355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Филип Хосе Фармер » Бегство в Опар » Текст книги (страница 3)
Бегство в Опар
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 19:27

Текст книги "Бегство в Опар"


Автор книги: Филип Хосе Фармер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

5.

Какие-то секунды, словно в тумане, Хэдон сознавал, что его тормошат. Вдруг он почувствовал, что его попросту дергают за волосы. Он недовольно проворчал – отстаньте! – а потом проснулся – шлепок оказался весьма ощутимым. Хэдон сел и посмотрел на Лалилу: “В чем дело?…”

Собачий лай и людские голоса ответили исчерпывающе.

Кривясь от боли в усталых мышцах, Хэдон встал. Потянувшись и овладевая собой, опустился на четвереньки и выглянул из-за края выступа. Далеко внизу виднелась длинная вооруженная процессия – облаченные в стальные доспехи солдаты. И не менее сорока собак. Их лай и рычание, если и не могли пробудить мертвых, то уж встряхнуть самого смертельно усталого – несомненно.

Хэдон отпрянул. Взгляни хоть один солдат вверх…

К нему подползла Лалила. Она хотела было заглянуть через край выступа, но он пригнул ее за плечо.

– Подожди, пока не пройдет последний.

Хэдон отполз – снизу он теперь был невидим – и поднялся. В пещере он извлек из ранца провизию. Протянул Лалиле ее завтрак. Пока они ели, запивая водой из керамической фляги, он говорил Лалиле, что она должна делать.

Наставление было предельно простым: ждать, пока он вернется.

– Я выдержу одиночество, – сказала Лалила. – Но если ты не вернешься через два дня, у меня останется простой выбор: умереть или убить себя. Мне не спуститься отсюда без твоей помощи.

Ответ Хэдона прозвучал не сразу. Он посмотрел на север. Ущелье там было намного шире, чем то, которое они миновали. И горы, стенами сжимавшие его, вздымались выше.

Склон горы, на которой они находились, позволял разглядеть только восточную половину ущелья. Она густо поросла лесом, лишь на западе гладь озера блестела на его дальней границе.

Может, на берегах есть селения, и они тоже не видны из-за склона. Ну и что? Реально ли доверить заботу о Лалиле тамошним жителям? В этом краю преобладали почитавшие Кхо. Здесь, где-то в горах, наверное, есть несколько храмов. Лалила могла бы найти надежное убежище в одном из них, хотя ныне наиболее чтимое, святое, неоскверненное, недоступное даже для самых злонамеренных людей место не могло более полагаться таковым.

Он сказал:

– Возможно, ты права. Попытаюсь доставить тебя вниз, а там тебе придется попытать счастья. Так или иначе я обязан сбить их со следа Авинет и остальных, хотя, не исключено, они уже потеряли его. Но солдат так много, могут разбиться на группы и облазить все ущелье. Ума не приложу, как поступить. Что может один против стольких! Там, внизу, ты окажешься еще в большей опасности, чем здесь.

– Мне необходимо вернуть свою дочь, – сказала Лалила. Я выполню все, что ты скажешь. Полагаю, следует обдумать, что произойдет, если ты не вернешься.

Разговаривая с Лалилой, Хэдон поглядывал налево – в ущелье.

– Смотри, смотри туда! – Хэдон вскочил.

Лалила поползла к нему, но Хэдон поднял ее. Она взглянула вниз…

– Еще солдаты!

– Не думаю. Вроде бы на них нет защитных доспехов. Не иначе – охотники. Или торговцы. Смотри, какие тюки они тащат. Должно быть, знают, что делают, ведь следы множества солдат отчетливо видны. И очень спешат. Уж не намерены ли они нагнать солдат.

Хэдон помолчал.

– Это меняет дело. Я не могу повести тебя вниз, пока солдаты не уйдут. Эти люди окажутся слишком близко за нами. Уж нас они наверняка догонят.

– Я поступлю так, как ты скажешь, Хэдон. Мне не по душе оставаться здесь, но я постараюсь быть осторожной…

Он решился еще раз заглянуть за край. Шум стих – солдаты, похоже, прошли. Да, да, тыловое охранение. Солдаты уже и не оглядывались. Хэдон сказал:

– Мне совсем не хочется оставлять тебя здесь, но выхода нет. И мне надо быстрее уходить. Нужно попасть в лес до того, как солдаты заявятся сюда.

– Хорошо, – смирилась Лалила. – Может, ты скоро вернешься. С Авинет.

– На все воля Кхо.

Он поцеловал Лалилу в зовущие губы – увы! потрескавшиеся и сухие; и пусть она выглядела измученной, а губы оказались обветренными, Хэдон чувствовал, как желание вновь охватывает его. Он выпрямился и улыбнулся:

– Ты способна пробудить в мужчинах страсть даже на смертном одре.

– Что?

– Я люблю тебя, – сказал Хэдон, прощаясь.

Обойдя склон, он теперь видел большую часть ущелья. Край озера оказался внушительным, овальной формы. Посередине озера – маленький остров, на котором возвышалось строение, светло сверкавшее на солнце, – круглое, увенчанное куполом. Сооружение из известняка – мрамор доставлять сюда по воде слишком трудно. Несомненно, это Храм Кхо или одной из Ее многочисленных дочерей. Из этого следует, что Авинет непременно стремилась сюда. Конечно, если бы группе удалось достичь такой дали. Вполне возможно, они прячутся где-то в ущелье у него за спиной. Но солдаты знали бы об этом. И послали бы несколько пусть небольших отрядов на их розыски, пока остальные продолжали бы преследование. Они этого не сделали. Значит, командиру известно о храме, и Авинет тоже должна была о нем знать. Офицер, как и Хэдон “вычислили”, что храм – цель беглецов.

На западе озеро оборачивалось рекой, петлявшей в лесу. Хэдон скользнул в его безопасную сень, стараясь по прямой добраться до озера. Густой подлесок смыкал проходы меж соснами; продираясь сквозь него вниз, Хэдон вышел к дубовой части леса. Ряды плотно выстроившихся дубов и широкие ветви гигантов подавляли собою слишком смелую растительность внизу. Хэдон шел быстро, то и дело переходя на бег, преодолевая оцепенелость и боль в мышцах. Он продвигался быстрее солдат, хотя труднопроходимая местность отнюдь не способствовала этому. Тропа, по которой шли солдаты, немного уходила к северо-востоку, затем, как он полагал, срезалась обратно к озеру.

Он первым достигнет озера, если ничего не случится.

Дважды Хэдон пересекал ручьи, останавливаясь напиться. Он прикончил хлеб и вяленое мясо. Было голодновато, но и охотиться недосуг. Да и кого он добудет ножом да тену? Ответ стал очевиден, когда Хэдон, не упуская предоставленную возможность, выхватил нож и метнул его в обезьяну. Этот экземпляр был крупнее той маленькой обезьянки, обитавшей на дубах; обезьяна отважилась спуститься на нижнюю ветку и завопить на него. Нож настиг ее как раз в тот момент, когда она повернулась, собираясь отпрыгнуть. Обезьяна упала, глухо ударившись о землю; сотни ее друзей и подруг запрыгали вокруг, свисали с веток, угрожающе вопя.

Хэдон остановился, быстро разделывая тушу. Голова, хвост, внутренности, передние и задние лапы, шкура, – все полетело прочь. Отрезая куски мяса, он теперь жевал на ходу. Приготовленное – оно, конечно, было бы предпочтительнее, однако Хэдон еще мальчиком ел сырое мясо в окрестных джунглях Опара. Хэдон оглянулся – несколько ворон уже копошились в остатках животного. Возможно, Богиня воронов Мадезин отблагодарит его за легкую добычу.

С другой стороны – тут он почти потерял аппетит – обезьяна могла быть священной в этом лесу. Никогда не знаешь, какие существуют местные табу, пока не расспросишь кого-нибудь. А кого попытаешь здесь?

– Если я совершил грех, о Богиня, прости меня! – вскричал Хэдон. – Я совершил это, чтобы завершить свою миссию – спасти высокого представителя Кхо, сражаться за Кхо против Ее врагов.

На самом деле его несравненно больше беспокоила сейчас забота его друзей – Хинокли и Кебивейбеса, – и человечка-уродца Паги, столь любимого Лалилой и ее дочерью Абет. Однако об этом и впрямь не было нужды говорить.

Не стоило высказываться и о том, что Авинет, хотя и главное доверенное лицо могущественной Кхо, была ведьмой.

Отклонившись с пути к ручью, Хэдон умыл лицо и руки, смыл кровь с груди. Он выбросил остаток обезьяньей туши и продолжил путь. Множество оленей паслись между дубами. Но туда, где олени, наведываются и леопарды. Доселе он не видал их признаков, лишь отпечатки лап у ручья.

Наступивший вечер застал Хэдона еще далеко от озера. Он пробирался в темноте, понимая при этом, что вполне может блуждать без толку. Появилась луна, и он продолжал продвигаться – конечно, много медленнее, чем утром. Желанию лечь и уснуть противодействовали два обстоятельства. Первое – он должен попасть в храм прежде солдат. Если офицер поторопит их и запретит привал, они попадут туда первыми. Второе – где-то невдалеке он услышал рычание леопарда. Зверь, по всей видимости, намеревался охотиться на оленя, но вполне может предпочесть его, Хэдона, спящего.

Хэдон шепотом произнес молитву Кхукхаго, Богине Леопардов. Но его не оставляла мысль, что она может счесть своим первейшим долгом заботу о леопарде.

Эта мысль заставила Хэдона поспешить. И вскоре он вовсе потерял представление о времени – вдали виднелся свет, сначала слабый, прямо впереди, минут через пятнадцать усилился, становясь обширнее. Хэдон вышел на лесную опушку; перед ним простиралось озеро, отделенное лишь узкой грунтовой дорогой и двадцатью футами травы с мелкими колючими волосками. Свет исходил от трех близких костров. Они горели перед белым храмом, который он разглядел с выступа. Крики и вопли разносилось почти на милю в пространстве между берегом и островом, голоса женщин, перекрываемые пронзительными звуками труб, грохотом барабанов и звучанием арфы. Тут и там дробно, ритмично стучала трещотка.

Казалось, поднялись волосы на затылке. Озноб пробежал по шее Хэдона и вниз – по спине.

Жрицы исполняли дикие обряды. И он – мужчина не смел смотреть ни на костры, ни на крошечные фигурки, которые танцевали перед пламенем. Всякий прохожий-мужчина обязан отвернуться и быстро пройти мимо. По всей видимости, на время ритуала мужчинам вовсе запрещалось ходить по этой дороге. Местным жителям, должно быть, надлежало оставаться дома и не сметь появляться до рассвета.

Из-за дерева Хэдон взглянул на дорогу. Ниже, в сотне футов от берега озера, неясно вырисовывалась статуя. Он не сумел рассмотреть ее – и света от полной луны и от отблесков костров оказалось недостаточно.

Не в силах подавить любопытство, оправдывая себя настойчивой необходимостью знать все во имя его миссии, Хэдон направился к статуе вдоль лесной опушки. Подойдя ближе, он рассмотрел статую – вырезанную из дерева фигуру футов тридцать высотой. Она изображала существо – полу-женщину, полу-дерево. Срезанные, покрытые листьями ветви увенчивали голову; широко расставленные руки-ветви оканчивались шишковатыми пальцами. Впечатляли огромные груди; одной вскармливалась белка. Из многочисленных беспорядочных отверстий торчали вырезанные головы птиц и животных: циветт, сервалов, оленей, свиней, ворон, дроф, дубравных обезьян и лемуров.

Самое крупное изображение – ребенок, показавшийся наполовину из чудовищных размеров влагалища.

Хэдон подошел к идолу и произвел осмотр вблизи. Ребенок держал в руке желудь, символизировавший, как Хэдон полагал, дары богини обитателям дубравы.

Это была Карнет, божество дуба. Хэдону мало что было известно о ней – вокруг Опара не рос дубняк.

Несмотря на то, что Опар располагался в горах, он слишком далеко “забрался “ на юг – дуб не любит такого тепла. Итак, храм был посвящен Карнет и жрицы проводили свои тайные церемонии при полной луне.

Авинет и Абет вполне могли находиться сейчас на этом островке. Членам группы – мужчинам, конечно, запретили касаться ногами этой священной земли. Где они?

Он осмотрел берег. Невдалеке виднелся длинный деревянный док, но ни одного судна в нем не было. Их втащили на остров во избежание возможных дурацких, нет – безрассудных выходок мужчин, которые могли возжелать подсматривать за ритуальным действом.

Хэдон опять почувствовал холодок, пробежавший по спине, вспомнив истории с любопытными мужчинами, которых поймали там, где им не следовало быть. Увы, они лишились отнюдь не только носов…

Хэдон присел, обдумывая ситуацию. Если Авинет на острове, она непременно должна присутствовать на ритуале в качестве Верховной Жрицы. Но Абет, как ему сейчас казалось, не должна находиться там. Участвуют в ритуале только взрослые женщины. Абет осталась с мужчинами. По всему берегу не видно ни одного дома, остается предположить, что мужчин вместе с ребенком отослали в рыбацкую деревню на другое озеро.

Но это, конечно, при условии, что группа действительно добралась сюда. Исходя из известного ему, этого не произошло.

Хэдон поднялся, вздыхая. Оставался один способ узнать правду – проделать долгий путь в деревню. Эта дорога наверняка ведет туда, но займет не менее пяти часов. А через пару часов рассветет.

И доплыть до острова – спросить обо всем Авинет – нельзя. Никаких оправданий нарушению неприкосновенности храма никто не пожелает слушать.

И тут справа от себя Хэдон услышал шум и вышел на дорогу посмотреть – что это. Он тяжело застонал. Навстречу ему по дороге двигалась темная масса. Ушей его достигли отдаленные голоса. По мере приближения мрачного силуэта обозначились люди. И собаки. Они молчали, значит, на них намордники.

Солдаты приближались даже быстрее, чем Хэдон ожидал.

Луна тускло освещала наконечники копий. Хэдон застыл в полуприседе. Собаки вот-вот учуют его запах. Их неистовый вой и рычание укажут солдатам, что кто-то спрятался неподалеку. Намордники снимут, поводки отстегнут… и псы рванутся к нему.

Он устал – ему не опередить их. Да будь он сейчас и в хорошей форме, вряд ли он был бы способен снова убегать.

Хэдон опять устало вздохнул. Единственный путь к спасению – озеро.

Не теряя ни секунды, пригибаясь, Хэдон вошел в воду позади дока. Вода холодила, но после горного потока – терпимо. Озеро образовалось на ложе ущелья и насыщалось теплом летнего солнца. Но не слишком, увы, не слишком.

Не припрятать ли ему меч под доком? Штука тяжелая, тянет ко дну. Наверное, глупо непременно тащить его с собой и оказаться утопленником лишь потому, что с мечом так трудно расстаться.

Пусть так – глупо. Но он не намерен оказаться на другом берегу без оружия. Кто скажет, как скоро оно позарез понадобится ему?

Хэдон поплыл по-собачьи. Надо заплыть далеко, чтобы солдаты не заметили его. Но и сильные гребки чреваты последствиями – могут привлечь внимание преследователей.

Хэдон плыл ровно, забирая к северо-западу, чтобы течением его не сносило в восточном направлении, к устью. Но сказывались усталость, и меч кое-что весил – все это замедляло движение. Его несло мимо острова.

Не слишком ли далеко он от берега… Хэдон прибавил, активнее заработал ногами. На растревоженной вспененной воде тускло играла луна. Может, солдаты подумают, что добрая рыбина выплывает из воды на поверхность.

Нет! Резкий крик разнесся над озером. Хэдон обернулся и поплыл стоя, пытаясь разглядеть, что происходит на берегу. Солдаты теперь столпились у края дока, высматривая его, некоторые тыкали пальцами в его направлении. Да, они обнаружили человека. В полумраке и на таком расстоянии узнать Хэдона преследователи не могли. Ну, а если опознали – что тогда? У него преимущество перед преследователями, да и устали они, должно быть, изрядно. У них нет лодок, значит, поплыви они за ним, придется скидывать доспехи, оставлять оружие – кроме кинжалов. На все – несколько минут. Но дистанция между ними увеличится. Нет, им не поймать его.

Конечно, солдаты могут обойти озеро и попытаться перехватить его на другом берегу. Но он доберется туда первым.

И тут отчаяние охватило Хэдона. К чертям! Он не поплывет на другой берег. Он слишком измотан. И ноги и руки словно из бронзы, дыхание тяжелое. Меч то и дело пытается воткнуться в него.

Еще продолжая брюзжать, загребая в северо-восточном направлении, он вроде бы вышел по прямой на остров. Но уже через несколько минут понял, что его снова снесло. Но и из этой беды можно было извлечь пользу: если он сумел доплыть сюда – в подветренную сторону, он найдет и более спокойное течение. Хэдон опять прибег к собачьему стилю. Вода доходила до носа, иногда – выше. В итоге течение снесло его мимо острова еще быстрее, но выбора не было: продолжать бороться с течением – значит обессилеть полностью.

Вскоре он оказался ярдах в двадцати от острова. Собрав последние силы, Хэдон продвинулся в северном направлении и оказался на восточной стороне; Хэдон приближался к берегу, и течение уже почти не сопротивлялось. Наконец, в одной из попыток он коснулся дна. Сделал несколько шагов и встал. Вода доходила до подбородка.

Хэдон простоял несколько минут, пока судорожное дыхание не перешло в тяжелое. Затем пошел вперед.

Он сел, ощущая на ягодицах липкую грязь, – вот отдохнет и направится на другую сторону. “Зачем плыть? – думал Хэдон. – Он украдет, нет, позаимствует одну из лодок, стоящих в доке на западном берегу. Нет, он не совершит богохульства, поскольку ногой не ступит на остров, а будет находиться в воде”.

Почувствовав себя немного отдохнувшим, Хэдон, пройдя по травянистому берегу, с трудом протащился несколько футов по воде. Доносились громкие крики, возгласы, музыка и песнопения. Он посматривал по сторонам. Поскольку он не видел приверженцев обрядности, значит и не шпионил за ними, так что Карнет и ее почитатели не имеют оснований гневаться.

Хэдон находился в сотне ярдов от дока; он взглянул через озеро – и замер. Шесть лодок плыли по водной глади. Баркасы – не менее десяти солдат в каждом.

6.

Теперь Хэдон отчетливо видел, что линия следов вела назад к неясному силуэту под купой деревьев на юго-восточном углу озера. Там, должно быть, расположены здания и док, используемые рыбаками, которые снабжали храм своим уловом. Солдаты обнаружили лодки и теперь пустились в погоню за ним.

А может, они лишь подозревают, что он беглец, а главная их цель схватить Авинет? Стали бы они вторгаться на остров, если бы не заметили его, Хэдона?

У этого воинства должны быть серьезные побуждения. Ни один человек не отважился нарушить табу и ступить на эту землю, если его не толкает безотчетный страх или непреодолимое желание получить вознаграждение. В данный момент солдатами движет и то и другое.

Минрут не признает никаких преград, не примет никаких объяснений. Он казнит каждого, кто станет ссылаться на религиозную неприкосновенность этой земли (конечно же, после соответствующих пыток). За поимку дочери он назначил огромную сумму. Перед силой этих побуждений солдатам уже было не до страха.

А Хэдону еще трудно верилось, что кто-то так свободно способен попирать священность острова и храма.

Однако… солдаты приближались.

Собственно говоря, что еще хуже – его заметили, когда он нашел лодку и отплыл. А эти баркасы – по десять гребцов в каждом – догонят его, пока он не одолеет и половины оставшегося расстояния.

Скрежеща зубами в бессильном разочаровании, Хэдон направился под сень дерева, росшего у самой воды. Он сел, стараясь не касаться берега.

Еще не все потеряно – пока.

Лодки устремились в док, проплывая футах в тридцати от него. Хэдон разглядел: в каждой лодке одиннадцать человек – десять гребцов и офицер у руля. Луна скользила по напряженным лицам. Физической усталостью лишь наполовину объяснялось это выражение лиц; страх, Хэдон не сомневался, составлял вторую половину. Король Минрут объявил Ресу верховным божеством, а Кхо – его подчиненной. Но люди Минрута с детства привыкли почитать (Кхо как Созидательницу и Наполнительницу всего). То, что этот остров не посвящен ей, не меняло дела. Карнет была Ее дочерью. Кроме того, они готовились к нападению во имя Ресу, а значит, ополчились на Нее.

Хэдон задавал себе вопрос, действительно ли этим людям приказали сесть в лодку или они добровольцы? Одно дело преследовать жрицу, другое – применить насилие. Если командир мудр, он, вероятно, вызвал добровольцев. Всегда найдутся люди, для которых алчность выше религии, и такие, в которых живут тайные сомнения относительно реального существования божественных созданий.

Хэдон следил, как солдаты поднимали весла – лодки мягко касались суши. Люди вылезали и втаскивали судна на берег.

Командир – высокий мужчина, на шлеме которого красовались три пера попугая, – подошел к дереву, росшему наверху каменной лестницы. Он присел у дерева, наблюдая из-за него за происходившим.

Хэдон тоже смотрел – не в состоянии справиться с любопытством. Глаза его полезли на лоб. Толпа обнаженных женщин извивалась, танцевала, подпрыгивала перед кострами. Женщины – от двенадцати лет до увядшей старухи, старой карги лет восьмидесяти. На искаженных лицах свирепое исступление; темная слюна стекала по подбородкам на груди. Волосы развевались в разные стороны. Тела блестели от пота. Женщины совершали безумные жесты руками, царапая себя, кружились, скакали, раскачиваясь назад и вперед.

Музыкантши тоже были голые, и у них черная слюна свисала со рта, липла к грудям. Одна играла на арфе из черепахового панциря с семью струнами из козлиных кишок; трое дули в медные трубы; шесть женщин били в барабаны; девять вращали над головами трещотки.

Ветер разносил едкий запах, который, очевидно, исходил от их жвачки. Говорили, что это лавровый лист, иные утверждали, что – плющ, третьи – что-то еще, другое. Ни один мужчина не ведал этого: они лишь строили домыслы в сдержанных беседах, при которых не присутствовали женщины.

Что бы это ни было – цель состояла в том, чтобы привести женщин в безумное неистовство, заставить увидеть саму Карнет. Еще говорили, что это безумие наделяло женщин способностью обнаруживать шпионящих мужчин.

В тридцати футах от самого большого – центрального костра стояла клетка из прочных деревянных реек. В ней, сжавшись от страха, сидел самец-леопард. “Наверное, жертвенное животное”, – подумал Хэдон. В давние времена, более пятисот лет назад, в клетке в подобном случае сидел бы мужчина, запертый там до тех пор, пока не наступал его час, и идолопоклонницы не разрывали его на части ногтями и зубами.

Сказывают, что кое-где в отдаленных местах мужчины еще и сейчас оказываются жертвами подобных ритуалов.

Хотя подобная практика запрещалась, очень мало кто понес наказание за нарушение закона. Полицейским-мужчинам не дозволялось вторгаться в места совершения подобных предполагаемых преступлений, а при расследованиях к жрицам обычно проявлялось снисхождение.

Кроме как для ночных жертвоприношений, никаких животных-самцов на подобных островах не было. Но сегодня вечером на остров доставили зверя-самца, которого ждал печальный конец – быть разорванным на куски. Леопард наверняка убьет и поранит нескольких женщин, но они будут бесстрашны, ничуть не заботясь в своем исступлении о том, что с ними может случиться.

Ритуал, очевидно, прервут. Пожалуй, жаль. Уж поскольку он повинен в лицезрении этого действа, Хэдону интересно было бы посмотреть, как поведет себя леопард. Со сколькими женщинами расправится?

Солдаты с минуту на минуту рассредоточатся, чтобы по сигналу командира наброситься на женщин. Но офицер, видать, замыслил что-то иное. Он наблюдал за буйным ритуалом, чего-то выжидая.

До Хэдона внезапно дошло! Конечно! Авинет нет среди беснующихся! Зачем же тогда нападать?

Где же она? Может, где-то в диких лесах или скрывается в рыбацкой деревне? Все еще в долине позади западной гряды гор? Пробирается вместе с другими по западным горам, хотя последнее – вряд ли.

Беглецы оставили бы следы, и солдаты бросились бы в преследование.

Офицер вышел из-под кроны дерева и теперь возвращался к берегу.

Хэдон опять уставился на костры.

Вот почему офицер поспешил к озеру – перед центральным костром стояла Авинет. Ее пронзительный крик перекрывал и музыку и голоса других женщин.

Среднего роста, красивого сложения женщина – она неистовствовала. Длинные угольно-черные волосы развевались. Лицо поражающе дерзкое, большие серые глаза издалека казались черными. Кожа молочно-белая. Большие прекрасной формы груди с ярко-красными сосками. Густые лонные волосы окрашены в зеленый цвет – в честь Карнет. Пот покрывал тело; черная слюна на лице, на грудях, на бедрах. Руки в пятнах крови – значит она уже заранее принесла жертву в храме, где присутствовали лишь избранные жрицы. Жертвой мог быть ворон, если верить рассказам, слышанным Хэдоном.

Позади Авинет – высшие жрицы острова: молодая жрица и женщина средних лет, усыпанная родинками, и старая седовласая, морщинистая, с грудями, свисавшими почти до пупа. Рот измазан в крови – по всей вероятности, старуха присосалась к горлу обезглавленной птицы. Так и есть! В руке она держала воронью голову.

Стихла музыка, замерли голоса – все повернулись к Авинет. Она продолжала петь свою пронзительную песню, но Хэдон, хоть и различал отдельные слоги, но не понимал ни слова. Она, должно быть, использовала тайный ритуальный язык, на котором, как сказал его друг Хинокли, говорили, когда герой Гахете высадился на одном из необитаемых в то время островов Кхокарсы.

Оставаясь в тени деревьев, Хэдон ближе подобрался к солдатам, неслышно подплыв по воде, загребая ладонями пригоршни грязи и водорослей. Он остановился футах в сорока от ближайшего копьеносца.

– Стройтесь в ряды по шесть человек – и бегом, – говорил командир. – Когда мы схватим Авинет, ты, Тахеса, и твоя группа обыщите храм в поисках ребенка. Я не думаю, что он там. Не принято, насколько я знаю, допускать сюда маленьких девочек. Но ребенка могли запереть в комнате, чтобы девочка не видела обрядов. Женщины наверняка набросятся на вас – будьте готовы защищаться.

Когда Авинет окажется в наших руках, пройдем в храм и окружим вход, пока Тахеса ищет девочку. Даю тебе две минуты, Тахеса. Храм невелик. Потом все назад к лодкам.

Хэдон (звук отлично разносился по воде) услышал, как один из солдат проворчал:

– Не по душе мне это, Комсет.

Комсет ответил:

– Мне тоже, но черт побери! Мы под защитой Ресу, не так ли? И что могут голые невооруженные женщины сделать против нас? Кроме того, подумай о вознаграждении, мы можем прихватить с собой кое-кого из этой армии курочек.

– Это же кощунство, – ответил первый.

– Тогда заткнись! – сказал командир. – Тахеса, запомни-ка имена болтунов. Не обращай внимания. Они еще откажутся от своих слов. Нам некогда заниматься ерундой.

Солдаты стояли в ожидании команды. Хэдон посмотрел на женщин. Авинет, продолжая свое пение, направилась к клетке. Нагие женщины образовали вокруг нее кольцо, закрывая от глаз и ее и клетку.

Командир сказал:

– Хорошо! Они не заметят нас, пока мы не набросимся на них.

Авинет смолкла. Воцарилась тишина, среди которой раздавалось лишь рычание леопарда. Затем прозвучал вопль Авинет, и женщины с криками и визгом сомкнулись вокруг клетки.

Командир прокричал: “За мной!” – и прыгнул вперед; солдаты следом за ним меж двух дубов, которые словно стражники росли на верху лестничного марша.

Хэдон подождал, пока последняя шеренга из шести солдат поднялась по лестнице, затем вскочил и устремился к берегу – нет иного пути послужить Авинет и Кхо, не ступив на землю; могущественные Кхо и Карнет простят ему. Он ухватился за нос ближайшего баркаса. Судно скользнуло в воду, едва он оттолкнул его по течению.

Хэдон ринулся к следующему баркасу, и процедура повторилась.

За спиной раздавались визги, и вопли, и рев леопарда, но Хэдон не мог позволить себе стоять и наблюдать.

Столкнув в озеро шестой, последний баркас, Хэдон почувствовал усталость. Устрашающее сумасшествие на острове продолжалось, но он ни разу не отвлекся от своей работы. Оставалось еще шесть гребных шлюпок. Они должны последовать за баркасами – в последнюю он заберется сам. Хэдон толкал и волочил, не ведая о времени… Теперь в последней шлюпке он огибал остров. Добравшись до противоположной стороны озера, позади замка, он вытащил судно на берег.

Теперь он присел немного отдохнуть. Солдаты уже, наверное, схватили Авинет и гонят ее к берегу. А может – еще нет. Чем больше времени займет у них это пленение, тем дальше уплывут лодки.

Судя по шуму, солдатам пришлось нелегко. По крайней мере, они такого не ожидали. Женщин набралось около восьмидесяти – жрицы и жительницы деревень на западном берегу озера. Их возмутило это осквернение острова и ритуала. Отсутствие оружия не помешало разгневанным женщинам напасть на солдат. Обезумев от снадобий, они бросались на солдат, не ведая страха смерти. Мужчины, хоть и боролись за свою жизнь, были словно заторможены, скованы. Они не могли преодолеть в себе отношения к женщине, сформированного в течение всей жизни. По крайней мере – сперва. Когда их собственной жизни станет угрожать серьезная опасность, солдаты перейдут границу воспитания.

Хэдон решительно зашагал вокруг храма по дорожке, мощенной плоским по форме камнем. Перед фасадом он осмотрелся. Ничего похожего на порядок среди солдат не было. Они топтались кучей, каждый сражаясь за себя. Человек двадцать лежали на земле возле костров. Примерно столько же женщин были мертвы. Хэдон видел, как трое солдат упали, каждый из них был атакован двумя-тремя царапающимися, кусающимися, пинающимися женщинами. Женщина с остекленелыми глазами поднялась с одного из солдат, держа в руке вырванные гениталии. Другой солдат швырнул копье в ее спину. Женщины и сам он свалились – колени его подогнулись, когда вопящая фурия схватила его за ноги. Он пытался вытащить короткий меч, но громадная здоровенная баба вцепилась ему в уши, рванула его голову вниз и ухватила зубами нос несчастного. Оба покатились по земле – о дальнейшем Хэдон мог лишь догадываться.

Капли крови стекали изо рта леопарда, пытавшегося выбраться из дикой свалки. Продираясь сквозь сумасшедший водоворот тел, он оказался прижатым к земле свалившимся на него клубком борющихся тел: затем живой клубок скатился, зверь поднялся на лапы и оказался перед человеком с мечом. Леопард сжался, прыгнул и сомкнул челюсти на горле солдата. Зверь словно волчок завертелся, стал на дыбы и, придя еще в большую ярость, вновь сомкнул челюсти – на сей раз, лишившись грудей, рухнула навзничь окровавленная женщина. Леопард рванулся сквозь человечий водоворот, увертываясь, петляя и, наконец, выскочил на дорожку, ведущую к берегу.. Зверь исчез под сводом дубовых ветвей. Он, конечно, переплывет озеро и скроется в лесу.

Хэдон рискнул пройти дальше вокруг храма. Он увидел Авинет – у входа она сражалась с двумя солдатами. Построившись полукругом, перед ней стояли командир, без шлема, размахивавший тену, и пятеро копьеносцев. Они пробивались через толпу в пару десятков женщин. Одна из женщин ухватилась за древко копья и упала, увлекая за собой копьеносца. Две другие вцепились в солдата, и все они исчезли в толпе. Затем в портале появился Тахеса в сопровождении двоих солдат. Абет с ними не было.

Тахеса что-то прокричал командиру, который вполоборота обернулся к нему. В это время молодая женщина схватила офицера за лодыжки и с силой дернула за них, словно выхватывая из-под него его же собственные ноги. Командир резко упал на спину, ударившись головой об известняк, которым была вымощена площадка перед храмом. Тахеса раскроил несчастной голову, но другая жрица схватила его за правую руку, и он исчез в месиве тел.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю