Текст книги "Падший ангел"

Автор книги: Фридрих Незнанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Машина свернула к монолитному строению и замерла возле подъезда Макарова. Он вышел из машины, и Голованов раздраженно стукнул по мурлыкающей крышке магнитофона. Макаров был в рубашке, и его галстук трепал поднявшийся ветер.

«Шеф, ваш пиджак», – громко вскрикнул динамик «Электроники», и одновременно из «гелентвагена» выскочил шофер, на ходу встряхивая запыленный пиджак.

Макаров остановился, и в этот момент из магнитофона раздался звякнувший стук и шуршащие шаги. «Жучок»-пуговица выпал из кармана. Макаров взял у охранника пиджак, перекинул его через руку и вошел с лысым телохранителем в подъезд. Вскоре из динамика раздалось оглушающее рычание отъезжающего «гелентвагена», и все стихло.

Твою дивизию, шепнул себе Голованов и включил зажигание.

Но тут же запрыгал валявшийся на сиденье рядом с магнитофоном мобильный телефон.

– Алло! – схватил трубку Сева, выдернув ключ.

– Записывай, – сказал Филя Агеев. – Шахмамедовых в Москве – как собак нерезаных.

– Иди к черту, – миролюбиво перебил Голованов.

– Ладно. Вот один фрукт семьдесят третьего года рождения проходил в девяносто девятом году как подозреваемый в похищении – и даже организатор этого самого похищения – руководящего сотрудника МДМ-банка. Кстати, сотрудник МДМ-банка потом вернулся домой на своих ногах, живой и здоровый, утверждал, что не помнит, где был две недели. Есть версия, что у любовницы. И еще есть версия, – хохотнул Филя, – что банкир говорил правду – в смысле, что ничего не помнит. Я бы лично познакомился с этой цыпочкой…

– Дальше, – оборвал Голованов.

Филя мигом поскучнел:

– Еще есть туманные сведения о связях Шахмамедова с какой-то кавказской группировкой. Подойдет такой товарищ?

– Еще как! Говори адрес! – Голованов схватил блокнот и ручку. – Он где-нибудь прописан? Есть что-нибудь еще?

– А как же! Все они в Москве прописаны. Это такая старая горская традиция.

Сева стремительно корябал на листке, периодически поднимая голову и осматриваясь. Возле дома Макарова было тихо. Здесь он недалеко где-то, подумал Голованов и выключил телефон. Затем, вспомнив о «жучке», включил зажигание и поехал к дому Макарова. Он проехал во двор и приткнул «шестерку» за детской площадкой. Затем надел синюю бейсболку, взял целлофановую сумку с батоном хлеба и бутылкой минеральной, что с утра возил в машине, и вышел, стараясь не хлопнуть дверцей. Затем беспечно, гуляющей походкой обошел две стоявшие рядом башни, в одной из которых жил Макаров, и, уже проходя перед подъездом, как бы ненароком пнул ногой на асфальте металлическую пуговицу, почесал в раздумье затылок и поднял ее. После чего вернулся к машине и, выехав на Профсоюзную, остановился возле киоска с сигаретами, что находился далеко, но строго напротив подъезда Макарова. Здесь, в тени ларьков, он и расположился, понимая, что вряд ли уже Макаров куда поедет. Вынув из бардачка карту, Голованов расстелил ее у себя на коленях и открыл блокнот с адресом Шахмамедова. Поводив пальцем по линиям карты, он задумчиво постучал по ней ногтем и, глядя на опущенные жалюзи в окне кухни Макарова, снял бейсболку. Затем вытер ею лоб, свернул карту и убрал все в бардачок. После чего растянулся в кресле и задумался, глядя, как отражается заходящее солнце в стеклопакетах монолитной башни.

2

Благодаря вмешательству прокурорской номенклатуры в лице Александра Борисовича Турецкого выяснилось, что господин Шахмамедов не имел никакого отношения к исчезновению банкира, просто за некоторое время до этого события он брал в банке крупный кредит и еще не успел вернуть, так что автоматически попал в список формальных подозреваемых. Из которого так же быстро выпал. В настоящее время Марат Шахмамедов возглавляет благотворительный фонд «Finikietc», кстати, учрежденный всего лишь год назад не кем иным, как Дмитрием Семеновичем Макаровым. Итак, связь этих двух деловых людей была очевидна. Но что это давало Денису и его сотрудникам? Денис искал мотивы, по которым Макаров мог явно или тайно угрожать своей недавней любовнице – балерине Кутилиной, а вместо этого забрел в дебри деловых отношений бизнесмена Макарова и его партнеров. Возможно, в этих отношениях и не все чисто, но в России, как известно, бизнес – материя особая, надо учитывать, как стартовые капиталы составлялись…

И еще этот странный телефонный разговор двух партнеров и то, как вел себя Шахмамедов в прокуратуре… Горячо, очень горячо.

Значит, благотворительный фонд «Finikietc», ну да, сказано же ведь, Макаров от активного бизнеса отошел, меценатствует, вон одно время Кутилиной с концертами помогал, разлюбил – перестал помогать, в конце концов, его деньги – хозяин-барин.

Значит, благотворительный фонд «Finikietc»… Вот ведь прицепилось, подумал Денис. Идиотское какое-то название. Ну что, в самом деле, за дешевые понты – писать латиницей, но русским слогом. Финикиец. А почему, собственно, финикиец? Позвонить, что ли, Макарову напрямую и спросить, что это за финикиец? Пошлет на фиг и будет прав. Представиться журналистом? Так ведь фонду-то – не первый день, как-то нелепо интересоваться – невелика новость. Эх, жаль, Макс на югах! Вот он бы живо из Интернета все про этих «финикийцев» вытащил. Кто такие финикийцы? Жители Финикии, надо полагать. Была такая страна, кажется, еще до Александра Македонского и даже до Карфагена… Денис напрягся, но на этом его исторический багаж исчерпывался.

– Да что я делаю, черт возьми?! – возмутился он вслух и позвонил Кутилиной.

Все сразу стало на свои места, потому что, по счастливому стечению обстоятельств, когда Макаров придумывал свое экзотическое название, Вероника была рядом: они путешествовали по Европе.

– Я хорошо помню, – щебетала Ника в трубку, – это было в Барселоне, я как зачарованная бегала смотреть этот сумасшедший собор Гауди, ну ты знаешь, «Саграда Фамилия»…

– Святое Семейство?

– Да-да, а Дима ходил рядом как чумной, смотрел в землю и говорил всякие идиотские слова, название выбирал.

– Какие слова?

– Теперь уже не помню. Ясно только, что все это кончилось этим проклятым «финикийцем». Он на нем остановился. Я тебе помогла, Денис?

– Надеюсь, – буркнул сыщик и взялся за энциклопедию.

«ФИНИКИЯ, древняя страна на восточном побережье Средиземного м. Города-государства Финикия (Библ, Тир, Сидон и др.) вели активную морскую и сухопутную торговлю, основали ряд колоний в Средиземноморье, в т. ч. Карфаген. В VI в. до н. э. Финикия завоевана персами, в 332 до н. э. – Александром Македонским. Жители Финикии на протяжении 1 тысячелетия до н. э. в Средиземноморье славились как искусные мореплаватели, энергичные купцы и колонизаторы. Им приписывается изобретение денег. На территории Финикии уже в первой половине 3 тысячелетия до н. э. существовал город-государство Бубла (Библ) – наиболее ранний центр цивилизации в Восточном Средиземноморье. Библ, расположенный поблизости от кедровых лесов Ливана, был центром торговли лесом с Египтом…»

В кабинет заглянул встревоженный Филя Агеев:

– Дэн, ты что тут бормочешь?

– Не мешай.

«…Помимо древесины отсюда в Египет с 3 тысячелетия до н. э. вывозились также вино и оливковое масло. К концу 3 – началу 2 тысячелетия до н. э. города-государства возникают по всей территории Восточного Средиземноморья. Приморские поселения на территории Финикии – Акка, Тир, Сидон, Берута, Арвад и другие – во 2 тысячелетии до н. э. превращаются в небольшие, но процветающие города, чему способствовало раннее развитие торговли в Финикии. В основном эти города были выстроены на побережье (Библ, Сидон и др.), а Тир и Арвад обосновались на прибрежных островах для защиты от внешних врагов. (Тир впервые был занят лишь в IV в. до н. э., когда войсками Александра Македонского был сооружен насыпной вал от берега до острова.) В городах процветали ремесла: по всему Средиземноморью славилось финикийское стекло, только здесь владели секретом окраски тканей в пурпурный цвет. Большая роль купцов в жизни городских общин замедляла развитие в Финикии монархического строя…»

О господи!..

Денис взял из холодильника бутылочку «Балтики № 7». Он не слишком его любил, но, с тех пор как Макс отправился в Крым тратить деньги, пополнять запасы минералки было некому, а вот пиво в холодильнике мистическим образом находилось всегда.

Денис сделал несколько хороших глотков и подумал: да, Макса не хватает. И Демидыча не хватает, и Коли Щербака. Всех не хватает. Как там у них дела, интересно? Оставалось надеяться, что получше, чем у него в Москве.

Денис вернулся в любимое кресло и продолжил чтение идиотской статьи в энциклопедии.

«…Наиболее важным из культурных достижений финикийцев является создание совершенно нового вида письменности, который впоследствии лег в основу практически всех древних и современных алфавитных письменностей…»

– Оба-на! – Денис издал победный индейский клич. И затем – победный американский: – Йес!

Филя снова заглянул, на этот раз уже просто с нескрываемым любопытством.

Денис крикнул ему, потрясая пустой бутылкой:

– Не это ли привлекло Макарова? Финикийцы придумали письменность! Понял? А у Макарова – благотворительный фонд! Понял?!

– Ну и что, собственно? – непривычно вежливо спросил Филя.

– Прямая связь! – победоносно заявил Денис. – Культуру – в массы!

– А нам это как поможет?

– А я знаю?! – еще сильнее заорал Денис. – Я ни черта не знаю! Ну скажи, как ухватить Макарова за яйца, а?! Со всеми этими финикийцами хреновыми?!

– В буквальном смысле – не советую, – быстро сказал Агеев. – Мне Севка рассказывал: его такой амбал лысый стережет, он тебе руку по самое плечо откусит.

– Я учту, – огрызнулся Денис уже на спаде и снова потянулся к холодильнику. И опять там было только пиво. Эх, если бы Макс не отвалил в Крым тратить деньги… Стоп. Что сделал Макс? Что сделали финикийцы? Что сделали и Макс, и финикийцы?!

3

Шесть часов спустя Денис с Филей «пошли на дело». Филю долго уговаривать совершить противоправное действие не пришлось – он был тот еще авантюрист.

– Ты мне главное скажи, ты сам там был? – поинтересовался Агеев.

– Где, в офисе? – голос Грязнова-младшего звучал приглушенно, хотя здесь, в машине, их никто не мог видеть. – Нет, не был. Физиономия у меня больно запоминающаяся. Даже по ошибке там не стоит показываться. Только ночью. А что?

– А ничего. – Филя зевнул и потер глаза кулаком.

Ленка так и не дала ему уснуть сегодня. Неужели он в молодости тоже был таким ненасытным? Филя усмехнулся и простил Ленку. В молодости он был еще хуже. Да и сейчас не так уж уступал ей в темпераменте. Просто иногда бывают дни, когда лучше хорошо поспать, чем весело провести время. А теперь вот приходится по ночам в машине отсиживаться, что тоже настроения не добавляет. Хотя отсиживаться в отлаженном, ухоженном джипе Грязнова всяко лучше, чем, к примеру, в «девятке». Хоть не чувствуешь себя таким преступником. Филе мысль понравилась, и он поспешил поделиться ею с Денисом:

– Знаешь, пожалуй, твоя машина начинает внушать мне чувство собственной неуязвимости. Даже прокурор не поверит, что на воровство люди могут в джипе приехать.

– Это смотря что воровать, – лениво возразил Денис. – Например, наши политики на работу даже в голодное время на иномарках ездили. И ничего. А тебя что, уже совесть замучила?

– Совесть не совесть, а… Все-таки незаконно. Без санкции, без ведома хозяев.

– Не первый раз, – напомнил Денис. – Помнишь свои подвиги на Каширском шоссе?1

– Такое забудешь… А ведь эти господа были бы безумно счастливы узнать, что сегодня ночью к ним в офис наведаются два детектива. – Филя замолчал. Больше всего его угнетало, что он не знает, что, собственно, они ищут.

– И все же, Денис, за чем мы едем?

– Ну как тебе сказать. – Грязнов достал пачку леденцов и протянул Филе, загадочно улыбаясь: – Думаю, что мы там вполне можем найти досье на некоего мистера Агеева, частного детектива. Как тебе перспектива? Мне бы тоже не понравилось. Вот я и решил влезть туда раньше, чем досье пустят в ход, и уж сразу с тобой, чтобы ты потом на меня все не свалил.

– А не поможет! Ты же знаешь откуда-то про досье, да? – Филя потянулся на сиденье и хрустнул пальцами. – Знаешь. Разве пришел ко мне господин Иванов-Петров-Сидоров, чтобы сообщить о досье? Нет! Не пришел! А пришел ты, господин Грязнов. Так что…

– Шкуры не пожалеешь, а меня сдашь, да?

– Сдам! – и Филя торжественно ткнул в потолок джипа пальцем. – Чтобы неповадно было старших подставлять…

Филя собирался продолжить лекцию, но из-за угла появилась качающаяся парочка. Девушка двумя руками держалась за парня и хихикала. Парень что-то бормотал в ответ. В машине повисла тишина, но парочка мирно прошла мимо и скрылась в подъезде.

Денис хорошо знал, что он ищет. Он уже знал, почему «Финикиец» называется так, как называется, и знал, что за этим стоит. Точнее будет сказать, он не знал, а догадывался, потому что доказательств у него пока не было, и вот за этими-то доказательствами они и отправились с Филей «на дело».

Ночь между тем стала совершенно тихой, и только редкие машины проезжали по улице. В жилом доме напротив горел свет в четырех окошках, но, как успел заметить за свою сыщицкую карьеру Филя, весь свет не гаснет никогда: хоть один полуночник найдется в каждом доме.

Прошло еще несколько тихих минут, и Денис повернулся к Филе:

– Готов?

– Пошли.

Грязнов взял с заднего сиденья пакет, и они выбрались из машины. Офис находился в двухэтажном здании, приткнувшемся к жилому дому. Когда-то здесь размещался ЖЭК, и с утра пораньше к зданию выстраивалась изрядная очередь бабулек. Но потом ЖЭКу выделили новое помещение, здание кто-то выкупил – и очень скоро здесь появились первые бизнесмены на иномарках и с длинноногими секретаршами. Макаров с Шахмамедовым, как узнал Грязнов, въехали не сразу, они появились здесь всего год назад. Появились и сразу сняли половину второго этажа.

– Ты мне объясни, – прошептал Филя, – почему у Макарова офис такой стремный? Он же чуть ли не олигарх?

– Потому что формально это не его офис, а Шахмамедова, его партнера. А тот совсем иного полета птица. Вернее, я бы сказал, другого маневра земноводное. А Макаров тут как бы в гостях. Мол, если какой криминал застукают, то он и ни при чем, он хоть и учредитель, но типа свадебный генерал. А Шахмамедов – фактический глава «Финикийца». Но это я так думаю, – пояснил Денис. – А на самом деле хочешь знать правду – запишись к нему на прием.

– Щас.

Денис выяснил, что прошло совсем немного времени – и на этаже остался только офис и комиссионный магазин. Правда, у магазина когда-то был выход в сторону офиса… И со стороны магазина он остался. Но рассчитывать на то, что бизнесмены оставят дверь нетронутой, не приходилось. Скорее всего, ее давно забили. Правда, оставалось еще окно.

– Да уж. – Филя стоял перед магазином и рассматривал дверь заветного офиса в трех метрах от себя. – И как мы туда попадем?

– Через магазин.

– Гранаты прихватил? – Филя посмотрел на хлипкую дверцу магазина и металлическую – офиса. – Там ведь, наверное, тройную стену возвели для таких желающих.

– А мы туда через стену и не будем ломиться.

– Понял! Мы пришли грабить комиссионку. Да? – и Филя изобразил воодушевление.

– Точно, комиссионку. – Грязнов полез в карман и замер – снизу доносился шорох.

На первый этаж выхода с лестницы не было, а дверь в подъезд по странной прихоти владельцев не закрывалась. Правда, Макарову с Шахмамедовым было все равно: у них в офисе ночевал охранник. А комиссионный магазин позволить себе такую роскошь, как закрывающуюся дверь в подъезд, не мог. Вот и получалось, что кроме безвредных детективов в подъезд захаживали бомжи и пьяные подростки.

Филя прижался к стене и осторожно высунул голову – прямо под ним, на площадке между лестничными пролетами, стояли две подружки нежного школьного возраста.

– Ну что, поднимемся выше?

– Зачем? Подъезд из окон не видно, а так мы можем наблюдать – вдруг Сережка мимо пройдет. – И обладательница тихого голоса вздохнула.

– Что, все еще сохнешь по нему? – Девчонки чиркнули спичками, и Филя осторожно отполз обратно по стеночке.

Грязнов стоял, вжавшись в стену напротив. Он кивнул головой вниз и на дверь. «Пойдем?» – понял Филя. Он задумался на секунду, но решил, что подождать все же безопаснее. Девчонки скоро уйдут, а вот если они испугаются каких-то звуков и выбегут, то вскоре может появиться какой-нибудь расхрабрившийся юнец и всерьез помешать работе. Филя показал Денису на часы и покачал головой.

Девчонки постояли еще минут восемь, мирно переговариваясь, и пошли вниз.

Филя посмотрел им вслед, а когда оглянулся, Грязнов-младший уже был у дверей комиссионки и подбирал отмычку. Несколько секунд – и дверь скользнула в сторону.

Ну и защита! Даже старый, почти не приносящий дохода магазин мог бы позаботиться о более серьезной охране. Но дирекция, видно, рассчитывала на помощь крутых соседей. Денис пожал плечами и прошел в магазин. В конце концов, это не их проблема.

Он подошел к дверям в офис бизнесменов и подергал за ручку. Так и есть, дверь даже не шелохнулась. Скорее всего, ее давно заложили с той стороны.

Филя стоял у окна. Это окно почти не было видно с улицы. По крайней мере, его незащищенность была не так заметна. В далекие советские времена архитекторский гений запроектировал окно таким образом, что стена между офисами проходила ровно по его середине. Должно быть, в те беззаботные времена это никого не смущало. Но интереснее было то, что окно состояло из двух рам, в пространство между которыми вполне мог пролезть ребенок или в меру худой человек. И вот это окно и являлось единственной брешью офиса. Но вся внешняя рама оказалась облеплена датчиками сигнализации, а между рамами, ровно посредине стены, были протянуты несколько вертикальных железных прутьев. Вот на эти прутья Денис и возлагал надежду. Потом можно будет загнуть их обратно, и изменение конструкции заметят не скоро – все-таки прутья были ближе к комиссионке, чем к офису.

Филя осторожно открыл окно и высунулся между рамами. Буквально через несколько секунд он залез обратно, прикрыл окно и повернулся к Грязнову:

– Где сторож сидит, представляешь себе?

– Примерно. Практически сразу за входными дверьми.

– А нам куда надо?

– Нам в эту комнату и соседнюю с ней. В этой комнате сидят секретари, а в следующей – сами боссы.

– Откуда у тебя такие сведения, если внутри ты так и не был?

Денис довольно улыбнулся и похлопал себя по карману:

– У нас есть хорошие цифровые глаза, многократно приближающие интересующий объект и милые-милые голубушки в госучреждениях, всегда готовые поделиться планами любого помещения.

– Понятно.

Грязнов достал из пакета ручной домкрат и осторожно открыл окно.

Действовать предстояло сверхосторожно. Не дай бог, кто-нибудь с улицы заметит или сторож что-нибудь услышит. Денис подобрался поближе к прутьям и пристроил домкрат. Он попробовал нажать и почувствовал, как железные прутья поддаются.

Через несколько минут щель была достаточно большой, чтобы через нее мог перелезть и Филя, и более крупный Денис. Грязнов-младший протянул руку и подергал окно. Открыто. Потрясающе удачная беспечность.

Денис пролез внутрь. Следом – Филя. Включили фонарики.

Два стола, два компьютера, по два телефона на каждом столе, по три картины над каждым столом – в этой комнате сидели два секретаря. И столы были настолько похожи, что казалось, можно проверить только один – второй будет его близнецом.

Филя подошел к стене и приподнял одну из картин. Пусто. Он поднял остальные две, пока Денис возился со столом и заглянул под них. Ничего. Не было ничего и на противоположной стене. И в столах. Ничего не было и под столами. Самое противное, что он не знал, что же они все-таки ищут. Так и проглядеть недолго. Филя оглянулся на Дениса – тот целенаправленно и методично обыскивал свой угол. Вот жук, ведь наверняка знает, о чем идет речь! Хотя Филя его прекрасно понимал. Если бы, скажем, сам Филя был не уверен в том, какую именно улику найдет, он бы тоже вряд ли поделился с кем-то: слишком велика опасность «замылить» глаза. В общем, причин молчания шефа можно было найти массу. И потом, все равно в комнате ничего нет.

Он закрыл последний ящик и подошел к Денису. Тот поднял голову и кивнул на кабинет боссов.

Дверь в кабинет не внушала опасений: либо Макаров с Шахмамедовым не боятся ни бога, ни черта, либо слишком уверены в сигнализации и стороже, которого, кстати, до сих пор не было слышно. Будто по команде где-то в коридоре ухнула дверь, и мужской голос приглушенно выругался. Грязнов с Филей переглянулись и повернулись к двери. Надо быстрее проверить все, пока охранника не понесло проверять кабинеты.

Дверь оказалась заперта. Филя достал армейский нож, с которым не расставался с самого Афгана, и поддел язычок – дверь, тихо щелкнув, открылась.

Кабинет боссов оказался обставлен богаче. Картин, правда, на стенах не было, но были девятнадцатидюймовые плазменные мониторы и столы с затейливой отделкой и специальной полочкой – для мобильного. Обстановка кабинета тянула на несколько десятков тысяч «зеленых». Да уж, эти бы деньги да на мирные цели! Филя живо представил себе новенькую спортивную «БМВ» и вздохнул. Можно не новенькую. И можно даже не «БМВ», но тратить деньги на такие понтовые столы – это уж совсем расточительство.

Денис подошел к столу у правой стены и дернул за ручку первого ящичка.

– А почему они в одном кабинете сидят? – задумчиво спросил Филя. – Деньги у ребят есть. Место тоже. Какие идеи? Или, может, здесь только один из них?

– Да я тоже об этом думал, – Денис оторвался от содержимого ящика и подошел к Филе. – Я думаю, они просто редко вместе в офисе бывают. А так даже удобнее – если люди друг другу доверяют, то им удобнее контролировать дела, сидя рядом.

– А если не доверяют? Что-то я первый раз слышу, чтобы боссы вместе сидели.

– Не знаю. Но другого кабинета тут нет. Все остальные помещения менеджерам отдали и как склад используют.

Денис достал из кармана фотоаппарат и подошел к столу. Ничего интересного здесь не было, но само рабочее место он решил все-таки сфотографировать – вдруг придется возвращаться. Филя уже обшарил ящики противоположного стола и повернулся к шефу:

– Сейфа нет. Наверное, у бухгалтеров стоит.

– Только вряд ли они у бухгалтеров в сейфе будут улики хранить. Так что там тоже наверняка ничего.

Филя насторожился и подошел поближе к дверям. Послышалось?

В коридоре щелкнуло еще раз. Денис осторожно вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. Где-то в нескольких метрах от кабинета тоже закрыли дверь. Потом осторожные шаги прошелестели по коридору ближе и снова щелкнул замок. Сторож пошел на ночной обход.

Филя метнулся к столу, вернул на место стул, который отставил в сторону, чтобы осмотреть ящики, и замер: шаги раздавались уже совсем близко. Денис и Филя в два счета оказались на подоконнике и перелезли в спокойное пространство комиссионки. Здесь по-прежнему стояла удушливая жара. Но если с той стороны окна откроют дверь, сквозняк шелохнет створки окна и сторож может насторожиться. Денис перегнулся через подоконник и осторожно потянул раму. Она не поддавалась.

Замок щелкнул где-то совсем рядом, и шаги замерли перед дверью кабинета боссов. Денис дернул раму сильнее и чуть не упустил ее – рама вдруг поддалась.

Уйти сейчас было бы самым разумным, но надо привести прутья в первозданный вид, иначе кто-нибудь обратит внимание, Макаров с Шахмамедовым насторожатся, и все, что можно было найти, будет спрятано так, что с собаками не сыскать. И вот приходилось стоять, подперев раму, и надеяться, что охраннику не захочется открыть окошко и подышать воздухом.

Судя по всему, сейчас он остановился в центре комнаты… Денис услышал уже знакомый приглушенный голос, что-то напевающий. Время текло невыносимо медленно. Филя стоял у дверей на лестницу и тоже прислушивался.

– Что там?

– Кто-то есть. Похоже, алкаши.

– И далеко?

– Да практически под дверью устроились. Придется что-то придумать.

– Ага. Будем прорываться с боем мимо дедули-сторожа. – и Денис невесело усмехнулся.

Но сторож потоптался еще немного и пошел к дверям. Свет погас, щелкнул замок, и через пару секунд Денис осторожно открыл окно. Оставалось надеяться, что в комнате боссов не бывает такого идеального порядка, как у секретарш, и завтра никто не заметит следов их поспешного бегства.

Грязнов высунулся из окна и позвал Филю:

– Домкрат подай.

Через несколько минут прутья были на месте, и только придирчивый осмотр мог обнаружить следы проникновения. Но придирчивый осмотр – вещь выборочная, без подозрений не проводится, поэтому можно было успокоиться.

Филя у дверей подобрался и потянулся за ножом. За дверью алкаши, уже достаточно набравшиеся, решали – ограбить им комиссионный магазин или все же не стоит.

– Да ладно! Откуда в комиссионке водка? – говорил пьяный голос.

– Водки нет, зато есть деньги! – собеседник икнул и неопределенно хрюкнул. – А на них водку мы в лотке купим.

– Да нет, – третий голос был почти трезвым, и это настораживало больше всего, – денег там тоже нет. Деньги, скорее всего, они по вечерам сдают. Пошли лучше отсюда. Нечего по пустякам нарываться. – И вся троица с шумом и матюгами отправилась по лестнице.

Филя с облегчением вздохнул и спрятал нож.

Уже в машине Денис неожиданно произнес:

– Придется ехать к нему домой.

– К кому? – не понял Филя.

– К Шахмамедову.

– Во как! Понятно… – Филя помолчал. – Помощь нужна?

– Отдыхай пока, если что – позову. – И Денис поехал в сторону Филиного дома.

4

В один из несчастных дней своей не самой счастливой жизни Михаил Борисович Савельев пришел на работу чуть раньше обычного. Произошло это, потому что у его дочери Катерины вновь появились боли в ноге. Встав под утро и волоча за собой изуродованную ногу, она добралась до кухни и, вынимая из шкафчика шприц и ампулы, случайно задела локтем кастрюлю со вчерашней кашей. Кастрюля, слетев с плиты на пол, прокатилась по кухне, сбивая составленные под столом трехлитровые банки для засолки и вываливая на них вязкое содержимое. Михаил Борисович открыл глаза, потер виски и, поднявшись с постели, поплелся на кухню. Катерина стояла у плиты и молча плакала, поджав испачканную кашей ногу. Взяв в туалете тряпку, Михаил Борисович, тоже молча и зевая, стал собирать с пола стеклянные осколки и кашу.

– Я сама, – выдавила наконец Катерина сквозь слезы.

– Ладно уж, иди лучше ногу помой.

Катерина, хлюпая, ушла в ванную и, высморкавшись там, громко спросила:

– А что завтракать-то теперь будешь?

– Да ничего, перехотелось уже…

Через десять минут Михаил Борисович надел брюки и рубашку, нацепил галстук и, причесав редкие волосы, взял пиджак и вышел из дома раньше времени. Он жил в старом пятиэтажном блочном доме, что затерялся в глубине Калужской улицы между современными монолитными многоэтажками. На работу Михаил Борисович обычно добирался на автобусе, и на сей раз это не заняло много времени. Научно-исследовательский институт целлюлозно-бумажной промышленности находился в самом конце улицы Вавилова. Михаил Борисович поднялся на третий этаж и открыл кабинет своим ключом. Повесив пиджак на спинку стула, он вышел в секретарскую и включил кофеварку. И вот тут появилась Кошкина. Юлия Игоревна Кошкина была его коллегой и, так же как и он, преподавала в МГУ на кафедре неорганической химии. Но вот уже десять лет, несмотря на давно защищенную кандидатскую, она оставалась в его подчинении руководителем группы хромотографии.

– Здрасте, Михал Борисыч. Новость хотите?

Запыхавшаяся Кошкина влетела в секретарскую и перевела дух, почему-то злорадно улыбаясь.

– Не хочу, – буркнул Савельев, прихлебывая кофе из одноразового стаканчика, которым он пользовался уже не однажды.

– А мне там на чашечку не осталось?

Кошкина тут же оттеснила его крупным бюстом от кофеварки к окну и, дыша с высоты своего роста на лысину низенького Михаила Борисовича, громко зашептала:

– А вы знаете, что у нас очередные перемастурбации, пардон, пертурбации?

– Что? – вздрогнул Михаил Борисович, безмятежно созерцавший унылый вид за окном. – Что вы сказали?

– Я говорю, ну вы знаете, что у нас директора сменили, а?

Михаил Борисович недоуменно взглянул на Кошкину, выливающую себе остатки кофе.

– Да? Куда это Владимира Ивановича перевели?

– «Перевели»! – усмехнулась Кошкина, отхлебывая из пластикового стаканчика. – Куда его переводить-то? На кладбище? Пардон. На пенсию его перевели. Прям вчера и решили.

– Да что вы! – Михаил Борисович поставил свой стаканчик на подоконник и тревожно взглянул в лицо Кошкиной. – А кого назначили? Кто на его месте будет?

– Сомов. Помните такого? – При этом Кошкина выжидательно взглянула в глаза Михаилу Борисовичу, и на ее полных губах возникла радостная улыбка. – Вроде у вас учился.

– Сомов?! – Михаил Борисович, поворачиваясь к Кошкиной, сбил стаканчик с подоконника. – Вы шутите? Сомов?!

По кафельному полу разлилась грязно-бурая жидкость.

– Какие уж тут шутки. Я что как ураган примчалась-то! Сейчас собрание будет по этому поводу. В актовом зале. Вон десять уже. Идем!

Михаил Борисович отпрянул:

– Не пойду. У меня много работы, и вы это знаете!

Он вдруг засуетился, заглядывая во все углы в поисках тряпки, которой никогда в секретарской не было. Поднял стаканчик и поставил к себе на стол.

– Я никуда не пойду! Если он захочет меня видеть, пусть сам приходит.

Кошкина поморщилась:

– Ну зачем эти сцены, а?

Но Михаил Борисович вдруг вбежал в свой кабинет и, громко хлопнув дверью, закрыл замок изнутри. А Кошкина, покачав головой, вышла на лестницу.

Сомов, упитанный сорокалетний мужчина, ровесник дочери Савельева, уверенно выступал на кафедре собрания, когда в зале спустя полчаса появился, шаркая по проходу, Михаил Борисович. Увидев его, Сомов вдруг сбился, дважды повторяя только что сказанное, и затем вскоре замолчал вовсе, покинув кафедру. Его место тут же занял начальник отдела кадров и без какого-либо вступления тут же заявил, что «многоуважаемого доктора химических наук, начальника отдела физико-химических исследований Михаила Борисовича Савельева в связи с плохим самочувствием и выходом на пенсию освобождают от занимаемой должности и назначают на его место кандидата химических наук Кошкину Юлию Игоревну». Что происходило дальше, Михаил Борисович помнил смутно. Он помнил, что тут же встал и заявил, что никто и никогда не интересовался его самочувствием и знать об этом не может. Вслед за этим заявлением окружившие Михаила Борисовича коллеги принялись успокаивать его и, как назло, предлагать валерьянку и кордиамин. Михаил Борисович трясущимися руками стал с возмущением отталкивать от себя предлагаемые лекарства и, вдруг увидев смотрящего на него тяжелым взглядом Сомова, ткнул в него пальцем и вскрикнул: