Текст книги "Гибель советского кино. Тайна закулисной войны. 1973-1991"

Автор книги: Федор Раззаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

«К недостаткам фильма хочется отнести и то, что в нем почти нет истории, хотя фильм по жанру явно принадлежит к историческому. Мы ничего не узнали о Ярославе Мудром, так много сделавшем для Киевской Руси, о его прекрасной дочери, о политике Руси в те времена. После просмотра хочется воскликнуть: «Так где же Ярославна?!» А жаль, ведь мог получиться очень интересный, красивый, умный и добрый фильм…»

Ждать подобного кино пришлось недолго: спустя четыре года вышел двухсерийный фильм «Ярослав Мудрый», где речь шла о том же самом князе Ярославе, но уже в другом контексте: весь сюжет фильма был посвящен тому, как он выступает в роли объединителя Руси, одержавшего ряд побед над внешними врагами и обезопасившего ее западные границы.

Отметим, что центральная печать на удивление мало писала об этой картине после ее выхода на экраны страны (на Украине публикаций было значительно больше), хотя это кино было из разряда патриотических и пропаганда его должна была стать делом архиважным. Но засевшие в столичных СМИ западники явно не хотели, как теперь говорят, «пиарить» Ярослава Мудрого – великого государственного деятеля Древней Руси, который сумел разбить печенегов и не «прогнуться» под латинами – Византией. Фильм заканчивался строчками из «Повести временных лет» летописца Нестора, где как раз перечисляются великие деяния Ярослава Мудрого и служат как бы напутствием будущим правителям России. Увы, но уже спустя три года после выхода фильма «Ярослав Мудрый» на всесоюзные экраны к руковод– ству страны придут люди, которые пустят по миру все, что было сделано до них предшественниками, и позволят уже нынешним «печенегам» и «латинам» торжествовать победу.

Увы, не смогут уберечь страну от сдачи «печенегам» и «латинам» и другие историко-патриотические фильмы, вышедшие вслед за «Ярославом Мудрым». Имеются в виду картины: «Василий Буслаев» (1983; Киностудия имени Горького; о былинном богатыре Василии Буслаеве, который спас Новгородскую землю от врагов), «Легенда о княгине Ольге» (1984; Киностудия имени Довженко; о легендарной правительнице Киевской Руси конца Х – начала ХI века), «Русь изначальная» (1986; Киностудия имени Горького; о первых победах славян над кочевниками, а затем объединившихся русичей во главе с Ратибором, сыном Всеслава, над Византией в VI веке). Отметим, что интерес к подобным лентам ширился от фильма к фильму: если «Буслаев» собрал 15 миллионов зрителей, то «Княгиня Ольга» уже 16 миллионов, а «Русь изначальная» привлекла в кинотеатры свыше 19 миллионов зрителей. Таким образом, у подобного кино, развивайся оно дальше, имелись все шансы выйти в лидеры кинопроката. Однако этого не произошло, поскольку в нагрянувшей вскоре горбачевской перестройке верх взяли либералы, которые вообще свернули постановку подобных историко-патриотических картин, заменив их «чернухой». Впрочем, речь об этом еще пойдет впереди, а пока вернемся к кинопрокату-82.

Лидером его стала комедия, чего не было уже два года (как мы помним, в 79-м успех сопутствовал фильму Владимира Рогового «Баламут»). Это была картина знаменитого комедиографа Леонида Гайдая «Спортлото-82». Скажем прямо, это был отнюдь не самый выдающийся фильм прославленного мастера, но самый веселый и эксцентричный из тех, что он умудрился снять за последние семь лет. Вообще, «золотая эпоха» Леонида Гайдая в советском кинематографе длилась почти полтора десятка лет. Она началась в 1961 году с его знаменитых короткометражек «Пес Барбос и необычный кросс» и «Самогонщики». После чего Гайдай начал «выстреливать» один шедевр за другим: «Деловые люди» (1963), «Операция «Ы» (1965), «Кавказская пленница» (1967), «Бриллиантовая рука» (1969), «12 стульев» (1971), «Иван Васильевич меняет профессию» (1973), «Не может быть!» (1975).

После последнего фильма искрометный талант великого комедиографа иссяк. Что послужило причиной этому, сказать трудно. То ли творческая усталость, то ли отсутствие оригинальных идей. В любом случае следующие фильмы Гайдая, снятые им во второй половине 70-х, по своему остроумию мало напоминали его предыдущие шедевры. Речь идет о фильмах «Инкогнито из Петербурга» по Н. Гоголю (1978) и «За спичками» по книге классика финской литературы Майо Лассилы (1980). И хотя последний фильм собрал в прокате 34 миллиона 300 тысяч зрителей, однако это позволило ему подняться всего лишь на 11-е место, что для такого корифея комедии, каким считался Леонид Гайдай, было не самым успешным показателем. И вот, наконец, после семилетнего «позора» очередное творение Гайдая взбирается на прокатную вершину.

Положенная в основу «Спортлото-82» незамысловатая история о том, как влюбленные друг в друга юноша и девушка колесят по Крыму в поисках пропавшего выигрышного лотерейного билета, позволила авторам фильма собрать на его сеансах 55 миллионов 200 тысяч зрителей, что превысило показатель прошлогоднего хита («Тегеран-43») почти на 8 миллионов (кстати, «Спортлото-82» станет последним советским блокбастером, который привлечет в кинотеатры такую большую аудиторию, – все остальные соберут уже меньше).

Между тем еще большим окажется отрыв гайдаевского фильма от его ближайших преследователей по кинопрокату-82. Так, на втором месте расположилась мелодрама Искры Бабич «Мужики!» (38 миллионов 400 тысяч), на третьем – еще одна мелодрама, «Не могу сказать «прощай» Бориса Дурова (34 миллиона 600 тысяч), на четвертом – музыкальный фильм Александра Стефановича «Душа» (33 миллиона 300 тысяч), на пятом – политический боевик Михаила Туманишвили «Случай в квадрате 36–80» (33 миллиона 100 тысяч).

Пятерка фаворитов кинопроката-82 собрала в общей сложности 194 миллиона 600 тысяч зрителей, что было больше прошлогоднего показателя ровно на 13 миллионов зрителей.

Среди других фаворитов значились следующие ленты: музыкальная комедия Татьяны Лиозновой «Карнавал» (30 миллионов 400 тысяч), истерн Самвела Гаспарова «Шестой» (24 миллиона 700 тысяч), фильм-катастрофа (второй фильм этого жанра в советском кинематографе после «Экипажа») Андрея Малюкова «34-й скорый» (24 миллиона 600 тысяч), мелодрама Алексея Салтыкова «Полынь – трава горькая» (22 миллиона 600 тысяч), военная драма Игоря Гостева «Фронт в тылу врага» (19 миллионов 700 тысяч), героическая киноповесть Лео Арнштама «Пять дней, пять ночей» (18 миллионов 500 тысяч), мелодрама Петра Тодоровского «Любимая женщина механика Гаврилова» (18 миллионов 400 тысяч).

Лидером среди киностудий у перечисленных фильмов вновь значился «Мосфильм», причем отрыв его был беспрецедентный – за ним числилось ни много ни мало 10 картин. По одному фильму было у Киностудии имени Горького и Одесской киностудии.

Из перечисленных картин больше всего нареканий со стороны критики удостоились «Душа» и «Шестой». Несмотря на то что обе ленты принадлежали к разным жанрам (один к музыкальному кино, другой – к приключенческому), обвинения им были предъявлены одинаковые: примитивизм и профанация жанра.

В «Душе» речь шла о трудной судьбе популярной эстрадной звезды, которая оказалась на творческом распутье и мучительно размышляла о том, как ей выйти на новые высоты и одновременно не разменять свой талант на пустяки. Главной приманкой фильма для молодой аудитории должны были стать кумиры тех лет, занятые в ленте: эстрадница София Ротару и рок-музыканты из ансамбля «Машина времени». Именно этот неожиданный актерский сплав и составлял «изюминку» картины. Народ на эту приманку клюнул, что и позволило фильму не только с лихвой окупить затраты на свое производство, но еще принести двойную прибыль. Критики ленты эти результаты дружно проигнорировали, посчитав, что вреда от нее все равно больше: дескать, вкусы людей он портит безвозвратно.

Та же история вышла и с «Шестым». Снял его режиссер Самвел Гаспаров, который давно набил руку на подобного рода фильмах. Отметим, что Гаспаров пришел в большой кинематограф в середине 70-х, а до этого десять лет… крутил баранку рефрижератора. Окончив ВГИК и попав на Одесскую киностудию, он первый свой фильм снял на знакомую тему – про водителей-дальнобойщиков («Рейс первый, рейс последний», 1975). Однако затем увлекся истерном, благо на него тогда был спрос как у массового зрителя, так и у киношного руководства (последнему истерны помогали закрывать план по «историко-революционным лентам» и особо не заморачиваться по части проблем с идеологией, поскольку в подобных фильмах она всегда строго двигалась в фарватере официального курса).

Первым истерном Гаспарова стала лента «Ненависть» (1977), авторами сценария которого были Никита Михалков и Эдуард Володарский. Фильм получился слабый, причем не спасло его даже то, что участие в монтаже отснятого принимал лично Михалков (дней пять он просидел в монтажной, исправляя огрехи дебютанта). Однако лента собрала в прокате почти 25 миллионов зрителей, окупив затраты на свое производство и даже принеся прибыль. После этого Гаспаров прочно оседлал этот жанр, став одним из его активных разработчиков. После того как в 1979 году он снял картину «Забудьте слово «смерть…», его пригласили на работу в Москву – на Киностудию имени Горького. Причем именно как режиссера-истерниста. В итоге в 1981 году он снимает очередной истерн «Хлеб, золото, наган», который мало чем отличался от фильмов его одесского периода.

Фильм «Шестой» оказался четвертым по счету истерном Гаспарова и, воздадим ему должное, самым лучшим. Несмотря на то что сюжет его не поражал большой оригинальностью, будучи списанным с классического американского вестерна (про храброго шерифа, наводящего порядок в захолустном городке), однако Гаспарову (а также таким прекрасным актерам, как Сергей Никоненко и Михаил Козаков) каким-то чудом удалось привнести в него не только определенную стильность, но также присущую советскому кинематографу одухотворенность. И при этом без всякого «кукиша в кармане», за что, собственно, на него и обрушилась критика. Например, известный кинорежиссер Сергей Соловьев в одном из интервью заявил, что «развеселый шабаш метких «стрелков по соотечественникам» утвердился на наших экранах с легкой и бессовестной руки «Шестого» производства Киностудии имени Горького…».

Пассаж про «стрелков по соотечественникам» более чем прозрачен: так либералы пытались доказать, что в Гражданскую войну красные поубивали много хороших людей. Достойных людей с обеих сторон в те годы и в самом деле погибло немало. Однако в «Шестом» речь шла уже о послевоенных событиях, когда бывшие белогвардейцы и другие враги большевиков объединялись в банды и мстили новой власти с особой жестокостью, поскольку понимали, что эта их борьба – жест отчаяния. Но либералам вроде Соловьева даже этих людей было жалко, поскольку на исходе эпохи Брежнева в их понимании все, кто боролся с большевизмом, априори хорошие люди.

Но вернемся к кинопрокату-82.

Среди фильмов, которые заслуживали большего, но едва смогли перешагнуть 15-миллионную отметку, назову ленту Никиты Михалкова «Родня» (15 миллионов 200 тысяч). Сняв до этого пять фильмов, где речь шла о далеком и недавнем прошлом («Свой среди чужих, чужой среди своих», «Раба любви» – период 20-х годов ХХ века; «Неоконченная пьеса для механического пианино», «Несколько дней из жизни Обломова» – период конца XIX века; «Пять вечеров» – 50-е годы ХХ века), Михалков наконец «созрел» для фильмов о современности. В «Родне» речь шла о пожилой колхознице, которая приезжала в город, чтобы навестить свою дочь и внучку. Однако, пытаясь разобраться в семейных проблемах дочери, мать невольно их только усложняет.

Отмечу, что сценарий «Родни» написал Виктор Мережко, который приложил руку и к другому заметному фильму кинопроката-82 – «Полеты во сне и наяву» режиссера Романа Балаяна (6 миллионов 400 тысяч). Эту ленту с восторгом приняла либеральная интеллигенция, назвав ее концептуальной. Речь в ней шла о «лишнем человеке» – молодом инженере конструкторского бюро, у которого, казалось бы, есть все – жена, дочь, молодая любовница, множество друзей, – однако нет главного: ощущения своей нужности обществу. Главного героя играл Олег Янковский, который начинал свою карьеру в кино с ролей положительных героев (совестливый фашист в «Щите и мече», красноармеец в «Служили два товарища», секретарь парткома в «Премии»), но где-то с середины 70-х переключившийся на роли обаятельных пройдох, негодяев и даже бандитов (рецидивист Князь в телесериале «Сержант милиции»; пьяница и циник Семенов в телефильме «Мы, нижеподписавшиеся», убийца Камышев в «Моем ласковом и нежном звере»). По сути, именно Янковский открыл в советском кинематографе эпоху обаятельных антигероев.

Как мы помним, еще несколько лет назад, в конце 70-х, герою, подобному тому, что сыграл Янковский в «Полетах…», невозможно было появиться на широком экране. И телефильм Виталия Мельникова «Утиная охота», где речь шла о подобном «лишнем человеке», власти так и не решились выпустить в эфир. Однако в начале 80-х ситуация стала уже иной, о чем охотно писали многие кинокритики. Вот лишь два примера.

Е. Громов: «Авторы фильма заявляют характер отнюдь не простой. Скажу больше. Это для нашего экрана во многом новый тип, и не выдуманный в тиши кабинета, а подсмотренный в жизни. (Хотя, заметим, не новый для театра – вспомним «Утиную охоту» А. Вампилова.) Своего рода антипод как деловому человеку с его рационализмом, так и обуреваемому «вещной» болезнью сытому мещанину. Очевидно, что общая этическая оценка подобного типа не вызывает особых трудностей и споров. В разных вариациях она в конечном счете негативная: мотылек на ветру…»

А. Макаров: «Перед нами поистине гений безответственности, виртуоз себялюбия, человек, самые лучшие побуждения которого затухают, не успев разгореться, а то и вовсе перерождаются в свою противоположность, беспощадно уязвляя и его самого, и всех вокруг. Его любовь оборачивается едва ли не сутенерством, его дружба – откровенным захребетничеством, даже день его рождения с неумолимой последовательностью выливается в пошлейший фарс. А ведь талантлив, отзывчив, добр был этот сорокалетний мальчик – это и поныне, словно по следам былой красоты, можно проследить по импульсивности его натуры. Не зря любили его женщины и обожали товарищи. Кто же виноват в том, что так нелепо сложилась судьба этого, как видно, незаурядного человека? Сам ли он, эгоист и пересмешник, растратил по мелочам свой дар и опустошил душу или тому виной друзья и возлюбленные, заласкавшие его донельзя, привыкшие все ему прощать – и злонамеренную шалость, и нечаянную подлость? А быть может, и о некоем общественном попустительстве, благотоворном для прозябания таких вот инфантильных натур, могла бы идти речь? Во всяком случае, принципиальность нынешних наших дней позволяет видеть в исследовании характера Сергея Макарова, предпринятом актером и авторами фильма «Полеты во сне и наяву», приметы самосознания общества, умеющего заметить, а значит, в конечном счете и исправить неблагополучие…»

Увы, последнее пожелание не сбудется: исправить неблагополучие обществу так и не удастся, более того – в горбачевскую перестройку оно только усугубится.

Андропов против Рейгана

Тем временем в ноябре 1982 года страна потеряла своего многолетнего лидера – Леонида Брежнева. Престарелый Генеральный секретарь ЦК КПСС и Председатель Президиума Верховного Совета СССР скончался 10 ноября, не дожив чуть меньше полутора месяцев до своего 76-летия. Отметим, что на посту генсека Брежнев находился более 18 лет – больше всех своих предшественников. Как и предполагалось, ему на смену пришел бывший председатель КГБ, а ныне главный идеолог партии Юрий Андропов – человек, который был чуть ли не единственным из членов Политбюро, кто пользовался непререкаемым авторитетом у широких слоев населения. Подобное отношение вызывалось несколькими причинами.

Во-первых, Андропов долгие годы возглавлял ведомство, которое считалось в стране наиболее авторитетным и наименее коррумпированным. Во-вторых, сам Андропов на фоне большинства своих коллег по Политбюро, которые с трудом ходили и говорили, являл собой пример вполне адекватного и здорового человека (хотя на момент смерти Брежнева ему было уже 68 лет). Поэтому приход Андропова большинство людей встретили с большим энтузиазмом, надеясь, что при нем страна начнет движение к лучшим временам.

Движение и в самом деле началось. Причем ничего сверхъестественного в лозунгах нового хозяина Кремля не было: он просто призвал всех к порядку. Но поскольку именно этого порядка все только и жаждали в последние годы правления Брежнева, призыв Андропова был услышан чуть ли не в каждом уголке страны. Новый генсек взялся наводить порядок как наверху (борьба с коррупцией), так и внизу общества (борьба за дисциплину на производстве).

Буквально в считаные месяцы нахождения у власти Андропова сдвиги начали происходить во многих сферах жизни общества. Так, в экономике прирост промышленного производства по сравнению с первым кварталом последнего года брежневского правления составил почти 5 процентов, а производительность труда возросла почти на 4 процента. Таких показателей не было более десяти лет. И даже когда в феврале государство повысило цены на товары и услуги примерно на 300 наименований, впервые люди встретили эту новость спокойно. И все потому, что о повышении объявил человек, которому страна доверяла.

Однако с приходом Андропова обострилась «холодная война». Впрочем, этот процесс начался чуть раньше, еще при жизни Брежнева – когда в марте 1981 года к власти в США пришел новый президент Рональд Рейган, который в отличие от своего предшественника демократа-либерала Джимми Картера был республиканцем-государственником. По сути, в Америке при смене власти произошло то же самое, что и в СССР, только чуть раньше: там тоже либерала сменил государственник. Однако если Брежневу и Картеру удавалось находить общий язык и не доводить ситуацию до откровенной конфронтации, то Андропову и Рейгану этого сделать не удалось. Именно при них отношения СССР и США ухудшились настолько, что отбросили их ровно на два десятилетия назад – к временам «карибского кризиса».

Например, при Картере в США практически не снималось откровенно антисоветских фильмов, а если таковые и появлялись, то «фиги» в них были завуалированы: чаще всего под фантастические сюжеты. Так, только за один 1979 год, год подписания венских соглашений по ОСВ-2, на экраны Америки вышли сразу три таких фильма: «Бак Роджерс в XXV веке», «Звездный линкор «Галактика» и «Столкновение звезд». Каким образом в этих фильмах прятались их антисоветские «фиги», можно судить хотя бы по описанию сюжета «Бака Роджерса».

В фильме присутствовали три цивилизации: Федеральный директорат – этакая цитадель цивилизации, огражденная от внешнего мира хитроумной технологией, государство Анархия, которую населяли примитивные обитатели, и империя Дракония – тоталитарное общество, основанное пришельцами с иных планет. Практически с первых же кадров даже малосведущему зрителю было понятно, что Директорат – это США, Дракония – страны социализма, а Анархия – все остальное человечество. Главной составляющей сюжета этой картины служила следующая коллизия: руководители Драконии пытаются обмануть руководство Директората лживыми заверениями о своем миролюбии, но те не поддаются на это и, ввязываясь в схватку с ними, побеждают. После чего несут блага цивилизации населению Анархии.

Что касается советского кинематографа, то и он в 70-е годы откровенно антиамериканских фильмов не снимал. Вместо этого он закупал американские фильмы на социальные темы («Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?», «Топ и Гарри», «Новые центурионы», «Жестокое лицо Нью-Йорка» и др.), которые должны были показать советскому зрителю всю противоречивость и жестокость жизни в капиталистическом мире. Однако фильмов, обличающих политическую систему Америки, советские кинопрокатчики сознательно не покупали. Так, до советского проката так и не дошла самая мощная американская лента подобного рода «Вся президентская рать» (1976) об уотергейтском скандале. Правда, советские кинематографисты сняли похожую ленту «Вся королевская рать» (1971), но это разные вещи: советское кино про американцев и собственно американское кино про самих себя. Так что в 70-е годы, особенно в эпоху разрядки, советские власти соблюдали определенные правила игры на киношном поле.

Между тем в конце 70-х потепление в области искусства между СССР и США достигло той точки, когда кинематографисты обеих стран созрели до совместных кинопроектов. Правда, на этом поприще удалось снять только одну подобную картину: фильм-сказку «Синяя птица» (1977) Джорджа Кьюсака с участием сразу нескольких голливудских и советских звезд. Среди них были: с американской стороны – Элизабет Тейлор, Джейн Фонда, Ава Гарднер, с советской – Георгий Вицин, Олег Попов, Маргарита Терехова. Остальные задуманные ленты совместного производства снять так и не удалось, хотя планы по этой части были поистине грандиозные.

Так, сам Фрэнсис Форд Коппола хотел выпустить советско-американский фильм, посвященный проблемам разоружения. Отметим, что идея подобной картины вышла непосредственно из недр администрации Картера и президент США лично встречался в начале 1979 года с Копполой, чтобы заручиться его поддержкой. Режиссер такое согласие дал: от имени своей фирмы «Зоотроп фильм» он изъявил желание принять на себя финансовое и организационное обеспечение проекта с американской стороны. С нашей стороны за это дело взялось Госкино. Фильм планировалось запустить в следующем году, но события в Афганистане поставили крест на этом проекте.

Похожая история произошла и с фильмом «Мост», который задумал снимать уже советский режиссер Сергей Герасимов. Речь в нем должна была идти о совместном советско-американском строительстве моста через Берингов пролив. Но и на этот проект наложил вето тот же Госдепартамент США (орган, который строго бдит за производством фильмов в Америке) сразу после того, как произошли афганские события.

Свидетельства той хрупкой дружбы, которая существовала на протяжении последних нескольких лет между советской либеральной интеллигенцией и американскими интеллектуалами, были датированы мартом 1981 года. Именно тогда советскому фильму «Москва слезам не верит» Владимира Меньшова была присуждена премия Американской академии киноискусства «Оскар». Тогда же в Нью– Йорке прошел один из последних крупномасштабных показов советских фильмов, во время которого были продемонстрированы несколько картин, в том числе и «Москва слезам не верит». Премьера фильма состоялась сразу в двух кинотеатрах, причем одной из них открылся в Нью-Йорке новый кинотеатр «Плейхаус» – небывалый для Америки случай. «Москва…» была показана в США и по нескольким каналам кабельного телевидения.

Кроме этого, в программу показа был включен фильм Никиты Михалкова «Несколько дней из жизни И. И. Обломова», который заинтересовал американцев не только своими отменными художественными достоинствами, но и идеологией – фильм был откровенно славянофильский: в нем почвенник Обломов противостоял западнику Штольцу. Леность первого олицетворяла собой приверженность эволюционному развитию России, а энтузиазм второго – радикальный реформизм. Симпатии режиссера были явно на стороне первого.

Фильм Михалкова шел девять недель в трех кинотеатрах Нью– Йорка, а всего был показан по стране в пятистах местах (имеются в виду кинотеатры, университеты, музеи, культурные центры). Правда, в широкий американский прокат этот фильм так и не вышел, поскольку вскоре хрупкая американо-советская дружба закончилась и начались совсем иные отношения.

Начал этот процесс новый президент США Рональд Рейган, который сразу после своего воцарения в Белом доме (тот же самый март 1981 года) принялся во всех своих речах на чем свет стоит клеймить Советский Союз. Одновременно с этим Госдепартамент США дал отмашку на запуск в производство фильмов откровенно антисоветского содержания. Одной из первых подобных лент стала уже упоминавшаяся выше комедия «Москва на Гудзоне», где советские люди представали в образах откровенных дебилов (в одной из этих ролей снимался наша бывшая кинозвезда, только-только покинувшая СССР, актер Савелий Крамаров). Американские власти предоставили фильму режим наибольшего благоприятствования (он крутился в нескольких сотнях кинотеатров), что позволило ему стать одним из лидеров кинопроката.

Одновременно с этим на экраны США и других европейских стран вышли еще несколько антисоветских фильмов. Так, режиссер Ж. Шварц (создатель ленты «Челюсти-2») снял шпионский боевик «Энигма» (1982), где речь шла о неких убийцах, направленных КГБ во Францию для совершения террористических акций. Чтобы выведать их планы, лихой американский агент по имени Алекс Холбек (актер Мартин Шин) проникает в Восточный Берлин, пытаясь выкрасть в советском посольстве крайне необходимую ему портативную вычислительную машину.

Еще один антисоветский боевик родил на свет режиссер Теренс Янг (до этого он снял несколько фильмов про Джеймса Бонда). Его творение называлось «Операция «Фоксбэт» (1982) и мало чем отличалось от творения Шварца: те же происки КГБ, те же бравые американские разведчики, которые этим проискам мужественно противостоят.

На этом же поприще создания антисоветских фильмов отметился и знаменитый герой вестернов Клинт Иствуд – в картине «Огненный лис» (1982), где он выступил сразу в трех ипостасях: продюсера, режиссера и исполнителя главной роли. А играл он ветерана вьетнамской войны Митчелла Ганта, который соглашается выполнить специальное задание американской и британской разведок. Гант должен был проникнуть в СССР и угнать оттуда новый военный самолет, способный мгновенно прицеливаться и вести огонь по ракетам противника, как только пилот принимает мысленное решение. В Москву этот агент попадает, замаскировавшись под… торговца наркотиками. Отмечу, что «Огненного лиса» толкали в массы сразу три крупнейшие кинокомпании: «Колумбия пикчерз», «Уорнер бразерс» и «ЭМИ». Естественно, прокат у фильма был всеохватный: Америка и вся Западная Европа.

Оседлав антисоветского «конька», рейгановская администрация сорвала огромный куш. Оказалось, что подобная политика устраивает большинство американцев, поскольку жизнь без внешнего врага, которую им навязывал Картер, казалась им бессмысленной. А как только этот враг вновь появился, все сразу встало на свои места: и жизнь обрела свою осмысленность, и мир стал восприниматься в привычных тонах – в черно-белых, без каких-либо оттенков. Поэтому Рейган возродил в американцах не только антисоветизм, но и почвенничество – ту самую державность, которой тоже так не хватало при прошлой администрации. Оказалось, что большинство американцев все предыдущее десятилетие (годы правления президентов Никсона, Форда и Картера) считали потерянным временем и характеризовали его одним словом – поражение.

«Мы сдали свои позиции по всем направлениям, – писали американские газеты. – Мы уничижительно отзывались обо всех институтах своей власти, тем самым едва не разрушив их». Под этими институтами американцы имели в виду Конгресс, ЦРУ, ФБР, Пентагон и так далее. В сущности, это было правдой: такого вала критики этих учреждений, который обрушился на них в 70-х годах, они до этого еще никогда не знали. Долго так продолжаться не могло, поскольку американцы не та нация, которая способна до бесконечности ковыряться в собственных ранах и посыпать голову пеплом. Поэтому первый же человек, который заявил, что, став президентом, он возродит в американцах чувство национальной гордости, был незамедлительно избран ими на место «пораженца» Картера. Этим человеком и стал Рональд Рейган.

Тридцать лет назад, во времена разгула «маккартизма», в Америке были в ходу «черные списки» книг, которые насчитывали порядка 300 наименований. При Рейгане эта цифра увеличилась вдвое. Среди запрещенных при нем в США произведений значились: «Прощай, оружие» Э. Хемингуэя, «Гроздья гнева» Дж. Стейнбека и даже «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна» М. Твена. По данным комитета против цензуры, только в течение 1982 года в более чем половине американских школ были проведены «чистки» библиотек. К числу «антиамериканских» были отнесены в первую очередь учебники, содержавшие правдивую информацию об агрессии США во Вьетнаме, «уотергейтском скандале» и т.д. Все эти книги были названы «пораженческими» и запрещались к распространению в США.

Именно в первые годы правления Рейгана американский кинематограф родил на свет своего знаменитого героя Рэмбо в исполнении Сильвестра Сталлоне. В первом фильме о похождениях этого бравого вояки, который увидел свет в 1982 году («Первая кровь»), речь шла о том, как власти всячески третируют и унижают героя вьетнамской войны (именно так и было в 70-е, когда вьетнамские ветераны чувствовали себя изгоями в обществе), а он в ответ берет в руки оружие и буквально в пух и прах разносит и регулярную армию, и полицию. Ура-патриотичней фильма в США давно уже не выходило.

Естественно, при той политике, что проводила администрация Рейгана, контакты советских и американских кинематографистов были сведены практически к нулю. Причем если в советский прокат еще выходили какие-то американские картины, то в американском советских лент встретить было нельзя. Только изредка в США устраивались Недели советского кино в каких-нибудь городах с прокатом картин в одном-двух небольших кинотеатрах (например, в Балтиморе фестивали советских фильмов проводила русская кафедра квакерской школы). Так вышло и в ноябре 1982 года, когда в Бостоне была устроена Неделя советского кино в честь 60-летия СССР. О том, какая атмосфера царила тогда в США, рассказывает один из членов советской делегации – тогдашний заместитель председателя Госкино СССР М. Александров:

«Нынешняя американская администрация сделала все, чтобы самолеты Аэрофлота не могли приземлиться на аэродромах США. Вот и пришлось в Бостон, где открывался фестиваль советских фильмов, добираться из Монреаля. Но, наконец, прибыли…

Уже через час после прибытия в Бостон нас окружили корреспонденты, которые буквально забросали вопросами о современном советском кино. В зале кинотеатра, где демонстрировались наши фильмы, ни одного свободного места не было. То же было в Гарвардском университете, где состоялась встреча со студентами и преподавателями. Первый же разговор здесь выявил то, в чем мы потом убеждались неоднократно: американцы не знают советского кино. В Бостоне преподаватели жаловались на сокращение ассигнований для нужд образования, принятое администрацией Рейгана, в результате чего университет просто не имеет средств для аренды кинозала, для оплаты кинодемонстраций. Даже весьма редкие просмотры для студентов приходится делать платными…