355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Фил Гровик » Секретный дневник доктора Уотсона » Текст книги (страница 1)
Секретный дневник доктора Уотсона
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 14:47

Текст книги "Секретный дневник доктора Уотсона"


Автор книги: Фил Гровик



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Фил Гровик
Секретный дневник доктора Уотсона

Phil Growick

The Secret Journal of Dr Watson

Издательство выражает благодарность MX Publishing Limited за содействие в приобретении прав

© Phil Growick, 2012

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО «Петроглиф», 2013

* * *

Посвящается моей четверке: Майу, Кевину, Мэтту и Джейми



От автора

Многие герои этой книги – исторические персонажи. В повествовании они занимают те же должности или положение в обществе, что и в реальности.

Романовы, семья российского императора

Георг V, король Великобритании

Сидней Рейли, шпион-легенда из Секретной разведывательной службы Великобритании

Дэвид Ллойд Джордж, премьер-министр Англии

Владимир Ленин, предводитель партии большевиков

Артур Бальфур, министр иностранных дел

Отец Сторожев, местный священник в Екатеринбурге

Джордж Бьюкенен, посол Великобритании в России

Адмирал Александр Колчак, главнокомандующий белых

Томас Престон, британский консул в Екатеринбурге

Артур Томас, британский вице-консул в Екатеринбурге

Яков Юровский, комендант Ипатьевского дома

Александр Белобородов, большевистский комиссар, председатель Уральского областного совета

Граф Вильгельм фон Мирбах, посол Германии в России

Генерал-майор Фредерик С. Пул, главнокомандующий экспедиционными войсками союзников, Архангельск

Предисловие

Меня зовут доктор Джон Уотсон. Я – внук и тезка того самого доктора Джона Х. Уотсона, который написал замечательные рассказы о своих приключениях в компании с Шерлоком Холмсом.

Я принимаю пациентов по адресу: Доувер-стрит, дом 43, Кенсингтон, а еще работаю в больнице Святого Варфоломея. Родился я 28 декабря 1954 года в Лондоне; моя жена Джоан тоже отсюда. У нас два сына: Джеффри, двадцати лет, и Джеймс, которому сейчас девятнадцать.

Я никогда не видел деда, поскольку он умер до моего рождения, но в 1993 году я внезапно получил от него весточку. Его слова, дошедшие до меня через семьдесят пять лет, звучали так четко и ясно, будто мы беседовали лицом к лицу.

Дело в том, что мне в руки попал дневник, который поверенные нашей семьи хранили в соответствии с оставленными дедом указаниями. Эта рукопись бесповоротно изменит ваше представление о значительной части мировой истории – если вы, конечно, ей поверите. Я, безусловно, верю.

Судя по тому, что мне рассказывали родственники и что я слышал друзей и знакомых деда, он был исключительно порядочным, достойным, преданным и честным джентльменом. О его человеколюбии говорит уже сам выбор профессии, и врачом он был прекрасным, иначе мой отец не пошел бы по его стопам.

Весь мир знает, с какой любовью мой дед рассказывал о Шерлоке Холмсе. Его привязанность к этому человеку ощущается в каждом слове, каждом слоге и даже в каждой запятой его рукописей. И каждому известно, сколько усилий прилагал мой дед, чтобы рассказы о приключениях великого сыщика ни на йоту не отступали от истины.

Судя по свидетельству очевидцев, мой дед вовсе не умел врать. Моя бабушка Элизабет с неизменной улыбкой рассказывала, как дед, краснея и опустив голову, путался в словах, стараясь как можно точнее передать детали очередного жуткого преступления, в детали которого его посвятил Холмс. Она вспоминала, что специально выспрашивала у деда все до мелочей. Ей просто нравилось наблюдать за его реакцией – в такие минуты он выглядел как мальчишка. В конце концов она прекращала мучить несчастного, заливаясь, как она сама говорила, «интимным смехом, предназначенным только для его ушей».

Я до сих пор скучаю по бабушке. Ее нет в живых уже больше тридцати лет, но благодаря ее рассказам дед стоит передо мной как живой. И хотя я не знал его лично, иногда мне кажется, что я понимаю его лучше многих.

Поэтому для меня написанное дедом никакая не ложь. Тем не менее его рассказ выглядит столь невероятным, что даже мой адвокат не советовал публиковать его записки. Вот почему до сегодняшнего дня я молчал. Однако дед предоставил мне возможность самостоятельно определить судьбу его личного дневника, и теперь я принял решение.

После краткого вступления, где я опишу, как дневник попал мне в руки, я предоставлю слово самому деду; и пусть он поведает вам всю правду, честно и без утайки, как рассказывал миллионам читателей о приключениях с Шерлоком Холмсом.

Десятого августа 1993 года, во второй половине дня, когда я сидел в своем кабинете в Кенсингтоне, мне позвонили из адвокатской конторы «Уайетт и Стивенс». Эти юристы вели еще дела моего деда, потом перешли в наследство к отцу, а затем и я стал пользоваться их услугами. Меня лично представляет Кристофер Уайетт, внук Алистера Уайетта, который занимался делами моего деда. И, как и наши отцы до нас, мы с Крисом дружим с раннего детства.

Вероятно, в наше время редко встретишь такой пример сотрудничества и общения двух семей. Почти невероятно, что внуки поддерживают такие же деловые связи, как их предки. Как бы там ни было, но тесная дружба наших семей сослужила мне очень хорошую службу.

После обычного обмена любезностями Крис пригласил меня к себе в офис и велел прибыть двенадцатого августа ровно за пять минут до полуночи. Вначале мне показалось, что он затеял какую-то игру.

– Крис, ты, наверное, шутишь. О чем вообще речь?

– Джон, у меня лежит запечатанный пакет, оставленный твоим дедом. Он был передан моему дедушке в тысяча девятьсот двадцатом году с указанием, что его должен распечатать старший из выживших потомков доктора Уотсона минуту спустя после полуночи тринадцатого августа тысяча девятьсот девяносто третьего года. Я понятия не имею, что там внутри, поскольку нашу семью не ставили в известность о содержимом. Однако мой папа надеялся, что твой отец доживет до того дня, когда предстоит открыть пакет.

– Почему мой отец мне об этом ничего не говорил? – спросил я.

– Потому что не знал. Будь он сегодня еще жив, я звонил бы ему, а не тебе. На самом деле, насколько мне известно, даже твоя бабушка не слышала про этот пакет. С того самого дня, как твой дед передал его моему на хранение, никто про него больше не вспоминал. И хотя твой предок не был шпионом, содержимое может оказаться чрезвычайно важным.

После этих слов мы оба рассмеялись, вспомнив дружбу моего деда с Шерлоком Холмсом. Но я понял, что имел в виду Крис: мой дед не отличался скрытностью.

Я поблагодарил Криса, повесил трубку и, хотя в приемной меня ждали пациенты, долго сидел в кресле, пытаясь сообразить, что все это значит.

Конечно, моя жена надеялась, что в пакете окажется какое-нибудь экзотическое сокровище, полученное дедом в ходе одного из сумасбродных путешествий с Холмсом. Однако я чувствовал, что меня ждет нечто другое. Я понятия не имел о содержимом посылки, но даже не предполагал, что мне достанется эквивалент Кохинора[1]1
  Кохинор – один из самых больших бриллиантов, входящих в состав сокровищ британской короны. – Здесь и далее примеч. пер.


[Закрыть]
.

В любом случае я ждал назначенного дня с тем же нетерпением, с каким предвкушал рождение обоих сыновей. Еще бы – ведь это была тайна моего деда. В офис Криса я приехал за час до назначенного времени. Мой друг оказался там в одиночестве и, поприветствовав меня, посмеялся над моим ранним приездом, однако не позволил открыть подарок до наступления дня рождения – а я воспринимал происходящее именно так.

Крис налил мне виски с содовой, что мне было необходимо, усадил в своем личном кабинете в собственное кресло и положил пакет на письменный стол передо мной. Не знаю, зачем он так поступил – то ли для того, чтобы меня успокоить, то ли чтобы еще больше помучить.

Итак, передо мной лежала вожделенная посылка из прошлого: никакой нарядной подарочной упаковки или прочей мишуры, всего лишь некий почти плоский предмет, обернутый грубой бумагой, по текстуре напоминающей джутовую мешковину. Сверху имелась восковая печать с личным штампом моего деда, который не отличался изысками: инициалы «Д. Х. У.» в центре чаши Гиппократа. Взяв пакет в руки, я сразу же понял, что внутри лежит какая-то книга или тетрадь.

До назначенного времени Крис стоял у меня над душой, наблюдая, как я, в свою очередь, пожираю глазами предназначенный мне пакет. Наконец в одну минуту первого адвокат весело рассмеялся, пожелал мне удачи и покинул кабинет, закрыв за собой дверь.

Как только он ушел, я взломал печать и достал содержимое из упаковки. Я был возбужден, но и слегка разочарован. Наверное, где-то в глубине души я желал получить несметное богатство, которого, как сразу же стало понятно, в пакете не было.

Но с той самой минуты, как я открыл дневник моего деда – а это был именно он – и прочел первые слова, я понял, что получил подарок, на фоне которого тускнеют все богатства Пенджаба. В моих руках оказался отчет о, вероятно, самом сенсационном из всех приключений доктора Уотсона и Шерлока Холмса, написанный неровным врачебным почерком, который, несомненно, принадлежал моему деду.

Мой тайный дневник

Мой дорогой потомок!

Во-первых, прошу прощения за такое краткое приветствие, но я не знаю, кто ты и чем занимаешься; я даже не знаю, существуешь ли ты! Ведь я пишу этот дневник в середине зимы, чуть менее суровой, чем мировая война, после которой она наступила; ты еще не появился на свет, а моему сыну Джону всего двенадцать лет. События, о которых я вскоре расскажу, совсем не радостные, в них нет и половины того счастья, которое уже успел испытать мой мальчик.

Во-вторых, я еще раз прошу у тебя прощения – за поздний час, в который тебя просили явиться. Но по мере прочтения дневника ты поймешь, почему я оставил такие указания: я хотел, чтобы ты получил информацию именно в этот момент.

То, что я собираюсь тебе открыть, не могло быть рассказано раньше. Законом о государственной тайне запрещено предавать огласке информацию, которая угрожает безопасности страны, а также любые сведения, являющиеся жизненно важными для Великобритании, в течение семидесяти пяти лет после событий, которых они касаются. А факты, которые я здесь раскрываю, представляют собой не только все вышеперечисленное, но и значительно больше. То, что ты сейчас узнаешь, противоречит всем историческим книгам всех стран, противоречит любым убеждениям верноподданного Короны. Будучи доведенной до сведения общественности, эта информация вызовет гнев и проклятия всего мира в адрес Британии. А поскольку я знаю, что ты во время чтения дневника будешь находиться в безопасности в конторе моих адвокатов, я не боюсь, что ты рухнешь от шока, который тебя ждет.

Все знают, что в ночь с 16 на 17 июля 1918 года в Ипатьевском доме в Екатеринбурге, сибирском российском городе, царь Николай II, царица Александра и их дети, царевич Алексей и четыре великие княжны, Ольга, Мария, Татьяна и Анастасия, были жестоко убиты местными большевиками.

Это ложь. Ужасная, вероломная ложь, искажение правды. Чрезвычайно важно, что в то время в нее поверили, и она породила еще много лжи – столь мерзкой, извращенной и циничной, что я проклинал свое английское происхождение.

Почему я так уверен? Именно мистера Шерлока Холмса и меня отправили спасать Романовых. И ты узнаешь из этого дневника, как развивались события на самом деле.

И хотя я писал, что Холмс мирно оставил дела, отправившись в 1903 году в Суссекс, на самом деле его последней миссией стало оказание величайшей услуги своему любимому монарху.

А теперь я расскажу всю правду о том засушливом сибирском лете, когда в России шло противостояние красных и белых и миллионы приносили в жертву свои жизни, чтобы решить судьбу семи несчастных людей – членов семьи Романовых.

13 июня 1918 года

Ранним утром, когда солнце еще не встало, а мы с женой спокойно спали в нашем доме на улице королевы Анны, пребывая в счастливом неведении о том, что происходит в бодрствующем мире, кто-то принялся отчаянно барабанить в нашу дверь, разбудив нас. Моя жена перепугалась до смерти, а я бросился вниз по лестнице, громогласно требуя, чтобы стучать немедленно прекратили.

Представь мое удивление, когда я, открыв дверь, увидел на пороге мистера Шерлока Холмса. Я был просто поражен, но распахнул дверь пошире, и великий сыщик прошел мимо меня в дом.

– Уотсон, Уотсон, Уотсон… – только и бормотал он, пребывая в каком-то полубезумном состоянии и явно не в силах успокоиться.

– Джон, с тобой все в порядке? – прозвучал сверху голос Элизабет. – Кто там?

– Холмс, дорогая. Всего лишь Холмс.

– Мистер Холмс? В такую рань? Что случилось?

– Пока не знаю, дорогая. Он ведет себя довольно странно даже для Холмса.

– Но ты уверен, что все нормально?

– Да, успокойся и возвращайся в постель. Не сомневаюсь, что мой друг сейчас все объяснит.

– Хорошо, Джон. Передай от меня привет мистеру Холмсу.

Я выполнил ее просьбу, после чего предложил детективу располагаться. Он уселся у камина, а я устроился напротив него.

На лице Холмса отражались противоречивые эмоции – ликование, ужас, неуверенность. Впервые я видел его в таком смятении и ни разу не встречал такой сложной гаммы чувств ни у одного другого человека. Это удивляло и пугало меня, однако я молчал, пока мой друг не заговорил снова:

– Уотсон, пока я не буду ничего объяснять, но скажите мне: если я попрошу вас сопровождать меня в одной поездке, которая должна оставаться тайной для всех, даже для миссис Уотсон, и может стать очень опасной, поскольку нам наверняка придется рисковать жизнью, – вы согласитесь поехать со мной?

Меня самого удивил собственный ответ, потому что его породил своего рода непроизвольный рефлекс, безусловная реакция подчиненного, стоящего по стойке «смирно», на приказ старшего по званию офицера.

– Да, сэр! – выпалил я.

– Сэр? – Холмс откровенно рассмеялся.

Я смутился, но между тем меня снедало любопытство:

– Холмс, о чем речь? Что это за рискованное дело, которое заставило вас с такой силой колотить в мою дверь?

– Друг мой, мы должны вот-вот взяться за дело, которое способно напугать и Геракла.

– У Геракла не было ваших мозгов, Холмс, – возразил я.

Сыщик улыбнулся:

– А мне в нынешнем возрасте недостает его силы.

Мне странно было слышать подобное замечание из уст Холмса, поскольку он всегда ценил способность размышлять гораздо выше умения махать кулаками. Также он никогда не поднимал вопрос возраста, хотя мы оба уже не были теми молодыми людьми, которые пережили вместе немало приключений. Я внимательно изучил его лицо, пытаясь отыскать следы физического напряжения или нездоровья, но ничего не нашел, отчего меня еще больше обеспокоило настроение моего друга.

Едва ли не впервые с момента нашего знакомства Холмс, похоже, боролся с сомнениями, и это не давало ему покоя.

Затем он заговорил, причем так тихо, что голос звучал чуть громче шепота:

– Уотсон, мы отправляемся в Россию.

– В Россию? – Я резко выпрямился. – В Россию?!

Глаза Холмса округлились при виде моей реакции. Но он снова с легким кивком обреченно повторил:

– В Россию.

– Но зачем? Там идет гражданская война, причем такая яростная, что на ее фоне наше противостояние с Германией кажется игрой в крокет. Они убивают друг друга с таким ликованием и беззаботностью, что Аттила позавидовал бы. Они – варвары, Холмс, варвары! Я помню, что обещал поехать с вами, но это самоубийственное безрассудство.

Теперь я был весьма возбужден, и Холмс, зная меня столь же хорошо, как я, по-моему, знал его, ждал, пока я успокоюсь.

– Но зачем, старина, зачем? – снова воскликнул я. – Почему именно в Россию?

Холмс ответил самым спокойным, ровным и уверенным тоном, невозмутимо глядя на меня:

– Потому что мы там нужны, друг мой. Мы там нужны.

Поразительный рассказ Холмса

После этого Холмс принялся за рассказ о невероятных событиях предыдущего вечера. Услышь я подобные слова из любых других уст, я тут же посчитал бы, что место рассказчика в сумасшедшем доме.

Холмс поведал мне следующее. Точно в двадцать две минуты десятого накануне вечером, когда он задумчиво играл на скрипке в кабинете своей тихой виллы, которую выбрал из-за великолепного вида на Ла-Манш, он испытал настоящее потрясение: в дверях внезапно появился довольно крупный мужчина с крайне серьезным лицом. Его сопровождал другой джентльмен, еще более крупный и с таким же суровым выражением.

Холмс сразу понял, что ему не следует бояться этой парочки: будь у них дурные намерения, они уже расправились бы с ним. Однако их появление весьма заинтриговало прославленного детектива.

– Что вам угодно? – спокойно поинтересовался он.

– Вы должны одеться, мистер Холмс, и поехать вместе с нами.

– Я? Должен? А кто вы такие и куда я должен с вами ехать?

Более крупный из двух мужчин шагнул к Холмсу:

– Одевайтесь, сэр. У нас приказ.

– Должен сказать, джентльмены, что я удивлен: два столь крупных и на вид неповоротливых человека, как вы, застали меня врасплох во время медитации. Если бы я не подозревал о вашей истинной профессии, то мог бы решить, что вы оба связаны с балетом – судя по вашей изящной манере двигаться.

Холмс признался, что они пропустили его едкое замечание мимо ушей, и, вероятно, это было к лучшему, учитывая габариты и мощь обоих типов.

Детектив попросил подождать, пока он одевается в спальне, заверив своих стражей, что не собирается сбегать, так как они разбудили его любопытство. Но гости не отреагировали на просьбу и последовали за ним наверх, не желая ни на минуту упускать его из виду.

Выбирая, что надеть, Холмс полушутя поинтересовался, каким должен быть его костюм – официальным, для охоты, для дружеских визитов и так далее. И был весьма удивлен, когда ему ответили самым серьезным образом:

– Одевайтесь так, чтобы не опозориться перед людьми, занимающими более высокое положение, чем вы.

Как только Холмс привел себя в порядок, эти двое подхватили его под руки с обеих сторон и повели вниз по лестнице к большому черному автомобилю с занавесками, скрывающими заднее стекло и боковые окна.

Автомобиль тут же тронулся с места и поехал к железнодорожной станции Истборн, где уже ждал поезд: локомотив и единственный пассажирский вагон, где все занавески тоже были задернуты.

Холмс повернулся к менее крупному из двух мужчин и заметил:

– Так-так, прекрасная мысль: прокатиться на поезде среди ночи. Замечательно. Но вам следовало меня об этом предупредить, чтобы я мог собрать вещи. Планируется долгое путешествие?

Ни один из двух стражей ничего не ответил, они лишь сопроводили Холмса в поезд, усадили на сиденье и сами устроились с обеих сторон. Они не произнесли ни слова и смотрели строго перед собой.

– Как я предполагаю, вы не столь любезны, чтобы сообщить, куда меня везет этот поезд.

– Домой, Холмс, – бросил более крупный мужчина.

Второй усмехнулся.

– Очень забавно, – заметил Холмс.

Поездка продолжалась примерно полтора часа, и, как мой друг и подозревал с той самой минуты, едва увидел поезд, они оказались на лондонском вокзале Виктория. Два непрошеных компаньона доставили его с перрона прямиком к еще одному черному автомобилю.

Судя по направлению движения и продолжительности поездки, Холмс сообразил, что они следуют к несколько неожиданной цели.

Проехав ровно двенадцать минут – посреди ночи, в самом сердце столицы Британии, объятой войной, – автомобиль остановился. И хотя Холмса с обеих сторон по-прежнему сопровождали «няньки», как он стал их называть в дальнейшем, он был счастлив очутиться по самому знаменитому адресу в Англии, за исключением Букингемского дворца. Он был на Даунинг-стрит, дом 10.

Сам детектив не мог бы точно сказать, почему его так обрадовал знакомый адрес: то ли ему приятно было получить подтверждение собственного умения определять направление и дедуктивных способностей, то ли успокаивал тот факт, что теперь он наверняка находится в безопасности.

Дверь перед тремя мужчинами раскрылась, словно их приближение запустило какой-то потайной механизм. Холмса провели через холл в кабинет самого премьер-министра, Дэвида Ллойда Джорджа. Тот явно ожидал их прибытия.

Минуло несколько минут с тех пор, как часы пробили полночь.

Едва Холмс с «няньками» вошел в кабинет, те прекратили его удерживать и удалились, закрыв за собой дверь.

– Господин премьер-министр, – произнес великий сыщик.

Ллойд Джордж явно нервничал и на обращение не ответил. Хотя Холмс почти не удивился, встретив премьер-министра в конце полуночного путешествия, причины его спешной доставки в этот дом все еще интриговали его. Но последующие события по-настоящему поразили детектива.

Ллойд Джордж, так и не произнеся ни слова, открыл дверь в соседнее помещение и жестом пригласил Холмса пройти туда.

Свет в комнате не горел, и Холмс смог вначале различить очертания лишь двух предметов. Первым был камин с искусно вырезанными горгульями; огонь, пылавший в нем, был слишком жарким для июньской ночи, пусть и необычно прохладной.

Вторым и наиболее привлекающим внимание предметом оказалось огромное кресло с подголовником, развернутое к огню и почти полностью скрывающее человека, который в нем сидел. На виду оставалась лишь правая рука с идеальным маникюром, так напряженно вцепившаяся в подлокотник, что костяшки пальцев почти побелели.

Холмс обратил внимание на единственный перстень на этой руке, но не успел его стремительный ум оценить значение этого перстня, как человек неловко поднялся.

Лицом к лицу с Шерлоком Холмсом, королем детективов-консультантов, стоял не кто иной, как его величество король Георг V.

– Мистер Холмс, с вашей стороны было очень любезно сюда приехать, – произнес король.

– Ваше величество, при сложившихся обстоятельствах выбора у меня не было.

– Да, верно. Я приношу извинения за доставленные вам неудобства и беспокойство. Пожалуйста, присаживайтесь.

Холмс вежливо подождал, пока его величество снова опустится в кресло, но тот не садился. Поэтому и сыщик остался стоять, но король этого даже не заметил – так глубоко он был погружен в свои мысли.

– Мистер Холмс, просьба, которую вы сейчас услышите, исходит от меня, и только от меня, – наконец произнес король. – Мое правительство не должно знать о ней, но вам я сообщаю, что лично велел премьер-министру вызвать вас ко мне. Мистер Холмс, я хочу, чтобы вы разгадали, пожалуй, величайшую загадку в вашей карьере и по возможности предотвратили величайшее преступление в истории…

– Я отлично понимаю, – спокойно ответил Холмс. – Вы хотите, чтобы я спас царя и его семью.

Король Георг пораженно уставился на детектива:

– Но, мистер Холмс, как?.. Откуда вы могли?..

– Ваше величество, уверяю вас, это не божественная магия, а простая логика. Меня вызвали в дом номер десять по Даунинг-стрит среди ночи. Не нужно большого ума, чтобы понять: то, для чего я понадобился правительству, следует держать в строжайшем секрете. А раз уж меня встретил сам мистер Ллойд Джордж, я, конечно, понял, что дело имеет исключительную государственную важность. Увидев, с какой силой ваши пальцы сжимают подлокотник кресла, я сразу же понял, что вы – кто бы вы ни были – крайне обеспокоены и отчаянно пытаетесь найти решение вопроса, которое, как вам представляется, найти невозможно. Далее. Только слабоумный не знает о ваших тесных семейных и личных отношениях с его императорским величеством, русским царем, и только болван не понимает, что его жизнь и жизнь членов его семьи находятся под угрозой. Как только вы упомянули о загадке и предотвращении ужасающего преступления, мне не потребовалось много усилий, чтобы прийти к выводу, о какой именно задаче идет речь.

В эту минуту его величество прошептал себе под нос:

– Ах, Алексей, бедный маленький Алексей!..

Ненадолго воцарилось неловкое молчание, потом король заговорил снова:

– Мистер Холмс, в силу занимаемого мной положения и позиции Англии я не могу официально просить свое правительство помочь царю и его семье. – Король не мог сдержать горечи, и она нарастала с каждой новой причиной бездействия, которые он представил Холмсу: – Премьер-министр твердит, что я – конституционный монарх; что мы по-прежнему участвуем в войне, причем самой ужасной из всех, которые когда-либо вела наша страна; что британцев радуют несчастья моего кузена; что у нас в стране то и дело вспыхивают народные волнения, которые будут только шириться и множиться. По всем этим причинам наше правительство не может выступить спасителем того, кого здесь считают тираном и угнетателем. Пусть мой собственный кузен с семьей лучше погибнет, чем найдет приют на английской земле. Неужели кабинет министров не в курсе, что я понимаю все резоны? Или они считают, что я недостаточно умен и удовольствуюсь положением марионетки? Боже мой, мистер Холмс, никого в целом свете еще не душили столь тяжкие цепи, какие опутали меня в эти минуты!

Теперь король повернулся прямо к Холмсу, сверля его горящим взглядом, как позднее выразился мой друг, «повелевающего монарха». Возможно, это был единственный раз в жизни, когда великий сыщик почувствовал себя будто под гипнозом.

– Мистер Холмс, я прекрасно знаю, какую услугу вы оказали своей стране, – продолжал король. – Я имею в виду дело, которое доктор Уотсон описал под названием «Морской договор». Только одно это дало вам ценный опыт в щекотливом вопросе международной дипломатии. Но вы не входите в правительство, вы оставили практику, ваша репутация не запятнана, и нет оснований полагать, что вы в настоящее время заняты расследованием какого-либо преступления. Я не собираюсь апеллировать к вашему патриотизму; не стану и напоминать о верности подданного слову короля. Я взываю к вашему человеколюбию и прошу поверить мне: во всей империи только вы способны совершить это чудо.

Его величество умолк и сделал маленький робкий шажок к Холмсу. Взгляд Георга все еще магнетизировал прославленного детектива, который чувствовал себя мухой, увязшей в паутине. Затем король протянул обе ладони к собеседнику:

– Вы поможете мне, мистер Холмс?

Это был не столько вопрос, сколько приказ – негромкий и спокойный, но тем не менее приказ.

Моему другу не оставалось ничего другого, кроме как ответить:

– Да, ваше величество.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю