Текст книги "Страсть"

Автор книги: Федор Раззаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 64 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Между тем в начале 90-х звездный статус Газманова еще более упрочился. Войдя в конце 80-х в пятерку самых аншлаговых артистов, Газманов будет прочно удерживать эту позицию целых четыре года, собирая за один концерт по 2–2,5 тыс. долларов. Такие заработки позволят ему наконец-то улучшить свои жилищные условия: с помощью столичной мэрии он получит трехкомнатную квартиру, потом купит еще одну (четырехкомнатную) и дачу в Серебряном Бору.

Олег Газманов вспоминает: «Дачу мне выделил бывший мэр Москвы Гавриил Харитонович Попов. Он мне ее не подарил, как думали многие, а сдал в аренду. Тогда это была и не дача вовсе, а что-то вроде сарая – без водопровода, без канализации, без отопления. Я своими руками придал этому сараю приличный вид. Разумеется, помогли и строители. Постепенно там появились небольшая студия и прочие удобства…»

Однако высокие заработки и наличие нескольких квартир не сделали Олега счастливым – из его семьи ушла любовь. Во всяком случае, с его стороны. Ирина это понимала, но смириться с возможным уходом мужа не могла и не хотела. Ведь это при ней он стал тем Олегом Газмановым, которого теперь знала вся страна, ведь в этом его восхождении была и доля ее труда! Поэтому отдавать мужа без боя молоденькой сопернице Ирина не желала. Вот как об этом чуть позже напишет в газете «Ведомости. Москва» журналистка В. Примаченко (статья называлась хлестко – «Эскадронщик» променял брюнетку на блондинку»):

«Семейная жизнь Олега Газманова и его жены Ирины впервые дала трещину в начале 90-х, когда Олег окончательно забрался на гребень популярности и у него появилась масса хорошеньких поклонниц. Очаровательная миниатюрная брюнетка с короткой стрижкой под мальчика, Ира вдруг почувствовала, что Олег перестал быть только ее. И начались скандалы.

Полная противоположность Ирине – длинноволосая и длинноногая блондинка с большим бюстом, – Марина познакомилась с Олегом Газмановым, когда училась в школе (на самом деле она училась в институте. – Ф. Р.). Сначала она появилась в эскорте фанаток, повсюду сопровождавших «эскадронщика», но вскоре красотке удалось «прыгнуть» в постель своего кумира. Олег снял для Марины квартиру в Москве, куда стал наведываться каждый день.

Законная жена Ира все чаще ругалась с Олегом, а любимая женщина Марина начала понимать, что ее мечта скоро сбудется. Однажды между дамами произошла настоящая драка с тасканием за волосы, царапаньем ногтями и мордобоем. Дело дошло до серьезного нервного срыва – Ирина несколько раз пыталась покончить жизнь самоубийством.

Самое печальное, что свидетелем всех этих семейных сцен был Родион Газманов. Газманов-старший, опасаясь за психику сына и не решаясь разрушить собственный имидж положительного героя и примерного семьянина, не поместил Ирину в психушку, хотя врачи на этом настаивали. Вместо этого к Ирине на дом стал часто наведываться священник…»

В 1993 году ситуация в любовном треугольнике достигла своей кульминации: Газманов был готов уйти из семьи. Но жена пригрозила, что в таком случае запретит ему видеться с ребенком. А сына Олег любил больше всего на свете. Словом, в ответ на поставленный ультиматум Газманов выбрал семью. Марина была в шоке, а потом совершила поступок, который был продиктован исключительно ее отчаянием: она вышла замуж за Вячеслава Мавроди (родного брата основателя «МММ» Сергея Мавроди). По ее словам:

«В общем, тогда Олег из семьи не ушел – не посмел быть счастливым… Хотя я очень хорошо понимаю жену Олега. Но это я сейчас вещаю с позиций вселенской мудрости, а тогда… Можно ведь и меня понять. Как я должна была себя ощущать, когда мне постоянно говорили: «Я тебя так люблю, так люблю, но… сделать ничего не могу. Давай подождем».

А я так устала встречать Новый год одна, мне так хотелось, чтобы рядом всегда был человек, который любил бы меня, заботился… Это ощущение одиночества и незащищенности длилось несколько лет. Так что заверений типа «милый, я все понимаю и буду ждать тебя хоть сто лет» я делать не стала. Ставить на себе крест тоже не собиралась. Я работала, сама себя обеспечивала, меня окружало много мужчин – ярких личностей. В результате, получив предложение выйти замуж, я его приняла…»

В браке с Мавроди Марина вскоре родила сына Филиппа. Когда Газманов узнал об этом, он жутко на нее обиделся и дал себе слово никогда больше с ней не встречаться. Но сбыться этому было не суждено: как он ни старался, но забыть про Марину не мог. Это даже в его песнях всплывало. Например, знаменитая песня «Единственная моя» была посвящена именно ей. «Не родятся наши дети, не подарят нам цветы…» – это был крик души Газманова, о чем практически никто не догадывался. Кроме Марины, естественно.

В течение двух последующих лет Газманов пытался изображать из себя примерного мужа, но получалось у него это плохо. В семье, где умерла любовь, ничего хорошего произойти уже не могло. В итоге в 1995 году, как только Родиону исполнилось 14 лет и он был отправлен на учебу в Лондон, Газманов заявил жене, что уходит из семьи. Он переехал жить на дачу, а жене оставил роскошную квартиру в центре Москвы. Год спустя распался и брак Марины с Мавроди. А еще через год, в 1997-м, Олег и Марина, простив друг другу прошлые обиды, стали жить вместе. Вот именно тогда и появилась статья В. Примаченко в газете «Ведомости. Москва». Газманов отнесся к этой публикации весьма болезненно, поскольку всегда придерживался железного правила: в личную жизнь посторонних не пускать! В одном из ранних интервью он объяснял это следующим образом: «Начав заниматься шоу-бизнесом (не музыкой – музыкой я дольше занимаюсь), я прекрасно понимал, что как-то нужно делать себе промоушн. Но я установил себе «планку»: во-первых, не делать карьеру за счет скандалов и личной жизни, а во-вторых, ни слова про любовь. Ведь все поют про любовь, при этом пользуются одними и теми же штампами…»

Но вращаться в шоу-бизнесе и не участвовать в скандалах и сплетнях – это нонсенс. Там, если ты активно избегаешь скандалов, тебе их попросту придумают. Помните, какую историю выдумал журналист в случае с Ириной Аллегровой? Нечто подобное отдельные журналисты предпринимали и по отношению к Газманову. И история его любви к Марине Мавроди стала для «акул пера» самым лакомым куском. Так, осенью 2001 года российские СМИ раструбили на весь мир о том, что у Газманова растет внебрачный сынишка. Учитывая, что прежде у певца была одна из самых безупречных репутаций в отечественном шоу-бизнесе, это сообщение было подобно взрыву бомбы. На самом деле журналисты приняли за внебрачного отпрыска певца сына Марины и Вячеслава Мавроди – Филиппа. Как мы помним, брак у них был коротким, но итогом его стало появление на свет симпатичного мальчика. Долгое время Марина тщательно скрывала существование сына от журналистов, но, поскольку вечно так продолжаться не могло, о наличии мальчика вскоре стало известно папарацци. Вот они и приписали отцовство Газманову. Да и сам он подлил масла в огонь, время от времени появляясь на людях с мальчиком. А когда ему по этому поводу стали досаждать вопросами журналисты, вместо того чтобы сказать правду, заявил: «Без комментариев!»

В конце 2002 года СМИ снова заинтересовались личной жизнью певца. В частности, опять начали муссировать отношения Олега Газманова с Мариной Мавроди. Они тогда стали активно появляться в обществе и вели себя при этом как влюбленные. А поскольку жить продолжали без штампов в паспортах, это создавало весьма двусмысленную ситуацию. В конце концов поняли это и они сами. К тому же в марте Марина узнала, что беременна. Вот как она сама об этом вспоминает:

«Главное для меня – сохранить статус любимой женщины Олега, сохранить те отношения, которые были у нас все эти годы. Я ведь долго не хотела делать их официальными, даже после того, как Олег разошелся с женой. Мне казалось, что, оформив брак, мы обязательно что-то нарушим, потеряем… На регистрации настоял Олег. Он терпел, терпел и, наконец, в один прекрасный момент сказал: «Маруся, все! Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не желаю больше видеть тебя ни в каком другом качестве».

Официальное бракосочетание Газманова и Марины состоялось в конце июля 2003 года. Невеста была на четвертом месяце беременности, но, кроме самих молодоженов, об этом никто не догадывался. Церемония прошла в Бутырском ЗАГСе. Вот как это событие описывали российские СМИ.

Газета «Жизнь», О. Алексеева: «Жених и невеста уже за несколько минут до начала церемонии были на месте. Они подкатили на «Мерседесе-кабриолете» 1957 года. Именно на таком оба мечтали приехать в ЗАГС. Самые близкие друзья, зная об их страстном желании, не без труда, но нашли им это авто. Жених сидел за рулем, а счастливая невеста приветствовала всех прохожих. Вместе с ними на Бутырскую улицу приехали только родные и близкие. Церемония, как и полагается, заняла всего несколько минут. Как нам удалось выяснить, Марина взяла фамилию мужа. Газманов отказался от бокала шампанского, сказав, что не позволяет себе за рулем ни грамма. После ЗАГСа законные супруги до вечера катались по Москве, объехали все центральные улицы, набережные. Прохожие, замечая Газманова и его спутницу в подвенечном платье, кричали «Поздравляем!» и «Горько!».

К семи вечера молодожены пригласили сорок самых близких человек в элитный клуб First. Среди гостей были столичный мэр Юрий Лужков, Вячеслав Фетисов, Валентин Юдашкин. На несколько часов привезли сына новобрачных, Филиппа. Мальчик от радости едва не расплакался. Сына от первого брака, Родиона, на празднике не было – Газманов-младший отдыхал за границей.

На летней веранде был раскинут шатер. По просьбе Марины все было украшено цветами. Гостей сначала угощали традиционными русскими блюдами, а потом предложили выбирать на свой вкус. Шампанское и французское вино лилось рекой.

Один из первых тостов произнес Юрий Лужков, с которым Газманов дружит много лет. Юрий Михайлович пожелал новобрачным пронести через всю жизнь трепетное отношение друг к другу. Гости не переставали кричать «Горько!». Молодожены через каждые пять минут целовались. Всем напиткам Марина и Олег предпочли шампанское. Когда гости немного повеселели, Газманов спел несколько песен из нового альбома. Кстати, всем приглашенным Олег и Марина подарили по новому диску певца в серебряной упаковке. Гости же преподносили им дорогие и красиво упакованные подарки. Больше всего Газмановы оценили иконы…

На следующий день певец улетел на гастроли, а Марина осталась в Москве. Впрочем, в одиночестве она пробудет недолго – Газманов выкроил несколько дней в конце месяца для свадебного путешествия…»

Медовый месяц молодожены провели в Иордании, в старинном городе Петра (его дома расположены в скале). Посетить это место Газманов захотел после того, как на одном из туристических сайтов в Интернете обнаружил описание этого древнейшего города. Марина с удовольствием согласилась с выбором мужа. Жили они в одной из лучших иорданских гостиниц – «Мавари Пик». Поскольку персоналу гостиницы о визите молодоженов было известно заранее, им отвели лучший номер, где супругов в первую очередь поразила… гигантская кровать. В России такие обычно называют «сексодромами». Каждый вечер в апартаменты молодых доставляли свиток со стихами Омара Хайяма и других восточных поэтов. Короче, романтика!

В первый же вечер Газманов повел жену на берег моря, где в летнем ресторане они провели несколько незабываемых часов, любуясь закатом. Потом наступила очередь Марины удивить своего супруга. В качестве подарка она выбрала… поход в салон красоты, где им выделили на двоих целый бассейн, надушенный цветами и различными ароматическими маслами.

На родину молодожены вернулись в августе, а спустя месяц, 25 сентября, у Олега Газманова украли фиолетовый «Мерседес-Бенц» класса С. Автомобиль был угнан с неохраняемой автостоянки у Останкинского телецентра на улице Академика Королева. Как писали потом газеты, Газманова этот угон здорово напугал: он представил себе, что случилось бы, если бы в машине находилась его супруга. Поэтому сразу после угона он нанял для Марины телохранителя.

В начале ноября многие российские СМИ сообщили еще одну новость о молодоженах – что они ждут ребенка. Газеты писали, что зачатие случилось за пределами родного отечества – во время медового месяца. На самом деле на тот момент Марина была уже на пятом месяце беременности. От бремени она разрешилась 16 декабря в половине восьмого вечера – на две недели раньше предполагаемого срока. В момент рождения дочери Газманов был на гастролях в Израиле, и в Центр планирования семьи Марину отвез его личный водитель на семейном «Линкольне». Сразу сообщить певцу о рождении дочки не получилось – у него в это время шел концерт, и телефон был отключен. О радостном событии он узнал только после того, как закончил выступление.

В августе 2008 года супруга Газманова Марина дала большое интервью «Московскому комсомольцу» (автор – М. Хоружая), где весьма откровенно рассказала о своих семейных отношениях. Приведу небольшой отрывок из этой статьи:

«Мы с Олегом видимся не каждый день, он часто на гастролях, поэтому нас не заедает голый быт. Он успевает соскучиться, и его не ломает приготовить мне завтрак. Я тоже всегда с удовольствием мчусь домой, чтобы приготовить мужу романтический обед или ужин, чтобы устроить праздник. У нас, кстати, есть свой праздник – День любви. Мы ежегодно отмечаем его 15 июля – это дата нашей свадьбы.

Мой муж такой человек, что, как бы он ни был занят, если пошла какая-то игра, включается моментально. Мы интересно живем и стараемся поддерживать эти отношения. Я очень благодарна Олегу, что у нас до сих пор сохранилась страсть. Мы считаем дни до нашей встречи, готовимся к ней. Обычно ведь только в начале отношений, когда они только зарождаются, люди готовятся к встрече друг с другом: намываются, чистят зубы, наряжаются, покупают хороший парфюм… А потом, со временем, опускаются до того, что вот я и приехал – вонюченький, небритенький, – любите меня такого. Это не про нас!

Я стараюсь показать, как женщина может создать в доме не только уют, но и праздник. Когда у Олега бывает редкий отпуск, мы выезжаем куда-нибудь за границу и женимся по местным обычаям. Это традиция, несмотря на то, что мы в официальном браке уже пятый год. Эта идея пришла нам в голову в Индии…»

Леонид ГАЙДАЙ

Свою первую любовь будущий великий комедиограф встретил в родном Иркутске. Это случилось вскоре после того, как, вернувшись с фронта по ранению (Гайдай подорвался на мине и получил вторую группу инвалидности), он поступил в театральную студию при Иркутском областном драмтеатре. Там он и влюбился в актрису Валентину Архангельскую, которая тогда была замужем за Александром Галичем. Вот как об этом вспоминает дочь Валентины, А. Галич-Архангельская:

«В три года меня привезли из Москвы погостить к маме в Иркутск. Мама пропадала на репетициях целыми днями, и моей нянькой стал мамин кавалер – актер Леонид Гайдай, еще совсем молоденький. Я звала его Ленечкой, вертела им как хотела. Фингал под глазом, например, посажу, а Ленечка дрожит: что скажет Валентина? «Не бойся, я тебя не выдам!» – утешала я его. В театре Гайдай был без году неделя, а мама-то – столичная прима. Ленечка влюбился в нее сильно, но безнадежно: как на мужчину мама на него внимания не обращала, для нее это было возможно, ведь она была старше на два года. Из-за этого Ленечка долго не женился…»

Свою первую и единственную жену Гайдай встретил в Москве, когда учился уже во ВГИКе. Это была его однокурсница Нина Гребешкова.

Будущие режиссеры ставили отрывки, используя будущих актеров в качестве «подопытных кроликов». Одним из таких «кроликов» и стала для Гайдая Гребешкова – он взял ее на одну из ролей в свой отрывок из бальзаковского «Отца Горио». Да еще на какую – сыграть женщину-вамп! А Гребешкова никогда таковой не была, только Гайдай увидел ее в этом образе.

Роман между Гайдаем и Гребешковой начался случайно. Нина как-то подошла к Леониду и возмутилась: почему, составляя график репетиций, он всегда ставил ее последней? «А в чем дело?» – удивился Гайдай. «Я каждый раз ухожу домой в 12 ночи», – ответила девушка. «А разве тебя никто не провожает?» – «Никто». – «Тогда это буду делать я!» – сказал Гайдай и стал регулярно провожать девушку до дома. Гребешкова жила на Арбате, а ВГИК располагался рядом с ВДНХ, поэтому часто, чтобы не ждать транспорт, они добирались до Арбата пешком. Из-за этого Гайдай не всегда успевал на последнюю электричку (он жил в общежитии в Подмосковье) и порой ночевал на вокзале. Нина узнала об этом случайно: заметила, что на Леониде несвежая рубашка, и предложила ее постирать. Вот тут он и сознался, что уже неделю не может попасть домой и ночует на вокзале. С тех пор Гребешкова стала стараться, чтобы их прогулки не затягивались…

Вспоминает Нина Гребешкова: «Однажды Леня с таким свойственным только ему чувством юмора говорит: «Ну что мы с тобой все ходим и ходим, давай поженимся!» И я это восприняла как очередную шутку. «Да ты что, Леня, – говорю, – ты такой длинный (рост Гайдая был 1 метр 84 сантиметра. – Ф. Р.), а я такая маленькая (у нее – 1 метр 50 сантиметров. – Ф. Р.). Будем как Пат и Паташонок!» А он мне: «Ну знаешь, Нинок, большую женщину я не подниму, а маленькую буду всю жизнь на руках носить!»

Предложения руки и сердца были и до Гайдая. Но «да» я ответила только ему. Помню, как сообщила маме, что выхожу замуж. За кого? За Гайдая. Она его знала. У нас бывали все сокурсники, в том числе и он. Мама спросила: «Почему за Гайдая? Ты что, не видишь у него недостатков?» – «Они есть у каждого», – ответила я. «Если ты сможешь всю жизнь мириться с его недостатками, то выходи. Но если ты собираешься его перевоспитывать, напрасно потеряешь время». Мама была очень мудрая…

Свадьба была у нас в коммуналке на Арбате 1 ноября 1953 года. Сели, поели, покричали «Горько!». Жить было негде. Родители поставили шкаф – отгородили нас (комната была 23 метра). И мы жили за шкафом: по одну сторону мы с Леней, по другую – мама с отцом, а за шторкой братья спали: подставляли к маленькому дивану скамейку, и получался большой диван…»

Естественно, в таких условиях думать о потомстве было глупо: дома все время кто-то присутствовал. Но родители Гребешковой оказались мудрыми людьми. Как только молодые сыграли свадьбу, их стали почаще оставлять наедине. Мама обычно говорила дочери: «Ниночка, вот там картошку я приготовила. А мы пойдем, в картишки перекинемся». Домой супруги возвращались поздно – в одиннадцать-двенадцать ночи. В итоге Гребешкова вскоре забеременела. Она узнала об этом, когда была на съемках в Алма-Ате. Еле дождалась конца экспедиции. А как только вернулась, сразу поделилась радостной вестью с мужем: «Леня, я привезла тебе подарок. У нас будет ребенок».

Вспоминает Нина Гребешкова: «Нашу Оксанку Леня безумно любил и очень ею гордился, но больше детей не хотел. Считал, что главное – это работа. Все остальное – приложение. У него было два дома – «Мосфильм» и наша квартира. Если меня приглашали сниматься в другой город, Леонид Иович, не задумываясь, говорил: «Поезжай». Меня даже обижало, что он так запросто меня отпускает…»

Всесоюзная слава пришла к Гайдаю в 1961 году, когда он снял две короткометражки: «Пес Барбос» и «Самогонщики». После этого в советском кинематографе наступила «эпоха Гайдая» – за последующие 15 лет он снимет шесть своих «нетленок». Однако свою супругу он снимет в главной роли только в одной из них – в «Бриллиантовой руке». В остальных она сыграет лишь небольшие эпизоды (да и то не во всех). Жила звездная чета неплохо, поскольку Гайдай за свои шедевры получал очень даже неплохие гонорары. Самый большой – 18 тысяч рублей – выпал на «Ивана Васильевича…». Из-за этого баснословного по тем временам гонорара власти даже решили закрыть Экспериментальное творческое объединение, в котором Гайдай работал.

Между тем о скромности Гайдая ходили легенды: именно из-за нее не смогла получить хоть какого-нибудь звания его жена. И это притом, что Гайдай был… председателем тарификационной комиссии. Впрочем, именно поэтому и не получила. Когда однажды Театр киноактера, где она работала, отправил в комиссию список очередных кандидатов на звания (там была и фамилия Гребешковой), Гайдай оставил всех, а свою жену из списка вычеркнул. Супруге же он потом объяснил: «Нинок, все же знают, что ты моя жена. Неудобно…»

О том, каким великий режиссер был в обычной жизни, рассказывает Нина Гребешкова:

«Я никогда не ревновала Леню, никогда. А Леня очень любил красивых женщин. Не то чтобы он бросался на них, но он любовался ими…

Я вам больше хочу сказать: он меня воспитал. Он никогда не делал замечаний, никогда не учил, но всегда выражал свое мнение. Например, он терпеть не мог кого-то за глаза обсуждать. Если я, например, говорила о ком-нибудь, что вот он такой-сякой, поступает непорядочно, Леня всегда останавливал: «Ну хорошо, что ты предлагаешь? Убить его ты не можешь, изменить тоже. Ну, вот он такой. Все разные. Он – такой». Леня любил людей со всеми их недостатками…

Уже с самого начала нашей совместной жизни я не могла называть его «дураком» – так он себя поставил. Он и меня никогда не обзывал. Самое обидное было: «Нинок, у тебя, оказывается, нет чувства юмора». Или когда я, например, начинала выговаривать ему что-то, а Леня вставал и уходил. Я ему вслед: «Нет, ты послушай!» Он поворачивался: «Не хочу видеть тебя такой». Я сразу осекалась: «Неужели я так отвратительна?»

В гости к нам заходили только по делу. У нас не было шумных многолюдных застолий. Весь свой юмор Леня воплощал в фильмах. А дома он был как тихий, милый, большой ребенок. Все время был занят мыслями о работе. Отношения с артистами у него тоже сложились спокойные. В жизни мы всегда соблюдали дистанцию…

Он много занимался с дочкой Оксаной, но никогда не сюсюкал. В восемнадцать лет она вышла замуж. Отец спросил: «Где вы будете жить? На что?» Так они с мужем стали справляться сами. Она училась и работала, денег никогда не просила. Леня иногда говорил: «Может, им денег дать?» А я в ответ: «Дадим, когда попросит». Но она не просила…

У Лени на столе могла перегореть лампочка, а он говорил: «Слушай, Нинок, там у тебя лампочка перегорела». – «Где?» – «У меня на столе». – «Так у кого не горит-то? У тебя или у меня?» – «Ну ладно, у меня». – «Возьми в шкафу новую лампочку. Ту выверни, а эту вставь». Приходит потом с перегоревшей лампочкой на кухню: «А эту куда?» – «Вон туда, в мусорку». Вот таким он был…

Леня прекрасно водил машину, но когда с ней что-то случалось, мог прийти и сказать: «Нинок, у тебя там что-то капает». Я спрашиваю: «Где, что?» – «Ну не знаю, – говорит, – я посмотрел, а там внизу что-то мокрое». А что капает – антифриз или масло, – его не интересовало…

Конфликты у нас бывали в основном по мелочам. Представляете, человек, собираясь по делам, первым делом надевает ботинки. А потом начинается: «Ой, Нинок! Я папку забыл! Извини, я очки в комнате оставил. Будь любезна, принеси записную книжку…» И так до бесконечности! И каждый день!

У нас был момент, когда я сказала: «Лень, все. Я устала. Больше не могу. Все на мне. Ты занимаешься творчеством, тем, что тебе интересно. А я как вол везу на себе весь дом, Оксану. Все, я уезжаю к маме». Он помолчал, а потом тихо так говорит: «Ну как же ты не понимаешь: если ты уйдешь, я погибну».

Было такое время, когда из магазинов лук пропал. На улице к машине с луком стояла огромная очередь. А Леонид Иович имел книжку инвалида войны. Я пришла домой, говорю: «Леня, там такая очередь! Пожалуйста, сходи, купи хотя бы килограмчик». Он пошел и исчез на четыре часа. Возвращается – в руках авоська с килограммом лука. Оказывается, он отстоял всю очередь, потому что стеснялся лезть вперед. «Почему ты купил один килограмм, ведь там давали по три?!» – воскликнула я. «Но ты же просила килограмм!» – ответил Гайдай…

Цветы мне Гайдай дарил каждое воскресенье. А однажды пришел без цветов и грустно так спросил: «Нинок, я очень старый?» – «Какой ты старый, что за ерунда?» – «Я на рынке подошел к одному грузину (или, может, азербайджанцу), спросил, сколько стоит роза». – «Три рубля». Я пошел дальше, думаю, может, подешевле найду. И вдруг этот старик мне вслед кричит: «Отец, я уступлю». Я посмотрел на него – он такой старый, седой. Думаю: «Какой же я ему отец?» Так расстроился из-за этого, что не стал покупать цветы…»

В ноябре 1993 года Гайдай угодил в больницу. Жена добилась того, чтобы врачи разрешили ей все время находиться рядом с ним. У нее на руках он и умер 19 ноября. По ее словам: «Леня умер от тромба легочной артерии. Только что мы сидели, разговаривали, он меня прогонял домой, говорил: «Иди, уже поздно, сейчас криминальная обстановка». И вдруг как-то вперед наклонился. Я боялась, что у него случится инфаркт, ведь у Лени была аритмия. Я обняла его одной рукой, а другой держала за голову. И он на руках у меня умер. Я сразу даже не поняла, что произошло».

В интервью газете «Мегаполис-экспресс» в июне 1997 года Нина Гребешкова заявила: «Фильмы моего мужа показывают по телевидению, они выходят на видеокассетах, но я ничего не получаю ни от телевидения, ни от кино, ни от продажи кассет. Мне кажется, это несправедливо. Ходила выяснять, но мне сказали, что платят только живым, а нам ничего не положено, хотя все документы по наследованию авторских прав у меня на руках. И я живу только на собственную пенсию».

Эта ситуация не изменилась до сих пор: жена великого комедиографа не получает ни копейки с проката фильмов Гайдая. И это притом, что пенсия Гребешковой в 2003 году составляла всего 1500 рублей. Но она держится молодцом. В апреле 2003 года она заявила: «Это хоть и небольшие деньги, но мне ничего не надо, у меня все есть. У меня есть душевное равновесие, есть внучка Ольга, которая хоть и пьет мою кровь (смеется), но прекрасно учится и получает повышенную стипендию. На жизнь нам хватает».