правдива поговорка о том, что с горы катить всегда легче, чем в гору. Стоит лишь подтолкнуть носом, человек сам покатился, единственное, что нужно, подстраховать пару раз у обрывов, а если их нет, да и путь без уступов, совсем красота, сразу беги вниз (по дороге еще успеешь поохотиться) и подпирай пострадавшего у подножия, – поспешно тараторила я, но женщина, кажется, не слушала.
Мы куда-то бежали, ныряли под декорации, а в результате через пару минут оказались уже на съемочной площадке. По импровизированному полю, побросав ружья, бесцельно бродили воины обеих сторон, ни большинство посиживали на муляжах, имитирующих погибших солдат, покуривали папироски и травили анекдоты. Среди них был и «англичанин» Манипури, он мне весело подмигнул, помахав сигаретой. Видно, съемки в английском лагере перенесли…
На декорациях были изображены кустарные панорамы героических сражений, уходящие за рисованный горизонт, над которым поднималось красное солнце, окрашивая все небо в кровавый цвет, что аллегорично обозначало рассвет новой жизни.
– Понятно, но ваша собака, как я сейчас приглядись, кажется помесь, так что Ангару такие ужасы не грозят. Тем более она его будет не с горы сбрасывать, а перетаскивать через горы трупов.
– Э… Эм?! – Я давно забыла, о чем, собственно, сама и болтала.
– Не беспокойтесь, мы вам хорошо заплатим за все труды и усилия вашего питомца, в том числе и за выпавшие зубы.
– А с чего вы взяли, что они у нее выпадут? – насторожилась я.
– Вы еще не видели нашего Вандея… А вот, кстати, и он.
Я посмотрела в указанном ею направлении, ожидая увидеть гиганта-качка. Никого даже близко. Может, не так поняла? Но зато я увидела того затравленного актера и снова испытала странное чувство, как тогда, когда встретилась с ним взглядом в первый раз.
– Так, собака есть, все здесь, где главный оператор? В буфете?! Живо тащите этого пьяницу сюда! Я жду минуту, не больше! – суровым голосом распоряжался этот индиец, одетый в пыльную форму, перепачканную кровью. Неужели он и есть режиссер и главный герой фильма? И почему собаки отказывались его тащить?
Помощник режиссера как будто прочла мои мысли.
– Господин Эмир Шах – наш ведущий актер, режиссер, сценарист и продюсер в одном лице. Не смотрите на внешнюю худобу, у него тяжелая кость. Поверьте моему опыту… э-э… то есть я хотела сказать, что ваша собака не первая, но надеюсь, она не откажется его тащить, как другие. А то мы этот эпизод уже неделю пытаемся отснять, потеряна уйма времени. Обычно у нас в Боливуде за такой срок целые фильмы снимаются!
Глава двадцатая, КИНОЛОГИЧЕСКАЯ
Сразу всех стало жалко и захотелось помочь, к тому же что плохого в том, что Найда станет кинозвездой, пусть даже индийского кино? Роль не пыльная, героическая, без излишней трагичности. Но на самом деле, только увидев Эмира Шаха, я решила больше не мешать актерской карьере Найды. Мне стало понятно, почему вокруг него крутилось столько поклонниц – у него были такие ресницы-ы…
– Найда в вашем распоряжении.
– Отлично. Эмир, подойди сюда, взгляни, вот новая, собака!
– Сейчас, минутку! Так, ты ложись сюда. И все-все укладывайтесь, да не так, как вам удобно, а поестественней – как упал, изрешеченный пулями, так и лежи. Нет, не так, выверни-выверни руку! Лежи прямо и не пытайся курить втихаря, думая, что тебя прикрывают Рошан, Мишан и Дишан только потому, что они сверху. Ты ведь к ракшасу подпалишь солому, на которой вы лежите, а раны у вас не настолько свежие, чтобы дымиться в кадре!
Наконец распорядительный красавчик обернулся к нам и замолчал, остановив на мне пристальный взгляд грустно-усталых глаз, потом пригляделся к Найде:
– По крайней мере, по внешним данным она нам подходит. Только это ведь не тибетский терьер, – задумчиво заметил он.
Точно, симпатяга! Надо будет намекнуть насчет него Акисе, какая разница, что сикх – главное, по всем пораметрам, кажется, подходит. Надеюсь, эта сволочная псина не опозорит меня на глазах у всех, а спасет народного героя как следует.
– Вы должны нам помочь, полагаю, она слушается только вас, вы ведь хозяйка, а как давно?
– Я вырастила ее с пеленок, – не знаю зачем соврала я.
– А обучали ли эту собаку спасать людей?
– Конечно, как ребенка, каждый день в течение пяти лет я водила ее в школу для собак! Думаю, это время не пропало для нее зря. – Я уже не соображала, что плету, мысли разбежались, а язык нес сущий бред. Я что, влюбилась?!
– У вас есть дети? – спросил он, глядя на меня очень внимательно.
– Нет, – на автомате ответила я. – Э… мм… простите, а какое это имеет отношение к талантам Найды?
Хорошо еще, иногда получается сориентироваться с ответами.
– Ровным счетом никакого, – признал Эмир Шах, смущенно отворачиваясь (как странно). Увидев появившегося на площадке здоровяка с национальными лепешками чапатти в руках, он радостно заорал: – А, Тишан, где тебя носило?! Давай за работу, тебя только ждем!
– Извини, Эмир, прошел слух, что буфет сегодня закрывается раньше. Запасался провиантом для наших храбрых солдат, ха-ха… хо… хм. Простите, – сдулся он, увидев посуровевший взгляд режиссера.
Эмир Шах, пока его помощница с криками завершала расстановку и раскладку солдат, быстро приблизился ко мне чуть не вплотную, отчего сердце у меня в груди, кажется, вообще перестало биться.
– Итак, ситуация. Эта собака… э-э… безымянная героиня, мы не знаем, как ее зовут, поскольку она из английского лагеря. Во время сражения ранят английского генерала, а ее отправляют вытащить его с поля боя. Но по пути, пробираясь через горы трупов и раненых, собака видит жестокость англичан и бедственное положение одетых в дешевую форму и слабо вооруженных сипаев, проникается к ним глубоким сочувствием и вместо генерала спасает лежащего рядом смертельно раненного Ангара Вандея. То есть меня! И когда она выбирает между нами, этот мучительный выбор читается на ее морде. Все понятно?
Я с трудом глотнула воздуха, чтобы выговорить:
– Да, но… только вот трудно будет уговорить ее изобразить мучительный выбор.
– Побрызгаем луковым соком в глаза!
– Ой, лучше она постарается так…
Найда с любопытством переводила взгляд с меня на режиссера, а когда тот пошел укладываться на поле брани, вопросительно зевнула. «Генералу» и Эмиру Шаху торжественно вручили один куриный окорочок на двоих, те дружески разломали его и сунули по карманам. В тот момент я еще не понимала зачем, но у актеров был свой опыт работы с собаками…
– Все. Тишина на площадке! Мотор! Поехали!
Я стала коленкой подталкивать Найду в худую ляжку, намечая направление, но Вандеи сделал умнее, он приподнялся и помахал в воздухе куриной ножкой. Голодная Найда на секунду застыла, потом рванула к нему, а он быстро улегся и притворился тяжело раненным. Все камеры были направлены на стремительно бегущую Найду, но вдруг она потеряла интерес, остановилась, видимо перестав чувствовать запах мяса, и принялась обнюхивать кого-то из «мертвых».
– Просто замечательно! Она пытается найти хозяина, выглядело бы нереалистично, если бы она сразу безошибочно отыскала его среди густого запаха крови и пороха! – радостно зашептала помощник режиссера.
Но Найда попросту принялась слоняться по полю, Опрашивая у солдат припрятанные по карманам остатки пирожков из буфета, местонахождение еды она определяла безошибочно. Стыд-то какой! И не предполагала, что у нее душа попрошайки… А съемочная группа и актеры наверняка уже думают, что я приучила ее выпрашивать у незнакомых людей, чтобы экономить на пропитании. И где же Акису так долго носит?
Джинния возникла рядом как всегда незаметно для непосвященных окружающих.
– Ай, что тут происходит? – на ухо шепнула она, внимательно присматриваясь к происходящему вокруг. – Снимаете фильм во имя Аллаха?! А я тоже сейчас успела присмотреть тебе парочку женихов из среды лицедеев…
– Тише ты, должна быть полная тишина, потом расскажешь, – одними губами проговорила я, строго цыкнув на подругу.
«Английский генерал» проснулся и тоже помахал в воздухе копченой куриной голенью. Найда, делая недоверчивую морду, слишком часто ее обманывали в последние полчаса, тем не менее устремилась к нему. Но хитрый «генерал» уже лежал, постанывая, надежно прикрыв пузом окорочок…
Когда моя собака подбежала к нему и попыталась добраться до курятины, ей это не удалось. Она бросила генерала, после чего вновь повернулась к Вандею и, подскочив к нему, с рычанием вцепилась в рукав. Бедняжка поняла уже, что ее попросту водят за нос… – Отдайте ей приказ, пусть вытаскивает его, – велела мне помощник режиссера.
Мамочка, про это я и забыла, когда согласилась отдать им Найду. Но тогда рядом стоял Вандеи и я вообще ничего не соображала. Но какие приказы, эта псина ни в грош меня не ставит…
– Командуйте же!
– Но… это… надо неделями приучать животное тащить определенного человека.
Помощник режиссера уставилась на меня взглядом надувающейся кобры:
– Отдайте ей приказ спасать, немедленно! Вчера по телефону вы сказали, что ваша собака лучшая в мире и спасла в Тибете семьдесят семь монахов, когда те совершали утреннюю оздоровительную пробежку, а один вдруг чихнул, и всех накрыло лавиной…
Я умоляюще посмотрела на джиннию, с насмешливой полуулыбкой слушающую наш разговор. Кивнув, она понимающе прищурилась и чуть заметно повела бровью. После чего Найда, продолжающая с наслаждением трепать рукав «бездыханного» Вандея, вцепилась ему в воротник и, упираясь на всё четыре лапы, с видимым напряжением, читавшимся на ее морде, потащила его по полю.
Ура-а! Операторы радостно снимали, вся киногруппа, затаив дыхание, завороженно наблюдала, боясь, что на полпути собака сообразит, что тащить такую тушу нерентабельно, здоровье дороже, и, съев куру, которую актер, кажется, спрятал в карман, бросит его как уже ненужный груз прямо посреди солдат неприятеля.
Но чудо свершилось! Вандеи был «вытащен из-под обстрела» и даже доставлен к подступам в сипайский лагерь, где моя собака передала его с лап, а вернее, с зубов на руки окружившим их сотоварищам героического сипая.
– Стоп! Снято! С первого раза! Это было нечто-о…
Вот они, минуты славы! Найду окружили, поздравляли, обнимали и трепали по холке, гладили по голове и целовали в нос. Мужчины и женщины, набежав из соседних павильонов, наперебой жали ей лапу и поливали слезами благодарности. Вокруг нее уже пели и плясали! Все-таки индийцы – эмоциональный народ…
Но Акиса тут же разогнала всех, возмущаясь, что собаку и так уже загоняли, нацепила ошейник и, вручив мне поводок, пошла к помощнице режиссера требовать Найдин гонорар, золотом и немедленно.
Эмир Шах с сияющими глазами подскочил ко мне, я обомлела и почувствовала дрожь в коленках.
– У меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться! Мы подпишем с вами контракт. Ваша собака станет самой знаменитой и любимой собакой в Индии, а если повезет, то и в Бангладеш! Мне в голову сейчас пришла совершенно гениальная идея телесериала про благородную собаку-полицейского, которая не берет взяток, чем и завоюет в самые короткие сроки сердца миллиарда индийских телезрителей. «Ракш»! Так будет называться сериал. По кличке собаки – главного героя.
– Но… такой сериал… уже есть, – запинаясь, заметила я.
– Неужели? Не может быть, – расстроился Эмир Шах. – А я полагал, что сам только что придумал эту гениальную идею. Да, кстати, как зовут собаку?
– Найда.
– Поразительно, так звала мать моего любимого брата в детстве – Наид! Он пропал, и мы ищем его уже двадцать лет, – чуть нахмурившись, вздохнул индиец.
– Простите… – прошептала я.
– Ничего, в трущобах Бомбея каждый день кто-нибудь пропадает, но родные всегда думают, что он скорее всего уехал в большой город и стал там важным господином, богатым рок-музыкантом или хотя бы министром промышленности.
– Я думала, это Бомбей большой город.
– Неважно, трущобы – это один Бомбей, а элита, как я сейчас, живет и работает в другом Бомбее. Главное то, что всемогущий Шива свел наши пути с этой собакой, дав мне еще один шанс! Это моя карма. И я не отпущу ее, как когда-то отпустил брата!
Актера бесцеремонно оборвала, вклинившись между нами, какая-то низкорослая толстая женщина в оранжевом балахоне.
– Простите за опоздание… Сидеть! Сидеть! Но эти ваши бомбейские пробки… У нас в горах Тибета… Сидеть! Вы такого не увидите, ни одной пробки, ни на одном горном серпантине с тысяча девятьсот не помню какого года, когда в пансионате для девочек был найден наш новый далай-лама, – шумно щебетала дамочка. Она постоянно дергала за поводок даже и не думавшего трепыхаться лохматого упитанного пса с печальными глазами.
Эмир Шах, к которому обращалась эта дородная собаковладелица, явно растерялся.
– Простите, но мы уже… вообще-то… извините… это ведь не Лабрадор, – не сразу нашелся он.
– Что-о? Какой еще Лабрадор?! Да это чистокровный тибетский терьер, как вы и просили! Сидеть!
– Все равно, вы опоздали, сестра, – со спокойным достоинством, поигрывая брелком, констатировал Эмир Шах. Как он был прекрасен в этот момент! И его смуглая чистая кожа, результат постоянных косметических процедур, и тонкие семитские черты лица, и чарующая улыбка, открывающая белоснежные кривые зубы, творили что-то сумасшедшее в моей душе. Видимо, всему виной вечно любовная атмосфера индийского кино и навязчивый аромат жасмина…
Глава двадцать первая, РАЗБИТО-СЕРДЕЧНАЯ
Скандал с разобиженной собачницей приняла на себя могучая помощник режиссера. Кое-как они отделались от этой женщины, пообещав, что порекомендуют ее песика в другой павильон, где как раз подыскивают толстую собаку для рекламы собачьего корма.
Я просто млела от благородства и возвышенных талантов Эмира Шаха. Где же Акиса? Когда кандидат практически найден, ее днем с огнем не найдешь!
А Эмир, вдруг сказав, что нам надо поговорить серьезно, отвел меня за декорации.
– О прекраснейшая владелица дивной собаки, ты запала в мое сердце, как розовый цвет лотоса в сердце влюбленного слона. – Он провел рукой по моему плечу. Я немножко сжалась, но продолжала жадно слушать, рассеянно поглаживая Найду. – Впредь я не смогу ровно дышать, если рядом не будет такой прекрасной девушки, чьи глаза сияют, словно танцующие звезды Бомбея! Чья грудь высотой и упругостью подобна спелым плодам золотистой папайи! Чьи бедра изогнуты и соблазнительны, как священная чаша для благословенного напитка на празднике венчания Шивы и Кали, чья шея нежна и подобна божественному столбу мироздания, коим была оплодотворена сама Вселенная!
– Да неужели, милый? Почему-то своей законной жене ты таких слов не говоришь! Это очередная твоя статистка?!
За спиной звезды индийского кино возникла мощная женщина средних лет с усами, уперев руки в неохватные бока, она окидывала нас обоих сердитым взглядом. А я как раз хотела уточнить тот двусмысленный комплимент насчет божественного столба…
– Родная, ты же… – позорно подпрыгнул режиссерчик. – Ты же должна была быть у мамы в Хаджипуре! Ну, неважно…
– Ах, неважно… – Тетка начала засучивать рукава.
– Ты опять все неправильно поняла, эти слова я обращал к собаке, она сыграла главную роль, и только посмотри на нее, разве можно ею не восхищаться! – упоенно заврался этот трусливый гад. – Такой талант, такая грация, воистину ее создали боги лишь для того, чтобы мы ее славили!
О да… Кое-кто обладает истинным актерским талантом, и в этого кое-кого я почти влюбилась?! Или, правильнее сказать, едва не вляпалась!
Схватив Найду за ошейник, я вытерла невольно выступившие слезы и рванулась к выходу. Эмир Шах догнал нас у выхода и встал на пути.
– Вы уже уходите? Но почему?! Мы бы сделали из Найды звезду Боливуда, – чуть не плакал он.
– Нам некогда, спешим на собачью выставку в Париже, моя собака там почетный гость от клуба «Белка и Стрелка».
– О да, конечно, она заслуживает всяческого почета! А когда выставка? Ей там обязательно присутствовать?
– Хм, не поняла?!
– Ну, может, вы сами слетаете на выставку, а собаку оставите нам хотя бы на один день. Мы хотим снять рекламу к фильму. Афишу я уже вижу! Крупно, на первом плане ее морда в фас, гордый взгляд обращен вдаль, а брови слегка нахмурены. Она как бы в размышлениях о будущем индийского народа, прозревая, что там тоже полно испытаний и не скоро еще воцарятся на нашей многострадальной земле мир и благополучие. Ее торс в крови, символизирующей страдания всех, кто боролся за независимость Индии, во имя ее совершал подвиг и носил красную сипайскую форму, хотя… можно и даже выигрышнее будет просто накинуть ей на плечи мундир. И вот она на фоне огня! Может быть, даже кровавого побоища, смотрит вдаль гордым взглядом, не сломленная страданиями. Ее выбор сделан! Она будет едина с индийским народом в борьбе за свободу и будет помогать вытаскивать раненых с полей сражений до самой последней капли крови!
– Отличная идея, Эмир, – равнодушно заметил главный оператор, жуя пирожок. – Но, может, лучше точно так же изобразить самого Ангара Вандея вместо какой-то собаки?
– Сколько вы заплатите бедному, изможденному постоянными съемками животному за великие труды? Ей нужны лекарства и усиленное питание, – неожиданно вклинилась в наш разговор джинния с плохо скрываемой личной заинтересованностью в голосе.
– Сколько скажете! Ну, в пределах разумного, конечно, – спохватился Эмир Шах, когда помощник режиссера что-то яростно зашептала ему на ухо.
– Неразумно было бы взять мало за столь бесценную собаку! Кстати, мы ее даже можем продать, если договоримся в цене. Но, боюсь, у вас денег не хватит…
– Акиса, что ты несешь?! Не слушайте ее, она сошла с ума, это не ее собака и продавать мы ее не будем. Так что прощайте, уважаемый Эмир, было приятно с вами… в общем, ничего хорошего… Наш самолет улетает, пока!
Эмир заткнулся и уставился на меня грустным проникновенным взглядом. Не надо меня жалеть, сама виновата, с чего я взяла, что он непременно холост?!
– Я вызову такси, – с тоской в голосе произнес Эмир, казалось, ему большого труда стоило отпускать нас, но он вытащил сотовый и набрал номер. Странно, его руки дрожали от волнения…
Нет, пора сбрасывать с себя это наваждение, ясно же – он взволновался так только из-за Найды! Ненормальный, нельзя же настолько сильно привязываться к чужим собакам за какую-то пару часов. Или можно? Эх, мне бы хоть чуточку Найдиного магического обаяния…
Но джинния как обычно бесцеремонно оборвала мои размышления, оттащив в сторону, чтобы сообщить, что это я глупая, мы бы сорвали хорошие деньги, продав собаку, а через пару дней она бы незаметно ее выкрала! Но я категорично отказалась, в конце концов, кто отвечает за собаку? С джиннии спрос небольшой, она всегда готова ввязаться в сомнительную авантюру, а если у собаки будет стресс от разлуки?!
В итоге мы сошлись на том, чтобы оставить ее до завтра, о себе думать тоже надо, все-таки постоянно таскать за собой собаку немного хлопотно. Эмир Шах – лично поручился, что ей на это время будут созданы идеальные условия, гарантировано самое уважительное обращение и трехразовое кормление в лучшем китайском ресторане. Сумму гонорара Акиса выбила просто несусветную, но ей выписали чек…
Через пятнадцать минут мы сидели в кафе на соседней улице:
– Все равно эти проклятые индийцы зарплату отдают маме. Их жены вечно сварливы и не находят душевного покоя. Тебе повезло, что он женат, – успокаивала меня волшебная подружка. – Только не плачь, о пылкая в эмоциях…
– Знаешь, я теперь об актерах и режиссерах буквально слышать не могу! Вот даже Бена Аффлека сейчас видеть не в силах, ну разве что через недельку, когда мое разбитое сердце чуть успокоится. Может, сделаем перерыв на это время?
– Ай, сколько раз я уже говорила – у меня нет столько времени. Эй, слуга, еще два коктейля с персиковым соком!
– Ладно, ладно, просто я уже отчаялась… Ничего не хочу, лучше бы, как и собиралась, выбрала вторым желанием домашнего енота! Может быть, если еще не поздно, сделаешь мне скидку в знак дружбы? Я имею в виду – можно переменить желание? Енота вместо мужа?! И у тебя больше не будет со мной хлопот…
– Думаешь, этим облегчишь мой труд, о наивнейшая? Видно, что ты не много в своей жизни общалась с енотами. Да будет тебе известно, что хорошего енота сейчас найти так же трудно, как и достойного мужа! А может, и еще трудней… Подбросить же тебе плохого енота было бы очень недостойно с моей стороны именно потому, что ты моя подруга. Даже почти сестра!
Хотя другой джинн на моем месте так бы с тобой и поступил…
– Спасибо, что ты не другой джинн, – вздохнула я, находя в ее словах мало истинного утешения, достойного для излечивания столь глубокой душевной рапы…
Фу-ты, что за напасть?! В то время как Акиса все больше переходит на современный язык общения, я же начинаю думать тем литературным стилем, каким она общалась в самый первый день нашего знакомства.
– Мужчины, как и еноты, существа трудноуловительные, но положись на меня, сестра, у тебя будет самый лучший муж! Или, скорее, ты будешь считать его самым лучшим, – сощурив хитрые глаза, добавила она в сторону.
– Скажи, а часто у вас женшины-джиннии кому-нибудь служат, то есть помогают людям, как ты? Если наравне с джиннами-мужчинами, то почему тогда об этом так мало пишут?
– Мужской шовинизм, о недогадливая в политике комплексов сильного пола!
Мы пообедали, заказав по порции цыпленка в соусе карри и молочный чай с пряностями.
– Очень вкусно, даже то, что кожица ощипана только наполовину, не портит аппетита и скорее дает новые ощущения, – отметила я, собираясь попросить еще одного цыпленка.
– Аи, ты так много ешь, что скоро станешь весить, как священная корова! И твой будущий муж бросит тебя, опасаясь, что ты проломишь остов его новой заморской колесницы, – поучительно заметила джинния, заказывая себе уже третью порцию. А на мой изумленный несправедливостью и непоследовательностью ее суждений и поступков взгляд надменно ответила:
– Милостью Аллаха я не подвержена полноте, могу есть сколько захочу совсем без последствий для моего совершенного сложения. А могу и не есть, мне не очень-то и надо…
Поперхнувшись чаем, я уставилась на ее плотную и выпуклую, где надо, фигуру. Но Акиса уже о чем-то задумалась, расслабленно вытянув ноги и чуть хмуря брови, потом быстро попросила счет и поторопила меня:
– Так, собирайся, о недостаточно просвещенная для супружеской жизни!
Я хотела было заступиться за свое образование, но одумалась, она бы все равно не стала слушать…
– Готовься посетить древний индийский храм с весьма поучительной росписью на стенах.
– Например, изображениями слонов, поклоняющихся священному дереву? Познавательно, – обрадовалась я. – Ура! Сейчас, я только в туалет… помыть руки.
К этому моменту я уже была в состоянии отвлечься от мыслей о настырном Эмире Шахе. Все-таки хорошо иметь подругу-джиннию, несмотря на ее непредсказуемость, тем более что предсказуемых женщин, по-моему, и не бывает! Неважно, джинния она или человек…
