Текст книги "Богини советского кино"

Автор книги: Федор Раззаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

В те годы Артмане продолжала играть в Художественном театре имени Я. Райниса, но обстановка там для нее заметно осложнилась – руководство откровенно стало выдавливать ее из труппы. И это накануне 50-летия ее пребывания там. От всех этих переживаний у Артмане случилось подряд два инсульта. И только чудо и старания врачей спасли ее тогда от смерти.

После лечения актриса вновь вернулась на сцену. Но поскольку последствия болезни все равно давали о себе знать, Артмане все-таки пришлось покинуть труппу и уйти на пенсию. С этого момента латвийское искусство, по сути, забыло о ней. Ее фильмы советской поры оказались под запретом на латвийском ТВ, а в печатных СМИ ее имя практически не упоминалось. Что неудивительно, поскольку Артмане не пошла по проторенной дорожке многих своих коллег – таких же, как она, бывших советских кумиров, которые в новых условиях легко отреклись от своих прежних идеалов и принялись на чем свет стоит ругать прежнюю власть. Например, популярный некогда литовский актер Донатас Банионис, который в советские годы был обласкан не менее, чем Артмане (член КПСС с 1960 года, народный артист СССР с 1974 года, депутат Верховного Совета СССР 9-го созыва и т. д.), теперь в своих интервью заявляет:

«В Литве все были просто счастливы, когда пришли немцы. Перед самой войной были страшные аресты, депортации. У меня на глазах в грузовики заталкивали семьи с маленькими детьми и в товарных вагонах отправляли неизвестно куда. В театре мы все мечтали, чтобы пришли немцы, боялись, что вывезут всех, всю Литву… 80 % людей ликовали, но потом увидели, что все то же самое. Но не хуже, чем большевизм. После войны Литва была вновь оккупирована…»

Между тем во времена пресловутой «большевистской оккупации» Литва превратилась в индустриальную республику, общий объем промышленной продукции которой в сравнении с годами буржуазной власти увеличился в 56 раз. Одних театров в небольшой по территории Литве (население ее на момент распада СССР составляло чуть больше 3,5 млн человек) функционировало одиннадцать, причем один из них – Паневежеский – долгие годы возглавлял именно Д. Банионис.

Ничего подобного про прежнюю власть Вия Артмане никогда не говорила. Она и здесь оказалась выше и благороднее остальных своих коллег. За что ей, конечно же, стоит воздать особую хвалу. Именно поэтому в России ее имя по-прежнему очень популярно. Здесь до сих пор на телевидении можно увидеть ее старые фильмы, а СМИ периодически печатали интервью с ней. В 2003–2004 годах Артмане даже снялась в российском кино: сыграла небольшие роли в фильмах «Золотой век» (Екатерина II), «Каменская» (оба – 2003), «Кавалер золотой звезды» (2004).

Последние годы жизни Артмане прожила в своем загородном доме под Ригой. Там она вела достаточно уединенный образ жизни. Рядом с нею были ее дети: сын Каспер служил настоятелем деревенской церкви в Кримуле, а дочь Кристина стала профессиональной художницей. Ее муж, как и она, окончил Академию художеств, работает скульптором. У них растет девочка, которая ласково называла Вию Артмане «омите» – бабушка.

Великая актриса ушла из жизни 11 октября 2008 года. Прощание с В. Артмане прошло в Риге. На гражданскую панихиду пришло много людей, в том числе и президент Латвии Валдис Затлерс с супругой. Тем самым латвийское правительство как бы попросило прощения у своей великой соотечественницы за те несправедливости, которые оно обрушило на нее в 90-е. Из коллег покойной в церемонии прощании приняли участие режиссер Янис Стрейч (он снимал Артмане в телефильме «Театр»), актер Петерс Гаудинс (он играл в «Театре» сына героини Артмане, а также прославился ролью Айвенго в фильме «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго»), актриса Лилита Озолиня (из «Долгой дороги в дюнах») и др.

Отметим, что в марте 1999 года Артмане приняла православие (взяла себе имя Елизавета), и это таинство свершил игумен отец Евгений Румянцев из кафедрального собора Рождества Христова. Он же и отпел актрису по ее собственному предсмертному желанию.

Похоронили В. Артмане на Покровском кладбище в Риге.

После смерти актрисы российские СМИ вновь вспомнили о ней: косяком пошли статьи в печатных изданиях, по ТВ были показаны несколько документальных фильмов о ней. Именно тогда широкая общественность и узнала новость о том, что отцом ее дочери Кристины был отнюдь не законный супруг Артур Димитрис, а Евгений Матвеев. Поведал же об этом сын актрисы Каспер, который рассказал историю о том, как во время съемок «Родной крови» в 1963 году между его матерью и Матвеевым случился не киношный, а самый что ни на есть настоящий роман, который и привел к рождению девочки. По словам Каспера:

«У мамы с Матвеевым получилась не только работа, но и любовь. Грешно, но так случилось. Моей жене Лиге мать призналась в этом еще 25 лет назад. Рассказала, что у них с отцом был договор – он принимает дочь, и они больше никогда никому об этом не говорят. Люди продолжали шептаться. Мама гуляла с коляской по парку, а бабульки с острым языком говорили: «Девочка – вылитый Матвеев!» Потом эта история еще раз всплыла, когда мама принимала православие. Десять лет назад. Она хотела дойти до исповеди без камней за пазухой.

Уже в старости, когда отца не стало, мать встретила Матвеева в Москве. И он вроде бы даже предлагал ей переехать в столицу России. Говорил, что она сможет жить у него на даче, если захочет. Она приняла это за шутку. Матвеев всегда относился к ней с уважением. А я благодарен маме за то, что сохранила семью ради детей…

Когда в октябре 2008-го у мамы случился сердечный приступ и мы отвезли ее в больницу, она еще была в сознании. Перед реанимацией ее последние слова были адресованы моей жене: «Скажи Кристине, – попросила она, – что ее отец – православный…» Нам без слов было понятно, о ком речь. Впрочем, Кристина по-прежнему считает своим отцом Димитриса. И это объяснимо».

Сама актриса в одном из своих интервью заявила следующее:

«К мужчинам я неравнодушна. Считаю противоестественным, если бы было наоборот. Но это не значит, что все мужчины перебывали в моей постели… Однако, как ни парадоксально, самой крепкой дружбой я обязана женщинам. Больше всего искренних и теплых признаний я получила от них…»

Вия Артмане прожила долгую и интересную жизнь. В творческой среде за сильный характер и красоту коллеги прозвали ее «королевой». Между тем таких королев в советском искусстве было много, но Вия Артмане принадлежала к числу тех немногих, кто сумел добиться этого звания, стартовав буквально из самых низов. Из батрачек – в королевы.

Журавушка советского кино ( Людмила Чурсина )

Людмила Чурсина родилась 20 июля 1941 года… в поле. Это не описка автора, так было на самом деле. Немец в те дни наступал, и мать Людмилы в числе тысяч других беженцев уходила на восток. И вот, когда началась очередная бомбежка, у нее начались схватки. По словам актрисы: «Меня в этом кошмаре потеряли. Потом мама вернулась, я лежала, припорошенная землей, в картофельной борозде… Мне часто говорят, что я родилась в рубашке».

Отец Чурсиной был военным, поэтому его семье часто приходилось менять место жительства: от жаркого юга до Крайнего Севера. Но будущей актрисе эта смена обычаев, природы, людей разных национальностей пошла только на пользу. В 50-е годы она с родителями попала в город Великие Луки. Городок маленький, тихий, уютный. Домики в один этаж, сады яблоневые, дощатые заборы, серые от солнца и дождей. Там она окончила десятилетку с золотой медалью. Ни о каком театре не мечтала. По ее словам:

«Я любила предметы серьезные, собиралась или самолеты строить, или на мостике корабля стоять – мечтала о чем-то крупном. Сама была длинная, нескладная, по моему ощущению – некрасивая, даже стыдилась смотреться в зеркало. Однажды попробовала сыграть в школьном драмкружке какую-то роль – напутала текст…»

По словам актрисы, в детстве в нее мальчишки не влюблялись – она была выше их всех на голову! Да и на пай-девочку с косичками и белыми капроновыми бантами она походила мало. Чурсина была страшной хулиганкой и задирой и в куклы отродясь не играла. Вместо этого она лазала по деревьям, прыгала с крыш с немыслимой высоты, висела на турнике. Поэтому мальчишки долгое время ее как девчонку не воспринимали. Но уже в старших классах школы Людмила превратилась в статную девушку с раскосыми глазами и прекрасной фигурой. Естественно, появились и первые кавалеры.

Первая любовь пришла к Чурсиной на Дальнем Востоке, куда она переехала вместе с родителями из Батуми. Вот как об этом вспоминает сама актриса:

«Когда мы переехали на Дальний Восток, я стала учиться в смешанной школе. И, естественно, тут же влюбилась. Кроме моего роста (177 см) у меня были комплексы еще и по поводу большого размера ноги. Поэтому туфли мне покупали на два размера меньше. Когда я выходила к доске, от боли мозги «в узел завязывались»! В моем классе учился мальчик по фамилии Шипов, отличник, математик. Я сидела наискосок от него и все время рисовала его профиль. (Кстати, в школьных коридорах висели портреты в моем исполнении – от Архимеда до Сталина.) Шипов был единственным высоким парнем в классе, и это сыграло роковую роль.

На одном из школьных вечеров, на которых я обычно подпирала стенки, объявили белый танец. Я заплетающейся походкой подошла к Шипову и почему-то произнесла: «Можно пригласить вас танцевать?» От этого «вас» он, по-моему, чуть чувств не лишился. Страшно смущаясь, мы молча прошаркали вальс и, как только танец закончился, разбежались в разные стороны. Я долго переживала свой позор и однажды на перемене сказала ему: «Ты меня извини, я пошутила. Ты есть «ты»!» И все как рукой сняло…»

Между тем ее лучшей подругой в классе была красивая девочка, которая, кроме театра или кино, ни о чем больше не мечтала. Летом 1959 года они отправились в Москву поступать в институты: Людмила – в МАИ, а ее подруга – в любой творческий вуз. Но так как в авиационный экзамены были значительно позже, Чурсина решила составить компанию своей подруге, которая поступать в одиночестве сильно трусила. И подали они документы сразу в несколько заведений: во ВГИК, в ГИТИС и в Театральное училище имени Щукина. К удивлению Людмилы, она была принята во все эти вузы, а ее подруга нет.

Л. Чурсина вспоминает: «Было любопытно и совсем не страшно: у меня был тыл – МАИ… На экзамене в «Щуку» я читала «Белого пуделя» – кусочек, где мальчик спасает собаку, а та от радости лижет ему лицо и лает. И я залаяла: «А-у! Ав-в!» Комиссия смотрела с удивлением: стоит взрослая, большая тетка и гавкает. «Хватит лаять! – сказали. – Продолжайте рассказывать!» Когда я прошла все творческие туры, замдиректора Воловикова, очень мощная, серьезная женщина, вдруг мне сказала: «Останьтесь, зайдите в соседнюю аудиторию». Ну, думаю, сейчас скажет: «Какое вы имели право вообще переступать порог театрального училища?» Стою. У меня длинная русая коса, платье из белого муара, сшитое мне мамой на выпускной вечер, туфли на два размера меньше – и от этих туфель мозги мои завязаны узлом.

Вошла Воловикова: «Станьте к стене!» Неужели бить будет?!

«Скажите: мама!». А надо сказать, у меня тогда был очень высокий голос – внешности не соответствовал, и я как кукла пищу: «Ма-ма!» – «Нет, скажите ниже! Вы такая высокая, мощная – что вы писклявите?» Я оскорбилась: «Извините, я… я ухожу!» – «Остаться! Встать к стене!» Я встала. «Если вы не опустите голос, не перестанете «цокать» и «дзякать» (я жила в Тбилиси, акцент местный чувствовался), то мы вынуждены будем вас отсеять…»

В конце концов, узнав, что ее приняли во все три учебных заведения, Чурсина остановила свой выбор именно на Щукинском.

В училище Людмила считалась одной из самых красивых студенток. За ней тогда пытались ухлестывать многие ребята, но она выбрала… преподавателя. Это был будущий «товарищ Саахов» – актер Владимир Этуш. На втором курсе он репетировал со студентами чеховскую «Ведьму», где Людмила играла главную роль. И во время репетиций у них завязался трогательный роман. Правда, длился он недолго и прекратился так же внезапно, как и начался.

Дебют актрисы в кино состоялся уже через год после ее поступления в «Щуку»: режиссер Леонид Луков пригласил ее на небольшую роль в картину «Две жизни». Ее партнерами по фильму были тогдашние звезды советского кино: Н. Рыбников, А. Ларионова, В. Тихонов, Г. Юматов. Картина вышла на экраны страны в 1961 году и имела хорошую прокатную судьбу: 3-е место, 41,3 млн зрителей.

После этого ее заметили и другие режиссеры, она снялась еще в нескольких картинах: «Когда деревья были большими» (Зоя), «На семи ветрах» (медсестра Настя) (оба – 1962), «Утренние поезда» (1963; Тонечка), «Год как жизнь» (1965; Ильза).

В 1963 году Чурсина окончила Театральное училище имени Щукина и попала в труппу Театра имени Вахтангова. Однако проработала она там недолго – всего два года. Причем ушла оттуда скорее по личной причине, чем по творческой. Дело в том, что она познакомилась с 39-летним кинорежиссером из Ленинграда Владимиром Фетиным, который пригласил ее в свою картину «Донская повесть» по М. Шолохову на главную женскую роль – Дарья. По словам актрисы:

«Меня вызвали на съемки, и я поехала. Причем я надела такую мини-юбку, что сейчас стыдно вспомнить, туфли на «шпильках», несмотря на свой не самый маленький рост (177 см), «халу» на голове сделала, благо волос было много длинных, – и в таком виде заявилась в станицу Раздорская, в пятидесяти километрах от Ростова-на-Дону.

Был выходной от съемок день. Евгений Павлович Леонов и режиссер Владимир Александрович Фетин ловили рыбу. Когда я предстала перед их очами, успев сломать на дебаркадере каблук, режиссер обалдел и сказал: «Женечка, знакомьтесь – ваша партнерша!» У Леонова выпала удочка, он всплеснул руками: «Как же я с такой жердью сниматься буду?!» Мы с ним играли лирическую пару… Мое женское самолюбие было задето: «Евгений Павлович, если надо – закажите себе скамеечку!» Действительно, была сделана скамья, которая почему-то в нужный момент исчезала, и Леонов бегал по площадке, крича: «Где мои костыли? Мне не достать эту…»

Именно в процессе работы над этой картиной между актрисой и режиссером случился роман, который и привел к свадьбе. Впрочем, лучше послушать ее собственный рассказ на эту тему:

«В процессе съемок я неожиданно поняла, что влюблена в режиссера. Я сразу же обратила внимание на его руки – удивительно талантливые. А руки – продолжение души. Фетин был старше меня на семнадцать лет, он стал знаменитым после фильмов «Жеребенок» и «Полосатый рейс». Володя с Евгением Леоновым и вторым режиссером жили по соседству с домом моей хозяйки. Я частенько через изгородь пролезала к ним во двор, мы репетировали завтрашнюю сцену или просто сумерничали. К концу фильма я вдруг стала замечать, что бледнею, когда режиссер дотрагивается до моей руки, и изо всех сил старалась не выдавать своих чувств окружающим. Но это с каждым днем становилось все труднее. Когда мы озвучивали картину на «Ленфильме», куда я приезжала из Москвы, вдруг поняла, что тоже не безразлична Фетину. Мы по нескольку раз в день писали друг другу письма, несмотря на то что виделись очень часто.

К тому времени я уже была принята в труппу Театра имени Вахтангова, и нам с актрисой Эллой Шашковой, будущей киношной женой Штирлица, выделили в общежитии одну комнату на двоих. Все складывалось как нельзя лучше. Пришел первый успех, а с ним и первая любовь. Мы с Володей решили пожениться после фестиваля в Индии, куда нас отправили с «Донской повестью» (в 1965 году. – Ф. Р .). Принимающая сторона, узнав, что мы жених и невеста, предложила совершить красочный обряд бракосочетания в Непале или в Дели. Как же мне хотелось проехаться, как индийские невесты, в гирлянде экзотических цветов, на спине слона! Но наше руководство самовольничать не разрешило…

Расписались мы с Фетиным в районном ЗАГСе в Москве. Элла Шашкова была нашей единственной свидетельницей. В тот же вечер Володя уехал домой в Ленинград. Мы долго обдумывали, кому из нас переезжать, и в конце концов на переезд решилась я, несмотря на то что уже начала репетировать в Вахтанговском театре леди Анну.

Своего жилья у Фетина не было, хотя он уже десять лет работал на «Ленфильме». Квартиру он оставил прежней жене. На первое время нас приютила семья звукооператора Шаргородского, выделив угол в своей квартире. Потом нам дали комнату в коммуналке. Это был праздник! Мебели у нас, естественно, никакой не было, поэтому мы очень обрадовались подарку – нам торжественно вручили реквизит с киностудии: обгрызенную львами и тиграми кровать из «Полосатого рейса» и ими же поцарапанный стол…»

«Донская повесть» вышла на экраны страны в 1964 году и заняла в прокате 7-е место (31,8 млн зрителей). После триумфального успеха фильма Чурсиной казалось, что теперь дорога в большой кинематограф будет устлана одними розами. А оказалось – шипами. Режиссеры стали приглашать ее на роли этаких разбитных казачек и напрочь отказывались видеть ее в других ролях. Актрису это откровенно обижало. Она отказалась сниматься в одном фильме, втором, третьем. А вскоре приглашения сниматься и вовсе прекратились. Поэтому в течение трех последующих лет Чурсина практически нигде не снималась (у нее тогда случилась всего лишь одна роль – в фильме «Погоня» сыграла рабочую на стройке). Ее единственным местом работы была сцена Театра-студии киноактера при киностудии «Ленфильм».

Режиссером, вернувшим героиню нашего рассказа в большой кинематограф, оказался ее коллега по ленинградской киностудии Герберт Раппопорт. В 1966 году он приступил к съемкам детектива «Два билета на дневной сеанс» и предложил Людмиле неожиданную роль: Инки-эстонки – женщины, которая связалась с преступниками, но затем сумела-таки выбраться из-под их влияния. У нее было всего лишь несколько фраз, но они стали крылатыми. Например, такая: «Я Мерилин Монро, у меня тот же номер лифчика, понял!» Актриса вспоминает:

«Мне повезло, у нас на студии была женщина-эстонка, и я решила поучиться у нее эстонскому акценту. Слушала ее чтение, сама читала, и когда она сказала: «Ну вот, Людочка, теперь вы прекрасно говорите по-русски», – успокоилась. Поняла, что спецификой акцента овладела».

После этого фильмы с ее участием стали выходить практически ежегодно. Назову самые известные из них: «Щит и меч» (фрейлейн-ефрейтор), «Весна на Одере» (главная роль – Таня Кольцова) (оба – 1968), «Виринея» (режиссер В. Фетин; главная роль – Виринея), т/ф «Угрюм-река» (главная роль – Анфиса Козырева), «Журавушка» (главная роль – доярка Марфа Лунина) (все – 1969), «Любовь Яровая» (режиссер В. Фетин; главная роль – Любовь Яровая), т/ф «Адъютант его превосходительства» (Оксана) (оба – 1970).

Два фильма из перечисленных принесли Л. Чурсиной не только всесоюзную, но и зарубежную славу: «Журавушка» был удостоен приза на Международном кинофестивале в Сан-Себастьяне, а «Любовь Яровая» – в Карловых Варах. Л. Чурсина вспоминает:

«Когда я получила Гран-при в Сан-Себастьяне (она разделила его со Стефанией Сандрелли.  – Ф. Р .), был банкет в честь закрытия фестиваля. Наша делегация была в центре внимания. На мне – длинная узкая юбка и новые туфли, которые я искала по всей Москве, чтобы в Испании не ударить в грязь лицом. В центре зала была площадка, и вдруг загремел модный тогда «Казачок». Сергей Михалков схватил меня за руку, и мы начали танцевать. Пол был скользкий, как каток. Я скинула туфли, приподняла юбку и танцевала 40 минут, показывая все, что я умею. Испанцы аплодировали, были восхищены. Подарили жемчужное ожерелье».

Стоит отметить, что талантом Чурсиной тогда были потрясены не только испанцы, но и американцы. После роли Марфы Луниной в «Журавушке» ее пригласили работать в Голливуд: трехгодичный контракт включал в себя съемки в 15 (!) фильмах. Предложение было очень заманчивым, и поступи оно в наше время, актриса вряд ли бы стала раздумывать. Но тогда на дворе были иные времена. Когда в Госкино узнали об этом предложении, чиновники засуетились. Они встретились с актрисой и откровенно заявили, что никуда ее не отпустят. «Мы очень рады, что вас ценят даже в Голливуде. Это приносит советскому кино огромную пользу. Но сниматься в Америке нельзя. Вдруг фильм будет антисоветским или вам предложат раздеться? А вы же член партии!» (Чурсина вступила в КПСС в 1970 году.) Короче, никуда наша героиня не поехала и продолжала сниматься на советских киностудиях. Благо предложений от разных режиссеров было хоть отбавляй. Тогда на экраны страны вышли очередные фильмы с ее участием: «Олеся» (1971; главная роль – Олеся), «Схватка» (1972; главная роль – Хана Экерт), «Гойя, или Тяжкий путь познания» (главная роль – Пепе) (оба – 1972), «На углу Арбата и улицы Бубулинас» (1973; главная роль – Ксения Троицкая), «Открытая книга» (режиссер В. Фетин, 1974; главная роль – Татьяна Петровна Власенкова), «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» (1977; Екатерина I), т/ф «И это все о нем» (Анна Егоровна Лукьяненок), т/ф «Личное счастье» (главная роль – Анастасия Михайловна Дорошина) (оба – 1978), «Гонка с преследованием» (1979; главная роль – Клавдия).

В те годы Чурсина по праву считалась одной из самых популярных актрис советского кино. Ее боготворили как мужчины, так и женщины. В день она получала из разных концов страны до тысячи писем. Особенно много писали актрисе из мест заключения, просили помочь, советовались. Одновременно про нее ходили самые невероятные слухи. Несмотря на то, что она все еще была замужем за Фетиным, в народе упорно ходили слухи о ее многочисленных мужьях и любовниках. Однажды ее сделали даже любовницей богатого итальянца. Эти слухи были настолько широки, что дошли до самого «верха», и актриса на какое-то время стала невыездной.

Л. Чурсина вспоминает: «Обо мне всегда ходили слухи. Помню, кто-то из артистов Большого театра остался за границей, фамилии наши были схожи, тут же сказали, что это я. Добавив, будто вышла замуж за португальского миллионера. Мама испугалась, позвонила, а я в Москве, все нормально. Говорили, что у членов Политбюро каждый день бываю, чуть ли не на столе у них пляшу. Смешно было слышать…»

Помимо кино, Чурсина была занята и в театре: в 1974 году она поступила в труппу Ленинградского театра имени Пушкина. Ее первой ролью там была 60-летняя Мария Стюарт в пьесе Ф. Брукнера «Елизавета Английская».

Не обошла стороной эту замечательную актрису и общественная работа: ее избрали в ЦК ВЛКСМ, она была делегатом на XVII съезде профсоюзов СССР, где ее избрали членом ВЦСПС. Кроме этого она стала членом студийного художественного совета «Ленфильма».

Однако в середине 70-х распался брак Чурсиной и Фетина. Причиной этого стало пристрастие режиссера к «зеленому змию». Вот как об этом вспоминает сама актриса:

«Выменяв наконец чудную квартиру на Кировском проспекте, я занялась ее обустройством. Целый год шел ремонт, я вложила в него все деньги от съемок в трех картинах. Казалось, что в уютном новом доме все будет иначе, все изменится к лучшему… Но наших с Фетиным отношений это не спасло.

В жизни Володя был добрым, мягким и порядочным человеком. Но он частенько перебирал лишнего, и было очень обидно за него, особенно когда это замечала моя мама… Я даже сама пыталась пить вместе с Володей – хотелось напугать его, пробудить в нем ответственность. Все напрасно. Однажды дошла до отчаяния и ранним утром побежала, как Катерина в «Грозе», к Петропавловской крепости – решила броситься в Неву. Дул сильный ветер. Я, стоя на мосту, не могла отвести глаз от зеленой воды: «Что делать? Что делать?» Обманываться больше не имело смысла: это – тупик. Вдруг рядом со мной резко затормозила машина. Ко мне подошел пожилой таксист: «Ты чего тут стоишь, а?» – «А вам-то что?!» – ответила я, незаметно вытирая слезы. «А ну пошли! Ты где живешь?» – и потащил меня в машину. Таксист высадил меня у дома и уехал. Я долго гуляла в парке: мне не хотелось возвращаться и видеть мужа не в лучшей форме. До сих пор я благодарна человеку, спасшему в тот вечер мне жизнь.

А семья, несмотря на мои усилия, продолжала рушиться… Может, отчасти оттого, что я уже не была исключительно творением Фетина. Стала известной, много снималась у других режиссеров, ездила на кинофестивали, мне присуждали премии. Получилось, увы, как в знаменитой пьесе: слава Галатеи затмила славу Пигмалиона! Вскоре мы развелись…»

После развода Чурсина вернулась в Москву. Поскольку собственного жилья в столице у нее не было, а обременять чужие семьи ей не хотелось, она напросилась к своей давней приятельнице и поклоннице, которая работала дворником.

В течение полутора лет Людмила ждала очереди на квартиру. Ждала бы и дальше, если бы на помощь не пришел шахматист Анатолий Карпов. Он тогда искал двухкомнатную квартиру для жены и предложил Чурсиной посмотреть один из вариантов. Актрису он устроил. Так у нее появилось собственное жилье в столице (в районе проспекта Мира). Вскоре после этого Чурсина снова вышла замуж, причем ее нового избранника звали так же, как и предыдущего супруга – Владимиром Александровичем. Но прожила она со вторым мужем еще меньше, чем с Фетиным.

Рассказывает Л. Чурсина: «Второй мой муж внешне был похож на Алена Делона. Человек очень милый. Но в моей жизни – случайный. Я вышла за него, потому что устала от первого брака, от неустроенности, одиночества. Захотелось тихого семейного счастья. Однако…

Каждые семь лет надо менять либо квартиру, либо город, либо мужа. Обновляться надо! Хотя, может, это я такая бездарная, что все время искала чего-то… Антагонизм ведь рождается не по заказу, а незаметно: царапина за царапиной, и вдруг смотришь – огромная пропасть, и понять не можешь, как это с нами случилось? И с любящими людьми такое может произойти. Я ж не думала: «А кого бы мне еще в мужья выбрать? Может, космонавта?..» Я просто влюблялась. Любовь – явление живое и непостоянное, а брак – это еще и работа. Когда люди живут вместе долго, мало кому удается сохранить счастливую вибрацию души. Прощать, понимать и беречь, к сожалению, учишься со временем. А любовь надо оберегать, щадить, холить и лелеять, как любимый цветок…

Помните, у Толстого: «Муж и жена продолжали жить в одном доме, встречались каждый день, но были чужды друг другу»? Кроме того, после многих испытаний приходишь к выводу, что ни к чему в жизни не стоит привязываться, а в любви надо уметь расставаться. Когда возникает ситуация совершенно чужих друг другу людей, то что бы они ни делали, чтоб сохранить брак, все бесполезно. Пытаешься склеить разбитую чашку, а она разваливается с другой стороны, и осколков все больше и больше. А жить под одной крышей просто ради совместного существования безнравственно. Еще ниже может быть разве то, что многие, когда брак заканчивается, стараются вылить друг на друга как можно больше грязи. Я старалась сохранять дружеские отношения с бывшими мужьями, но мужчины это как-то не поддержали. Умерла так умерла…»

В те годы героиня нашего рассказа не очень часто снималась и поэтому с головой ушла в общественную деятельность. Ее избрали в ЦК ВЛКСМ, она была делегатом XVII съезда профсоюзов СССР, стала членом ВЦСПС. Кроме того, она вошла в состав студийного художественного совета «Ленфильма».

В 1981 году Л. Чурсиной было присвоено звание народной артистки СССР. Это был редкий случай, когда актриса получала столь высокое звание в таком возрасте – в 40 лет. Стоит вспомнить, что М. Ладынина получила подобное звание в 42 года, Т. Макарова – в 43, а Л. Орлова – в 48 лет.

По злой иронии судьбы, в том же году – 19 августа – на 56-м году жизни скончался кинорежиссер Владимир Фетин.

В 1983 году вокруг имени Чурсиной вновь стали распространяться слухи. На этот раз в народе усиленно судачили о том, что она вышла замуж… за сына тогдашнего руководителя страны Ю. Андропова Игоря. Многим тогда казалось, что это очередная «утка» досужих сплетников, однако вскоре эти слухи нашли свое реальное подтверждение. Вспоминает сама актриса:

«Мы встретились с Игорем у наших друзей. Он тогда был человеком одиноким, а я уже тоже рассталась со своим вторым мужем. Я сразу восприняла Игоря таким, каким он был на самом деле. Я была уже достаточно взрослым и опытным человеком. Но мой романтизм… Игорь – человек с невероятной памятью, прекрасным образованием, но, безусловно, со сложным характером. В чем-то очень трогательный, что для окружающих было незаметно. У Игоря, кстати, была своя точка зрения на то, что происходило тогда в стране. Он писал замечательные стихи.

Его семья приняла меня немного настороженно. Юрия Владимировича тогда уже не было в живых (Ю. Андропов скончался в феврале 1984 года. – Ф. Р .). Я общалась с его сестрой – душевным и милым человеком. Насколько мне это удавалось, старалась поддерживать добрые отношения с мамой Игоря, Татьяной Филипповной. Хотя виделись мы нечасто. Она была прикована к постели, подолгу жила на даче, лежала в больницах…»

На театральных афишах имя актрисы стали писать длиннее – Людмила Чурсина-Андропова. Правда, вскоре все вернулось на круги своя. Наша героиня вспоминает:

«Была такая нелепость с двойной фамилией. Мужчины иногда, дабы обнаружить свое присутствие, на этом настаивают. Мне кажется, что у каждого своя фамилия, достойная, и поэтому я просто вернулась к своей нормальной, без дефиса».

Отмечу, что в те годы, благодаря своему новому замужеству, Чурсина смогла помочь своему коллеге – актеру из Ленинграда Игорю Дмитриеву. В 1983 году его сын Алексей поехал на стажировку в США и внезапно попросил там политического убежища. С этого момента связь с ним у родителей прервалась, и они очень переживали за его судьбу. И вот тут в дело вмешалась Людмила. Она предложила Дмитриеву написать сыну письмо и пообещала передать его лично в руки Алексею во время своей поездки в США. Растроганный отец так и сделал. И актриса выполнила свое обещание. Она встретилась с беглецом и передала ему весточку от родителей. Более того, когда сопровождавшие ее сотрудники КГБ спросили: «Кто этот юноша?», она ответила, мол, так, один знакомый. Выпытывать у нее правду, естественно, никто не посмел.

Еще об одном эпизоде из своей заграничной жизни рассказывает сама актриса:

«Однажды в Мексике мы были с делегацией: я, Владимир Меньшов, Ирина Купченко, Ариадна Шенгелая. Нам тогда безумно захотелось узнать, что же такое порнофильм. Пошли в кинотеатр, в темноте расселись подальше друг от друга, чтобы не было стыдно. Посидели пять-десять минут, расхохотались и ушли…»