Текст книги "Пробуждение Семаргла (СИ)"

Автор книги: Галина Андреева-Сапфиро

– Лица у Сфинксов – абстрактные или же они изображают конкретных людей? – Спросил я.

– Исполинские Сфинксы имеют облик первых божественных правителей Атлантиды и Кем-ит. Тут кое-что нужно пояснить. Маркел задумался, затем продолжил.

– Дело в том, что Атлантида была патриархальным островным государством, которым управляли цари. А страна Кем-ит – матриархальным, где правила царица, делегировавшая свою власть супругу-фараону. Сама же она оставалась в тени, то есть была «скрыта», ее власть была тайной, неявной. Царица была главой жреческого ордена, который обладал тайными, сакральными знаниями. Она больше принадлежала миру небесному, духовному. Ее мирская власть была тайной, невидимой, фараон же был ее наместником, чиновником-управленцем. Поэтому в Египте братья женились на своих царственных сестрах, чтобы править от ее имени и чтобы сохранить в чистоте царственные гены, доставшиеся им в наследство от первых божественных правителей.

– Но почему в Атлантиде правили мужчины, а в Кем-ит – женщины? – Недоуменно спросил я.

– Потому что эти законы привнесли на землю со своих миров инопланетные правители. Атлантидой управляли Орионцы, раса воинов и путешественников. А Кем-ит – сирианцы, раса высоко духовных могущественных существ, обогнавшая в своем развитии остальные цивилизации нашего сектора галактики. – Сфинкс с мужским ликом изображал Анукера, первого царя Атлантиды прибывшего на Землю из созвездия Орион. Сфинкс с женским ликом изображал Исидору, ее родиной была планета, вращающаяся вокруг Сириуса-В. У сирианок всегда рождались близнецы: мальчик и девочка, так они были генетически «запрограммированы». Лик ее брата-сопровителя Вуиззера, запечатлен в гигантском монументе на острове Валаам. Мы обязательно туда съездим. Ты будешь впечатлен! – сказал Марк.

– А причем здесь Валаам? – заинтересованно спросил я.

– Памятник на Валааме был сооружен жрецами гораздо позже, уже после потопа, чтобы сохранить лик Вуизера для потомков. Тогда связь между Кем-ит, остатками приполярной Гипербореи и Дивами была еще крепкой.

Лик на Валааме

– Ну, закончу рассказывать о Сфинксе, и спать, поздно уже. – Сказал Марк.

– Три больших пирамиды на плато Гизы и Сфинксы-Хранители были сооружены около тринадцати тысяч лет назад, когда возникла угроза всемирного затопления планеты из-за глобального потепления. Сфинкс – это материализованный в камне символ, имеющий несколько трактовок.

Первое значение Сфинкса как символа состоит в том, что он означает границу во времени, после которой продвинутые монады перестали переходить из царства животного на следующий уровень для рождения в царстве человеческом. На это указывает и его изображение, как полуживотного, получеловека, то есть человека не избавившихся полностью от животных страстей.

Следующая трактовка имеет космический смысл. Она означает, что жизнь разумная и осознающая саму себя была привнесена на Землю из системы Сириуса. Человеческая голова – цивилизация Земли. Львиное тело – сакральная цивилизация Сириуса, к которой относилась малочисленная, но могучая раса львиноподобных существ, способная своим разумом проникать далеко за границы мира. Примитивный человек, рожденный планетой Земля, активирован на уровне сознания высшей жизнью системы Сириус. Следующий уровень расшифровывает смысл Сфинкса как символа в его духовном значении. Сфинкс является тайной природы, средоточием ее нераскрытых знаний. Человек явлен в мир, чтобы обрести эти знания, и значит, тайное сделать явным. Те цивилизации, которые не могут решить данную проблему – дать ответ на загадку Сфинкса, исчезают. Прохождение же «Сфинкса» как ступени развития означает бессмертие для цивилизации. Ответ загадки Сфинкса о человеке – есть число девять, которое является числом человека, а также числом уровней мироздания. Загадка такова: Какое животное утром ходит на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех. Четыре представляет невежественного человека, два – интеллектуального, три – духовного, когда к двум добавляется третий «посох мудрости». Мудрость «освещает» ум человека. Для египтян Сфинкс был символом силы и разума, обладающим как позитивными, так и негативными свойствами – двойственная целостность бытия в одной личности.

– Кстати, о числах. – Продолжил Наставник.

49 (7х7) – есть число Вселенной. Семь ступеней по семь планов каждый, соединяющих воедино девять уровней мироздания, состоящего из трижды трех групп.

21 (7х3) – число Солнца, нашего трехмерного мира.

28 (7х4) – священное число четырех низших смертных миров, являющих собой пирамиду, на вершине которой горят вечным пламенем три несгорающих фитиля, олицетворяющих три уровня бессмертия духа. Великая пирамида является воротами в Вечность, поднявшись на нее, ты становишься бессмертным. А также означает четыре перворожденных планеты: Меркурий, Венеру, Землю и Марс.

Пирамиды Египта

– Но почему комплекс Гизы является одновременно как атлантическим, так и кемитско-гиперборейским. – Спросил я Марка.

– Перед всемирной катастрофой, которой человечество противостоять не могло, жрецы двух стран – Атлантиды и Кем-ита собрались вместе и решили возвести три огромные пирамиды и поставить около них Стражей в виде Сфинксов. Все сооружения было решено выполнить массивными и большими, могущими простоять века, чтобы донести мудрость и знания уходящей цивилизации. Жрецы понимали, что те, кто выживет после катастрофы, быстро деградируют, в течение двух-трех поколений. А поднятие цивилизации «из руин» дело очень долгое. Пройдут тысячелетия, прежде чем новое общество достигнет уровня своих далеких предков. Так и случилось. Прошло уже почти тринадцать тысяч лет, а знания предшественников, которые бережет орден жрецов-хранителей, нам все еще недоступны, потому что опасно их открывать современному человечеству. Скрытые знания могут уничтожить нашу цивилизацию, погрязшую в войнах и накопительстве, они для нас пока смертельны.

– Кемиты и атланты решили оставить часть своих знаний грядущим поколениям землян. Они надеялись, что когда люди земли достигнут степени развития, сопоставимой с их, то смогут воспользоваться ими. Сохранились легенды о Пернатом Змее, который стал учителем краснокожих индейцев. Змей или Дракон – символ, пришедший к нам с Сириуса. Дракон был символом спирали – лежащей в основе материального мира. Можно сказать, что спираль – это материализованный облик Абсолюта. Позже он трансформировался в Урей на короне фараонов. Инки унаследовали культ солнца и традиции атлантов, но за давностью лет, мало сведений о них дошло до нашего времени. Научные материалы и механизмы оставили в подземном хранилище под Сфинксом. Подобные артефакты имеются и в других частях света, но об этом я тебе расскажу позже, – пояснил Марк.

– Гигантский Сфинкс – лев с лицом Атланта, сооружен в эпоху, проходящую под знаком Зодиака – Льва.

– Век Льва начался около 12 500 лет назад, когда обращенный лицом к востоку Сфинкс в день весеннего равноденствия взирал на восход Солнца в созвездии Льва. В момент появления солнечного диска над линией горизонта на южной стороне неба видны три звезды Пояса Ориона, расположившиеся также как пирамиды Гизы на земле.

– А как Орион связан с Сириусом? – Поинтересовался я.

– Эти созвездия постоянно фигурируют вместе. Только ли из-за того, что первыми правителями атлантов были орионцы, а кемитов – сирианцы? Или есть еще что-то, связывающее их?

Меркел посмотрел на наручные часы. Было уже одиннадцать часов вечера, наша беседа сегодня явно затянулась, но все-таки ответил мне.

– Сириус – звезда, принесшая когда-то семена жизни в нашу Солнечную систему, Орион – посредник, канал, по которому энергия Сириуса достигают Солнечной системы, попадая затем через Юпитер, Сатурн и Марс на Землю. Орион и эти три планеты служат «понижающими трансформаторами», надеюсь, ты знаешь, что это такое? – Улыбнулся Марк.

– Да знаю! – ответил я.

– Энергия Сириуса понижает свои частоты до уровня, приемлемого человечеством на Земле, – пояснил Маркел, а солнце Сириус-А является порталом, выходящем в центр нашей спиральной галактики Млечный Путь.

– Иначе говоря, Орион предлагает нам жизнь, которую «черпает» из Сириуса. Египет стал преемником Кем-ита. Когда вода после потопа схлынула, оставшиеся в живых жрецы рядом с потрясающим воображение комплексом заложили основы египетской цивилизации. Орион, который египтяне называли Сах, считался небесным двойником Сириуса. Но это еще не все. Жрецы и правители Атлантиды и Египта знали, что высшая цивилизация нашего рукава Галактики Млечный Путь, находится на Сириусе. Они верили, что если душа человека доберется до Сириуса, то она обретет истинное бессмертие и ей уже больше не будет нужды воплощаться в нижних мирах. Но для этого душа, как энергетическая единица, должна была активироваться – ускорить свои вибрации до уровня вибраций энергии Сириуса, иначе она не сможет существовать там, она просто сгорит в его пламени. Поэтому душа проходила путь до Сириуса в несколько этапов. На сороковой день после смерти мумифицированное тело фараона или жрицы-правительницы укладывали в саркофаг в большой пирамиде Гизы. Затем все три пирамиды активировали, но об этом расскажу позже, а то мы не выберемся отсюда до утра, – сказал Маркел.

Душа, к этому моменту уже сбросившая ненужные оболочки, окончательно отсоединялась от тела и на восходящем потоке энергии возносилась над пирамидой. Энергетические потоки двух соседних пирамид, работающие синхронно с Большой Пирамидой, соединялись с ее потоком и придавали дополнительный импульс душе. Дальше она попадала в циркулирующий постоянно поток энергии, идущий к Марсу, где существовал комплекс пирамид, подобный Гизе. На Марсе, планете более древней, чем Земля, душа попадала в ускоряющий поток энергии марсианских пирамид, устремленный к Ориону. Здесь же проходил первый этап повышения ее вибрационного уровня. Затем она достигала центральной звезды пояса Ориона. У Ориона должна была произойти синхронизация вибраций души с энергией Сириуса, ее настройка, прежде душа умершего на Земле правителя или жреца могла слиться с божественной энергией голубого солнца Сириус-А. Только единичным просветленным душам удавалось достичь вожделенного Сириуса, где они обретали бессмертие и оставались существовать на планете Богов, не входя больше в материальные тела. Остальные души достигшие Ориона, среди которых в основном были души посвященных, жрецов и фараонов, оставались в его пределах. Большинство же душ застревало на Марсе, а то и вообще не могли покинуть пределы Луны.

– Нужно немного остановиться на созвездие Орион, с которым связан образ египетского пса Анубиса: Проводника во времени, Открывающего путь в Вечность. Участок неба, на котором расположено созвездие Ориона, называется Дуатом. По аналогии с христианством, это Чистилище. В герметических текстах, приписываемых Тоту-Гермесу, он говорит своему ученику Акслепию: «Разве не знаешь ты, Акслепий, что Египет – это отображение неба? Или, точнее говоря, в Египте все действия сил, что правят и действуют в небе, перенесены вниз, на Землю?». Цель Посвященных – жрецов и правителей Атлантиды, Гипербореи, Кем-ит и Египта, состоит в том, чтобы научиться управлять этими силами для достижения личного бессмертия.

Марк отхлебнул из кружки остывшего чая и продолжил:

– Существуют еще так называемые древнеегипетские «Погребальные тексты», которые на несколько тысячелетий старше рукописей Тота-Гермеса. Их общее название «Книга о том, что есть Дуат». В них содержатся указания на то, как следует создать на Земле копию участка неба, известного как «скрытый круг Дуата»: «Кто бы ни сумел сделать точную копию этих форм… и познать их, станет духом, приспособленным и к небу, и к земле, причем безошибочно, постоянно и вечно». И дальше: «Если же кто сумеет создать его копию, то она будет служить для него магической защитой в небе и на земле».

– «Земные врата открыты для тебя… пусть же лестница к Дуату поведет тебя в то место, где находится Орион… О, царь… небо зачинает тебя с Орионом… небо родило тебя с Орионом… О, царь, стань душою, как живая звезда… Врата земного бога открыты… ты можешь вознестись на небо и воссесть на своем железном престоле… Небесное окно открыто для тебя… Двери из железа, что в звездном небе, распахнуты для меня, и я прохожу сквозь них…» – продекламировал Маркел отрывок из «Книги мертвых».

– Во многих текстах, найденных в Египте, упоминается о Зеп Тепи, Первом Времени, когда «боги пришли на Землю и образовали свое царство в Египте». Первые божественные правители – это Тот, известный еще как Гермес Трисмигист, Исидора или Исида и Осирис. Хотя Осирис не имя, а титул, тоже, что царь или правитель. Настоящее его имя Вуиззер.

Как я уже говорил, комплекс из трех пирамид Гизы отображают положение звезд Пояса Ориона двенадцать тысяч пятьсот лет тому назад, перед катастрофой и гибелью двух цивилизаций Земли. Атлантида уже не возродилась; Египет восстал из пепла в ином обличье; Гиперборейская русская цивилизация сумела собраться и возродиться, но потеряла свою доминирующую роль в мире.

 
…Вы забыли, во вселенной – есть один закон.
Для богов и для всех смертных дан навечно он.
То, что Выше, отразится в «Нижнем» на века,
Лик Всевышнего размножит Времени река.
Выбрав час, когда пустыня стала зеркалом небес,
В миг, когда сошлись два мира, ставшем чудом из чудес,
Кальку звездного придела на страну я наложил,
Млечный путь на горизонте с Нилом вечным совместил.
Капли огненные пали на песок пунктиром звезд,
Создавая невесомый – паутинку-мост.
Чтобы он не оборвался, нужен был магнит.
И поставил я под небом синим «свечи» пирамид.
Так в созвездье Ориона я открыл портал.
Уходящим фараонам он дорогой стал.
Дальше Путь лежит к чертогам, к голубой звезде,
Что сапфиром нам сияет в черной глубине.
А сейчас все позабыто, в небо путь закрыт.
Лишь с укором взором строгим древний Сфинкс глядит. – Продекламировал Маркел.
 

Этот стих был мне не очень понятен, хотя общий смысл я смутно улавливал, я не был силен в поэзии, но я не стал задавать вопросов.

– Интересен еще и такой факт, – сказал в заключение Маркел, – умершему фараону проводили ритуал «открывания рта», чтобы душа могла выйти из тела, с помощью специального приспособления, сделанного из метеоритного железа. Считалось, что этот метеорит прилетел на Землю из созвездия Орион, поэтому связан с ним каким-то мистическим способом.– Пойдем, я провожу тебя до дома, а то уже поздно, – сказал Марк, заканчивая очередной урок истории.

Мы шли не торопясь и молчали, каждый был погружен в свои мысли. На ночном безоблачном небе бесшумно мерцала звездная вуаль. Я смотрел на Пояс Ориона, на самую яркую звезду на небе – Сириус и пытался представить песчинки кораблей пересекающих темную бездну между ними и Землей. Когда-нибудь и наша цивилизация достигнет такого уровня развития, что мы сможем полететь туда, чтобы своими глазами взглянуть на родные планеты наших звездных родителей.

Глава 2. Прощание с детством

Из зеркала на меня в упор смотрел незнакомец. Я даже перестал вытирать полотенцем мокрые волосы и придвинулся ближе к стеклу, чтобы лучше его рассмотреть. Изменения в нашей внешности накапливаются незаметно и, поэтому, мы их не замечаем. Но наступает момент, когда игнорировать их уже невозможно. С удивлением разглядывая свое зеркальное отображение, я задавался вопросом: неужели я так изменился за эту зиму? Я выглядел повзрослевшим. Сквозь сохранившиеся подростковые черты уже просматривалось лицо будущего мужчины. Скулы заострились, взгляд стал более жестким и решительным. Выгоревшие до серебристо-белого цвета брови и густые длинные ресницы контрастно смотрелись на загоревшем до черноты лице. Изменился даже цвет глаз: из них ушел сизоватый налет, радужка приобрела синеву и глубину. Они стали темно-синими, почти черными у окружности и светлее к зрачку. Волосы то ли выгорели, то ли посветлели, но они уже не выглядели так, словно их припорошило пеплом. Они были того же цвета, что и брови: серебристо-белыми, без какого-либо намека на желтизну. Я провел ладонью по отросшим волосам, затем по подбородку. Кожа на нем была гладкая, без всякого намека на растительность. Странно! Мои одноклассники уже с гордостью демонстрировали девчонкам пухообразную растительность на лице, признак превращения мальчика в мужчину. Некоторые даже приобрели электробритвы, чтобы по утрам с достоинством сбривать ее перед зеркалом, подражая отцам. А у меня ничего. Впрочем, меня это не удручало – меньше возни по утрам. Разглядывая себя в зеркале, я констатировал, что стал чертовски привлекательным, но с точки зрения какого-нибудь инопланетянина. А вот с человеческой – я выглядел по-прежнему странновато: скуластое лицо с заостренным подбородком, широко расставленные глаза с косиной на вытянутом узком лице, да еще отливающие серебром волосы и ресницы. К тому же я перерос всех сверстников и был теперь самым высоким в классе. Я был не то что худощавым, скорее поджарым, как гепард, мои плечи раздались, а руки и ноги обросли мускулами. Возможно, из-за неординарной внешности между мной и ребятами всегда существовало некоторое отчуждение. А может быть, они всегда интуитивно чувствовали, что я иной, вроде белой вороны затесавшейся среди черных собратьев. Я усмехнулся, взглянув в зеркале на свои белоснежные волосы: «И впрямь белая ворона». А сейчас, когда мои способности стали намного превосходить обычные человеческие возможности, и подавно, они накладывают отпечаток на мое поведение, хотя я и стараюсь не выделяться. С таким недоверием и опаской относятся к волку, воспитанному человеком с младенчества в собачьей стае: он всегда будет в ней чужаком!

Глеб Дубров – «Феникс»

Я оторвался от своего созерцания в зеркале, повесил полотенце на сушилку и отправился на кухню варить кофе. По дороге я пришел к выводу, что дело видимо не в моем возмужании, а в действии синей вспышке из кольца. Во время нее в мою ауру на полевом уровне была введена неизвестная информация, которая и инициировала не только открытие паранормальных способностей, но и внешние изменения. Впрочем, Роман и Эрик, мои знакомые по Аркаиму, с которыми я общался и переписывался в Интернете, тоже сильно изменились внешне за год, а что уж говорить об одноклассницах. Вот уж они-то изменились до неузнаваемости! Страшно к ним и подступиться! Я вспомнил о своем недолгом увлечении. После победы на спортивном соревновании, когда я на время стал знаменитостью, девочки обратили на меня внимание. Я стал встречаться с Инной из соседнего класса. У нее были черные волосы и серые выразительные глаза. Мы гуляли по зимним улицам вечерами и целовались. Но у меня было мало свободного времени из-за тренировок и, в конце концов, она охладела ко мне. Да и я, когда первая эйфория от поцелуев прошла, тоже разочаровался в наших отношениях. Мы были настолько разными, что я не находил точек соприкосновения, я не знал, о чем с ней говорить. Она оказалась пустая и взбалмошная. В будущем ее интересовала только материальная часть бытия. Она мечтала устроиться в Москве и сделать карьеру в модельном бизнесе или уехать работать и жить за границу. Через месяц мы мирно расстались. Потом я случайно узнал, что она с тринадцати лет «спит с мальчиками», и одних моих поцелуев ей было недостаточно. Я же испытывал к «траханью», как называли секс мои одноклассники почти физическую брезгливость, в семье мне привили иное отношение к интимной близости с женщиной и к «семейным ценностям», как их называла мать. «Моя большая любовь ждет меня впереди! Не будем отчаиваться!» – философски решил я.

Я пил на кухне кофе, смотрел в окно на двор, залитый жарким июньским солнцем, и предавался размышлениям. Позади экзамены и выпускной вечер – закончен девятый класс. Через неделю мы уезжаем на новое место жительства, в военный гарнизон, расположенный в глухом лесу, здесь же на Алтае. Точнее, переезжаю я с матерью и отцом, так как брат, закончивший с золотой медалью школу, уехал в Новосибирск поступать в консерваторию. Туда же будет поступать и Вика, решившая связать свою судьбу не только с Ярославом, но и разделить его увлечение музыкой. Ее мечта – стать известной арфисткой. Ну а я по рекомендации Маркела выбрал военное училище с техническим уклоном. Училище располагалось в небольшом городке километрах в трехстах от нового гарнизона: это был медвежий угол, вдали от всех благ цивилизации.

Ну, что ж, интернет там все-таки есть, успокаивал я сам себя. Вчера на день пятнадцатилетия родители подарили мне облегченный мотоцикл, внешне похожий на мопед, но более мощный, чтобы было на чем ездить из училища домой.

– Надо будет попрощаться с Химерой, – подумал я, – а заодно и посмотреть, не наведывался ли туда кто чужой. Я не рассказывал отцу с Маркелом о найденном кольце с голографией в виде голубой розы потому, что не хотел упоминать о Хранилище этого артефакта, находящемся в хроно-пузыре. У меня было предчувствие, что оно мне еще пригодится и что никто пока не должен знать о его существовании.

На следующий день небо затянуло облаками, жара спала, и я с утра отправился на старую ферму, чтобы потренироваться в одиночестве и отточить свои боевые навыки.

– Во времена Атлантиды мои новые способности назвали бы магическими, – подумал я, – а меня бы величали магом. А в средние века меня бы обвинили в колдовстве и сожгли на костре. Да… Сейчас хоть и нет святой инквизиции, но надо быть осторожнее!

Я бежал по лесу, вдыхая пряный запах молодой зелени, отрешившись от всех насущных проблем. Лес расступился, я выбежал на поле, на противоположной стороне которого находилась заброшенная ферма. В результате моих тренировок стены превратились в груды кирпичей. Я остановился и критически обозрел открывшийся вид. Да, делать мне здесь больше нечего! Пространство вокруг кирпичных развалов было усеяно каменными плитками всевозможных форм, это я для экономии «строгал» лучом энергии из спирали на ладони булыжники на пластины толщиной в два-три сантиметра. Что-то было не так! На интуитивном уровне включился сигнал тревоги. Опасность! Опасность! Я отступил назад и спрятался за густую поросль молодых осин.

Еще раз осмотрел ферму и прислушался, было очень тихо: ни птичьего чириканья, ни трескотни кузнечиков. Усилием воли я переключился на многомерное зрение. На ферме живых существ не обнаружилось, даже зайцы, которых здесь было в изобилии, и те исчезли. Я обратил внимание на одну странность – над фермой и ее окрестностями висел странный темный «туман», как будто в воздухе распылили черный пепел. Решившись, я вышел на открытое место и двинулся к руинам, ментально сканируя вокруг себя пространство. Пройдя метров тридцать, я вошел в туман и остановился. Среди мелкой пыли, висящей в воздухе, тут и там парили черные полупрозрачные сферы, размером от грецкого ореха до футбольного мяча. В центре каждой сферы светилась ядовито-зеленая точка. Опасность исходила именно от сфер. Медленно и осторожно, стараясь не столкнуться с ними, я обошел территорию фермы. На травяной лужайке перед бывшим коровником обнаружил пятно примятой травы диаметром около пяти метров. Оно светилось тем же неприятным зеленым светом, что и огоньки внутри сфер. Да, здесь явно были гости. Такие следы остаются после приземления НЛО или «тарелок», как их называют земляне. Больше ничего интересного я не обнаружил. Но почему они оставили на ферме сторожевую сеть? Маркел рассказывал мне о таких «сетях», невидимых обычному зрению, так что теоретически я знал, что представляют собой черные сферы. Стоило мне задеть хотя бы одну из них, и тот, кто навесил сеть, мгновенно получил бы информацию об этом. Причем эта «сеть» настраивалась на биополя, имеющие определенные характеристики. Я подумал, что едва ли тех, кто это сделал, интересовали забредающие сюда лоси или пролетающие птицы.

– Нет, «сеть», явно настроена на человека, – понял я, – а так как кроме меня сюда никто не заглядывал, то «дичью» был я. Но кто же охотник? Может быть, Темные Ангелы что-то вынюхивают?

По спине поползли холодные мурашки:

– Неужели они вышли на мой след? Надо скорей сообщить об этом отцу и Маркелу. Хорошо, что мы скоро уезжаем отсюда! – Размышлял я, резво убираясь с места, ставшего опасным.

Вечером на последнем своем занятии в спортивной секции я рассказал обо всем Маркелу. Он явно встревожился и запретил мне одному ходить за пределы поселка. После тренировки мы вместе отправились ко мне домой. Отец нас уже ждал, видимо Марк ему позвонил. Он уже несколько дней как был свободен от службы и занимался нашим переездом: оформлял нужные документы, сдавал, арендуемый нами дом, паковал вещи. Мне пришлось повторить свой рассказ во всех деталях. Отец сказал:

– Да, надо было снабдить тебя индивидуальной защитой, но мы думали здесь пока безопасно. Дело в том, что на тонком плане ты сияешь и светишься, словно рождественская елка. А когда переходишь на видение в многомерном пространстве, то и вообще становишься как маяк во тьме. Это только при обычном зрении наша аура кажется невидимой. Не хотелось бы тебя снабжать такой «игрушкой» до инициации, но придется. Отец переглянулся с Маркелом и ушел в свою комнату. Когда он вернулся, я увидел у него в руках часы, точно такие же какие носил он и Марк.

– Снимай свои! – Обратился он ко мне, – теперь будешь носить этот прибор в виде часов, причем постоянно! Мы называем его Унком – Универсальный коммуникатор.

Отец одел мне его на запястье левой руки, защелкнул браслет и нажал на пару выступающих сбоку желтых блестящих кнопок. Золотистые иероглифы на серых пластинах браслета ярко вспыхнули, а циферблат засиял голубоватым светом и по нему побежали строчки цифр, совсем как на экране дисплея.

– Через тридцать секунд он настроится на параметры твоего биополя, – сказал отец, – затем я покажу, как активировать индивидуальную защиту, чтобы ты не полыхал как фонарь и не привлекал к себе ненужного внимания.

Когда желтые значки погасли, отец показал мне какие и в каком порядке нажимать черные «кнопки» браслета с иероглифами бронзово-красного цвета.

– После включения защиты браслет создает вокруг тебя силовое поле с помехами, и ты становишься «невидимкой» на тонком плане. Включай его, если выйдешь из колпака защитного поля, которое установлено над нашим поселком и гарнизоном. Отец вытащил из кармана карту местности и показал мне его границы. Я удивленно спросил:

– А чем наводится поле такого большого размера. Отец усмехнулся:

– Спутником из сети ГЛОНАСС, висящим над нами. Но об этом знает ограниченный круг лиц, как ты понимаешь. Обнаружить это поле обычными физическими приборами невозможно. На спутнике установлено специальное оборудование, – и предупреждая мой вопрос, продолжил, – у нас везде есть свои люди, на заводах по сборке спутников тоже. Орден Стражей – влиятельная и почти всемогущая организация, хотя и действует скрытно. Со временем ты узнаешь о ней больше.

Затем он показал два значка на черных пластинах:

– Если тебе понадобится помощь, нажми на эти кнопки одновременно, мы получим твой сигнал. Но даже, если ты и не сможешь нажать на них, мы его все равно получим – прибор реагирует на частоту твоего пульса и сердцебиение. Когда они выйдут из допустимых параметров, он автоматически пошлет сигнал. Прибор работает и как пеленгатор, – отец показал, как его настраивать.

– Ну, все! Посиди оставшиеся дни дома, – предупредил он. Но я сказал, что мне нужно сходить на мое любимое место для медитаций, попрощаться. Отец задумался, но потом нехотя разрешил.

На следующий день я отправился к ущелью прощаться с Химерой. Выйдя за поселок, я активировал свою индивидуальную защиту и перешел на многомерное зрение. Сканируя вокруг себя пространство, я размышлял над тем, что основная масса людей не только не использует свои врожденные способности, они о них даже не подозревают. Они убеждены в том, что окружающий мир является таким, каким они его видят своим ограниченным трехмерным зрением. Это можно сравнить с работой мощного компьютера, принудительно включенного в безопасном режиме, когда все его функции, кроме нескольких основных, отключены.

– Ну, да! Сначала человечество научилось ездить на телегах, потом пересело на автомобили, затем на самолеты и, наконец, на ракеты. Но эти изменения в жизни общества произошли стремительно, в течение какого-то полувека. Выходит управляться со своим телом – личным биоскафандром, гораздо труднее, чем управлять сконструированной техникой. Наше тело гораздо сложнее, чем вся техническая оснастка нашей цивилизации! Кто же его создал и зачем?

Так за размышлениями я незаметно добрался до места. Здесь было все спокойно, никакого темного тумана и черных «пузырей» с ядовито зелеными вспышками внутри. Угловатая каменная Химера, застыв у края ущелья, все также созерцала что-то на горизонте. Я сел, привалившись спиной к ее теплому, нагретому полуденным солнцем боку. Меня разморило, навалилась сонливость, и я незаметно для себя задремал.

Проснулся я от звуков, будто над самым ухом ритмично щелкала клювом большая птица. Я открыл глаза и несколько секунд соображал, где нахожусь. Я сидел около каменной Химеры. Солнце спряталось за облаками, вокруг потемнело, будто уже наступили сумерки, укрывшие окрестности синим призрачным туманом.

– Неужели я так долго спал? – подумал я, – вроде только что был полдень. Я посмотрел на небо, принявшее странный ячеистый вид. То, что я принял вначале за солнце, спрятавшееся за облаками, оказалось Луной. Ее бледный диск висел в образовавшемся среди них разрыве, словно огромная начищенная до блеска лимонно-желтая тарелка, застрявшая в рыбацкой сети. Ячеистая структура из серебристо-сизых облаков слегка колыхалась на темном небе от неосязаемого эфирного ветра. Я закрыл глаза и потряс головой, но вид неба не изменился. Окружающее тоже слоилось и медленно дрейфовало куда-то в синем призрачном свете. Я повернулся к Химере, она изменилась. Во-первых, стала значительно больше, ее голова, которая раньше была на уровне моего подбородка, теперь возвышалась надо мной на полметра. Обычный серый гранит казалось, побелел, стал полупрозрачным и подсвечивался изнутри бледно голубым пламенем. Ее грубая угловатая фигура, лишь схематически напоминающая фантастическое животное, преобразилась. Теперь она походила на лежащего сфинкса, высеченного из огромной фосфоресцирующей снежной глыбы. У Сфинкса была кошачья, вытянутая вперед морда, ощерившаяся в презрительной усмешке. Из пасти торчали клыки.