Текст книги "Записки. Том II. Франция (1916–1921)"

Автор книги: Федор Палицын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

22-III-18

Приехав сюда, я думал работать с Павлом Игнатьевым и помочь ему в сложном деле, в особенности в оценке всего того, что он получал. И наш Генеральный штаб это желал, и в этом ощущал нужду. Естественно, что это прежде всего зависело от доброй воли Павла Игнатьева. Вторгаться в это против его желания нельзя было, на это я не имел полномочий, ни прав и только мешал бы работе. Павел Игнатьев этого не пожелал и просил меня заняться нормированием, пополнением и германскими железными дорогами. Я занялся, но это, собственно говоря, было для моего личного осведомления. Павел Игнатьев в общем может делать сам это прекрасно. И денежные расчеты он вел сам, но не совсем удачно, и остальное. Труда не жалел, и многое, что он доставлял было ценно. Я ему не мешал, но очень скоро вся лавочка провалилась и французами была прикрыта{187}187
  …французами была прикрыта… – имеется в виду решение французского командования о расформировании Русской миссии в Межсоюзническом бюро.


[Закрыть]. Быть полезным в этой области не пришлось.

В декабре в одно морозное утро пришли ко мне Дестрем{188}188
  Дестрем Георгий Маврикиевич (1884–1959), в 1915–1917 гг. поручик 4-й конно-артиллерийской батареи, награжден Георгиевским оружием. Участник Белого движения, с 1919 – в эмиграции.


[Закрыть] и Безобразов, прося вступить в небольшое общество для соединения французских заинтересованных в России своими капиталами и предприятиями.

Не совсем ясно это у них было с точки зрения общей пользы, но сквозило, если удастся соединить, то и нашим удастся воспользоваться крохами со стола французов. И это хорошо, потому что наши служащие здесь уже с ноября чувствовали, что скоро придет голод и надо подумать о животе. Для меня это был случай, который дал бы возможное связаться с Россией, в России связать здоровые элементы в борьбе с мечущимся вооруженным населением и произволом правящих большевиков. В этом обществе оказались: Неклюдов{189}189
  Неклюдов Анатолий Васильевич (1856–1943), действительный статский советник, дипломат. В 1913–1917 гг. посол в Швеции. В апреле 1917 назначен послом России в Испанию; с 1917 – в эмиграции во Франции.


[Закрыть], Шебунин{190}190
  Шебунин Алексей Федорович (1867–1937), дипломат, действительный статский советник. В 1916 г. возглавлял миссию в Салониках (Греция); позднее – сотрудник российского посольства в Париже; после 1918 г. начальник канцелярии бывшего министра иностранных дел С.Д. Сазонова, затем М.Н. Гирса.


[Закрыть], Дестрем, Безобразов и я.

Завязаны были уже сношения с Думером и Жеральдом. Но первый отлынивал, а второй был в разъездах. Неклюдов предложил Рафаловича, Артура, мы противились, он настаивал. Но А. Рафалович{191}191
  Рафалович Артур Германович (1853–1921), экономист, публицист. С 1894 по 1917 гг. – специальный агент министерства финансов России во Франции.


[Закрыть] сам от нас отстал, считая, что по составу мы ничего не стоим. Зачем мы собрались, и, что мы хотим, ясно никто не знал, хотя сквозило, что кушать надо.

Пришлось поставить вопрос ребром. Скажите, пожалуйста, спросил я на 2-м или 3-м заседании, что мы скажем французам когда in corpore[33]33
  в полном составе.


[Закрыть] придем к ним. Неклюдов заявил, что он, как бывший посол, хочет деятельности, заседать, предлагать и пользоваться привычным почетом. Другие заявили о нужде в работе. С этим, господа, мы идти к французам не можем, – высказал я свой взгляд, все согласились, и я обещал изложить на русском, а Безобразов переведет на французский язык, и это стало базой действий в дальнейшем. Соединение французов необходимо для защиты их интересов, защищая свои интересы, они защищают наши и, кроме того, они могут помочь нам в борьбе с германским засилием.

Последующие заседания вертелись около Рафаловича, который и послужил предлогом ухода от нас А.В. Неклюдова, который заявил прямо, что без Рафаловича он у нас не остается. Это совпало с прибытием к нам депутата Жеральда. Вместо Неклюдова к нам вошел Оноприенко, а затем Г. Г. Карцев.

Поневоле направление дела перешло ко мне, как старшему, и, кажется, протеста это не возбуждает. У нас две задачи: 1-я – соединить и побудить французов к выступлению активному в области их экономических интересов.

Оно понемногу двигается. В кругу его уже соприкоснулись Пишон, Бертело, Сержен, Клотц, Вернейль и последнее время Поль Лаббе. Марсель, помощник секретаря у Клемансо, рекомендовал еще Корбея, сами мы ищем Ситроена{192}192
  Ситроен Андре Гюстав (1878–1935), французский промышленник, создатель концерна «Citroën» и автомобиля под тем же наименованием.


[Закрыть] вообще расширяем французскую деятельную сферу. Кроме того, мы уже связаны с Лиото, который с большими полномочиями должен ехать в Россию. Жду его приглашения.

Но современные события доказали, что одних экономических интересов не достаточно, ибо в России анархия, и пока она не будет потушена, экономической деятельности места нет. Необходимо преследовать другие цели. Необходимо добиться помощи французов для тех, кто борется за законность и порядок. Я приготовил ноты для Клемансо и Фоша и исполнительную записку со схемой по этому вопросу и 25-го марта пойду к Фошу.

Это 2-я цель. Ее исполнение должно предшествовать первой, которая должна сформироваться, чтобы своевременно выступить. Не знаю, удастся ли это провести?

Вот этим я и был занят все время, и это мешало мне вести мои записки.

Нам кажется, что французы неохотно подступают к этому вопросу, но как будто смущены событиями в России и слишком озабочены тем, что происходит здесь, и пока не в силах приступить. Но, с другой стороны, мы мало знаем, что предпринято правительством, чтобы быть осведомленными о русских делах, так как мы знаем только то, что в газетах и это равносильно отсутствию сведений. Кое-что начинает соединяться, судя по разговорам, но это далеко от того, что, по-моему мнению, надлежало бы предпринять.

Только что пробили отбой, а час тому назад была тревога, как предупреждение прилета немецких гота{193}193
  …немецких гота … – имеются в виду германские тяжелые бомбардировщики типа Gotha G.IV, принимавшие участие в налетах на Париж.


[Закрыть].

23-III-18

Сегодня в 9 часов утра опять тревога. Теперь 1 ч. дня и отбоя нет. Почти все закрыто. Когда вышел к обедне для причастия, на улицах почти не было прохожих. Когда возвращался, их было больше, но трамы и метро стоят. Погода летняя. Что эта продолжительность обозначает? Может быть несколько немецких авионов пробрались за линию и блуждают между фронтом и Парижем? И один авион может наделать много бед, но пробраться днем через баражный огонь, да при том заблудившемуся, очень рискованно. Правда применение баражного огня тоже требует осторожности для своих же. Предполагать, что с фронта не сообщили, что опасность миновала, тоже нельзя. Отсюда бы спросили. Все это очень странно.

Вечером сообщение говорит, что немцы стреляли по Парижу из 210-мм дальнобойного орудия{194}194
  …из 210-мм дальнобойного оружия… – имеется в виду орудийный комплекс «Колоссаль», изготовленный на заводах Круппа. Орудие имело калибр 210-мм, ствол длиной в 34 м, общий вес комплекса смонтированного на специальной железнодорожной платформе – 256 тонн. Первый выстрел по Парижу был совершен 21 марта 1918 года в семь часов утра.


[Закрыть], снаряды легли в предместии и в городе. Если официально заявлено, значит проверено.

Смешать действие бомбы с аэроплана и снаряда специалист не может. Газета добавляет, что ближайшее расстояние от фронта до Парижа 100 км, да если брать от линии фронта y Анизи-ле-Шато. Не думаю, чтобы орудия стояли бы там. Вероятно, они в районе Сен-Гобен, но тогда до Парижа включительно 110–115 км.

Спорить против удостоверенного факта нельзя, но, с другой стороны, до сих пор считали, что 32–35 есть предел. Может быть, немцы выдумали такое чудовище, что стреляет на 100 км. Не слыхал, и не верится мне в существование такой пушки. Но увидим, что завтра скажут донесения. Неприятная история, будут себе пускать по беззащитному городу. С авионами еще борются, а с этим господином, который, вероятно, поставлен под бетонные и железные своды, бороться труднее.

9 часов вечера. Опять тревога. Совершенно размотают Парижское население. Как ни спокойно мы относились к этому, но за 24 часа три тревоги, все-таки ожидание неведомой опасности действует. Хотя мы гуляли во время этой тревоги с женой в Булонском лесу, но вся обстановка не гуляльная и детей жалко, которых не пускают на воздух. Сидение же в подвалах тоже на здоровье не должно хорошо действовать. Мы остаемся у себя. Никто как Бог.

Неужели у немцев такое богатство, что, ведя атаку, они могут выделить еще для набегов против в сущности мирного города. Хотят ввести смуту и панику в население. Прозреть будущее вообще трудно, а в области моральной тем более.

Отход от Сен-Гобена не хорош, хотя бы при условии отхода в порядке. Выводить отсюда выводы преждевременно.

24-III-18

Англичане напора не выдержали и отошли к западу от Сен-Кантена. И севернее этого района они отошли. По бюллетеню в порядке. Если в порядке, то, вероятно, без потерь и запасов и артиллерии. Сомневаюсь. Удар был слишком силен и произведен, вероятно, с подавляющими по превосходству силами. Если англичане стали твердо, то поневоле немцы дадут им короткую передышку. Сумеют ли наши друзья воспользоваться этими несколькими часами или днями? От этого будет зависеть дальнейшее. Французскую линию до вчерашнего вечера еще не трогали.

Бои в северной части английского фронта идут с переменным успехом. Не знаю, почему Сен-Кантенский район считался оборонительным. С февраля 1917 года он считался мной совсем не пассивным, ни для немцев, ни для союзников. Когда в ходу такие большие дела, не место делать предположения, тем более что нет и подробностей. Нехорошо, что отдали сильные позиции на таком обширном участке. Но если оборона на вновь занятом будет прочная, может пройти без печальных последствий. Будем терпеливо ожидать разрешения важнейшей фазы мировой борьбы.

Парижу приходится трудно. Действительно, немцы обстреливают его со стороны Сен-Гобена. Удивительно – на 115 верст. Калибр по официальному заявлению 24 см. Разрушения есть, но они не так велики. В этом еще не разобрались. Кто мог думать о такой стрельбе? Здесь не думали. Но к стрельбе как будто публика относится спокойнее, чем к авионам. Я лично разделяю это чувство, хотя в нашем квартале, Слава Богу, ни те, ни другие еще не действовали, но взрывы слышны и как будто недалеко.

25-III-18

Ночью и утром опять были тревоги и бомбардировка. Живем в ожидании всяких неожиданностей не из числа приятных. Для жизни такого большого города это очень тяжко. Но к бомбардировке как будто относятся спокойнее. В наш квартал авионы проявили свою деятельность только отчасти, а бомбардировка еще не распространялась.

Сегодня утром был у Фоша и отдал ему мои две записки, одну для Клемансо, если захочет передать, другую для него. Генерала не видел. События на англо-французском и французском фронте соединили вокруг него и англичан и французов и американцев. В такие минуты тревожить нельзя и все было передано мной его начальнику штаба полковнику Дестикеру{195}195
  Дестикер Пьер Анри (1866–1928), бригадный генерал. В 1918 г. начальник штаба маршала Ф. Фоша, участник подписания перемирия в Компьене.


[Закрыть] с объяснениями. Пожелает Фош со мной говорить – вызовет.

Вопрос о необходимости объединения французских коммерсантов, заводов и других заинтересованных раньше конца пасхальных праздников получить какое-либо движение, думаю, не может. Жеральд и Лаббе уехали, остальных, как Ситроен и [неразб.] надо привлечь. Официальные лица за праздники тоже ничего не сделают. Но важнее всего развивающиеся события. Как они потекут? Не знаю настолько английской армии и ее начальников и штабы, чтобы высказываться по поводу совершившегося и совершающегося. Удар был сильный и в два дня немцами достигнуто живой силой, над чем работали англичане месяцами. Да, наступать легче, хотя и рискованнее. <…>

Шебунин передал мне данные о французско-бельгийских предприятиях в России.

26-III-18

Полагаю, что для французской главной квартиры не секрет, что главные массы к востоку от Уазы приближены к правому флангу армий кронпринца и Сен-Гобена, а равно направлению от Аленкура суждено играть важную, может быть решающую роль. Уверен, что это им ясно давно. Если это было мне ясно еще в январе и феврале 1917 года, о чем я и телеграфировал в нашу Главную квартиру и занес в своих записках тогда и в феврале этого года, то и им это должно было быть понятно.

Может быть ошибался я, но не знаю почему бывший район 3-й армии в прошлом году, т. е. район Сен-Кантена, все считался для немцев оборонительным.

Да, тогда французы в апреле повели атаку в районе Эны и канала Эйлет он для них был таков. Но обстоятельства после того переменились не изменились лишь природные свойства и значение участков.

Как союзникам следовало атаковать немцев в районе, где так неудачно атаковала армия Бинга – одна, то же направление, йота естественно ценно для целей немцев. Мы или находимся или будем находиться в положении, когда немцы поведут большими массами свою атаку в направлении на Компьен, южнее а затем и севернее Уазы с исходным районом Сен-Гобен.

Так смотрел на это давно, так смотрю и теперь. Это не исключает дополнительных действий от Аленкура к стороне Шампаньи и Нанси.

Что из этого выйдет – увидим. Решение будет последствием борьбы, и предвидеть ее исход человеку не предоставлено.

Гинденбург надеется, но и Петен тоже надеется, а решат войска и действующие начальники. Положение так важно, что всякие предположения о будущем неуместны.

Сегодня Париж не обстреливали. Говорят удалось зажечь лес на Сен-Гобен, где [стоит] пушка или пушки, другие говорят, что орудие это удалось подбить. Но это затишье временное.

28-III-18

Задерживая натиск французы и англичане отходят к западу на линию к западу Noyrin, Лассиньи и [канала] Альберта.

Сегодня к утру они отошли к западу от Мондидье с соответствующими изменениями указанной линии к югу и северу от указанного пункта, хотя по болтливости об этом говорят.

Французские силы брошенные на усиление англичан, по времени не могут быть большими и уступают подавляющему превосходству. Соответственная группировка обеих сторон идет.

Силы германцев к N от Уазы, примерно до Альбертa, должны быть. Но они сильно пострадали и, вероятно, поддерживаются свежими дивизиями. По этой линии фронта, в особенности что ближе к Уазе, должно быть большое скопление.

Не зная даже примерно числа, что там должно быть, трудно отдать себе отчет. Но генералу Петену это более или менее известно, и я не сомневаюсь, что им и Фошем приняты уже несколько дней тому назад решения не в частностях, а в общем. Надо удержать напор немцев к западу и установить известную стабильность этого фронта и вести подготовку к нанесению своих действий.

В этом, понятно, сущность. Положение немцев, в связи с общей обстановкой, дает некоторые указания на такие действия в подробности, в которые не желаю входить, ибо не знаю положения англичан и французов, их резервов, состояния их духа и многое другое. Я кроме того опасаюсь действий по левому берегу Уазы и от Аленкура, что для прочности положения ими завоеванного необходимо.

Уклонение атак к северу, к Аррасу, я объяснил бы жадностью и самоуверенностью. Старик Мольтке на это не пошел бы, ибо основанием действий, в особенности столь больших масс, есть взаимодействие в целях обеспечения прочности положения для дальнейших действий.

И Фош и Петен должны это увидеть, определить и соответственно этому действовать. Напрасно, Хейг высказывает свои предположения о том, что будет после бомбардировки Арраса.

29-III-18

Около 3½ дня немцы кажется снова стали постреливать из длинной пушки по Парижу. Пока два выстрела недалеких от нас судя по звуку. Мне кажется это не дело в такие важные периоды боя стрелять по мирным жителям. У них есть военные цели, железные дороги, пункты массового резерва и т. п., чем забавляться избиением мирных обывателей, это уже озорничество, похожее на действия большевиков, стрелявших с Воробьевых гор по Москве.

30-III-18

Вчера бомба попала в старинную церковь, переполненную молящимися по случаю Страстной пятницы. 75 убитых, 90 раненных не от снаряда, а от обвалившегося свода. Беря вообще падение снарядов, мне кажется, что направление его было в Notre Dame, но снаряд уклонился метров 200–300 севернее и попал в другую церковь, столь же, если не более, старую. Немцы должны быть довольны. Если они стреляют, то хотят избить как можно больше; будут ли это дети, женщины, старики лишь был бы эффект и последствия.

Эффект был, но последствия будут потом. Они в восторге от нового технического средства. Это я понимаю. Стрельба на 125 км до сих пор небывалая, и мы, занимающиеся военным делом, до этого не додумались. Современная война далеко ушла от человеческой морали. И все это укладывается в человеческом сердце так, что деяния преступные вызывают восторг и гордость.

Мы должны наших противников принудить к миру, и из-за достижения этого общего блага нельзя останавливаться перед жертвами. Чем жестче средство, тем скорее мир. Значит, работа немцев на общее благо?

Утешать себя могут, но эти жесткие средства против мирных обывателей участи мира не решают и не могут решить. Употреби эти средства против того, что имеет военное значение, никто бы не восставал против немцев, но условия употребления у них этих средств таковы, что оправдания им нет.

31-III-18

Вчера бои вновь разгорелись – с центром Морёе. Верно ли это, но говорят, что расходование резервов со стороны союзнической очень бережно. Если бои вчера, может быть, сегодня не двинут англо-французского фронта, надо будет подождать еще дня 3–4, тогда немцы предпримут новое усилие.

С 21 марта до общего усилия пройдет около 12–14 дней. Но действия на западном немецком фронте могут получить помощь на их южном в районе Сен-Габен, или Аленкур-Реймс, или Шампаньи. Наиболее угрожающие в случае успеха, на мой взгляд, первые направления. Бесспорно, это усложняет операцию, в особенности в том случае, если высшее немецкое управление не вполне удовлетворено атакой с 21 марта. Задержка в развитии последних действий указывает, что над операцией задумались.

Если бы не появление к югу от Арраса морской дивизии, я ожидал бы напора от Фландрии на Ипр Ля Бассе. Но появление этой дивизии меня смущает. Маневр переброса 8–9 дивизий к Лаону и Шампаньи из Фландрии потребует всего 5–6 дней. Но не станут же они зря брать войска из Фландрии, если имеют в виду там атаковать. До стабильности на фронте мы еще не дошли, а пока ее не будет, нет оснований думать о той или другой операции.

Говорят и пишут (из Англии), что Фош принял общее командование. С декабря 1917 года я настаивал перед Лиоте, Нивелем и Хейгом об этом. Все соглашались, в особенности Лиото, но ничего из этого не выходило и не вышло даже тогда, когда Робертсон ушел со своего места.

Что сделалось под давлением совершившихся событий, то было неизбежно, но жаль, что люди правящие не видели этого и не знали необходимости такой меры, по крайней мере, 3 года тому назад, а еще лучше до войны. Но последнее представляло неодолимые затруднения, к концу же 14 года это было возможно.

Думаю, что лично Николай Николаевич пошел бы на это, т. е. на подчинение общим директивам со стороны Жоффра. Затруднения были бы не в немцах, а со стороны его помощников и штаба. Понемногу привыкли бы, и все дело текло бы более согласовано.

1-IV-18

Сегодня передал команданте{196}196
  … передал команданте… – т. е. старшему, таким образом автор подчеркивает свое уважение к Франсуа Марсалю.


[Закрыть] Франсуа Марсалю копии с двух записок, переданных Фошу Он должен поставить об этом в известность Клемансо и о решении мне сообщить. У французов так много своих дел, что думать о наших и заниматься нами не легко, хотя бы одновременно это касалось бы и их.

О военных событиях с ним не говорил. Напор и бои идут своим чередом. Главный удар впереди, и для его осуществления потребуется время. Я считаю, кто первый станет стабильно, т. е. исполнит все необходимые работы на атакованном фронте, у того руки будут развязаны раньше. Как Людендорф{197}197
  Людендорф Эрих (1865–1937), генерал от инфантерии. В 1914–1916 гг. начальник штаба немецких войск на Восточном фронте, в 1916–1918 гг. 1-й генерал-квартирмейстер Верховного командования германской армии. После 1918 – в отставке, позднее депутат германского рейхстага от НСДАП.


[Закрыть], газеты кричат, что он все представлял и рассчитал этот первый удар? Так ли примерно, как произошло, т. е. что его противники отодвинутся на 50–60 км к западу, или иначе. Полагал ли он, что фронт англо-французский выкажет самое упорное сопротивление, будет прорван во многих местах со всеми последствиями такого успеха, или так, как произошло. Если он ошибся, затруднения для дальнейшего, несмотря на успех, будут большие и потребуется опять-таки время и немалое.

Если он упорно будет продолжать первоначальное решение, то говорить, что он не достигнет своего нельзя, но до поры до времени это будет все труднее, тем более, что потери большие и тыл и ближайшая зона к фронтам не может быть оперативно чиста, как ни ловки на этот счет немцы. Таким образом, после 11–12 дней боев мы подходим к решающей минуте. Если и немцы, не имея успеха, станут и будут устраиваться, трудно будет проявить то действие, которое французам столь необходимо. Но подавляющее превосходство немцев, хотя и потерявших много (впрочем, англичане и французы тоже потеряли, а первые оставили и часть орудий), таково, что остановившись на Сомме, они могут развить действия и поправить свое общее положение.

Не легко положение Фоша. Газеты себе пишут, но настроение серьезное среди того люда, которое видишь на улицах. А из длинной пушки все себе постреливают. Сегодня они продвинули выстрелы еще западнее. Может быть, это новая пушка или атмосферные условия для них более выгодны? <…>

2-IV-18

Меня удивляет тон письма Вильсона к епископу Гендерсону, вызванного немецким наступлением. Неужели все это не было ясно раньше, и необходим был акт атаки, чтобы все зашевелилось? Люди вообще являются отражением жизни, и в зависимости от ее проявлений они радуются, плачут или негодуют. Но война – дело другое, ее течение не неожиданное, она налицо скоро 4-й год и течет по своим законам.

Вся эта болтовня только указывает, как несерьезно государственные и негосударственные люди смотрели и смотрят на это. Разве Америка не должна была торопиться вообще? Но ударил час и теперь все кричат: «Скорее, скорее!» Нежные слова Вильсона теперь перешли на «раздавить» и т. п. Все это должно было быть ясно до принятия участия в войне. Главная страдалица все-таки Франция, а не Америка.