Текст книги "Грязная история"

Автор книги: Фридрих Незнанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Плетнев усмехнулся. Приключения так приключения. Он поймал канат и так же ловко вскарабкался вслед за ней. Над трапом парусила растяжка с выцветшей надписью «Отель „Ставрида“. Они осторожно пошли по узкой палубе, Галя приложила к губам палец. В иллюминаторах горел свет, и девушка остановилась возле одного, услышав голоса.

– Нагнись, – прошептала она Плетневу, и они оба чуть ли не на корточках быстрыми шажками проскользнули под иллюминаторами. Галя остановилась у небольшой двери, которая вела в помещение с каютами. Достала из сумочки железную оконную ручку и вставила в квадратное отверстие, осторожно повернув ее. Дверь открылась бесшумно, и она нырнула внутрь, призывно махнув Плетневу рукой.

На таком суденышке Плетневу бывать не доводилось, поэтому он с любопытством вертел головой, удивляясь запущенности корабля. Стены давно не красили, грязные двери по обе стороны коридора кто-то захватал руками, а внизу по ним, очевидно, лупили грязными ботинками. Протертая до дыр ковровая дорожка скрадывала шаги, но отнюдь не служила украшением коридора. Наконец дошли до нужной двери и Галя остановилась, доставая ключ. Пока она засовывала его в замочную скважину, из-за угла появился паренек лет семнадцати в форменной одежде разносчика пиццы. Обе руки у него были заняты: в одной он держал коробки с пиццей, во второй – большую квадратную сумку. Только голова в бейсболке торчала над коробками. Галя от неожиданности вздрогнула. Парнишка радостно заулыбался:

– Галь, привет!

На Плетнева он взглянул холодно, но подчеркнуто вежливо поздоровался.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, Кирочка, – ответила Галя за обоих, сразу успокоившись и наконец попав ключом в замочную скважину.

– Я тут девчонкам пиццу принес. Тебе ничего не надо? А то могу сбегать… – заботливо предложил он девушке.

Плетнев выжидал, поглядывая на молодежь, и прикидывая, какие между ними могут быть отношения. Судя по всему, чисто дружеские, иначе парнишка, по виду ершистый и заводной, не стал бы так спокойно говорить с девушкой, застукав ее с другим.

Галя подошла близко к Кириллу и скороговоркой попросила:

– Кирочка, солнце мое. Мне ничего не надо. Ты иди…

Кирилл подозрительно покосился на Плетнева.

– У тебя все в порядке?

– Конечно, солнце мое…

– А Нина где? – не отставал Кирилл. – Работает?

Галя помялась.

– Она… уехала Нина. Слушай, Кирочка, ты меня не видел. Договорились? И ничего про меня не знаешь. Лады?

Кирилл пожал плечами.

– Ну хорошо…

– Вот и умница. Иди уже, а то тебя небось заждались.

Кирилл еще раз окинул недоверчивым взглядом Плетнева и пошел дальше по коридору, расставляя ноги, как вокзальный носильщик.

Плетнев вопросительно взглянул на Галю.

– Поклонник… – объяснила она, но Плетнев ей не поверил.

В каюте было немного уютнее, и обстановка напоминала обычный гостиничный номер. Двуспальная кровать, шкаф с зеркальной дверцей. Возле кровати тумбочка со стопкой глянцевых журналов. Сломанный ночник с покосившимся абажуром.

Галя прежде всего метнулась к окну и плотно задернула шторы. Потом нашарила под стулом туфли и, сев на кровать, которая протяжно заскрипела под ней, обулась.

– Где-то здесь было шампанское… – вспомнила она и подошла к тумбочке. – Где-то, где-то, где-то… – напевала она, открывая дверцу, шаря там рукой, что-то передвигая в глубине и звеня стеклом.

Плетнев тем временем стоял посреди каюты и завороженно смотрел на большую цветную фотографию, приклеенную тоненькими полосками скотча по четырем углам – морской пейзаж. Ультрамариновые бурные волны накатывались на узенькую полоску песчаного пляжа цвета охры. И чьи-то большие босые ступни позировали фотографу. Кому они принадлежали – это и старался понять Плетнев.

– Ноги чьи? – наконец спросил он, не отрывая взгляда от скудного пейзажа, обогащенного дикими красками буйнопомешанного художника.

– Мои! – гордо ответила Галя.

– Здоровые… – не поверил Плетнев.

– Так ведь крупный план, – объяснила Галя. – У меня был один… друг, близкий, любил снимать ноги. Всегда в одном ракурсе. У него целая коллекция таких фотографий. Даже выставлялся в Доме моряка. Я ему там благодарность написала, в специальную тетрадь. За высоко…художественное воспро…изведение человеческого тела, – с трудом выговорила она длинные слова.

– Да тела тут как раз маловато, – не удержался от критики Плетнев.

– А разве ноги – не часть тела? – заспорила Галя и, воровато оглянувшись на него, приподняла на тумбочке большую тропическую раковину и быстро вытащила из-под нее маленькую видеокассету. Рука ее скользнула в карман джинсов.

– Слава богу! Все в порядке. Все будет шелк и шоколад, девочка. Все будет шелк и шоколад… – прошептала она себе, одновременно доставая из тумбочки бутылку водки.

– Что ты там шепчешь? – спросил Плетнев и подошел поближе к фотографии.

– А шампанского, оказывается, уже и нет… – громко объявила она. – Но зато есть водка.

Плетнев наконец оторвал взгляд от поразившего его высокохудожественного произведения мастера фотографии и обернулся к ней.

– Галя, а номер вообще-то твой?

– Конечно, мой, – нервно хихикнула она. – Фотография моя – значит, и номер мой.

– А чего ж мы тогда в него залезали, как воры? Я человек дотошный, потому и спрашиваю. У меня аналитический ум, понятно? До всего хочу докопаться. У меня профессия такая.

– А какая? – Теперь уже Галя смотрела на него с интересом.

– Эта… тьфу ты… исследователь я.

– А-а, – не удивилась Галя. – У меня был один знакомый исследователь. Всякую живность в океанах исследовал. Спускался на глубину в таком стеклянном домике, забыла, как называется…

– Батискаф. А он, наверное, океанолог?

– Точно. А ты умный! – похвалила его Галя. – Не зря исследователь. Я эти слова все время забываю. Батискаф со скафандром путаю.

Плетнев загордился собой, но вспомнил, что Галя так и не ответила на его вопрос.

– Я про канат спрашивал, – напомнил он ей. – Зачем мы по канату взбирались?

– Так романтичнее. Я ж тебе обещала приключения… Слушай, – перебила она себя, – а давай мы с тобой сейчас уедем.

– Куда еще? Только что сюда прибыли и уже уезжать…

– Да хоть в Геленджик. Тут всего пятьдесят километров. Поймаем такси, проветримся… Вместе, а? Просто тут… Ну нельзя мне, одним словом, здесь оставаться. Этот козел припрется, испортит все… Мы с ним давно расстались, я тебе уже говорила, а он все продолжает за мной бегать. Пристал, как рыба-прилипала. Ненавижу таких! – с чувством воскликнула она. – Давай уедем!

Плетнев подошел к ней вплотную и положил руки ей на плечи.

– Ты знаешь… Это все, конечно, весело и интересно. Эта игра в скаутов. Лазанье по канату, всякие прятки под окнами… Но все-таки слишком странно. И по-моему, ты чего-то боишься. Может, расскажешь?

Галя улыбнулась через силу, Плетневу даже стало ее жалко.

– Это ты, по-моему, чего-то боишься, – сердито ответила она.

– Но губы дрожат у тебя, дитя мое…

– Ну так останови их… – Галя рывком припала к Плетневу и поцеловала его. – Ты мне нравишься. Ты такой сильный, смелый, шальной. Как я. Потащился за мной на корабль. По этому канату. Даже не спрашиваешь зачем.

– Нет, ты ошибаешься. Я вовсе не такой шальной. На самом деле, я пьяный и грустный. А тебе, по-моему, что-то от меня надо…

Но Галя не слушала его. Она опять припала к его губам, а когда оторвалась, бессвязно зашептала:

– Ты мне правда нравишься. Все будет шелк и шоколад, парень.

– Странные вещи ты говоришь, девочка… – Плетнев прижал ее к своей груди. Почему-то теперь ее поцелуи не возбуждали его. Что-то у нее совсем плохо, ей действительно нужна его помощь, подумал он. Но ведь не станешь насильно предлагать свою помощь, навязываться…

Галя затихла в его руках и опять принялась целовать его так умело, такими жгучими поцелуями… А что она вытворяла языком! Нет, никогда еще Плетневу не доставались такие профессиональные поцелуи. И главное, все мысли о том, что девушка нуждается в его помощи, вылетели у него из головы, и он все сильнее чувствовал острое желание рухнуть с ней на эту допотопную кровать и отдаться страсти на всю катушку. Он стал медленно оттеснять ее к кровати и только удивлялся, почему Галя медлит, слегка упираясь. Ведь после таких поцелуев все прочее должно последовать немедленно! Разве не затем она его так целовала? И не затем привезла в свое гнездышко? Какие игры в ухаживания, когда они преодолели все препятствия и сейчас им никто не мешает? Ведь она сама, можно сказать, закадрила его, соблазняет своими поцелуями, но что-то ее останавливает. Нет, он больше так не может…

– Ты чего? – прошептал он ей на ухо и настойчивее стал продвигать к кровати. Галя молча обняла его за шею но, казалось, к чему-то прислушивалась. Однако у Плетнева сейчас на уме было одно…

Он не слышал, как к причалу подкатила машина, мягко шурша шинами, и остановилась как раз напротив корабля.

Из машины никто не выходил, потому что пассажиры держали совет.

Валерчик нервно поглядывал в окно на шатающихся невдалеке подозрительных личностей. Где-то здесь местные бомжи облюбовали для ночлега заброшенное складское помещение и теперь частенько ошивались возле баржи в надежде подобрать пустые бутылки. Сейчас их присутствие было абсолютно лишним. Пожалуй, их нужно шугануть, чтобы и дорогу сюда позабыли.

Баул достал сигарету. Этот мрачный человек с тяжелым взглядом всегда действовал на Валерчика угнетающе. В его присутствии хотелось сжаться и казаться как можно незаметнее. Но с ростом метр восемьдесят пять это было почти невозможно.

Баул неторопливо затягивался, будто и не было никакой спешки в предстоящем деле. Валерчик раздражался все больше. То мотались весь день с Боксером по всему Новороссийску, то сидят и ждут чего-то. На хрена тянуть резину? Хоть бы скорее досмолил да принялся за дело.

– А она точно здесь? – выпустил дым одновременно изо рта и ноздрей Баул и остановил свой цепкий взгляд на Валерчике. Тот поежился.

– Таксист сказал – здесь, – подтвердил Боксер и с укором взглянул на Валерчика. Дескать, таксист человек посторонний, это Валерчик должен пасти своих коз и вовремя загонять в загон.

Баул опять затянулся и с наслаждением чихнул.

– Значит, и кассета там… Сучка ее зашхерила где-то… Ну, ты… – Он ткнул своим толстым корявым пальцем в сторону Валерчика, и тот постарался сжаться еще компактнее.

А Баул уже вытащил из-за пазухи пистолет и протянул его Валерчику.

– Короче… найдешь ее, заберешь кассету и пристрелишь. Нам лишние свидетели ни к чему. Усек?

Такого оборота Валерчик не ожидал. Что Гальку придется кончать, он это просек уже и сам, гоняясь за ней целый день. Все-таки гадина здорово ему досадила. Кассету уперла и заставила за собой бегать, будто он шестерка какая-то. А ее хитрость и вовсе вывела его из себя. Умудрилась тыл свой защитить, подцепила в баре какого-то мордоворота и – ходу. Конечно, за все нужно платить. Пусть и платит. Своей никчемной жизнью. Но чтобы этим мокрым делом занимался Валерчик? Да он в жизни даже собаку не пнул ногой! А тут пулю в черепушку пустить этот безголовой! Это же беспредел! Он к такому совсем не готов.

Вся гамма чувств мгновенно проявилась на лице Валерчика, и он растерянно заныл:

– Ребят, да вы че? Вы ж меня подставляете! Я на мокруху не согласен! А если кто узнает? Мне ж зона светит!

Баул усмехнулся зловещей улыбкой.

– Значит, будь осторожнее. На все про все у тебя десять минут. За это время прикинь план и давай валяй…

– Ну мы же так не договаривались! – взмолился Валерчик.

У Баула тотчас же окаменело лицо, а это было плохим знаком, и он злыми, страшными глазами уставился на Валерчика.

– Слушай, ты, чмо… Вся эта ботва сейчас из-за того, что ты, кот чахоточный, за шлюхами своими не следишь. Так что давай иди… Делай дело. Это будет залогом твоего молчания и… твоей жизни. – Он ехидно усмехнулся. – Усек?

Валерчик покорно кивнул головой. Называется, попал под пресс. Вовремя не скумекал, упустил эту хитрожопую сучку, а теперь вот придется мочить ее.

Баул по-хозяйски устроился на сиденье и коротко бросил Боксеру.

– И ты с ним давай… Нечего тут тянуть улыбу. Проследи, чтобы все нормаль было. Но без шума! Тихо работайте! – напутствовал он корефанов. – А то сюда ментовский патруль, бывает, заруливает, как три богатыря…

9

Не зря Галя так торопилась покинуть свое жилье и приглашала Плетнева присоединится к романтическому путешествию в Геленджик. Он это понял по тому, как ее тело вдруг напряглось и она выскользнула из его объятий. Теперь уже и Плетнев услышал какой-то шум. Галя на цыпочках подкралась к двери и приложила ухо. Глаза у нее забегали, на растерянном лице появилось выражение отчаяния. Она сдавленно шепнула:

– Так и знала… Черт… черт… Уходим отсюда. Быстро!

Она метнулась к окну, и Плетнев успел схватить ее за руку.

– Постой… Что происходит? Может, объяснишь?

Галя на секунду остановилась и попыталась взять себя в руки.

– Слушай, парень… Ты очень добрый. А мне нужно уйти. Очень нужно, и немедленно. Пожалуйста…

Плетнев смотрел на нее, понимая, что плохи дела у девчонки, не зря в глазах застыл ужас…

– Сделай что-нибудь… – взмолилась она и сложила ладошки, как для молитвы.

Этот неожиданный жест тронул Плетнева, и он отпустил ее руку. Что ж, придется прикрывать бедолагу. Теперь ясно, какую роль она ему приготовила, заманивая на эту баржу и суля райское наслаждение.

Галя выглянула в окно в щелочку за шторой, потом осторожно открыла его. Оглянулась на Плетнева и прошептала:

– Спасибо тебе. Извини…

Она легко вылезла в окно и бесшумно закрыла его за собой.

Плетнев огляделся и решил действовать по обстоятельствам. Непонятно, что хотели от девушки ее бывший парень и тот бандюган с квадратной мордой. Но раз они ее так плотно преследуют, вряд ли это вызвано ревностью. Слишком было бы примитивно. И он сам зачем-то ввязался в эту дурацкую историю, а почему? Потому что Галя ему понравилась. Захотелось ему потискать молоденькую девчонку. Вот дурак! С самого начала было понятно, что она проститутка, а он как кобель какой-то потащился за ней, хотя и знал, что забавы с девицами подобного рода не всегда бывают безобидными. Где проституция, там и криминал. Он тихо пробормотал себе под нос:

– Ты законченный неудачник, Плетнев. Умудриться вместо романтического свидания попасть в разборку.

Шагов за дверью он не слышал, но увидел, как дверная ручка пришла в движение. Кто-то по ту сторону двери осторожно пытался ее открыть и, убедившись, что дверь заперта, принял решительные меры. Плетнев не успел и глазом моргнуть, как дверь с грохотом рухнула на пол. Галины преследователи не чикались и попросту сорвали ее с петель.

Двое дуболомов влетели в номер. Тот, который с приплюснутым носом и боксерской мордой, быстро окинул комнату взглядом и рявкнул:

– Где Галька?

Второй, долговязый, держал в руке пистолет, но Плетневу сразу стало ясно – дилетант. Пистолет так и плясал у него в руке, и, даже если бы цель была на мушке, он промахнулся бы сто процентов.

Парень справился с пистолетом и направил его в лицо Плетневу.

– Ну, где она, тебя спрашивают? – злобно выкрикнул Боксер.

Не то чтобы Плетнев испугался, глядя в дуло пистолета. Просто он знавал таких беспредельщиков: вопрос задают и стреляют, не дожидаясь ответа. Если они совсем без головы. У этих с головой хоть и не в порядке – шум подняли, как будто не соображали, что на корабле есть еще люди, но ответ им был нужен. Поэтому Плетнев ответил четко и вразумительно, как на допросе.

– Опоздали маленько, ребята… Ушла ваша красотка…

Он стал усиленно подмигивать длинному с пистолетом и показывая пальцем на шкаф. При этом беззвучно, но опять же четко артикулируя губами слово «там». – Ушла минут пятнадцать назад… – громко сказал он и отступил несколько шагов от шкафа. – Я тут ни при чем, ребята. Вы же сами видели, я ее в кабаке снял. А она сюда завезла. Деньги, говорит, вперед, я ей и дал. А она как мотанет! Не стану же я за ней сигать, не молоденький. Да и глупо как-то. Теперь понятно, почему она рванула, – от вас скрывалась…

– Много ты знаешь, – рявкнул Боксер и мотнул головой в сторону шкафа, подталкивая Валерчика вперед. Тот потянулся рукой к дверце, на его лице появилась злорадная улыбка. Но шкаф он так и не успел открыть. Плетнев резко ударил ногой Валерчика по руке. Тот взвыл от боли и упал на ковер. Пистолет отлетел под кровать. Боксер мгновенно сориентировался и набросился на Плетнева сзади, пытаясь обхватить его. Но Антон перебросил его через себя и стал в боевую позицию. Боксер ловко вскочил на ноги и выхватил нож. Он стоял на полусогнутых напротив Плетнева, бешено вращая злыми глазами и выбирал позицию поудобнее. Валерчик сидел на полу и баюкал свою руку, скуля, как побитый пес.

– Он мне руку сломал!.. Он мне руку сломал!.. – монотонно ныл он и раскачивался как маятник.

– Заткнись, падла, – прорычал Боксер, потому что нытье Валерчика его бесило.

А тут и Плетнев, не дожидаясь выпада Боксера, прыгнул за кровать, рывком сдернул с постели покрывало и одним движением обмотал руку.

– Сволочь, прыткий! – процедил Боксер, мягко, как хищный зверь, подступаясь к Плетневу.

– Ребята, я не хотел… – попытался прикинуться простачком Плетнев, но Боксер не купился. Он сразу понял, что этот мужик, который действует так стремительно, не обычный лох. Чувствуется опыт и мастерство. И его надо вырубить сразу. Иначе он выиграет время и нанесет удар первым. Боксер бросился на противника с ножом, норовя нанести удар в грудь. Но хоть он и подозревал, что этот тип умеет постоять за себя, даже вообразить не мог, насколько его противник человек бывалый.

Плетнев отбил его удар замотанной рукой и, хотя и получил от Боксера удар левой по скуле, сумел удержаться на ногах. А дальше уже все зависело от его ловкости и спортивной подготовки – он оттолкнул Боксера и, прикрывшись покрывалом, боком вылетел в окно. Стекло со звоном разлетелось в разные стороны, и Валерчику с Боксером пришлось на мгновение прикрыться руками, чтобы осколки не порезали лицо.

– Ну, гад! – взревел взбешенный Боксер и бросился к окну. Стекло хрустело под ногами, но он не обращал на это внимания. Сорвав со стола скатерть и намотав на руку, резким движением вышиб оставшиеся осколки стекла, которые опасно торчали в раме.

– За мной! – скомандовал он и первый прыгнул в окно. Валерчик, все еще тихо подвывая, нашарил под кроватью пистолет и, с опаской держа его на весу, подбежал к окну. Он осторожно пролез в оконный проем и потопал по палубе за Боксером. Ситуация, в которой он нынче оказался по собственной глупости, усугублялась все новыми и новыми неприятностями.

Галя вихрем пронеслась по палубе, оттолкнулась ногами и прыгнула в воду. От холодной воды у нее сразу застучали зубы. Но она быстро перебирала руками, помогая себе резкими движениями ног, чтобы поскорее оказаться подальше от опасности. Она на секунду оглянулась – никого. «Задержи их, задержи…» – мысленно уговаривала она своего случайного знакомого. Перед лицом качались пустые пластиковые бутылки и прочий мусор, и она протаранила грудью всю эту мерзость и поплыла параллельно берегу. В голове стучало молоточком: «Дальше…дальше…» А там… Что там? Она пока не придумала. Она только знала, что вылезать на берег нужно подальше от баржи. Хорошо, что ей пришла мысль в голову прыгнуть с противоположного борта. Если Валерчик и Боксер вздумают ее догонять, а они именно так и поступят, им не придет в голову, что она прыгнула с другой стороны.

Сил у нее хватило ненадолго, пловчихой она была неважной. Но баржа осталась позади, и теперь девушка была уверена: преследователи ее не догонят. Можно уже вылезать. С третьей попытки Гале удалось ухватиться руками за резиновый отбойник, затем она подтянулась и вылезла из воды. Пока взбиралась на парапет, нога соскользнула и она ударилась коленкой об камень.

– Черт… черт… – сдавленно выругалась Галя. Но нельзя даже перевести дух, нужно бежать. Куда? Наверное, можно спрятаться в доке, здесь склады.

Вода стекала с нее ручьями, ее бил озноб, зубы стучали. Мокрые джинсы отяжелели и облепили ноги, сковывая движения. Далеко не убежишь, но она не имеет права больше медлить. Сколько времени сможет задержать этих бандитов ее спаситель? У Боксера нож, да и Валерчик, скорее всего, вооружен. Хотя он храбрый только на словах, а на самом деле слабак. Но Валерчик подчиняется и Боксеру, и Баулу, и прочей братве, так что, если они ему прикажут, не осмелится возражать… А ее случайному знакомому, судя по всему, даже нечем обороняться. Это ему не армрестлинг. Это бои без правил. И Галя хорошо их знала…

Она затравленно оглянулась и только сейчас увидела стоящую невдалеке машину. Ну и что, что машина? – попыталась она себя успокоить. Даже если на ней приехали Валерчик и Боксер, они все еще на барже… Но волна страха уже захлестнула ее, и Галя побежала, припадая на ушибленную ногу. Нет, бежать не получается. Надо просто очень быстро идти. Взять себя в руки и сосредоточиться на здоровой ноге. Прочь от машины. Подальше от нее. Потому что внутренний голос подсказывал: не зря она стоит здесь, у баржи. Обычно машины подъезжали с клиентами и сразу уезжали. А водитель этой даже не стал выключать фары. Плохой признак. Значит, ждет кого-то. И она догадывается, кого…

Галя пыталась идти скорее, но нога болела так сильно, что приходилось с ней считаться. Она увидела невдалеке прохожих, и от сердца немного отлегло. Слава богу, она здесь не одна. Никто не посмеет на глазах свидетелей напасть на нее. На всякий случай Галя оглянулась еще раз, и ее словно окатило ледяным душем. Дверца машины открылась, и появился Баул. Она едва не вскрикнула от ужаса. Слишком хорошо знала Баула. О нем девчонки между собой говорили только шепотом, чтобы не накликать на себя беду. Валерчик как-то проговорился, что для Баула зона – что дом родной. Отсидел в общей сложности полжизни. И за разбой, и за групповое изнасилование, и за убийство. И раз он сам, собственной персоной прибыл по ее душу, ей конец.

Галя всхлипнула и, хромая, побежала к людям. Но Баул неумолимо приближался и словно потешался над ее беспомощностью. Он шагал не торопясь, не выпуская изо рта сигареты, но все равно настигал ее.

Галя увидела впереди знакомую фигуру и в отчаянии ускорила шаг, приволакивая ногу.

Вот последняя соломинка, за которую она ухватится, чтобы спасти свою жизнь, – Кирилл, разносчик пиццы, один из немногих ее друзей. Парнишка стоял у мопеда с прицепом и сосредоточенно считал выручку.

– Кира! – крикнула она и краем глаза заметила, что Баул подошел уже совсем близко. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, она заметила, что Баул сделал какое-то движение, в руках у него мелькнуло лезвие ножа.

Кирилл оглянулся на испуганный голос Гали и хотел уже бежать к ней, но заметил нож в руке Баула и остался стоять, словно его парализовало.

– Кира! Помоги! – крикнула девушка и вытащила из кармана джинсов небольшой пакет. И в тот момент, когда Баул настиг ее и замахнулся, чтобы вонзить ей в бок нож, Галя успела бросить Кириллу пакет, прямо к его ногам.

Кирилл как в замедленной съемке видел, как падает Галя, как Баул наклонился над ней и что-то делает – дикое, страшное, такое, отчего у Кирилла перехватило горло, и он не смог выдавить из себя ни звука, хотя хотелось кричать от ужаса.

– Кира! Беги! Беги! – крикнула Галя, отбиваясь от Баула руками и ногами.

И только тогда Кирилл очнулся, подхватил пакет и запрыгнул на мопед. Мотор взревел: Кирилл выжимал из него все, что мог, и рванул вперед, не оглядываясь. Сначала он слышал топот Баула. Потом Баул начал отставать, и Кирилл помчался по набережной, как ветер, с расширенными от ужаса глазами. Он все еще боялся оглянуться. Перед глазами стояла страшная картина: Баул вонзает длинное лезвие ножа в бок Гале, и та валится набок, молотя в воздухе руками и отбиваясь ногами. А он все тычет и тычет… И Галя обмякает, как тряпичная кукла, и ноги ее дергаются, а потом становятся недвижимыми… Никогда еще Кириллу не доводилось видеть, как убивают человека. Он едва сдерживался, чтобы не завыть, не закричать, потому что никак не мог поверить в то, что произошло на его глазах.