Текст книги "Высшая справедливость"

Автор книги: Филипп Марголин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 25

– Скажите мне, чем мы здесь располагаем? – спросил Макс Диц.

– Самой большой проблемой является исчезновение тела человека, – ответил заместитель районного атторнея Монте Пайк.

Диц считал Пайка непочтительным оболтусом, но Джек Штамм полагал, что Пайк блестящий юрист, поскольку он окончил Гарвардский университет. По мнению Дица, интеллектуальные способности Пайка преувеличивались, к тому же он, вероятно, поступил в Гарвард потому, что поднаторел в ответах на стандартизированные экзаменационные тесты. Диц не прошел тесты и поэтому не поступил в Гарвард, но он показал класс в работе, что значило в реальном мире гораздо больше, во всяком случае для него. Но Штамм настоял, чтобы Пайк вошел в команду Дица, потому что всякий раз, когда служба атторнея уступала копу, дело приобретало скандальный характер.

– Клэр? – спросил Диц.

Клэр Боннер было поручено расследовать проблему, связанную с пропажей тела. Дица устраивало участие Боннер в работе команды, поскольку она была готова на любые действия ради продвижения по службе. К сожалению, девушка была недостаточно привлекательной для внеслужебных отношений, но, в отличие от Пайка, не вставляла всякий раз лыко в строку.

Боннер смущенно отвела со лба прядь волос.

– Ну… вот… в американской юриспруденции понятие «состава преступления» заключается в принципе доказательства наличия преступления до предъявления обвинения в нем кому-то. Состав преступления в случае убийства устанавливается, если вы докажете, что человек погиб в результате преступного акта.

– Да, да, мы знаем это, – нетерпеливо сказал Диц. – Что, если у нас нет тела?

– Пусть так. Тогда мы можем вести следствие, опираясь на косвенные доказательства. В Орегоне и других штатах имеется много дел, в которых обвинение выдвигалось на таких основаниях. Например…

– Понимаю. Изложи остальное в докладной записке, – сказал Диц, переключая внимание на Арнольда Лассуэлла, ведущего детектива дела. – В чем наше доказательство?

– Оно не очень убедительное, Макс, – ответил неуверенно Лассуэлл.

Он знал, что Диц не любит тех, кто самостоятельно мыслит. Прокурор решил, что ему нужна голова Сары Вудраф, Диц же напоминал питбультерьера, когда охотился за кем-нибудь. Но Лассуэлл уже пятнадцать лет работал в полицейском бюро Портленда, четыре года в отделе убийств, он не подвергал аресту граждан без основательных причин. Детектив вполне представлял себе последствия для репутации человека, на руках которого однажды замкнули наручники. Он был особенно щепетилен в отношении воздействия ареста на дальнейшую карьеру офицера полиции, даже если этот офицер мог быть полностью оправдан.

– Позволь мне решать, стоит ли передавать дело Большому жюри, Арни. Я юрист. Просто изложи факты.

– Мы можем доказать факт пребывания Финли в доме Вудраф. Она сама сказала, что он был там. И соседка Энн Паулюс, позвонившая по номеру 911 с сообщением о стрельбе и драке, видела, как Финли входил в дом.

– Как она узнала, что этим парнем был Финли? – спросил Диц.

– Она видела его раньше. В прошлом году он жил с Вудраф. Шесть месяцев назад Паулюс доставили почтовое отправление для Вудраф по ошибке. Когда она передавала его по назначению, Вудраф была на работе, на стук Паулюс дверь открыл Финли. Они перекинулись несколькими словами, и Финли назвал свое имя.

– Итак, мы имеем жертву в доме Вудраф в вечер совершения преступления плюс кровь в прихожей. Что еще у нас есть?

– В порядке очереди, – вмешался Пайк, который сутулился в кресле, обрабатывая ноготь. Узел галстука Пайка не был затянут. Сместившись, он обнажил расстегнутую верхнюю пуговицу рубашки. Да и прическа Пайка не отличалась аккуратностью.

Диц одевался с иголочки, делал педикюр и маникюр у своего стилиста. Он находил неряшливость Пайка омерзительной.

– Да, Монте? – спросил Диц, проявляя терпимость в отношениях с подчиненными, какими бы они ни были несносными. Этого требовало умение руководить.

– Нам неизвестно, принадлежат ли следы крови Финли. Фактически, помимо фотографии, которую сделала Вудраф в Южной Америке, мы ничего о нем не знаем.

– Ну, Монте, мы знаем, что эта группа крови не совпадает с группой крови Вудраф. Чьей же может быть эта кровь?

– Парней, которые похитили Финли.

– Это – ее версия, Монте. Соседка не видела, чтобы в дом входил или выходил из него кто-нибудь еще, кроме Финли. И нет доказательств, подтверждающих утверждение Вудраф, что Финли был похищен, верно, Арни?

– Соседка не была занята наблюдением все время, Макс. Ей просто случилось увидеть через окно, как входил Финли. Она работает медсестрой, и ей приходится рано вставать, чтобы успеть прийти к своей смене. Она интересовалась погодой. Одеваясь, она не наблюдала за домом Вудраф. Потом услышала крики и стрельбу.

– Паулюс встревожилась, потому что слышала ссоры Финли и Вудраф прежде. Она даже сообщала об одной их драке, нарушившей покой соседей. Мы располагаем этим сообщением. Но когда она звонила по телефону 911, то находилась вдали от окна. Если Финли похитили, это было в то время, когда она звонила по телефону.

– Сколько голосов она слышала? – уточнил Диц.

– Она не знает. Просто слышала шум, – ответил Лассуэлл.

– Если его похитили, то где требование выкупа? – спросил Диц.

– Мы до сих пор еще не касались проблемы идентификации так называемой жертвы, – упорствовал Пайк. – Не знаем группы крови, поскольку не имеем данных на этого парня. Арни, ты снял отпечатки пальцев на месте преступления, так? Ты сравнивал их с отпечатками мужчин по имени Финли?

– Нет. Мы остались ни с чем. Да, у нас есть отпечатки, не совпадающие с отпечатками Вудраф, но они не совпадают с отпечатками тезок Финли, – ответил детектив.

– И нет отпечатков воображаемых похитителей, – добавила Боннер в надежде снискать одобрение Дица.

– Вудраф говорит, что похититель, которого она видела, был в перчатках, – заметил Пайк.

– Весьма удобно, – откликнулся Диц с ухмылкой.

– Но имеются отпечатки, которые не с чем сравнить, – вставил Лассуэлл.

– Которые могут принадлежать Финли, – возразил Диц. – И разве это что-нибудь значит? Если бы мы обнаружили отпечатки Финли в доме, то это лишь подкрепило бы доказательство, что он был в нем.

– Тебя не беспокоит, что этот парень не проходит по нашей базе данных? – спросил Пайк.

– Ничуть. Мы установили его присутствие в доме, то, что он пропал и что она лжет, когда говорит, будто не стреляла из своего пистолета, – рассуждал Диц. – Мы располагаем также записями прежних звонков о насилии в этом доме. Наконец, фактом является то, что соседка слышала стрельбу, на руках Вудраф остались следы пороха, имеется пуля, выпущенная из ее служебного оружия. Ложь относительно выстрела свидетельствует о сознании вины.

– Пока не найдено тело, все это очень зыбко, Макс, – осторожно заметил Лассуэлл.

– Что, если Финли похитили и он еще жив? Такая возможность не исключается. Будет неловко, если ты обвинишь Вудраф в убийстве, но окажется, что Финли жив.

– Будет еще более неловко, если мы позволим копу отмазаться от убийства. Джек думает баллотироваться в конгресс. Как он будет выглядеть, если мы не осудим копа-убийцу?

Монте Пайк понимал, что Диц хочет использовать обвинение Вудраф в качестве трамплина для занятия места окружного прокурора в случае отъезда Штамма в Вашингтон, но он был достаточно умен, чтобы претендовать на это место самому.

– Я бы не торопился здесь, Макс, – сказал Лассуэлл. – Просто нет уверенности.

– Ну, мы не на ток-шоу у Опры, Арни. Оставь свою чувствительность и сентиментальность. Я нутром чувствую, что Вудраф виновна. Посмотрим, согласится ли Большое жюри.

Глава 26

– Я нисколько не беспокоюсь, мисс Гаррет, – заявила Сара Вудраф, как только они остались одни в угловом кабинете Мэри Гаррет на верхнем этаже дорогого офисного здания в нижнем Портленде.

Большие панорамные окна открывали клиентам впечатляющие виды на реку, три горные вершины, увенчанные снеговыми шапками, а также Уэст-Хиллз. Сару смущал ультрамодный дизайн, листы стекла поверх письменных столов, сияющие алюминиевые подлокотники кресел, картины в абстрактном стиле.

Мэри Гаррет была настолько же несообразной, насколько стильным был ее офис. Атторней предпочитала модную одежду и массивные, но изящные украшения, которые можно обнаружить на глянцевых страницах дорогих модных журналов, но ее одежда и аксессуары выглядели нелепо на этой миниатюрной, птицеподобной женщине с неправильным прикусом, привыкшей к своим совершенно немодным очкам с затемненными стеклами. Для ее клиентов эта несообразность ничего не значила. Любой из них нанимал Мэри Гаррет не за внешний вид. Мэри полагала, что Вудраф захотела встречи в ее офисе потому, что Гаррет дотошно разобралась в ее деле, что продемонстрировала во время перекрестного допроса на судебном заседании. Оно должно было гарантировать успех для обвинения, но завершилось оправданием наименее подходящего кандидата в наркодельцы, какого Мэри когда-либо представляла.

Если Гаррет более походила на что угодно, только не на атторнея, то Сара Вудраф точно не напоминала типичную женщину в беде. По оценке Гаррет, рост Вудраф превышал метр семьдесят пять. Она отличалась телосложением женщины-боксера, у нее были длинные ноги, широкие плечи и торс, сужавшийся к талии. Длинные черные волосы обрамляли пытливые голубые глаза и полные губы, которые от напряжения вытягивались в прямую линию. На вечеринке с коктейлем или в классном ресторане, когда она расслаблялась и улыбалась, мужчины находили Вудраф привлекательной, хотя и крупноватой, и даже сексуальной. Сейчас, под бременем тяжелых проблем, она олицетворяла деловой стиль. Первым впечатлением Гаррет от нового клиента было то, что это сильная, суровая и самостоятельная женщина. Если она полагала, что нуждается в помощи, то ее положение было весьма серьезно.

– Что вас беспокоит? – спросила Мэри.

– Я – офицер полиции Портленда. Несколько дней назад какие-то люди ворвались в мой дом около пяти вечера и похитили Джона Финли. Я пыталась помешать им, но получила неожиданный удар, упала, потеряла сознание. Менее часа назад мне позвонил приятель и сообщил по секрету, что окружной атторней, заседающий прямо сейчас в Большом жюри, стремится обвинить меня в убийстве Джона.

– Кто ваш приятель?

– Этого я не могу сказать.

– Все, что вы говорите мне, составляет конфиденциальную информацию и охраняется законом, регулирующим отношения атторней – клиент.

– Знаю, но я обещала сохранить его имя в тайне. Своей информацией он оказал мне большую услугу, и я не могу подвергать его опасности.

– Что ж, справедливо, – согласилась Мэри, изучая Сару.

Темно-синие брюки от мундира и белая рубашка мужского покроя сидели на ней великолепно, но они стоили дешево. Мэри знала, сколько составляет годовое жалованье копа. Гаррет решила прояснить коммерческие аспекты их отношений.

– Защита в деле об убийстве стоит дорого. До того времени, когда что-то прояснится, мой предварительный гонорар должен составить шестизначную цифру, помимо дополнительных расходов на экспертизу и расследование. Для начала мне нужно пятьдесят тысяч долларов. Как только я получу представление о сложности вашего дела, сообщу, сколько мне нужно еще.

– Я принесу вам деньги завтра, – сказала спокойно Вудраф. – Нельзя позволить, чтобы мое дело представлял какой-нибудь недотепа.

– Хорошо. Вам известно, почему окружной прокурор считает вас убийцей мистера Финли?

Сара замотала головой:

– Не имею представления. Полагаю, из-за крови, обнаруженной в моем доме после драки. И, насколько мне известно, Джон пропал без вести, не погиб. Приятель сказал мне, что его тело не обнаружено.

– Можно использовать косвенную улику, например кровь в вашем доме, для обвинения в убийстве, даже если тело не найдено.

– Но я видела человека, напавшего на Джона, и он был похищен. – Сара указала на свой затылок. – Неужели вы думаете, что я могла это сделать сама?

– Полиция может решить, что это мог сделать мистер Финли, когда защищался, – ответила Мэри. – Возможно, они полагают, что вы убили мистера Финли, избавились от его тела и сочинили историю о его похищении.

В отчаянии Вудраф сжала кулаки.

– Но я этого не делала. Какие-то люди ворвались в мой дом. Я ничего не сочиняла.

– Расскажите подробнее, что случилось.

Пока Сара рассказывала об инциденте в своем доме, о безуспешных поисках Джона и его похитителей, о разговоре с полицией и поездке в больницу, Мэри делала свои пометки.

– Вы когда-нибудь видели похитителей раньше? – спросила Мэри, когда Сара закончила рассказ.

– У меня в памяти все смешалось. Я выключилась, когда меня ударили по голове. Все происходило очень быстро. У меня нет ясного представления о человеке, который дрался с Джоном. Кроме того, когда я спускалась по лестнице, то увидела Джона и сосредоточила на нем все внимание. Довольно уверенно могу сказать, что человек, который дрался с Джоном, был одет в черное кожаное пальто. И перчатки. Он был в перчатках, – покачала головой Вудраф. – Простите, я больше ничего не помню, кроме этого.

– Если вы только проснулись и получили тяжелый удар по голове, то я не жду, что вы все вспомните. Скажите, упоминал ли мистер Финли когда-нибудь, что у него есть враги?

– Он немного говорил о себе. Каждый раз, когда я заводила разговор о его делах и прошлом, он отделывался шутками или давал уклончивые ответы. Он редко говорил по существу. – Сара сделала паузу. – Несколько имен он упоминал, я слышала его телефонный разговор.

– Вы можете назвать имена? Я поручу своему следователю разыскать информацию о них. Может, мы узнаем чуть больше о прошлом Финли.

– Я помню только Ларри Кресс… нет, Кестнер, Ларри Кестнер. И Оррин Хэдли. – Она закрыла глаза и на мгновение собралась с мыслями. Затем подалась вперед. – Деннис Ланг. Я помню эти три имени.

Мэри быстро записала имена.

– У вас есть предположения, почему похитили мистера Финли? – спросила она.

– Не знаю. Но Джон… Он мог быть втянут в какие-то темные дела.

– Какие, например?

– Не знаю.

– Вы давно знакомы с мистером Финли?

– Не очень. Мы встретились в Перу, года полтора назад. Я проводила там отпуск, – рассказала Сара. – Через несколько месяцев он появился в Портленде. Некоторое время мы жили вместе, но у меня возникли подозрения в отношении его бизнеса, и я вышвырнула его вон.

– Какого рода был его бизнес? – уточнила Мэри.

– Экспортно-импортные операции. Так он говорил.

– Вы не слишком уверены в этом.

Сара замешкалась.

– Джон всегда юлил, когда речь заходила о его работе. Боюсь, что он занимался наркотиками или контрабандой. Он как-то проговорился, сказав, что его компания называется «ТП энтерпрайсиз». Я спросила, что это означает, но он отшутился, сказал, что ТП – этот титьки и попа. В общем, вы понимаете, так выражаются в порнобизнесе. Но у меня сложилось впечатление, что он сожалел о невольном упоминании названия и пытался шуткой отвлечь мое внимание.

Примерно в то время, когда я узнала название компании Джона, он сказал, что уезжает в Азию и не уверен, что скоро вернется. Я навела справки о нем и компании. Это фирма, не ведущая операций и зарегистрированная на Каймановых островах. Я не уверена даже, что у нее есть совет директоров или сотрудники. Ничего не смогла выяснить и о Джоне. Я потребовала от него объяснений. Спрашивала, занимается ли он наркобизнесом или какой-либо другой незаконной деятельностью. Он был взбешен тем, что я навожу о нем справки. Мы серьезно поссорились, и он ушел, не дав ответа на мои вопросы. Честно говоря, я не ожидала увидеть его снова.

– Вашу ссору кто-нибудь слышал?

– Мы громко кричали, а соседи живут близко со всех сторон. Женщина по соседству сообщила о ссоре полиции. После его ухода пришли двое полицейских. – Сара смутилась. – Это было ужасно.

Мэри на мгновение задумалась. Потом нахмурилась.

– Что-нибудь есть, о чем вы мне не сказали? Этих фактов недостаточно для обвинения в убийстве.

– На Большое жюри оказывает влияние Макс Диц, а у него самомнение размером с гору, – сказала Вудраф, не скрывая гнева. – Он несколько раз пытался склонить меня к сожительству, но я не уступала.

– Может, Диц и негодяй, но я не могу поверить, что он обвиняет вас в убийстве только из-за ваших отказов.

– Есть кое-что еще, – заметила Сара и в течение последующей четверти часа рассказала Гаррет о деле Элкока. – Когда Лорейн Кагоу и Элкок прошли проверку на детекторе лжи, Джек приказал Максу прекратить дело. Он не простил мне, что я обратилась к начальству через его голову и поставила его перед боссом в неловкое положение.

Мэри аккуратно записала что-то о деле Элкока. Затем полчаса она продолжала расспросы. Закончив сбор информации, положила свою шариковую ручку поверх блокнота.

– Думаю, пока достаточно. Хочу, чтобы вы оставались в отеле на случай, если Большое жюри вынесет обвинительное решение. Дома вас могут арестовать. Я имею право на подобные действия как секретарь жюри. Позвоню Максу и сообщу ему, что являюсь вашим атторнеем. Попытаюсь уговорить его дать вам возможность самой явиться в суд, так мы избежим ареста, если он получит обвинительное решение жюри. Это даст мне время организовать слушание вопроса о залоге, а вам – собрать деньги на залог. Мне нужен список свидетелей, которые могут поручиться за вас, тогда мне удастся убедить судью отпустить вас под залог. Как вы понимаете, в деле об убийстве это не так просто.

– Вы полагаете, что сможете спасти меня от тюрьмы?

– Судя по тому, что вы мне сообщили, дело шаткое. Нет ни тела, ни очевидцев. Думаю, у нас есть шанс.

Глава 27

Со стороны казалось, что Мэри Гаррет ведет уединенный образ жизни, поскольку была серой мышкой, не имела мужа и детей. Те, кто так полагал, ошибались. У Мэри был свой близкий круг преданных друзей и поклонников. Эти поклонники радовались тому, что удостаивались не просто беглого взгляда Гаррет. Случались даже брачные предложения, но Гаррет предпочитала жить одна и ценила свободу выбора. Адвокат относилась к своим клиентам как к детям и вкладывала в их защиту чувства, которые могла бы питать к сыну или дочери. Слушание каждого дела было испытанием, и она опекала своих подзащитных с решимостью, которую проявляет львица, когда ее детеныши подвергаются опасности.

Мэри волновало отсутствие ее последнего клиента, Сары Вудраф. Третий раз она смотрела на свои швейцарские часы «Франк Мюллер» из нержавеющей стали. Сара опаздывала. Темные тучи дрейфовали снаружи в сторону высоких холмов, окружавших Портленд, грозя пролиться дождем. Внизу, на улицах, прохожие раскрывали зонтики и убыстряли шаг, чтобы поскорее дойти до дому и укрыться от резкого ветра.

Мэри примчалась в здание суда пораньше. В ожидании появления клиента на поспешно организованной встрече она просматривала газету. Биржевой индекс падал, футбольная команда «Сиэтл сихокс» утратила свою уверенную в начале сезона игру в связи с травмами игроков, тела двух застреленных представителей мексиканского наркокартеля обнаружены в лесосеке, еще одна супружеская пара кинозвезд развелась, хотя эти звезды остались «добрыми друзьями»… Мэри вздохнула. Сегодняшняя газета была эхом всех других газет, которые она прочла на этой неделе.

В дверь постучала секретарь Мэри и ввела Сару Вудраф. Та выглядела бледной и изнуренной, как любой невыспавшийся человек. Но первым ее чувством был гнев.

– В моей квартире устроили обыск! – негодовала она. – Они провели его, когда я была на вокзале. Повсюду разбросали одежду. Разбили тарелки. Уверена, что им приказал перетряхнуть мой дом этот мерзавец Диц.

– Этого я не спущу ему, – ответила Гаррет с возмущением, не уступающим гневу клиентки. – Я разберусь, и заверяю, что с вами будут обращаться уважительно, если будут выполнять распоряжение суда.

Вудраф опустилась в кресло и провела рукой по лбу.

– Я – их коллега, коп. Если бы меня попросили, я бы позволила им обыск. Мне нечего скрывать.

– Это как раз то, что я хочу выяснить, – сказала Мэри. Она помрачнела. – Помню, вы обещали быть абсолютно искренней со мной?

– Я так и поступала.

Мэри протянула через стол копию полицейского отчета.

– Это написал офицер Дикинсон после беседы с вами тем вечером, когда Джон Финли исчез из вашей квартиры. Прочтите и скажите, что, по вашему мнению, Дикинсон отразил неправильно.

Мэри наблюдала за тем, как Вудраф читает отчет, ожидая реакции, которая позволит ей установить, лгала ли Вудраф во время беседы. Если бы это оказалось так, Мэри не была бы разочарована, ведь ее прежде надували клиенты. В конце концов, многие люди, которых она представляла, зарабатывали на жизнь, незаметно кривя душой. Однако в ней постепенно зрело убеждение, что Сара к их числу не принадлежит.

Судья, освободившая Сару под залог, вынесла заключение, что доказательства стороны штата, представленные по делу об убийстве, не отвечали критерию отказа подзащитной в освобождении. Неспособность представителей штата предъявить тело сыграла решающую роль в решении судьи Эдмонд и стала важным компонентом в обосновании Мэри возможности освобождения Сары под залог. Покидая здание суда, Макс Диц был взбешен, потому что проиграл, а он не любил проигрывать. Но Мэри полагала, что во время слушания вопроса о залоге Макс выложил не все свои карты. Несколько строк, вычитанных Мэри из кипы документов, которые ее следователь получила от Дица, укрепили ее в этом предположении.

Когда Вудраф закончила чтение полицейского отчета, на ее лице отразилось недоумение.

– Не понимаю, Мэри. Что мне следовало заметить?

– Когда вы вернулись в свою квартиру, у вас в руках был «глок» калибра девять миллиметров.

– Да, это мое служебное оружие.

– Вы сказали офицеру Дикинсону, что не стреляли из него.

На мгновение выражение лица Вудраф изменилось. Она сморщила лоб.

– Помню, он спрашивал меня об этом. Но не помню, чтобы я стреляла.

– Вы не сказали, что не помните, стреляли из оружия или нет. Вы сказали, что не стреляли. Это большая разница.

– Мэри, я только что увидела, как кто-то напал на человека, которого я знаю. Получила удар, лишивший меня сознания. Рыскала по району. Голова не соображала. Врач в больнице сказал, что у меня сотрясение мозга. Думаю, для меня простительна некоторая неточность.

– Будем надеяться, что жюри рассудит так же.

– Что вас беспокоит?

– Для начала – пропавшая пуля от вашего пистолета. И помните детектива, проводившего ватным тампоном между большим и указательным пальцами вашей руки для определения следов пороховой гари?

– Смутно, у меня путались мысли. Вы говорите, они обнаружили следы пороха на моих руках?

Мэри кивнула:

– Могут доказать, что вы стреляли из своего оружия.

Вудраф сжала руками виски. Плотно закрыла глаза.

Когда открыла, в них отражался страх.

– Не помню стрельбу из пистолета. Разве я не вспомнила бы что-нибудь подобное, если бы стреляла?

Этот допрос был экзаменом, и Мэри считала, что клиентка выдержала его.

– Возможно, и нет, – заключила она. – После того как мой следователь обнаружила это несоответствие, она переговорила с врачом, который лечил вас в больнице. Он убежден, что в результате сильного удара вы перенесли сотрясение мозга.

Удар, достаточно сильный, чтобы сбить вас с ног, мог вызвать деполяризацию клеток мозга и возбудить все нейромедиаторы сразу. От этого мозг наполняется химическими веществами, бездействуют его рецепторы, которые связаны с процессами познания и памяти. В результате человек, получивший сотрясение мозга, может впасть в бессознательное состояние, он страдает помутнением зрения, тошнотой и рвотой.

– Я все это переживала, – подтвердила Вудраф.

Мэри кивнула:

– Другим последствием сотрясения мозга может стать кратковременная утрата памяти. Стирается память о событиях, которые случились непосредственно до и после сотрясения. Некоторые люди вспоминают с трудом даже значительные события своей жизни. Обычно память возвращается, но ее кратковременная потеря, возможно, объясняет ваши показания Дикинсону.

– Должно быть, так, потому что я ничего не придумывала в связи с тем, что происходило в моей квартире. Я не убивала и не похищала Джона.

– Если Диц попытается убедить жюри, что вы лгали относительно стрельбы из своего пистолета, то я воспользуюсь показаниями врача, который лечил вас, и приглашу одного из лучших неврологов Орегона.

– Значит, вы верите мне?

Мэри хотела сказать, что не может ответить на этот вопрос, поскольку не была в доме клиентки, когда происходили события, приведшие к ее аресту, но Вудраф выглядела так жалко, что, по мнению Мэри, нуждалась в моральной поддержке.

– Да, верю.

– Спасибо, Мэри. Мне так необходимо сочувствие.

– Есть еще одна вещь, которую я хочу обсудить, Сара, – продолжала Мэри. – Речь идет об именах, которые вы называли, – Ларри Кестнер, Оррин Хэдли и Деннис Ланг. Они все – дохлый номер.

– Что вы имеете в виду?

– За ними не числится никакого уголовного прошлого, никаких водительских удостоверений и ценных бумаг. Эти люди – фантомы. То же касается Джона Финли. Мой следователь не могла добыть о компании «ТП энтерпрайсиз» больше информации, чем предоставили вы.

Фирма зарегистрирована на Каймановых островах, но нам не удалось выяснить, чем она занимается. Вы можете припомнить, что еще говорил Финли? Это могло бы нам помочь.

– Я рассказала, что знаю.

– Ладно. Это все, что я желала выяснить сегодня. Завтра составлю несколько ходатайств. Когда закончу, вы получите их копии. Я позвоню вам, если произойдут какие-нибудь новые события.

– Спасибо, Мэри. Для меня много значит ваша работа.

– Ладно, ладно, я еще ничего не сделала.

Вудраф сунула руку в сумку и вынула пачку денег.

– Здесь оговоренная сумма на ваши расходы.

– Благодарю, – сказала Мэри. – Если у вас больше нет вопросов, можете возвращаться на работу.

Вудраф поникла.

– В ближайшее время я не смогу этого сделать. Вчера меня официально отстранили от работы.

– Сожалею.

– Вы одна – настоящий человек, – с горечью сказала Вудраф. – Мои коллеги по работе не поддержали меня. Лишь немногие имели мужество пожелать мне добра.

Мэри хотела сказать несколько слов для утешения Сары, но поняла, что это не поможет.