Текст книги "Бразилия. Полная история страны"

Автор книги: Фернандо Нуньес Корвалью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава четырнадцатая
Три войны

В декабре 1829 года Палата представителей провинции Буэнос-Айрес, входящей в конфедерацию Объединенных провинций Рио-де-ла-Платы, избрала губернатором провинции тридцатишестилетнего Хуана Мануэля де Росаса и предоставила ему неограниченные полномочия для наведения порядка. Время было неспокойное – в Объединенных провинциях шла борьба между унитаристами, выступавшими за создание единого централизованного государства, и федералистами, идеалом которых была конфедерация самостоятельных провинций.

Плакат 1888 года, посвященный отмене рабства в Бразилии

Хуан Росас был человеком неординарным и крайне амбициозным. Сначала он существенно приумножил семейное, и без того немалое, богатство, став крупнейшим землевладельцем провинции Буэнос-Айрес, а затем пошел в большую политику. Власти над одной провинцией Росасу было мало, он намеревался прибрать к рукам всю конфедерацию. Не все складывалось гладко, в конце 1832 года Росасу пришлось оставить губернаторский пост, но в апреле 1835 года он снова стал губернатором и снова получил неограниченные полномочия, которые позволили ему подчинить своей воле остальные провинции Рио-де-ла-Платы. Формально Росас так и оставался губернатором «столичной» провинции Буэнос-Айрес, то есть первым среди равных, но на деле он был кем-то вроде президента конфедерации.

По характеру Хуан Росас представлял полную противоположность Педру Второму. Он правил единолично, используя любые удобные рычаги, вплоть до тайных внесудебных расправ над своими противниками. Сочетание методов «морковки» и «палки»[79]79
  «Морковка и палка» – западный вариант «кнута и пряника». Перед мордой упрямого осла подвешивают на палке морковку, чтобы заставить его идти вперед, но если морковка не срабатывает, то осла попросту бьют палкой.


[Закрыть] было эффективным – губернатор провинции или какой-то иной политик, следовавший указаниям Росаса, мог рассчитывать на политическую, финансовую или военную поддержку с его стороны, а к непослушным являлись убийцы…

Неизвестный художник. Портрет Хуана Мануэля де Росас. XIX век

И аргентинцы (то есть жители Объединенных провинций), и бразильцы считали Уругвай своим, ведь сначала Восточный берег входил в испанское вице-королевство Рио-де-ла-Платы, а затем стал бразильской Сиспалатиной. Кроме того, Бразилия и Объединенные провинции соперничали друг с другом за влияние в южноамериканском регионе.

В 1839 году в Уругвае началась гражданская война, которой было суждено растянуться на двенадцать лет и заслужить название Великой войны. Сторонники консервативной Национальной партии, также известной как Белая партия, воевали с либералами, поддерживавшими Красную партию[80]80
  Соответственно Partido Blanco и Partido Colorado.


[Закрыть]. Лидером «красных» был генерал Хосе Фруктуосо Ривера и Тоскана, первый президент Уругвая (1830–1834), а «белых» возглавлял генерал Мануэль Сеферино Орибе и Вьяна, второй президент Уругвая (1835–1838). Консерваторов традиционно поддерживали крупные землевладельцы, а либералов – представители деловых кругов, аргентинская буржуазия и торговцы. Хуан Росас, желавший присоединить Уругвай к Объединенным провинциям, сделал ставку на «белых», которые были близки ему не только по целям, но и по духу, как богатейшему латифундисту[81]81
  Латифундией (в дословном переводе «просторная ферма») в Древнем Риме называли большие поместья. Латифундист – владелец латифундии.


[Закрыть] Южной Америки (находясь у власти, он значительно приумножил свои владения). Ну а Педру Второму ближе были «красные», и по духу, и как противники Росаса.

К середине XIX века Бразилия стала сильнейшим государством Южной Америки, но бразильские позиции отчасти ослаблялись тем, что для большинства уругвайцев, имевших испанские корни, португалоязычные бразильцы были чужаками. Своими их считала примерно шестая часть населения Уругвая, для которой португальский был родным языком.

Император Педру не имел желания снова присоединить Уругвай к своему государству. Во-первых, Педру не был завоевателем по натуре, а во‑вторых, как умный человек, он понимал, что ничего хорошего из этого выйти не может – вновь присоединенная Сиспалатина (допустим такое) стала бы постоянным источником беспокойства, незаживающей язвой на теле окрепшего бразильского государства. Но в то же время Педру беспокоила активность Росаса, который мог превратить Уругвай в плацдарм для нападения на Бразилию. Повод для нападения имелся довольно убедительный. Бразильская провинция Риу-Гранди-ду-Сул, граничащая с Уругваем, по Тордесильясскому договору стала владением испанской короны, но впоследствии эту область завоевали португальцы (завоевание растянулось на сто двадцать лет, началось оно в 1680 году, а окончательно завершилось только в 1801 году). Педру было выгодно и необходимо иметь по соседству дружественный Уругвай, служивший буфером между Бразилией и Объединенными провинциями, поэтому он занялся созданием антиросасовской коалиции, в которую вошли Боливия и Парагвай. Президент Парагвая Карлос Антонио Лопес согласился поставлять бразильцам лошадей, а боливийский лидер Хосе Мигель де Веласко Франко обязался не заключать союзов с Росасом и усилил оборону границ своего государства. При этом оба союзника не выразили желания оказать Педру военную помощь. Также императору удалось привлечь на свою сторону две из аргентинских провинций – Энтре-Риос и Корриентес. Провинция Энтре-Риос, столицей которой был город Парана, традиционно соперничала за влияние в конфедерации с провинцией Буэнос-Айрес, а ее губернатор генерал Хусто Хосе де Уркиса-и-Гарсиа спал и видел, как бы ему избавиться от Хуана Росаса. Богатая провинция Корриентес, расположенная между Уругваем и Парагваем, была заинтересована в торговле с Бразилией, а от торгового союза до политического – рукой подать. Была возможность заручиться поддержкой кого-то из великих держав (на первом месте в списке потенциальных союзников стояла Франция), но в конечном итоге бразильское правительство решило обойтись своими силами и «малой кровью» – не объявлять мобилизацию, а использовать в Уругвае регулярную армию, которую с моря поддержит флот. 16 марта 1851 года Бразилия открыто заявила о поддержке уругвайской Красной партии, которой прежде оказывала помощь тайно. После этого война стала неизбежной.

2 августа 1851 года на уругвайской земле был высажен с моря десантный отряд из трех сотен солдат, которому предстояло оборонять стратегически важную береговую крепость Форталеза-дель-Серро, служившую «ключом» к столице Уругвая, городу Монтевидео. 18 августа Хуан Росас объявил войну Бразилии, а 4 сентября семнадцатитысячная бразильская армия, которой командовал генерал Луиш Алвеш ди Лима и Силва, вошла в Уругвай, где к ней присоединились силы «красных». Также на уругвайской территории находилось объединенное войско провинций Энтре-Риос и Корриентес под командованием генерала Уркисы.

«Красная» коалиция имела выраженный перевес над противником, и победа ее была предопределена изначально. К концу ноября с «белыми» было покончено – кто погиб, кто бежал из страны, кто сдался на милость победителей. 21 ноября в Монтевидео Бразилии, Уругвай, Энтре-Риос и Корриентес заключили новый союз, целью которого стало свержение Росаса. Как говорят бразильцы: «Раненую змею обязательно нужно добить». Впоследствии к этому союзу присоединилась аргентинская провинция Санта-Фе.

Цепь небольших побед союзников завершилась победой в решающем сражении, состоявшемся 3 февраля 1852 года в провинции Буэнос-Айрес, на территории, принадлежавшей семьи Касерос, отчего оно вошла в историю как сражение при Касеросе. В распоряжении генерала Уркисы было около двадцати пяти тысяч солдат, пеших и конных, Росас имел на две тысячи меньше, но в целом силы можно было считать равными, поскольку в рядах союзников находилось много ополченцев из аргентинских провинций, которые привыкли держать в руке лассо, а не саблю. Качественное преимущество было на стороне Росаса, войско которого состояло из регулярных частей.

Бывает так, что правильные действия приводят к поражению, но случается и обратное. С точки зрения военной науки генерал Уркиса повел себя неправильно – вместо того, чтобы руководить ходом сражения, он возглавил кавалерийскую атаку на левый фланг росистов, предоставив своим подчиненным действовать по их собственному усмотрению. Но сложилось удачно – одновременно с атакой на левый фланг был атакован и правый. Росисты дрогнули, а после того, как рухнули фланги, разгромить центральную группировку уже не составляло труда. Росас бежал в Буэнос-Айрес, откуда уплыл в Британию.

Генерал Уркиса сначала был избран временным главой Аргентинской конфедерации, а в марте 1854 года стал ее президентом. Положение в Уругвае продолжало оставаться нестабильным, поскольку «белые» мечтали о реванше, но в любом случае Уругвай уже не мог стать плацдармом для Росаса. Педру Второй избавился от своего заклятого врага, обеспечил спокойствие на южной границе и показал миру, что Бразилия является самым сильным государством Южной Америки, способным добиваться поставленных целей без помощи великих держав. Но был еще и Парагвай, а парагвайский диктатор Франсиско Солано Лопес, сменивший своего отца Карлоса Антонио Лопеса на президентском посту в сентябре 1862 года, тоже хотел стать ведущим игроком на южноамериканской политической арене. Уругвай служил для Парагвая морскими воротами, поэтому Лопес был крайне заинтересован в том, чтобы Уругвай сохранял самостоятельность и там правил дружественный Парагваю режим.

В апреле 1863 года в Уругвае снова вспыхнула гражданская война. Генерал Венансио Флорес Барриос, поддерживаемый аргентинцами, выступил против президента Бернардо Берро, лидера Национальной партии. Политика Берро вызывала недовольство у населения, жившего по обе стороны бразильско-уругвайской границы. На приграничной территории Уругвая в основном жили португалоязычные уругвайцы, имевшие крепкие связи с Бразилией, а кроме того, здесь покупали землю бразильские фазендейро. Граница была условной, до определенного времени она практически не охранялась, и торговля в этих местах шла весьма бойко. Однако Берро принял меры к укреплению пограничного режима и попытался обложить трансграничную торговлю налогами, что вызвало недовольство у местных жителей. Часть бразильцев из приграничных районов присоединилась к генералу Флоресу, что послужило причиной для нападений уругвайских проправительственных отрядов на бразильских фазендейрос. Педру Второй, обеспокоенный обострением ситуации в Уругвае, решил использовать необходимость защиты интересов своих подданных в качестве предлога для нового вторжения.

После того, как 1 марта 1864 года истек срок президентских полномочий Бернардо Берро, исполняющим обязанности президента Уругвая стал председатель Сената Атанасио де ла Крус Агирре Агуадо. Генерал Флорес и стоявший за его спиной император Педру надеялись на то, что Агирре окажется сговорчивее Берро, но этим надеждам не суждено было сбыться. После свержения Росаса аргентинцы стали поддерживать «красных», поэтому «белым» пришлось налаживать контакты с Парагваем и Францией.

14 сентября 1864 года бразильские войска снова вошли на территорию Уругвая. История прошлой войны повторялась – «красные» при поддержке бразильцев стали теснить «белых». Аргентинские войска в боевых действиях не участвовали, помощь Аргентины генералу Флоресу ограничивалась поставками оружия и продовольствия. Видя, что события развиваются не в пользу «белых», решил ввязаться в драку и президент Лопес. 12 ноября 1864 года парагвайцы захватили бразильский торговый пароход «Маркиз Олинда», перевозивший военное снаряжение и золото по реке Парагвай. Объявлением войны захват парохода не сопровождался, историки до сих пор спорят о конкретных мотивах, которыми руководствовался Франсиско Лопес, отдавая приказ о захвате, – то ли он хотел отвлечь внимание Бразилии от Уругвая, то ли решил испытать терпение Педру Второго, то ли просто позарился на большой груз оружия, к которому прилагались золото и персона губернатора штата Мату-Гросу Фредерику де Кампуса, за которого можно было потребовать крупный выкуп.

Но, вне зависимости от мотивов Лопеса, вероломный захват мирного парохода стал началом войны, известной под названием Парагвайской. Однако прежде чем переходить к ней, нужно сказать о том, чем закончилась Уругвайская война, поскольку параллельный рассказ о двух войнах рискует получиться путаным и громоздким.

В конце января 1865 года бразильцы и «красные» подошли к Монтевидео, оплоту «белых». С отвлекающей целью «белые» устроили вторжение в Бразилию полуторатысячного отряда под командованием Басилио Муньоса. 27 января Муньос перешел границу, но уже через сутки был вынужден уйти обратно. Попытка интервенции обернулась банальным разграблением приграничных бразильских территорий, никак не отразившимся на ходе войны. 31 января началась осада Монтевидео, который также был блокирован с моря. Тем не менее город так и не был взят – война закончилась перемирием, подписанным 20 февраля. Временным губернатором Уругвая с трехлетними полномочиями стал генерал Флорес, кандидатура которого устраивала не только Бразилию и Аргентину, но и Великобританию с Францией, которым было важно, чтобы Уругвай сохранил свою независимость.

В январе 1865 года, пока Бразилия завершала уругвайскую кампанию, парагвайцы захватили южную часть провинции Мату-Гросу, пользуясь тем, что в этих малонаселенных местах Бразилия не держала крупных сил. Следующим недружественным шагом стала предпринятая в марте 1865 года попытка Парагвая отправить на помощь «белым» уругвайцам двадцатипятитысячный корпус. Но войскам нужно было пройти через территорию аргентинской провинции Корриентес, а президент Аргентины генерал Бартоломе Митре отказался их пропустить.

18 марта 1865 года Парагвай объявил Аргентине войну и оккупировал Корриентес. 1 мая 1865 года Бразилия, Аргентина и Уругвай заключили договор о тройственном союзе против Парагвая. Главнокомандующим союзными войсками был назначен Бартоломе Митре.

Франсиско Лопес. ок. 1870 года

Выше было сказано, что во времена, о которых идет речь, Бразилия была самой сильной страной южноамериканского материка. Да, так оно и было, только вот бразильская армия не могла похвастаться многочисленностью. Ставка делалась на относительно небольшой регулярный контингент, к которому, в случае необходимости, могли добавляться ополченцы. То же можно сказать и об Аргентине, ну а вооруженные силы Уругвая порядком поистрепались во время гражданской войны. Короче говоря, совокупно союзники могли выставить против шестидесятипятитысячной армии Парагвая около семидесяти пяти тысяч человек.

Что же касается бразильского флота, то 11 июня 1865 года ему был нанесен крупный урон во время сражения при Риачуэло[82]82
  Матанса (Риачуэло) – небольшая аргентинская река, протекающая через Буэнос-Айрес.


[Закрыть], ставшего крупнейшей водной баталией в истории Южной Америки. Бразильцы победили, потеряв всего один корабль из девяти, но остльные получили повреждения и надолго вышли из строя. Но зато парагвайцы понесли гораздо бÓльшие потери – четыре корабля из семи и все семь барж, участвовавших в сражении.

Изначально союзники рассчитывали разделаться с Парагваем очень быстро – в речи, произнесенной президентом Митре 4 мая 1865 года, было обещано взять парагвайскую столицу Асунсьон через три месяца. Однако Парагвай оказался крепким орешком, а президент Лопес ставил под ружье и женщин, и детей. Парагвайцы сражались отважно, отчасти из патриотизма, отчасти из-за страха перед своим президентом, жестокость которого превосходила все мыслимые границы. Одна из легенд гласит, что в 1868 году Лопес приказал выпороть, а затем казнить свою семидесятилетнюю мать, которая имела неосторожность рассказать сыну, что его настоящим отцом был не Карлос Антонио Лопес, а другой мужчина.

Три месяца растянулись на четыре года, и в Асунсьон бразильские войска вошли лишь 1 января 1869 года. А заключительное сражение Парагвайской войны состоялось 1 марта 1870 года, когда бразильцы атаковали последний оплот парагвайцев – лагерь в горной долине Серро-Кора на востоке Парагвая, в котором находился Франсиско Лопес. Сам Лопес был убит при попытке взять его в плен, воскликнув напоследок то ли «Я умираю за свою нацию!», то ли «Я умираю со своей нацией!».

Побежденный Парагвай понес самые крупные потери, о размере которых до сих пор спорят историки. Во всяком случае, парагвайские потери исчисляются сотнями тысяч, а бразильские составили около пятидесяти тысяч, причем эта цифра также включает в себя и жертвы среди мирного населения, по отношению к которому Парагвайская война была крайне жестокой. Далеко не все солдаты погибли от пуль, множество жизней унесли инфекционные болезни, в первую очередь – холера.

После победы Аргентина предложила Бразилии поделить территорию Парагвая примерно поровну, но Педру Второй отверг это предложение, считая, что для его страны выгоднее иметь буферную зону между собой и Аргентиной, которая в любое мгновение могла превратиться из союзника в противника. Территориальные приобретения Бразилии и Аргентины были относительно небольшими – примерно по семьдесят тысяч квадратных километров для каждой из сторон (с разоренного войной Парагвая больше нечего было взять, никакой контрибуции он выплатить не мог).

Сражение при Касеросе. Литография. XIX век

Пятилетняя война с Парагваем нанесла крупный ущерб бразильской экономике. БÓльшая часть вооружения закупалась за границей, там же строились броненосцы, которые были должны усилить бразильский флот, из-за войны сильно страдала торговля. Для того, чтобы свести концы с концами, правительству пришлось прибегать к зарубежным займам, а при трудностях с выплатами процентов по этим займам кредиторам передавался контроль над бразильскими предприятиями, железными дорогами, портовой инфраструктурой и всем прочим, что могло приносить хорошую прибыль. О былом процветании пришлось надолго забыть. Многие историки считают, что именно Парагвайская война вызвала в бразильском обществе всплеск республиканских настроений, закончившийся свержением монархии.

Бразильские войска оставались на парагвайской земле до 1876 года, пока окончательно не исчезла угроза аргентинской интервенции в Парагвай.

Часть третья
Первая бразильская республика

Глава пятнадцатая
Проблемы переходного периода и Конституция 1891 года

Отмена рабства сопровождалась предоставлением компенсационных субсидий рабовладельцам, которые в одночасье лишились своей собственности. Поступить иначе бразильское правительство не могло, поскольку отъем собственности без какого-либо возмещения вызвал бы сильное негодование фазендейрос, а с этими столпами общества нельзя было не считаться.

Мануэл Деодору да Фонсеку

В итоге к началу республиканского правления на руках у бывших рабовладельцев оказались крупные суммы денег, и не совсем было понятно, что с ними нужно делать. Разумеется – вкладывать, ведь деньги должны работать, но куда? Отмена рабства в сочетании с установлением республиканского правления вызвали всплеск деловой активности, способствовавший разгулу биржевых спекуляций. Бразильцы открыли для себя такой легкий и беспроблемный (на первый взгляд) вид заработка, как вложение средств в ценные бумаги. Надо ли объяснять, к чему это привело? К спекулятивной биржевой горячке, в процессе которой сотнями создавались фиктивные предприятия, обещавшие своим вкладчикам баснословную прибыль. Республиканское правительство могло бы выправить ситуацию, но не сделало этого и даже простимулировало спекулятивную горячку увеличением эмиссии наличных денег (в благословенные стародавние времена в этом не видели ничего плохого – деньги есть деньги, разве не так?). За короткое время, с 1889 по 1891 год, общий капитал бразильских акционерных обществ увеличился в четыре раза, но, к сожалению, этот прогресс был фиктивным и отражался только на бумаге. За горячкой ожидаемо последовал кризис – в 1891 году мильрейс[83]83
  «Миль рейс» (mil réis) переводится как «тысяча реалов». Эта кратная счетная единица использовалась из-за низкой стоимости бразильского реала.


[Закрыть] обесценился более чем наполовину, инфляция стала набирать обороты, росла безработица, и многие бразильцы начали с тоской вспоминать «старые добрые имперские времена».

Но возврат к прошлому уже был невозможен, несмотря на то что сторонники монархии предпринимали определенные попытки с целью ее реставрации. 15 сентября 1890 года прошли выборы в Учредительное собрание, а в декабре начала работу Конституционная ассамблея, которой предстояло разработать проект новой республиканской конституции. За основу был взят аналогичный документ Соединенных Штатов Америки. Вторая конституция Бразилии, известная как Конституция Старой республики, была принята Конституционным конгрессом 24 февраля 1891 года.

Флориано Пейшоту

Отныне Бразилия стала называться Соединенными Штатами Бразилии. Исполнительная власть принадлежала президенту, наделенному весьма широкими полномочиями, начиная с права назначения министров и заканчивая правом введения чрезвычайного положения в случае возникновения угрозы национальной безопасности и целостности государства. Президент и вице-президент избирались на четырехлетний срок посредством прямого голосования. Избирательным правом обладали грамотные граждане мужского пола, достигшие возраста двадцати одного года, – таким образом большинство мужского населения страны отсекалось от участия в выборах, поскольку было неграмотным. Нижние чины и монахи тоже не могли участвовать в выборах. В виде исключения первые президент и вице-президент избирались Учредительным собранием.

Конгресс, представлявший законодательную власть, состоял из палаты представителей и сената. Депутаты и сенаторы также избирались прямым голосованием, срок действия депутатских полномочий составлял три года, а сенаторских – девять, при условии обновления состава на одну треть каждые три года. От семисот тысяч жителей избирался один депутат, каждый штат, а также Федеральный столичный округ, представляли три сенатора.

Судебная власть принадлежала Верховному суду, которому подчинялись суды низшей инстанции. Члены Верховного суда назначались президентом на пожизненный срок из числа сенаторов. Также президент назначал состав кабинета министров и в ряде случаев мог накладывать вето на решения конгресса.

Конституция провозглашала равенство граждан перед законом, свободу совести, слова, печати, занятий, собраний и вероисповедования, а также объявляла неприкосновенной частную собственность. Церковь была отделена от государства. Провинции преобразовывались в штаты, возглавляемые избираемыми президентами. Штаты могли иметь свои конституции, но важнее этого были широкие финансовые полномочия, вплоть до права заключения контрактов с иностранными государствами.

Если в городах жизнь сильно изменилась, то в сельской глубинке перемен практически не было. Власть по-прежнему находилась в руках крупных землевладельцев, которые раньше говорили: «на своей земле каждый сам себе император», а теперь стали говорить: «на своей земле каждый сам себе президент». Рабство было отменено, но положение наемных работников фазендейрос или тех, кто арендовал у них земельные участки, мало чем отличалось от положения рабов. Конституциональное провозглашение неприкосновенности частной собственности успокоило землевладельцев и настроило их на лояльный лад по отношению к республике, не покушавшейся на их владения. Более того – экономическая независимость штатов была для фазендейрос гораздо выгоднее прежних порядков, когда бÓльшую часть экономических рычагов контролировала столица.

Казалось, что отныне Бразилия будет навеки избавлена от политических потрясений и восстаний, но жизнь очень скоро доказала обратное.