Текст книги "Путешествие Гектора, или Поиски счастья"

Автор книги: Франсуа Лелорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Гектор получает еще один урок

Вечерело, и они возвращались в город, потому что Жан-Мишель сказал, что в здешних местах лучше по ночам не ездить.

Вам уже давно, наверное, любопытно, что делал Марсель на переднем сиденье с пневматическим ружьем на коленях и зачем Жан-Мишелю телохранитель. Кто может желать зла человеку, который разъезжает по окрестностям, чтобы лечить ребятишек?

А дело вот в чем. Машина представляет большую ценность в этой стране, а современные автомобили сложно сдвинуть с места, если у тебя нет ключей. Поэтому местные бандиты подкарауливают автомобили там, где водителям приходится останавливаться (не на красный свет, потому что светофор всего один, но, например, у большого камня, перегородившего дорогу), выскакивают из укрытия со своими револьверами, заставляют вас выйти из машины и уезжают, прихватив ключи. Но главная проблема в том, что зачастую, перед тем как украсть машину, они убивают ехавших в ней людей, поскольку боятся доноса, или просто нервничают, или выпили слишком много рома или пива, или наглотались плохих таблеток.

– Такое случается все чаще и чаще, – сказал Жан-Мишель. – Ежедневно сюда приезжают новые бандиты из других стран, потому что здешняя полиция работает хуже, чем у них на родине, и избежать поимки гораздо легче.

– Настоящая глобализация, – со смехом прокомментировал Марсель.

Плохой работой стражей порядка объяснялось и то, что люди вроде Эдуардо проворачивали в этой стране свои делишки, причем сплошь и рядом непосредственно с помощью полиции, что более практично.

В баре гостиницы по-прежнему сидели белые в военной форме с шортами, но Эдуардо на этот раз отсутствовал, что было удачно, так как Гектор сразу почувствовал, что Жан-Мишель и Эдуардо вряд ли сумеют договориться друг с другом.

Бармен Исидор, имевший второй офис, похоже, обрадовался, увидев Гектора. Он сразу налил им пива, и Гектору оно очень понравилось, потому что в этой стране, где все совсем плохо, производят тем не менее отличное пиво.

Гектор спросил друга, счастлив ли тот. Вопрос рассмешил Жан-Мишеля. (Позднее Гектор подумал, что этот вопрос вызывает, как правило, смех у мужчин, тогда как некоторых женщин заставляет плакать.)

– Не задумывался об этом, но полагаю, что скорее счастлив. Я занимаюсь делом, которое люблю, знаю, что делаю его хорошо, к тому же ощущаю себя по-настоящему полезным. И люди ко мне хорошо относятся, сам видел, мы – настоящая команда.

Жан-Мишель отхлебнул пива и заключил:

– Здесь каждый мой день имеет смысл.

Гектор счел это очень интересным, потому что в своей стране он тоже делал полезное дело, но иногда, когда встречал людей, несчастных при отсутствии настоящего несчастья или настоящей болезни, и когда ему было трудно им помочь, он задавался вопросом, есть ли в его жизни какой-то смысл. И этот вопрос лишал его счастья.

– И потом, – добавил Жан-Мишель, – я чувствую, что здесь меня любят таким, какой я есть.

Теперь вы, возможно, поняли, что Жан-Мишель и Марсель были немножко больше, чем просто друзья, или немножко больше, чем белый человек и его черный телохранитель. И вы, вероятно, догадались, почему Жан-Мишель особо не интересовался девушками. Но он никогда не обсуждал это с Гектором, да и сейчас он, по сути, ничего про это не сказал. Но если твой друг – психиатр, то вовсе не обязательно все объяснять (впрочем, в этом нет особой необходимости, даже если друг – не психиатр).

Гектор заметил, что Жан-Мишель бросил на него взгляд, чтобы узнать, как он воспринял сказанное, и видно было, что тот все же слегка нервничает. Тогда Гектор ответил:

– Я действительно никогда не видел тебя таким счастливым.

Жан-Мишель заулыбался, заказал еще по пиву, и они больше не возвращались к этой теме, потому что обычно мужчины так и поступают.

Жан-Мишель уехал, а Гектор решил немного отдохнуть в номере перед ужином. Сегодня вечером он собирался к Мари-Луизе, коллеге-психиатру, с которой познакомился в самолете и которая пригласила его в гости.

Номер был очень красивым, если вам нравится такая красота: пол из мрамора и мебель как во дворце, только более новая, а ванна вся красная с позолоченными кранами. Гектор лежал на кровати, когда зазвонил телефон.

Это была Клара. Днем Гектор оставил ей сообщение, потому что она была на совещании.

– Хорошо развлекаешься? – спросила она Гектора.

Вопрос ему не понравился, потому что ровно то же самое ему шепнул на ухо Эдуард, когда он беседовал с Инь Ли в первый раз, в баре с приглушенным светом.

– Ну да, все очень интересно.

С другой стороны, Гектор чувствовал себя неловко из-за того, что не мог рассказать самое интересное. Именно в этот момент он явственно осознал, что обманывает Клару.

– А у тебя как дела на работе?

– Неплохо. Совещание прошло отлично.

Клара рассказала, что название, которое она придумала для новых таблеток, утвердили главные начальники. Для нее это большой успех. Гектор ее поздравил.

Разговор получался каким-то искусственным: Клара и Гектор произносили по очереди свои реплики, но им не удавалось сказать друг другу по-настоящему важные или волнующие слова, словно они просто пытались быть любезными. В конце концов они обменялись словесными поцелуями и попрощались.

Гектор снова лег и начал интенсивно размышлять.

Он только что осознал, почему не может забыть Инь Ли.

Вовсе не потому, что она очень красивая, ведь Клара тоже хороша. (У Гектора часто бывали симпатичные подружки, возможно, из-за того, что он не слишком ценил свою внешность, и когда встречался с очень красивой девушкой, ему казалось, что получается хорошее среднее арифметическое.)

И не потому, что он делал с Инь Ли то, что делают влюбленные, и испытал очень сильные ощущения. Ведь Гектору все же доставало опыта, чтобы такие события не приводили к неминуемой влюбленности.

Нет, он хорошо помнил тот момент, когда действительно влюбился в Инь Ли.

Возможно, вы обо всем догадались раньше, чем он, поскольку в том, что касается любви, психиатры не обязательно умнее обычных людей.

Это произошло, когда довольная и счастливая Инь Ли вышла из ванной, а потом сразу загрустила, когда поняла, что Гектор только что все понял.

Когда они вместе ужинали и Гектор почувствовал, как она робеет.

Когда она плакала в его объятиях.

И всякий раз, когда она была взволнована в его присутствии.

Гектор влюбился в эмоции Инь Ли, а это очень и очень глубокое чувство.

Гектор начинает лучше понимать детскую улыбку

– Положите себе еще козлятины с бататом, – сказала Мари-Луиза.

Гектор послушался, потому что это было очень вкусно. И подумал, что волк, съевший серенького козлика, наверняка получил огромное удовольствие.

За столом собралось много народа: мама Мари-Луизы, солидная матрона с грустным лицом, сестра Мари-Луизы и ее муж, младший брат Мари-Луизы и еще несколько кузенов и кузин или друзей – он не сумел разобраться. Но вот что забавно: все они были разного цвета: мама Мари-Луизы – как загоревший Гектор, ее сестры – чуть потемнее, двоюродные братья и сестры – по-разному, а младший брат – совсем черный, как Марсель. И все они обращались с Гектором очень по-доброму. На комоде стояла фотография красивого чернокожего мужчины в элегантном костюме, папы Мари-Луизы. Она объяснила, что он был адвокатом и много лет назад, когда у власти в стране, как обычно, стояли плохие люди, захотел заняться политикой. Однажды утром он отправился в офис, поцеловав Мари-Луизу, в то время маленькую девочку, а вечером к дому подъехал грузовичок, выгрузил его мертвое искалеченное тело перед дверью и умчался на бешеной скорости. Потому что в этой стране политика зачастую выглядела именно так. К концу истории Гектору уже кусок не лез в горло, однако Мари-Луиза, похоже, за все эти годы привыкла ее рассказывать.

– Мама с тех пор так и не пришла в себя, – объяснила она. – Думаю, у нее по-прежнему депрессия.

И, посмотрев на маму Мари-Луизы, молча сидевшую на противоположном конце стола, Гектор понял, что так оно и есть.

Гектор и Мари-Луиза заговорили о таблетках и психотерапии. Мари-Луиза перепробовала абсолютно все, она даже возила маму на лечение в большую страну, где работала и где очень много психиатров. Но мама так полностью и не ожила. Потому что в жизни случаются порой такие большие несчастья, что психиатрия может только немножко помочь, но излечить не в состоянии.

Нестор, муж сестры Мари-Луизы – веселый парень, который с удовольствием обменивался шутками с Гектором, – вел бизнес в этой стране. Сначала Гектор испугался, что это такой же бизнес, как у Эдуардо, но оказалось, что вовсе нет. Нестор импортировал автомобили и экспортировал картины местных художников (не только пиво, но и живопись была здесь отменной). Кроме того, он владел заводом, где делали обувь для жителей страны Гектора, чтобы те могли бегать трусцой. (Посмотрев на Нестора, Гектор сказал себе, что мир полон Шарлей всех цветов и оттенков.) Гектор спросил его, помогает ли это здешним жителям стать менее бедными. Нестор ответил, что да, немножко, но что вообще-то нужны сотни таких, как он.

– Наша проблема в том, что страна ненадежна. Поэтому деловые люди не хотят рисковать своими деньгами, инвестиций нет, и, следовательно, нет работы. Все говорят о глобализации, но проблема как раз в том, что нас она обошла стороной!

Гектор понял тогда, что глобализация – это не всегда плохо, вопреки тому, что некоторые в его стране о ней думают.

Мужа Мари-Луизы за столом не было. Он родился в здешних местах, но сейчас работал инженером в большой стране, полной психиатров, и его родине это не приносило особой пользы, ну разве что он присылал деньги живущим здесь родственникам. И все потому, что Мари-Луиза не хотела, чтобы ее детей сопровождал в школу телохранитель.

Гектору как раз пришел на ум один вопрос о детях. Почему те, кого он видел в городе, постоянно улыбались, несмотря на то что жили на улице, не имея ничего, даже обуви, а часто и родителей, которые бы о них заботились? Что до взрослых, то те не улыбались, и их можно было понять, зная, какую жизнь они ведут. Но почему все-таки маленькие дети выглядели счастливыми?

Вопрос показался всем очень интересным. Тут же нашлось множество ответов:

– Потому что они еще не понимают своего положения и не умеют сравнивать.

Это напомнило Гектору его урок 1.

– Потому что грустные дети быстро умирают, и мы их больше не видим. Выживают только веселые.

– Потому что они обрадовались, увидев Гектора.

Тут все расхохотались, и Мари-Луиза сказала Гектору: вот видите, так оно и есть!

А потом одна кузина (она была слишком хорошенькой, и поэтому Гектор старался не очень часто смотреть на нее) произнесла:

– Просто им известно, что к ребенку, который улыбается, люди относятся добрее.

И все решили, что это самое лучшее объяснение, а кузина посмотрела на Гектора с улыбкой, и он подумал, а вдруг это для того, чтобы я был добрее к ней. Но за столом, к счастью, собралась вся семья, и уж она-то помешает им наделать глупостей.

Разговор о детских улыбках напомнил Гектору историю одного из коллег-психиатров. Когда тот был ребенком, люди из другой страны захватили Гекторову и решили, что всех жителей с фамилиями, которые им не нравятся, следует умертвить. С этой целью они увозили их всех на поезде далеко-далеко, туда, где никто не мог увидеть, какие ужасные вещи с ними делают. У коллеги Гектора была как раз плохая фамилия, и его заперли в лагере вместе с другими детьми в ожидании поезда, который отвезет их на смерть. Но поскольку он все время улыбался и веселил окружающих, даже тех, кто охранял лагерь, взрослые забрали его и спрятали, и он не уехал вместе с остальными.

Итак, вот что должны знать все дети, желающие выжить: к улыбающемуся ребенку относятся добрее. Даже если это правило и не всегда срабатывает.

Было уже поздно, к тому же острые блюда вызывали жажду, поэтому Гектор немало выпил и почувствовал усталость. Все распрощались, и Мари-Луиза проводила Гектора к машине, которая привезла его из отеля. Это был маленький грузовичок-вездеход, такой же, как у Жан-Мишеля, с шофером, одетым не так, как водители в стране Гектора: на нем была только тенниска, расклешенные книзу брюки и резиновые шлепанцы. Имелся и телохранитель – очень молодой, но с большим револьвером. Проходя мимо них, чтобы сесть в машину, Гектор почувствовал, что они пили ром, но в здешних краях это был, вероятно, хороший способ избавиться от страха на дороге. Он помахал на прощание Мари-Луизе и ее родным, столпившимся на крыльце, чтобы проводить его, а потом автомобиль умчался в ночь.

Гектор чувствовал себя довольно счастливым: он подумал, что сможет поделиться с Кларой множеством интересных историй – то, что с ним происходило в этой стране, вполне годилось для пересказа.

Гектор захотел было поговорить с шофером и телохранителем, спросить, счастливы ли они, но слишком устал и потому сразу уснул.

Ему приснилась Инь Ли, и это доказывает, что понять сны психиатра не сложнее, чем сны обычных людей.

Гектора лишают спокойной жизни

Он не то чтобы проснулся, но в какой-то момент ему почудилось, что машина остановилась, хлопнула дверца, кто-то закричал. Однако Гектору снилось, будто они вдвоем с Инь Ли плывут на маленьком кораблике по морю, возвращаясь в его страну, и ему не захотелось покидать свой сон.

Как выяснилось, это было большой глупостью.

Потому что когда он окончательно проснулся, ему показалось, что водитель и телохранитель теперь другие. Некоторые говорят, что с непривычки чернокожих можно перепутать, тем более ночью, однако это неправда. Гектор ясно видел, что это другие люди, и пытался сообразить, в чем дело. И второе, что он хотел понять: почему машина продолжает двигаться. Ведь его гостиница недалеко от дома Мари-Луизы, времени едва хватило бы на один небольшой сон, а они все еще ехали.

Если бы Гектор совсем проснулся или был похитрее (потому что Гектор был довольно умным, но совсем не хитрым), он бы догадался, что происходит. Вместо этого он спросил: «Куда мы едем?»

Оба негра впереди подпрыгнули на сиденьях и чуть не ударились головой о потолок, а автомобиль резко вильнул в сторону. Они обернулись к Гектору и уставились на него, сверкая белками выкаченных от изумления глаз, а тот, что за рулем, воскликнул: «Черт возьми!» Второй же вытащил большой револьвер и подрагивающей рукой направил его на Гектора. В этот момент Гектор увидел, что оба они в полицейской форме. И тогда он понял, что произошло.

Ему еще раньше все объяснил Марсель. Вам уже говорили, что украсть автомобиль, не имея ключей, сложно, и потому грабители предпочитают сделать так, чтобы вы остановились и сами отдали им ключи. В этой стране нашлись бандиты, которые придумали хороший способ: они переодевались в полицейских! Когда полицейские делают вам знак остановиться, вы, естественно, подчиняетесь, потому что иначе придется заплатить большой штраф и вас даже могут подстрелить. Поэтому ночью на дорогах иногда появляются фальшивые полицейские заграждения или, точнее, настоящие заграждения, но с фальшивыми полицейскими, которые на самом деле грабители. А раздобыть форму несложно, потому что практически у всех есть брат или кузен, служащий в полиции, который может одолжить китель или фуражку, если он не на службе (кителя хватало, потому что в этой стране и настоящие полицейские могли носить какие угодно брюки и любую обувь, даже старые кеды).

Итак, Гектору все стало ясно. Эти двое фальшивых полицейских на передних сиденьях, притворившись настоящими полицейскими, остановили, по всей видимости, машину, высадили шофера и телохранителя, возможно, хорошо им врезали, а потом уехали по-быстрому, даже не заметив, что на заднем сиденье кто-то – Гектор! – спит.

Увидев нацеленный на него пистолет, Гектор испугался, но не сильно. Он знал, что бывают очень жестокие люди, особенно среди бандитов, которые убивают просто так или стреляют со страху, но поскольку он никогда с ними не сталкивался (у Гектора всегда была довольно спокойная жизнь, как и у большинства его ровесников на родине), то не мог поверить, будто с ним может случиться что-то плохое, хотя и сознавал, что такая вероятность не исключается.

В это время бандит, сидевший на месте телохранителя, очень быстро заговорил по мобильному телефону. Гектор не все понимал, потому что язык походил на язык Гектора, но все же отличался от него: это был местный вариант, который появился в те давние времена, когда люди из Гекторовой страны решили, будто здешние края принадлежат им. По его тону Гектор догадался, что бандит позвонил шефу и тот хочет, чтобы Гектора привезли к нему. Он подумал, что это не так уж плохо, поскольку мама (как и ваша, возможно) часто повторяла Гектору, что лучше обращаться к Господу Богу, чем к его апостолам.

Однако позже, когда он увидел шефа, Гектор засомневался в том, что мама всегда права.

Шеф смотрел на Гектора, не произнося ни слова и с таким выражением, словно перед ним стул или какой-то пакет, который занимает много места и неизвестно, что с ним делать. А в это время те двое объясняли шефу, что произошло, и голоса у них были слишком тонкими для таких высоких негров. Вы уже поняли, что они боялись своего шефа, а ведь они и сами бандиты. Представляете, что за птица был этот шеф! Как, впрочем, и два его приятеля, сидевшие с ним за столом, когда привели Гектора.

Они находились в большом доме, который когда-то был красивым, но теперь обветшал. Гектор заметил в соседней комнате на большом диване перед телевизором нескольких чернокожих красавиц в нарядных обтягивающих платьях и серьгах. Они выглядели так, словно только что вышли от парикмахера. Время от времени одна из них поднималась и с усталым видом подходила к двери, чтобы взглянуть на Гектора или послушать, о чем говорят мужчины, но Гектор старался на красавиц не смотреть, потому что ему сейчас было не до развлечений.

Шеф был одет лучше своих подчиненных, он говорил на языке Гектора без местного акцента, и Гектор догадался, что он из тех бандитов, о которых рассказывал Марсель: из тех, что приезжают сюда, потому что местная полиция не очень хорошо справляется со своими обязанностями.

Приятель шефа, сидевший за столом, сказал:

– Из-за этих двух дебилов мы теперь по уши в дерьме!

А второй приятель зло взглянул на Гектора и прорычал:

– Может, тебе мою фотографию подарить?

Гектор начал объяснять, что его пригласили на ужин в семью Мари-Луизы. Они переглянулись, а потом тот, что спрашивал насчет фотографии, воскликнул:

– Только этого не хватало!

Гектор также сообщил, что он врач (про психиатра сказать не решился, так как, сам не зная почему, побоялся, что это рассердит шефа бандитов) и друг Жан-Мишеля, доктора, который лечит младенцев в амбулаториях.

Но дальше говорить ему не дали – шеф распорядился увести его и запереть в кладовке, похожей на стенной шкаф, где под потолком висела маленькая лампочка и было полно ящиков пива. Там страшно воняло дохлой крысой, и этот запах очень не понравился Гектору.

Через тонкую дверь Гектор слышал, о чем говорят бандиты.

Согласие между ними явно отсутствовало, они, похоже, ссорились. Понять их было довольно сложно, но Гектор разобрал примерно следующее.

– И сколько можно получить? – все время повторял один из них.

А второй неизменно отвечал:

– Прекрати, это белый, они не оставят нас в покое.

Тогда первый снова подхватывал:

– Вот именно, белый, значит, дорого стоит.

А третий раз за разом возражал:

– В любом случае он нас уже видел.

Гектору показалось, что эти слова принадлежали шефу.

Тогда ему стало довольно грустно, так как он начал подумывать, что скоро умрет.

Гектор размышляет о своей смерти

Гектор и раньше довольно часто задумывался о смерти. Еще когда он изучал медицину, ему доводилось видеть в больнице немало умирающих. В те времена он и его друзья были очень молоды, а большинство умирающих – значительно старше, поэтому им казалось, что это случается с какими-то совсем иными, не такими, как они, людьми. Они, конечно, понимали, что это заблуждение, однако, как уже говорилось, знать и чувствовать – совершенно разные вещи, и по-настоящему имеет значение только то, что чувствуешь.

Он видел людей, которые умирали спокойными, даже почти довольными. Они делились на несколько категорий. Те, кто очень устал от своей болезни, утверждали, что их жизнь стала слишком утомительной, и радовались возможности покончить с ней. Встречались и такие, кто очень верил в Бога: для них смерть являлась всего лишь переходом из одного состояния в другое, поэтому они не печалились. Наконец, некоторые полагали, что хорошо пожили, и поэтому, заявляли они, нет резона жаловаться на то, что их жизнь прерывается.

Эти последние, те, что могли так сказать, чаще всего были, естественно, преклонного возраста.

Однако время от времени в больницу попадал человек молодой, как Гектор и его друзья, но с очень тяжелой болезнью, и они изо дня в день наблюдали, как он худеет, страдает, плачет и в конце концов умирает. В этих случаях они не могли не испытывать потрясения, как ни старались относиться к произошедшему как к возможности лучше изучить медицину.

Когда Гектор выбрал психиатрию, он сказал себе, что преимущество этой прекрасной профессии в том, что психиатр не часто видит смерть пациентов. Тогда как врачи других специальностей (мы не будем здесь их называть, чтобы не пугать вас заранее, если однажды вам придется обратиться к одному из таких врачей) нередко с ней сталкиваются. Гектору были даже знакомы некоторые из таких специалистов: они обращались к нему, потому что со временем начинали плохо переносить смерть своих больных. Гектор прописал им немало таблеток и занимался с ними психотерапией.

Наконец, случалось Гектору видеть, как уходят люди, которых он любил, но и тут речь шла о тех, кто постарше, за исключением одной его подружки. Кстати, ее он часто вспоминал, прикидывая, сколько бы ей сейчас было лет и о чем бы они могли поговорить.

Все сказанное, возможно, объяснит, почему Гектор не дрожал от страха, сидя в своей маленькой кладовке, воняющей дохлой крысой. Дело в том, что если о чем-то часто думать, это страшит вас все меньше и меньше.

И вот он сказал себе, что, даже если теперь умрет, все-таки он успел пожить хорошей жизнью: у него были добрые папа и мама, отличные приятели, он несколько раз сильно влюблялся, выучился увлекательной профессии, много и интересно путешествовал, часто, как ему казалось, приносил пользу людям и никогда не переживал большого несчастья. Так что его жизнь была лучше, чем у многих известных ему людей, и безусловно лучше, чем у большинства обитателей планеты.

Он, конечно, не успел сделать маленьких Гекторов или Гекторин, но это тоже к лучшему, так как иначе они сегодня стали бы сиротами.

Так что страх смерти не был для него самым тяжелым испытанием. Нет, Гектора больше всего мучили мысли о людях, которых он любил и которые его любили, о том, что он их больше не увидит и как они будут несчастны, когда узнают, что он умер.

Он думал о Кларе и о том, как ей будет больно, когда ей это скажут. И тогда ему вспомнилось многое – и ее смех, и ее слезы, и как она разговаривала с ним, и как спала, прижавшись к нему.

Он чувствовал, как сильно любит ее и что она тоже его любит и будет, наверное, сильно страдать.

Он думал и об Инь Ли, но не так много, потому что о ней у него осталось меньше воспоминаний. Инь Ли была подобна будущему, которого больше нет, но которое и раньше-то имело не слишком много шансов осуществиться.

Еще он думал о своих старых друзьях, об Эдуарде и Жан-Мишеле, особенно о последнем – он, вероятно, будет чувствовать свою вину, так как Гектор приехал сюда, чтобы повидаться с ним.

Наконец, он думал о своих родителях, и это тоже было ужасно: разве нормально, чтобы родители теряли детей, хотя такое часто случается.

Он вспоминал маму Мари-Луизы, которая так полностью и не ожила после смерти мужа, и спрашивал себя, не случится ли то же самое с Кларой или с его родителями.

Он достал свой блокнот, чтобы написать записки, которые потом, может быть, найдут на его теле. Он начал с Клары и написал ей, как сильно ее любит, и пусть она не печалится слишком долго, поскольку он прожил хорошую жизнь и во многом благодаря ей.

Потом он написал еще одну записку родителям: про то, что все это, конечно, грустно, но он не очень боится. Он подумал, что это послание должно им помочь, потому что его родители верят в Бога.

Он спрятал листочки под рубашку, сказав себе, что там бандиты их не найдут, но эти записки увидят, когда разденут его тело для вскрытия. (Гектор видел немало вскрытий, а знание того, что внутри мы состоим всего лишь из мягких и весьма хрупких органов, тоже заставляет задуматься о смерти.) Существовала, конечно, опасность, что бандиты так спрячут его тело, что никто и никогда его не отыщет, но он предпочитал об этом не задумываться.

Потом он сел на ящик с пивом под тусклой лампочкой и стал ждать, вдыхая запах дохлой крысы. Он чувствовал, как страх смерти потихоньку возвращается, и, чтобы отвлечься, стал снова прислушиваться к разговору.

Бандиты продолжали ругаться, и старая песенка повторялась и повторялась: оптимист утверждал, что Гектор может принести много бабок, пессимист полагал, что если Гектор что-то и принесет, так это большой геморрой, а реалист, шеф, считал, что лучше всего окончательно избавиться от Гектора. Но пессимист твердил, что водитель и телохранитель, которых те двое отпустили, скорее всего, расскажут о похищении Гектора; а поскольку он – белый, маленькая армия белых людей в шортах вполне может заинтересоваться теми, кто это сделал. В стране не так уж много людей, которые устраивают настоящие заграждения с фальшивыми полицейскими, так что с большой вероятностью заподозрят именно их.

Услышав это, Гектор подумал, что у него есть некоторый шанс.

Он вытащил блокнот и глубоко задумался, покусывая ручку.

А потом написал записку и просунул ее под дверь.

Он услышал, что бандиты замолчали.

Возможно, вы задаете себе вопрос, что же такое было на листочке из блокнота.

Волшебное заклинание, известное только психиатрам, к которому разрешено прибегать лишь в случае угрозы смерти?