Текст книги "Страсть"

Автор книги: Федор Раззаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 64 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Эраст ГАРИН

Знаменитый советский актер («Свадьба», «Золушка», «Джентльмены удачи» и др.) относился к категории однолюбов – он долгие десятилетия был женат на одной женщине. Звали ее Хеся Локшина. А познакомился с ней Гарин в 20-е годы благодаря своему театральному учителю Всеволоду Мейерхольду. Молодой актер пришел в его театр, где уже служила актрисой 20-летняя Локшина. Эта миниатюрная девушка с глазами-маслинами настолько сильно очаровала Гарина, что он чуть ли не сразу после их знакомства сделал ей предложение. Девушка согласилась, поскольку тоже успела влюбиться в своего кавалера с первого взгляда.

По словам очевидцев, их союз был основан на подлинной любви и уважении друг к другу. Супруги прожили вместе почти 60 лет, и лишь однажды их отношения дали трещину. Случилось это в 1935 году, когда Мейерхольд выпустил новую версию «Ревизора» с Эрастом Гариным в роли Хлестакова. Когда спектакль только репетировался, Мейерхольд пригласил в качестве редактора 21-летнюю Любовь Фейгельсон-Рудневу, которую случайно заприметил на одном из поэтических вечеров (она великолепно читала стихи русских классиков и революционных поэтов). Девушка должна была наблюдать за репетициями «Ревизора» и вести подробную запись проходов, жестов, интонаций артистов и особенно Гарина в роли Хлестакова. Актер и редактор познакомились, а вскоре их отношения из дружеских переросли в любовные. Итогом этого романа стало рождение ребенка – дочери Ольги. Гарин встал перед трудным выбором: уйти из семьи или остаться. Он выбрал последнее, поскольку знал, что Локшина не переживет расставания с ним. А чтобы расставание с бывшей возлюбленной было окончательным, Гарин (вместе с Локшиной) уехал в Ленинград, где поступил на работу в Театр комедии. Именно там его застало страшное известие об аресте Всеволода Мейерхольда. Его театр ГосТИМ был закрыт, а сам режиссер сгинул в застенках НКВД (много позже выяснится, что Мейерхольд был расстрелян в феврале 1940 года).

Во второй половине 30-х Гарин и Локшина образовали режиссерский дуэт и сняли свой первый фильм – «Женитьба» (1937) по Гоголю. Но здесь их ждал удар. Фильм сняли с проката после нескольких недель демонстрации, обвинив в формализме. А чуть позже фильм и вовсе смыли – видимо, чтобы он уже никогда не появился на широких экранах.

Надо отдать должное Гарину – даже после такого удара он не сломался. И нашел в себе силы продолжить начатое. В результате в течение десяти лет творческий тандем Гарин – Локшина явил кинематографу еще несколько произведений: «Доктор Калюжный», «Принц и нищий», «Синегория».

Почти 60 лет Гарин прожил с Хесей Локшиной, которая все эти годы была ему не только верной женой, но и преданным товарищем. Как режиссеры они вместе поставили семь фильмов. По словам тех, кто близко знал эту семью, у них был очень гостеприимный дом, где заправляла всем Хеся Александровна. Она всегда была при деле: что-то мыла, чистила, стирала или вытирала пыль. Гарину в такой обстановке оставалось только сидеть в кресле или возлежать на диване и оттуда руководить процессом – отпускать безобидные шутки в адрес жены. Та в ответ не обижалась – знала, что муж без нее и шагу не сможет ступить. Если он уезжал на съемки в другой город, то Хеся Александровна звонила туда по нескольку раз на дню и интересовалась у администраторов: как и где устроился Гарин, как он себя чувствует, чем занимается. А когда он возвращался обратно, она непременно встречала его на вокзале. Гарин в ответ в долгу не оставался: дома частенько подкладывал ей в туфли ландыши или фиалки и радовался, когда видел, как лицо жены озаряется счастьем.

Эраст Гарин никогда особо не следил за своим здоровьем: с юности много курил, выпивал. Однако жизнь прожил достаточно долгую. Во многом здесь сказались родительские гены Гарина, которые помогли ему не растерять здоровье даже после сильнейших стрессов, связанных с его непростой творческой судьбой, а также в годы войны и послевоенной разрухи. К тому же у Гарина был надежный тыл – жена, которая всю жизнь чуть ли не сдувала с мужа пылинки и тщательно следила за его здоровьем. Правда, и ей не хватило сил побороть главную вредную привычку мужа – курение. Даже после инфаркта, который настиг Гарина в 70-е, он не переставая смолил сигареты и с трудом соглашался ограничить их количество до оптимального – десяти штук в день. В конце концов именно никотин его и погубил – следующего инфаркта Гарин уже не перенес: он умер 4 сентября 1980 года. А когда его не стало, жизнь утратила всяческий смысл и для Хеси Локшиной. И она скончалась спустя полтора года после смерти мужа.

Сергей ГАРМАШ

Со своей нынешней женой Инной Сергей познакомился в начале 80-х, когда они учились на первом курсе Школы-студии МХАТ. Свидания у них проходили весьма романтично: поскольку молодые жили в разных общежитиях, куда посторонних не пускали, Гармашу частенько случалось приходить к своей возлюбленной… через окно. Путь к заветному окну пролегал по пожарной лестнице и затем через балкон третьего этажа.

Рассказывает Сергей Гармаш: «Инна не сдавалась два года. Еще бы, она – юная красавица, только что после школы, скромный «ангельский цветочек», а я – взрослый мужчина «с прошлым», чуть симпатичнее орангутанга. Но я был упрям и настойчив: мы ходили в кино, на всякие выставки, дружили, но Инна долго утверждала, что я ей не нравлюсь. Помог несчастный случай… Ко мне приехал погостить мой брат из Херсона, ну, и мы посидели в ресторане со столичным «размахом»: с мордобоем, битьем посуды и больничной койкой более чем на месяц. У меня был сложный перелом ноги, врачи грозились, что на всю жизнь останусь хромым. Инна меня навещала, и… не выдержало в конце концов женское сердце, дрогнуло от жалости ко мне, калеке, – после больницы Инна забрала меня, закованного в гипс, к себе в общежитие, выхаживала три месяца. Это и было началом нашей семейной жизни. А свадьбу сыграли уже по окончании института, на моей родине. Правда, я чуть ее не сорвал. Как раз в это время я снимался в первом своем фильме «Отряд» (в 1984 году. – Ф. Р.). Съемки проходили в Вильнюсе, я заработался и прозевал самолет. Представляете: лето, разгар отпускного сезона, мне надо на юг, а билетов не достать ни за какие деньги. А дома невеста в красивом белом платье родственников валерьянкой отпаивает. Мои дружки оккупировали ЗАГС: тетечку, которая расписывает, взяли в заложницы и поили ее коньяком, только чтобы никуда не ушла. Домой я примчался к ночи, добирался чуть ли не в багажном отделении. Но все, слава богу, закончилось хорошо, весело – гуляли всю ночь прямо во дворе родительского дома…»

В 1989 году у молодых родилась дочь Даша.

В декабре 2002 года в интервью газете «Декамерон» Сергей Гармаш сказал следующее: «Хотелось бы никогда не сталкиваться со скукой в нашей с женой семейной жизни, ведь именно от скуки начинаются ссоры и измены. Не буду зарекаться… знаете, есть такое выражение: «Никогда не говори «никогда»!» Случиться может что угодно, вдруг моя Инна в кого-нибудь влюбится… Но это же не конец света – снова начну лазать по балконам, завоевывать ее, я ведь упрямый!..»

В 2006 году и Сергея и Инны Гармаш родился второй ребенок – сын Иван. А дочь Даша решила пойти по стопам отца – поступила во ВГИК.

Валентин ГАФТ

Со своей первой женой, Еленой Изоргиной, Гафт познакомился в 1959 году. Оба были молоды (Гафту было 25, Елене чуть меньше) и делали свои первые шаги в профессии: Гафт – в театре, Елена – на подиуме. Причем у нее получалось лучше.

Гафт на всю жизнь запомнил случай, который произошел во время его дебюта на сцене Театра сатиры. В спектакле «Тень» по пьесе Евгения Шварца он играл роль Ученого. Помимо него, в постановке был занят чуть ли не весь цвет театра: Анатолий Папанов, Евгений Весник, Ольга Аросева, Зоя Зелинская и др. На премьеру Гафт специально пригласил маму и свою невесту, чтобы они смогли порадоваться за него. А что вышло? Двигаясь по сцене на ватных ногах, Гафт произносил реплики так тихо, что зрители во втором ряду их уже не слышали. Затем он перепутал Аросеву с Зелинской, чем поверг обеих актрис в легкую панику. А далее и вовсе произошла катастрофа. Несмотря на то что к середине спектакля Гафту удалось собраться, небеса, видимо, не простили ему предыдущих ошибок и наказали самым безжалостным образом: когда он поднялся на балкон, гвозди, державшие его, отогнулись, и вся конструкция вместе с актером рухнула в оркестровую яму. К счастью, Гафту удалось зацепиться за решетку и вылезти обратно на сцену, однако спасти ситуацию было уже невозможно – зал умирал от смеха. В итоге Гафта в Театр сатиры так и не взяли. Единственным человеком, кто его тогда поддержал, была Татьяна Пельтцер. Она сказала: «Совсем не так просто объяснить, почему вас не взяли. Но вы мне очень понравились». Для Гафта это было слабым утешением.

Сразу после театрального провала в доме Гафта собрался семейный совет, на котором было решено: «Надо спасать Валю – искать ему другую профессию». Однако сам виновник случившегося ни о чем другом, кроме театра, не хотел и слышать. Он сказал родителям и своей невесте, что его оставили в театре на испытательный срок, хотя на самом деле его не взяли даже рабочим сцены. Обман продолжался в течение нескольких недель, и все это время Гафт безуспешно искал работу. Денег не было, поэтому он втихаря продавал что-то из своих вещей. А на вырученные деньги дарил невесте и ее матери конфеты. Ведь они всерьез считали, что он работает в одном из самых известных театров столицы.

В конце концов Гафта приняли в труппу Театра на Спартаковской, которым руководил один из самых знаменитых молодых режиссеров страны Андрей Гончаров. А чуть раньше произошло еще одно событие, не менее приятное, – Гафт женился на Елене Изоргиной. Этот брак просуществовал восемь лет, в нем у молодых родилась дочь. Однако супруги все равно расстались: трения между ними начались спустя какое-то время после свадьбы. К концу 60-х их связывал лишь штамп в паспорте – у каждого была своя жизнь. У Гафта, например, появилась другая женщина, причем далеко от Москвы – в Киеве. По его словам: «Я ездил к этой женщине, будучи еще женатым, но с Аленой у меня уже все кончалось. Иногда я шел по улице и вдруг неожиданно для самого себя останавливал машину: «На аэродром!» И летел в Киев, на нее посмотреть… Хороша она была необыкновенно. Служила одно время актрисой в театре у Фоменко. Потом ушла и пропала куда-то. Ее Майей звали…»

После развода с Гафтом Изоргина вышла замуж за известного кинодраматурга и ведущего «Кинопанорамы» Даля Орлова. Что касается Гафта, то он так и не решился связать свою жизнь с киевлянкой. Она даже приехала к нему в Москву специально, чтобы остаться с ним навсегда, а он испугался. У артиста была роскошная квартира в центре Москвы, множество поклонниц, вот он и не стал обременять себя новым браком. Решил, что еще успеется.

Во второй раз Гафт женился в начале 70-х. Его женой стала молодая балерина Инна Елисеева, с которой он познакомился на одной из вечеринок. Инна, как и Гафт, на тот момент была свободна – незадолго до этого развелась с драматургом Эдвардом Радзинским. 16 октября 1973 года у них с Гафтом родилась дочь Оля. Рождению дочери Гафт был рад неимоверно. Вспоминает его соседка по дому: «Когда у Валентина родилась Оленька, он вынес ее во двор и часа три там стоял, ко всем соседям приставал: «Правда, она у меня красавица?!» Он для Оленьки был и папой, и мамой…»

В этом браке повторилась та же ситуация: рождение дочери не уберегло семью от развода. Говорят, виной тому был властный, тяжелый характер Инны. Устав от ее вечных претензий, Гафт ушел из дома практически в никуда. После этого он долгое время не женился, хотя поклонниц у него было предостаточно.

На сегодняшний день Гафт женат на актрисе Ольге Остроумовой, с которой знаком с конца 70-х – они вместе снимались в фильме «Гараж». (Об их любви и последующей женитьбе рассказывается в главе «ОЛЬГА ОСТРОУМОВА».)

Но, как известно, у каждого человека есть свои «скелеты в шкафу». У актеров их даже больше, чем у рядовых граждан. Не является в этом отношении исключением и Валентин Гафт. В октябре 2007 года один из таких «скелетов» обнаружила газета «Комсомольская правда». В своей статье «Тайный роман Валентина Гафта» журналистка В. Голубкова поведала душещипательную историю о любовном приключении, которое случилось с Гафтом в далеком 1970 году, когда он вместе с «Современником» гастролировал в Узбекистане. Оказывается, там он закрутил роман с гримером театра Валентиной Логиновой. Однако надежды девушки на более серьезные отношения разлетелись в пух и прах спустя две недели – она нашла в комнате актера женскую кофточку, а потом – чашку со следом помады. Стало ясно, что у Гафта Валентина не одна. По ее словам: «Я вернулась в свой номер и рухнула с рыданиями на подушку. Для меня это был конец отношений…»

Зиновий ГЕРДТ

Несмотря на то что этот актер («Золотой теленок», «Соломенная шляпка», «Место встречи изменить нельзя» и др.) никогда не считался красавцем, успехом у женщин он пользовался всегда. Еще в театральной студии, где он учился в 30-е годы, романы у него случались достаточно часто. Однако жениться он долгое время не хотел. Это произошло, когда ему было уже под тридцать. Девушка была родом из Средней Азии, и ее отец занимал там достаточно высокий партийный пост. И Гердт по этому поводу шутил: «Я влачу среднезятьское существование».

Вторая жена Гердта была скульптором, лепила разные фигурки и даже детские игрушки. Гердт и здесь нашел повод для шутки, назвав деятельность своей дражайшей половины «детским лепетом».

После этого у Гердта было еще несколько браков, они окончательно утвердили его друзей во мнении, что он так и не найдет той единственной, которая скрасит его жизнь. Ошиблись. Весной 1960 года Гердт познакомился с переводчицей Татьяной Правдиной. Вот как она сама вспоминает об их романе в интервью журналу «Огонек» (март 2001 года, автор – М. Рюрикова):

«Познакомились мы с Зиновием Ефимовичем по делу. Театр Образцова выезжал на гастроли в Египет, Сирию и Ливан, и им нужен был переводчик. А я по профессии арабист и работала тогда в Издательстве литературы на иностранных языках. И когда мне предложили быть переводчицей, я с радостью согласилась, во-первых, потому, что до этого никогда никуда не выезжала, а во-вторых, очень любила этот театр…

Меня повели познакомиться с Гердтом, представив как переводчицу, которая будет с ним работать. Он посмотрел на меня и почему-то спросил: «Дети есть?» – «Есть», – ответила я. «Кто?» – «Дочка». – «Сколько лет?» – «Два года». – «Подходит», – утвердил Гердт. Тон его был игривым, но я никак не отреагировала, и мы договорились, что будем работать.

Я приходила домой к Гердту и, конечно, была знакома с его женой, за мной заезжал мой муж. Но мы работали – Зиновий Ефимович наговаривал мне свой текст, а я записывала его, чтобы потом перевести на арабский. Все было очень по-деловому. И когда мы улетали, меня провожал муж, Гердта – жена…

Роман был вполне скоропалительным. В Каир тогда летали через Албанию. В самолете Гердт сел рядом со мной и весь полет говорил не закрывая рта – читал стихи, расспрашивал меня обо мне, что было вполне естественно, ведь я новый человек в театре.

После остановки в Тиране Зиновий Ефимович сказал мне: «Весь театр взволнован, что я сижу рядом с вами. Обычно я сижу с… – И он назвал имя того, с кем сидит. – Они говорят, – продолжил он, – что ты все время треплешься, ты же переводчица – значит, стукачка. Это точно. Что ты себе думаешь?» А поскольку Гердт успел выпросить у меня подробности моей жизни, узнал про репрессированного папу и про то, что за границу я выезжаю впервые, он понял, что тут явно что-то не то. Он пытался актерам это объяснить, но они отмахивались: «Да ладно! Ни черта ты не понимаешь…»

Гердт, что называется, за мной ухаживал, что производило на меня в высшей степени негативное впечатление, потому что я думала: «Ну, это обычные актерские номера, гастрольная поездочка…» Естественно, что по всем человеческим качествам Зиновий Ефимович мне нравился, но я поставила себе заслон.

Надо признаться, я была, что называется, готовенькая, потому что, живя с мужем в одной квартире, я не была его женой. За год до этого я сказала ему: «Я больше тебе не жена». Он не верил и жил с ощущением, что это у меня пройдет, как-то все рассосется. Но моя обида на него была так глубока, что я точно знала – это не пройдет, и потому чувствовала себя свободным человеком. Но именно в том, что Гердт актер и это гастрольная поездка, был для меня вульгарноватый флер, и я держалась отстраненно…

Я никаких планов не строила, ничего не решала. Мы летели домой, ухаживание шло очень бурное, и единственное, о чем мы договорились в самолете, – это через день встретиться.

Я приехала домой, где меня ждал ревнивый муж, опять началась разборка, и я опять повторила, что я ему не жена, но он все-таки продолжал верить.

Через день мы встретились с Зиновием Ефимовичем в несколько необычном для свиданий месте – у Киевского райкома партии. Просто это было неподалеку от места моей работы. Он подъехал на машине, распахнул дверцу, и я сказала: «Ну просто какое-то шпионское кино». – «Абсолютно не шпионское, – сказал Гердт и добавил: – Я свободный человек». Мы ни слова не говорили о том, что будем жить вместе, и мне не говорилось: «Выходи за меня замуж». Мы просто поехали к его друзьям. И когда вечером я вернулась домой, то решительно сказала мужу: «Вот теперь я сообщаю, что тебе я неверна, и повторяю – я тебе не жена…»

Позже Зиновий Ефимович рассказал мне, что он приехал с аэродрома домой, где был накрыт стол и сидели гости. Так это бывало всегда – в то время зарубежные поездки были редкостью и превращались в событие. Когда гости ушли, Гердт сказал жене: «Я полюбил другую женщину. Я ухожу». Он, конечно, думал, что всаживает кинжал в спину женщины, но ушел, все оставив ей, и кинжал был воткнут почти безболезненно. Все оказалось не так страшно.

И даже были какие-то смешные моменты. Я пришла на работу – у нас в редакции тогда были так называемые пятиминутки, – и когда пятиминутка кончилась, я сказала: «У меня есть личное сообщение. Я ушла от мужа». А мужа моего, конечно, на работе все знали. На следующий день опять пятиминутка, и опять в конце ее я сказала, что прошу слова. Все стали хохотать и спрашивать: «Ну, а теперь что?» И я сказала: «Я выхожу замуж за Гердта». Тем самым я не дала развиться сплетням и интригам. Все было открыто, и все точки были расставлены. То же самое Зиновий Ефимович сообщил в театре…»

Отметим, что, когда друзья узнали о новой женитьбе Гердта, они поинтересовались: «Какой срок отпущен этой милой даме?» На что Гердт вполне серьезно ответил: «До конца жизни». Он скажет правду: их брак просуществует 36 лет, и именно Татьяна Правдина проводит Гердта в его последний путь. Случится это в ноябре 1996 года.

Алексей ГЕРМАН

Поскольку Алексей Герман был сыном известного писателя Юрия Германа, проблем с деньгами у него никогда не возникало. И когда он учился в институте, в ЛГИТМиКе, мог пригласить понравившуюся ему девушку в любой питерский ресторан, точно зная, что любой счет будет оплачен отцом. Когда Алексей приезжал в Москву, он останавливался в самых престижных гостиницах – «Москве» или «Национале».

В период студенчества девицы так и липли к Алексею, но его первая любимая девушка предпочла ему другого. Дело было в Киеве, девушку звали Виолой. Герман был по уши в нее влюблен, а она откровенно морочила ему голову, возбуждая ревность юноши по имени Роберт, который как раз и был ей небезразличен. Когда Алексей об этом догадался, он задал девушке прямой вопрос: «Это правда?» Но она, как настоящая артистка, разыграла возмущение: «Какой ужас! Что ты говоришь? Я даю тебе честное слово, что это не так». Алексей поверил. Но прошло несколько дней, и правда раскрылась самым неожиданным образом.

Однажды Алексей и Виола ходили купаться, а потом он оставил свои мокрые плавки у нее на даче – чтобы просохли. На следующий день Виола прислала их ему домой с тем самым Робертом, а вместе с ними и записку, в которой было написано: «Леша, все, что скажет Роберт, правда». И Роберт объяснил Алексею, что у них с Виолой любовь и все такое прочее. Герман был поражен в самое сердце. Несколько дней мучился, а затем с горя познакомился с другой девушкой – татарочкой. Привел ее домой, а когда утром проснулся, схватился за голову – в квартире не оказалось ни татарочки, ни чемодана с вещами. По словам самого Германа, это была самая трудная неделя в его жизни, связанная с любовью.

Возможно, в отместку Виоле Герман в 20 лет женился. Его супругой стала манекенщица по имени Вера. Это была верная, наивная, добрая девушка, но Герман ее не любил. Он прожил с ней чуть больше года. По его же словам: «Помню, когда в 68-м я улетал на юг, меня провожала Верочка. Я оглянулся и сказал себе: больше не хочу!»

На юге, в Коктебеле, Герман познакомился со студенткой столичного Института истории искусств Светланой Кармалитой. У них начался обыкновенный курортный роман, который вроде бы не сулил никаких надежд на продолжение. Но получилось иначе. Герман вернулся домой и чуть ли не с порога заявил жене, что полюбил другую. Собрал вещи и уехал к Светлане в Москву. И хотя у той был кавалер – режиссер Пискатор, – она бросила его и выбрала Германа. Вскоре они вместе стали работать над вторым фильмом Германа – «Операция «С Новым годом» (в прокате – «Проверка на дорогах»). На натурные съемки в Калинин в октябре 1970 года они отправились уже в статусе законных супругов.

Как уверяют многие, у Германа, мягко говоря, очень непростой характер. И жить с ним смогла бы далеко не каждая женщина. Однако Светлане это каким-то образом удается вот уже более тридцати лет. И помогает им в этом их общее дело: все свои фильмы Герман снял в соавторстве с Кармалитой. Многие из них вообще бы не появились на свет, если бы рядом с режиссером не было Светланы: именно она помогала ему гасить конфликты на съемочной площадке, была посредником в переговорах мужа с чиновниками из Госкино.

В 70-е у Германа и Кармалиты родился сын Алексей Герман-младший.

С весны 1997 года семья Германа живет на два дома: продав роскошную отцовскую квартиру в Питере, Алексей на вырученные деньги купил сразу две жилплощади – двухкомнатную квартиру в мансарде на Кронверкской (напротив «Ленфильма») и квартиру в Москве, на Таганке.

Алексей Герман рассказывает: «Ленинградские власти меня никогда не любили. И нынешнему губернатору Яковлеву не за что меня обожать. Я не скрывал и не скрываю, что летом 96-го голосовал не за него, а за Собчака. А тот мне, будучи еще у власти, давал кредит на съемку «Хрусталева» (французы-то несут лишь часть расходов). А как только пришел Яковлев, кредит у меня отобрали: просрочил, мол, и до свидания. Но из-за таких трений я бы город не бросил. Питер – очень красивое место. Хотя и безумно запущенное. Идея, что он опять сможет стать культурным центром России, – это, в сущности, бред. Но и это не главная причина моего переезда. Просто вот что получилось: отец мой умер уже давно, потом умерла мама, потом сын уехал в Москву учиться, жена и мой постоянный соавтор Светлана Кармалита давно уже жила в основном здесь. И однажды я вдруг понял: в огромной квартире отца на Марсовом поле я обитаю все время лишь в одной комнате, а в другие уже чуть ли не полгода не заходил. И стало ясно: так больше нельзя».

Сегодня Алексей Герман по-прежнему живет на два города, имея квартиры в Санкт-Петербурге и Москве. А его сын Алексей пошел по его стопам: окончив ВГИК, стал режиссером и уже снял несколько фильмов, прогремевших достаточно громко (последняя лента – «Бумажный солдат», 2009). Правда, это скорее фестивальное кино, чем массовое. Что вполне объяснимо: как говорится, яблоко от яблони недалеко падает.