Текст книги "Тайна зачарованной земли"

Автор книги: Галина Беломестнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

После битвы

Летний вечер опустился на степь, принося долгожданную прохладу. Костёр догорал, Андерс взял прутик и выкатил из рдеющих углей обгоревшую до черноты картофелину, потыкал в неё, проверяя готовность, и оставил остывать на траве. Оглянувшись, он посмотрел в сторону машины. Полина сидела на свернутом спальнике, прислонившись к пахнувшему нагретой резиной и пылью колесу. Он чувствовал её тоску и одиночество, но не решался нарушить уединение.

На Полину наползала черная хандра. Она не готова была принять нежданно свалившийся на неё дар. Кроме того, у неё появились враги, которых боялись во всех обитаемых мирах, и теперь она должна защитить свою землю от их вторжения. Почему родители так поступили с ней? О каком предсказании говорила Дамкина? Полина чувствовала, завершение посвящения – это не конец, а подготовка к чему-то большему, что предстояло ещё совершить. Вопросы роем носились в голове, и ни на один не было ответа. Она покосилась в сторону костра – мужчины о чём-то тихо разговаривали. Андерс взял остывшую картофелину, разломил её пополам, посолил и откусил, испачкавшись в саже.

– Ты стал совсем не светским человеком, – донесся до неё голос Кима, – видели бы тебя сейчас во дворце твои подружки, представляю, как они сморщили носики.

– Ты прав, с меня весь мой лоск слетел, и придворный этикет я забываю. А мне это даже нравится, – улыбнулся Андерс.

Полину взяла досада, злые, несправедливые мысли полезли в голову. Она расстелила спальник и легла к ним спиной. Свернувшись калачиком, натянула на голову куртку, чтобы не видеть никого и не слышать.

Андерс, заметив её движение, встал, подошёл к ней, позвал:

– Полина, пошли к костру, ужин готов.

– Не хочу, – глухо ответила она, не поворачивая головы.

– Поднимайся, – он наклонился, поставил её на ноги и пригрозил: – Не пойдёшь сама, на руках унесу.

– Не нужно, – отстранив его руку, не приняла она шутливого тона и пошла сама.

Ким с тревогой наблюдал за ней. Полина ещё не привыкла закрываться ментальным щитом и скрывать свои мысли. Оба чародея слышали их. Ким понимал, в каком трудном положении находилась она всё это время.

С первых шагов жизни каждый чародей Делира знал и понимал своё предназначение. Ким помнил, как в нём пробудилась его вторая сущность, помнил первое своё перевоплощение в снежного барса. До сих пор тот страх живёт в нём и останавливает перед гранью, переступив которую можно остаться зверем до конца своих дней. Он был тогда совсем юным, восторженным, жил в мире, где магия являлась основой существования его народа. Полина права, жестоко с ней обошлась мать. Что могло заставить Айну наложить запрет на посвящение дочери?

Ким пододвинулся, уступая место рядом с собой, но Полина сделала вид, что не заметила его приглашения и села напротив. Сидела, ничего не говоря, смотрела, как лёгкий розовый дымок тянется вверх, исчезая в синем вечернем сумраке. Андерс принёс свою куртку и прикрыл её от тянувшего с реки прохладного сквозняка. Устроился возле неё, налил в кружку из котелка горячего чая с молоком, поставил рядом с Полиной. Очистил картошку от горелой кожуры, посолил и, не спрашивая, вложил в руку.

– Спасибо, – сдавленно сказала она, и слёзы непрошеным потоком хлынули из глаз.

Андерс обнял её. Большие крепкие руки закрыли, надежно спрятав от всего мира. Полина рыдала взахлёб, уткнувшись ему в плечо. Наконец, рыдания перешли во всхлипы, а потом и вообще затихли. Осторожно высвободившись из объятий, она ушла к реке. Холодная вода успокоила окончательно. Вернувшись, села на прежнее место, поближе к Андерсу, накинув полу его куртки себе на плечи.

Ким грустно улыбнулся. Раньше за утешением она прибегала к нему. Теперь искала его у Андерса. Тонкие невидимые нити уже крепко связывали обоих. Он с горечью почувствовал себя лишним у этого костра.

– Вот и хорошо, что ты выплакалась, – промолвил, чтобы как-то разрядить тягостное молчание. Помолчав, добавил: – Я хочу, что бы ты знала: ты вела себя мужественно. Но пойми, ты шла первой, не потому, что мы прятались за твоей спиной. Это было твоё испытание, Полина. Это как научиться летать. Сможешь – и синее небо твоё, не сможешь – будешь завидовать тем, кто в небе.

Полина слушала его, опустив голову. Когда Ким замолчал, она обвела их потемневшим, сумрачным взглядом, спросила:

– Вы смогли бы сейчас, уже взрослыми, согласиться на изменение своей личности?

– Я никогда не задумывался об этом, но когда в мире рождается чародей с таким могуществом, как у тебя, – это великое чудо и такие события просто так не происходят. Значит у тебя особая роль на этом отрезке истории. Не каждому она выпадает.

– Особая роль? А кто спросил моего согласия на эту особую роль? Или дал выбор? Вы же просто поставили меня перед фактом, определили дорогу, и я шаг за шагом вынуждена была по ней идти.

– Ты и сейчас ещё можешь отказаться от всего и вернуться домой, – в глазах у Кима загорелись злые огоньки.

– Не могу, дома у меня теперь тоже нет, – сердито проговорила Полина и, отвернувшись, замолчала.

– Мы все приходим в этот мир с каким-то предназначением. Кому многое дано, с того многое и спрашивается, – задумчиво глядя на рдеющие угли костра, произнёс Ким. – Иначе не бывает.

Глаза Полины холодно блеснули, поникшая фигура выпрямилась. Только что сидевшая перед ними слабая, заплаканная женщина исчезла.

– Что такое долг, я хорошо знаю, – глядя на них, жёстко заговорила она. – Взывая к моей совести, прикрывая всё красивыми фразами о том, что в моих руках судьба Вселенной и всё такое, вы не сказали о том, что кому-то очень понадобилось моими руками разгрести кучу дерьма, накопившуюся за многие века. Что будет, если я не пойду, как послушная овечка, по той тропке, что мне показали. А я не пойду, если не получу доказательств в необходимости играть по вашим правилам.

Андерс и Ким растерянно смотрели на неё, встревоженные резкой переменой.

– В ваших глазах страх, – странная усмешка скользнула по её губам. – Не напрасно. Вы реально представляете, что ничего не сможете противопоставить мне сейчас.

Мужчины переглянулись. Такой Полину они увидели впервые. Она сидела перед ними спокойная, сосредоточенная, готовая получить информацию и, исходя из неё, принимать самостоятельные решения. Ни советов, ни помощи от них она не ждала.

– Что ты хотела от нас узнать? – первым заговорил Ким.

– Кто такие дарги и откуда они появились?

– Я начну немного издалека, чтобы было понятно. Ты знаешь, в мире всегда существовало добро и зло, свет и тьма – две стороны одной медали. Смотри, как ярко светит солнце над степью, высыхают реки и озёра, жизнь замирает под его беспощадными лучами, и только ночь даёт земле силы пережить засуху. Не правы те, кто считает, что зло должно быть уничтожено. Позитивное зло – это опора добра, двигатель эволюции. Если что-то создано, то что-то должно быть разрушено. На равновесии этих сил построено всё мироздание. Но есть ещё и другое зло. Зло негативное. Это злоумышления человеческих сердец некомпенсированные раскаянием или добрыми делами других членов общества.

Жрицы богини Амертат признавали только свет и добро. Ничто не могло омрачать светлого лика богини. Раньше, до прихода новой религии, всё решалось просто: человек раскаивался сам в злых умыслах, или содеянном им, или милосердие общества компенсировало его прегрешения. Но жрицы Амертат не верили, что смертные способны искупить грехи своим искренним раскаянием. Поэтому и придумали обряд очищения. Объясняя его необходимость тем, что после смерти только чистые души людей должны получать бессмертие.

Во время обряда из памяти изымали всё, что человек обычно желает забыть: случайную зависть или внезапную злость, гнев и жадность, гордыню или ненависть. Мало ли что могло возникнуть в его душе под воздействием обстоятельств. Жрицы Амертат, при помощи особого ритуала, удаляли всё это как мусор за пределы обитаемых миров. Те, кто желал обрести бессмертную душу, приходили в храм для очищения неоднократно, затем наступал момент, когда жрицы одевали человека в белые одежды и уводили. После этого его никто никогда не видел.

– Стерилизация какая-то, – мрачно глядя на него, сказала Полина. – В минуты гнева или отчаяния порой весь мир возненавидишь. А потом забудешь, словно и не было. И они добровольно шли на это?

– Многим людям хотелось стать бессмертными. Те, кто поклонялся Амертат, были уверены, что земная жизнь – временное пристанище, что, покинув бренное тело, они попадут в царство любви и добра.

– Странная вера, хотя, нет ничего необычного, все религии основаны на обещании рая и жизни после смерти. В чём смысл твоего рассказа, Ким?

– Ты сегодня видела результаты. Мысль материальна, пусть в этом мире мало кто признаёт это. Все негативные проявления человеческих сердец после ритуала очищения никуда не исчезали. За пределами обитаемых миров из них образовалась сточная канава, психологическая трясина. Вот на этой благодатной почве и возникла цивилизация даргов. И сейчас туда идёт поток отрицательной энергии, которой они питаются. Сегодня мы все убедились, что силы даргов возросли, и их легионы стоят у барьера.

– Андерс, ты это имел в виду, когда сказал, что дарги – порождение человеческих душ?

– Да.

– Вместо того, чтобы научить людей любви, добру и покаянию, жрицы проводили обряд. Удобно… и в грехах каяться не надо, и заповеди соблюдать. Поэтому их религия так быстро распространилась в Апсане. За столько веков люди ничуть не поменялись, до сих пор любят халяву.

Только вот интересно, для чего это было нужно жрицам? Что-то не верится мне в благородность помыслов «отступивших» и учению этой Амертат. А вы не думаете, что где-то у кого-то вновь возникло искушение вернуть тот древний обряд и возродить храмы Богини? – задумчиво глядя на друзей, спросила Полина.

Никто не ответил на её вопрос.

– Хорошо, оставим это, потом обдумаем всё в спокойной обстановке и решим, что нам дальше делать, – примирительно промолвила она.

– Ты права, – с видимым облегчением поддержал её Ким. – Пора спать.

Глава седьмая

Город

В Читу они приехал утром. До Катиного дома добрались на такси. Возле подъезда Полина придержала спутника за локоть:

– Андерс, я хочу ненадолго очутиться в прежнем, спокойном, таком предсказуемом времени, давай забудем обо всех последних событиях – мы Катины друзья и приехали просто погостить.

– Можно даже объявить им, что мы жених и невеста, – оживившись, предложил он.

– Твоё воображение не слишком разыгралось?

– А что? – удивился Андерс.

– Ничего! – подхватив сумку, промолвила Полина и направилась к лестнице.

– Сумку отдай, – он забрал на ходу тяжёлую ношу.

Катя не спала. Дверь открыла сразу, словно поджидала их у порога. Долго и шумно обнимала, приговаривая:

– Проснулась ни свет ни заря, сердце чует, должна ты сегодня подъехать. Встала, чтобы не мешать Олегу, ушла на кухню, а потом слышу – шаги по асфальту, выглянула в окно, а это вы. Ой! Что же это я вас в прихожей держу, – проговорила, спохватившись, – не топчитесь здесь, проходите в зал. Душ примите, переоденьтесь, а я стол накрою, Семёныча подниму, – хлопотала радостно она.

– Да не беспокойся ты, и Олега не трогай, пусть спит, – попыталась угомонить её Полина.

– Нет, ему уже всё равно на работу пора вставать. После того, как меня на Сохондо отыскали, вы для него самые дорогие гости.

Полина, по опыту знала, что, когда Катерина в таком состоянии, спорить с ней бесполезно, оставалось одно: безропотно подчиняться.

Пока они приводили себя в порядок, Катя приготовила завтрак, накрыла стол в просторной, уютной кухне, разбудила мужа. За завтраком все бурно обсуждали последние события, делились новостями. Через некоторое время Олег, взглянув на часы, заторопился на работу. Андерс, побыв ещё немного с женщинами, перебрался в гостиную поближе к телевизору.

Полина поведала Кате о путешествии в заононскую степь, умолчала только о битве в пещере и гибели Янычара. Катя в свою очередь рассказала последние городские новости: сразу после Сохондо ушла в отпуск, муж, после всех треволнений, вообще настаивает, чтоб она уволилась с работы, но она, конечно, сопротивляется. Олег, когда узнал о беде Полины, предложил пока пожить у них, благо места хватало для всех.

– Цени, – усмехнулась Полина, – любит он тебя, даже под одной крышей со мной готов жить.

– Да ладно тебе, – отмахнулась от неё Катя, – добрый он у меня и к тебе хорошо относится, только дружбу нашу близко к сердцу принимает, ревнует. А ты-то сама, что решила? Дальше-то как?

– Я? Не знаю… Хочу просто отдохнуть, устала от всего. Мы с Андерсом с недельку погостим у тебя, а дальше даже загадывать не буду. Ты как, не против этого?

– Ещё спрашиваешь? – возмутилась Катерина. – Конечно, «за». Ты с дороги не очень устала?

– Нет, я в поезде выспалась.

– Тогда у меня предложение, пошли в магазины и на рынок. Мне нужно кое-что к обеду купить, заодно и тебе что-нибудь из одежды присмотрим. Я твои отпускные и зарплату на днях получила.

– Я бы пошла, да не в чем. Всё сгорело.

– А вот тут ты меня недооценила, – улыбнулась Катерина. – Я пока вас ждала, обновы тебе накупила.

Она потянула Полину в отведённую ей комнату. Порывшись в платяном шкафу, достала коробку и несколько пакетов. Полина открыла их, разглядывая покупки. Шелковое бельё, такое, какое она любила. Босоножки из мягкой кожи, на удобном высоком каблучке, искрящееся платье зелёного цвета из натурального шёлка.

– Катя! Вот ты меня обрадовала! Спасибо! – Она поцеловала подругу в щёку. – Ты не представляешь, как я по всему этому соскучилась. Пока по горам да степи скиталась, уже и женщиной чувствовать себя перестала.

– Чего же ты смотришь? Примеряй! Думаю, должно быть впору, я твои размеры знаю, пойду тоже переоденусь, – довольная произведённым впечатлением, Катя ушла.

Полина надела наряды, скользящий шёлк приятно холодил кожу. Малахитового цвета платье, с открытыми рукавами, облегающее талию и свободными складками ниспадающее до колен, выгодно оттеняло золотистый загар кожи и подчеркивало цвет глаз. Полина тщательно расчесала щёткой волосы и заплела в косу, уложив её на голове как корону.

Катя заглянула в комнату, узнать, готова ли Полина.

– Ну как?

– Выйдешь на улицу, все мужики твои будут, – озорно засмеялась Катерина.

– Ну, тогда вперёд, за победой! – обняв её за талию и горделиво вскинув голову, ответила в тон ей Полина.

– Куда это вы собрались воевать? – услышав их громкие голоса, оторвавшись от телевизора, спросил Андерс.

– Полина с тобой и Кимом, совсем лесной дикаркой стала. Вот уговорила её посидеть с друзьями в ресторане, давно звали. Пообщаемся, кое-какие дела обсудим, – серьёзным деловым тоном объяснила Катя.

Полина, стоявшая за её спиной, от неожиданности поперхнулась и громко закашляла. Катя, схватив её за руку, быстро протащила мимо Андерса и выставила на площадку. Вернувшись в комнату, извинилась перед гостем:

– Андерс, мы ненадолго, часа на три. С собой не зовём, потому что будет своя, узкая компания. А ты не скучай. У мужа хорошая библиотека, и кассеты есть неплохие, – попрощавшись, добавила она.

– Зачем ты сочинила про ресторан? Что он сейчас обо мне подумает? Бросили одного, а сами… – первым делом спросила поджидавшая её у подъезда Полина.

– Не расстраивайся! Подумает то, что надо, что не один он такой, красавчик, и другие имеются, – выговорила ей Катерина, направляясь вниз по улице, в сторону площади Ленина.

– Что это на тебя накатило? Покажи хотя бы одного, кто в нашу сторону глянул, – с иронией промолвила Полина, торопливо шагая следом.

Катя оглянулась вокруг и обрадованно сказала:

– И покажу, видишь, толпа у киоска стоит, – Полина оглянулась. Возле газетного киоска действительно стояла группа хорошо одетых мужчин.

– Неужели не узнаёшь? – удивилась Катя.

Полина глядела, не отводя глаз. Если бы не подруга, она бы его не увидела.

Илья изменился, поредели когда-то густые, вьющиеся волосы, лицо слегка оплыло, появился животик, но глаза, озорные, всегда смеющиеся глаза, остались прежними. Она стояла не шевелясь и не делая шага навстречу. Он кинулся к ней первым.

– Полина! А я уже не надеялся, что увижу тебя, – протянул руки, чтобы обнять, но что-то в её взгляде остановило его. Так и не притронувшись, стоял, пытливо разглядывая.

– Мы не виделись с тобой двадцать лет, а ты ничуть не изменилась, – произнёс удивленно.

– Восемнадцать.

– Что? – недоумённо переспросил Илья.

– Мы расстались с тобой ровно восемнадцать лет назад, тоже в июне.

– И ты меня так и не простила?

– А разве это было нужно?

– Да. Я ведь так и не смог тебя забыть.

– Ну и напрасно, – легко улыбнулась ему Полина. – Всё это было в молодости, чего тогда не случалось.

– Зря ты так, Полина, у тебя и характер прежний остался, – промолвил с досадой.

– Может, хватит вам после стольких лет разлуки на улице беседовать? – не выдержав, вмешалась Катерина. – Пойдёмте к нам, встречу отметим. Столько лет не виделись. Здравствуй, Илья, – промолвила она, подойдя ближе. – Или не узнаёшь?

Он внимательно присмотрелся к высокой статной женщине с пышной, черноволосой причёской. Потом, облегчённо засмеявшись, обнял, приговаривая:

– Катя, Катюша! Какая же ты стала большая!

– Да и ты вроде тоже не маленький, – шутливо ткнув его кулачком в живот, парировала она.

– Ты права, – добродушно засмеялся Илья, – расту помаленьку, только над нашей Полиной, смотрю, время не властно. – Ну, девчата, раз мы встретились, это дело нужно отметить, – он озабоченно взглянул на часы.

– Сейчас не могу, через двадцать минут заседание в правительстве края, сами понимаете, опаздывать нельзя. Говорите, где и когда вас найти? – оглядел он подруг.

– У меня. Приходи к ужину, ждать будем в шесть вечера, – Катерина назвала свой адрес.

– Всё, договорились, – согласился он и пошёл к поджидавшим его коллегам.

– Как ты это подстроила? – подозрительно глядя на Катю, спросила молчавшая до сих пор Полина. – Таких совпадений не бывает.

– Ты что, Полина! Откуда я могла знать, что вы сегодня приедете? – искренне удивилась Катя. – Видно судьбе так угодно – встретиться вам сегодня.

– Может, и судьба, – неожиданно легко согласилась подруга. – А ну их всех! Посмотри, лето в город пришло.

– Соскучилась по Чите?

– Очень!

* * *

Полина шла, с жадностью разглядывая похорошевший за лето город. Яркое солнце било в глаза. Ослепительная синева неба и метель из отцветающих лепестков диких яблонь кружили голову. Праздничное настроение создавала музыка, звучавшая из раскрытых окон домов и от расположенных прямо на тротуарах под разноцветными зонтиками летних кафе. Максимально раздетые и уже загорелые девчонки и парни стайками толпились возле них, сидели за яркими пластмассовыми столиками.

Полина соскучилась по городской суете, по говорливой человеческой толпе, по шумному потоку машин. Даже запах бензина, смешанный с запахом разогретого асфальта, не раздражал её. Она шла, разглядывая город, словно встретила после долгой разлуки старого друга. На площади установили красочный надувной шатёр, оттуда слышался смех детворы, прыгавшей на батуте. Ребята постарше играла возле фонтана, по очереди ныряя в его холодные струи. Важные малыши, под присмотром взрослых, катались на электромобилях, взятых напрокат. Город жил и успевал радоваться такому короткому в Забайкалье лету.

«Жаль, что Андерса нет с нами», – вдруг подумала Полина. И тут же мысли перенеслись к Илье.

– Зачем ты его позвала? – спросила она ворчливо Катю.

– Кого, Илью? – переспросила удивлённо Катерина. – Ты что, не рада? Я помню, когда-то ты была от него без ума. А он-то, Полина, как обалдел, когда тебя увидел. Пусть теперь себе локти кусает, когда поймёт, от чего в своё время отказался.

– Ты ради этого пригласила его в гости?

– Ну, не только. Всё-таки бывший однокурсник, и твой несостоявшийся жених. Интересно поговорить, узнать, как ему в Москве живётся. Ты читала про него? Он теперь стал светилом в нейрохирургии.

– Читала.

– А Илюшка-то, мужик ещё хоть куда, видный. Интересно, женат он или нет? – прищурив чёрные глаза, задумчиво произнесла Катя.

– Катерина! – Полина остановилась и сердито уставилась на подругу. – Ты снова за старое, всё пытаешься меня замуж пристроить?

– Дура ты, Полинка! – в сердцах выругалась Катя. – Я же ради твоего блага стараюсь. Представь, он приходит, красиво ухаживает, как это умеет делать Илья. Твой пришелец неглупый, поймёт, что ты в девках просидела не потому, что никому не нужна была, а потому, что копалась в мужиках, как принцесса на выданье, вот и докопалась.

– Господи! Катя, Андерс-то здесь причём? И не называй его так, он такой же человек, как ты и я.

– Ты мне честно скажи, нравится он тебе? – глаза подруги светились неуёмным любопытством.

– Интриганка, – не удержавшись, рассмеялась Полина, – скучно тебе без меня было?

– Конечно! Семёныч совсем озверел, на шаг одну из дома не отпускает, боится за меня.

– А мне жалко было его тогда. Боялась, как бы инфаркт не схватил, слава Богу, обошлось. Любит он тебя.

– Я знаю. Только мало мне его общества! Помнишь, как Раневская в сказке говорила: «Жаль, королевство маловато, разгуляться мне негде».

– Поэтому ты сегодня и проявила такую буйную фантазию? – глядя на Катю смеющимися глазами, спросила Полина.

– Ты, главное, не мешай! Отвожу тебе на сегодня роль невесты. Пошли выбирать наряд.

Они долго бродили по городу, заходили в магазины, бутики, наконец добрались до рынка. Катя остановилась возле знакомого китайца, хорошо говорившего на русском языке, и оживлённо стала обсуждать с ним какие-то особенности их национальной кухни. Полина отошла в сторону и от нечего делать стала рассматривать пёструю толпу, заполнившую узкие проходы между прилавками.

* * *

Она не сразу поняла, что произошло. Мираж нахлынул внезапно. Вместо мирных людей вокруг неё бесчинствовала обезумевшая от ненависти толпа. Город горел. Чёрный дым стлался над землёй, а над ним летели чернее самой тьмы размазанные силуэты, собирая страшную дань. Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Полина замерла, ошеломлённая.

– Полина! Да что же это с тобой? – донесся до неё голос Катерины.

Она растёрла ладонями лицо, словно сдирая липкую паутину.

– Ничего, сейчас всё пройдёт, что-то голова закружилась.

– Это ты на солнце перегрелась, – всполошилась Катя, – пойдём вон к тем столикам, в тени посидим, минералки холодной выпьем.

Она потянула её в сторону расположенного под тенистыми тополями летнего кафе. Усадив её за красный пластмассовый столик и пристроив на соседний стул пакеты с покупками, ушла к стойке бара, вскоре вернувшись оттуда с двумя пластиковыми стаканами и запотевшей бутылкой с холодной минеральной водой. Они сидели, потягивая шипучую, отдающую в нос воду. Любопытные глаза подруги изучающе рассматривали лицо Полины.

– Что ты на меня так смотришь? – не выдержала та.

– А тебе путешествие на пользу пошло, похудела слегка, загорела, а главное глаза, так и сияют, – Катя наклонилась через столик к Полине и негромко спросила:

– Скажи, Андерс и правда такой же, как мы?

– В каком смысле? – отодвинулась от неё Полина.

– Ну, в каком… как мужик, конечно.

– А я откуда знаю? – растерявшись, спросила та.

– Всё скрытничаешь, – с осуждением покачала головой Катя. – А чего же голова кружится?

– Если бы ты не была моей лучшей подругой, и я не знала тебя с детства… – Полина покраснела до корней волос и, задохнувшись от возмущения, не закончила фразу.

Поняв её смущение по-своему, Катя принялась утешать:

– Не переживай, ты всё правильно сделала, прости меня, что сразу не поняла. Я жизнь прожила пустоцветом, так теперь твоего ребёночка вместе растить будем. А Семёныч-то как обрадуется!

– Катюша! – Полина смотрела на подругу округлившимися от удивления глазами. – Катюша! – Она похлопала по её руке ладонью, привлекая к себе внимание. – Ничего нет, – и для убедительности пощёлкала перед её глазами пальцами. – Понимаешь? Нет, Катя, никакого ребёнка. Потому, что между нами ничего не было.

Катя, с неохотой вернувшись в реальность, разочарованно спросила:

– Ты с ним не спала?

– Спала, под одним спальником спала, но между нами ничего не было, – ещё раз с нажимом произнесла Полина и весело улыбнулась, глядя на искренне расстроенную физиономию подруги.

– Ничего смешного не нахожу, – заметив улыбку на её лице, серьёзно сказала Катя. – Как врач говорю: бросай его, пока не поздно. Если он устоял против тебя в одной постели, с ним не всё в порядке. Хорошо, что я Илью в гости позвала.

– Ты же ничего о нём не знаешь и не смей так говорить, – Полина, не выдержав чепухи, что несла подруга, сорвалась, не заметив в запальчивости, что почти кричит. С соседних столиков на них начинали оглядываться.

– Тише! Что ты так расшумелась, пошли отсюда, где-нибудь в уединённом месте поговорим, – Катя собрала пакеты и заторопилась к выходу из рынка. Какое-то время они шли молча, потом, заметив скамейку в тенистом скверике, не сговариваясь, свернули туда.

Катя, поставив пакеты, присела, Полина устроилась рядом.

– Жара сегодня градусов под сорок, – сказала подруга, глядя перед собой.

– Ты меня прости, что я на тебя накричала, – виновато попросила Полина, – нервы совсем не к чёрту стали. Только объясни мне, пожалуйста, почему ты так настойчиво решила выдать меня замуж?

– Помнишь, ещё в начале всей этой истории ты мне сказала: «Что бы ни случилось, я для тебя самый близкий человек». Ты для меня тоже как родная сестра. Я не хочу перед тобой лукавить, только порою мне становится жутко от того, что я вижу в глубине твоих глаз. Боюсь за тебя. Поразмышляла я тут и поняла, что всё это от одиночества. Выйдешь замуж, глядишь, ребёнок появится, остепенишься, некогда будет дурью маяться, – произнесла, не глядя на неё, Катя.

– Спасибо тебе, – Полина обняла её и прижалась щекой к горячему плечу. – А я-то уж испугалась. Решила, что ты от наших приключений умом тронулась, а тут ещё и ребёнка приплела. Ну, думаю, всё! Доигрались!

– Не слишком ли часто мы друг друга психопатками считать стали? Хотя от такой жизни недолго и свихнуться!

Они несколько минут смотрели друг на друга, представляя сцену в кафе, а потом громко расхохотались.

– Пошли домой, – вытирая набежавшие от смеха слёзы, – позвала Катя, а то до гостей ничего приготовить не успеем.

– Мне так хорошо с тобой и легко, веришь, нет, я про весь кошмар этого месяца забыла.

– Вот и забудь его. А сегодня ты должна быть королевой. Когда ещё выпадет такая удача, сразу двум мужикам нос утереть, – подмигнула ей Катерина. – Заболтались мы с тобой. Вот и наш троллейбус, поехали.