Текст книги "Три метра над небом: Я хочу тебя"

Автор книги: Федерико Моччиа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

25

– Джин, я не поняла, почему ты так хочешь, чтобы я пошла с тобой на пробы: ты же знаешь, меня никогда никуда не берут!

Джин смотрит на Эле с улыбкой. Та глядит на нее исподлобья.

– Я вижу, Джин, тебе по кайфу, когда мне не везет. Наверное, я тебя обидела чем-то в прошлой жизни. Или, может быть, – в этой?

– Да нет, Эле, не говори так. Просто ты приносишь мне удачу.

– Понятно, ты ведь не такая, как все девчонки: ты не носишь талисман в кармане: зверюшку какую-нибудь – лягушонка, поросёнка, слоника?

– No, I want you.

– Ты прямо как дядюшка Сэм с бедными американскими солдатами. Не хватает только, чтобы ты решила пройти пробы во Вьетнаме.

– И конечно, ты бы поехала со мной.

– А как же иначе! Я же приношу тебе удачу!

И тут они – бац! – сталкиваются с каким-то кренделем.

– Черт, мое мороженое!

Марк-Антонио разъярен: все йогуртовое мороженое вывалилось ему на пиджак. Джин хохочет:

– Ты, конечно, приносишь удачу, но только не ему!

– Эй, девчонки, смотрите, куда идете?

– А ты, прости меня, куда смотрел? На свое мороженое?

– Да, только теперь от него одни воспоминания.

– И что, в этом виноваты мы?

* * *

Я появляюсь из дверей кафе, держа в руках еще не начатое йогуртовое мороженое. И вижу Джин. Вот так встреча. Она тоже здесь. Меня разбирает смех. Подхожу ближе.

– Боже, кого я вижу! Подожди-ка, я, кажется, понимаю. Ты хочешь, чтобы я тебя еще и обедом угостил.

– Я? Ты что, шутишь? Мне ужина хватило раз и навсегда. А ты-то что тут делаешь, у «Ванни»? Подожди-ка, я, кажется, понимаю. Ты за мной следишь.

– Спокойно, спокойно. Ты что, думаешь, весь мир крутится вокруг тебя? Не видишь: мы с другом решили съесть по мороженому.

– Странно. Я уже сто лет сюда хожу и ни разу тебя не видела.

– Сто лет? Не думаю. Наверное, ты ходишь сюда последние два года, пока меня здесь не было.

Тут встревает Марк-Антонио:

– Короче, пока вы тут разбираетесь с хроникой событий, я схожу помоюсь… И давай быстрее, Стэп, у нас важная встреча.

Марк-Антонио качая головой возвращается в «Ванни». Элеонора дергает плечом.

– Какой у тебя друг невоспитанный, даже не представился.

– Что-то я не понял. Ты на него опрокинула его же мороженое и хочешь, чтобы он еще и раскланялся? Ты, я вижу, ничуть не отличаешься от своей подруги Джин. – Я оборачиваюсь к Джиневре. – Ну, и что вы тут собираетесь делать, кроме как убытки приносить?

Элеонора отвечает с дерзким видом:

– Мы пришли на пробы.

Джин толкает ее локтем.

– Ай. Не болтай лишнего. Ты ведь его совсем не знаешь, а уже выкладываешь…

Я пробую свое мороженое. Вкусное, очень даже.

– А вы кто такие? Новая группа? «Spy girls» [27]27
  Шпионки (англ.).


[Закрыть]?

– Ха-ха. Знаешь, Эле, у этого парня потрясающие шутки. Единственная проблема: надо успеть понять, шутит он или нет.

– Да ты что?

– На самом деле, это была не шутка. Многих девушек берут работать в спецслужбы. А такие как вы – подходящие кандидатуры: в глаза не бросаетесь.

– Пока не бросаемся, а вообще-то кое-кому действительно пора дать в глаз. Вчера вечером, когда ты без особого успеха ко мне подъезжал…

Эле удивлена:

– А про это ты мне не рассказывала!

Джин смотрит на меня с улыбкой.

– Это было настолько неважно, что выскочило у меня из головы.

Я вынимаю ложечку изо рта и сосредоточенно пытаюсь соскрести мороженое со стенок стаканчика.

– Ты лучше расскажи ей, так томно вздыхала у дверей дома.

– Пошел в задницу.

– А вчера вечером, ты мне, кажется, такого не говорила.

– Я тебе говорю это сегодня, и во второй раз: пошел в задницу!

Я улыбаюсь.

– До чего же мне нравится твоя изысканная речь.

– Жаль, что ты не сможешь оценить ее до конца. Ладно, хватит, нам надо идти. Единственное, Эле, о чем я сожалею… что ты не на того опрокинула мороженое…

Они уходят. Я смотрю им вслед. Джин высокая, ее подружка чуть пониже. Эле, как ее назвала Джин, Елена, Элеонора или как там ее. Смешно на них смотреть.

– Эй, передайте от меня привет Тому Понци [28]28
  Известный итальянский частный детектив (1922–1997).


[Закрыть]!

Джин, даже не оглянувшись, поднимает левую руку и выставляет вверх средний палец. И именно в этот момент возвращается Марк-Антонио и замечает это приветствие.

– Похоже, она к тебе неравнодушна.

– Да, она от меня в восторге.

– Что ты делаешь с женщинами! Надо бы с тобой поосторожнее, да, поосторожнее.

* * *

Джин и Эле идут дальше. Кажется, Эле всерьез обижена на подругу.

– Можно узнать, почему ты мне ничего не рассказала?

– Да клянусь тебе, Эле, это выскочило у меня из головы, серьезно!

– Ну да, конечно… ты целуешься с этим несчастным красавцем, и это выскакивает у тебя из головы!

– Он действительно тебе понравился?

– Ну, красавец – не красавец, но это не мой тип. Я бы предпочла того, второго. Он похож на Джека Николсона в юности. Мне кажется, от скромности он не страдает. Он и с виду похож на поросенка.

– Тебе нравятся поросята?

– Знаешь, в сексе должно быть много фантазии, а я бы могла его удивить… Я бы стала вылизывать всю его одежду, запачканную мороженым, а потом бы разодрала ее зубами.

– А потом тебя бы арестовали на выходе из «Ванни».

– Ну, а кто он все-таки такой – этот супер красавец?

– Ты сказала – несчастный.

– Ну да. Где он работает, где живет, когда ты с ним познакомилась, действительно ли вы целовались, да как его зовут, в конце концов?

– Ты прямо как Том Понци, даже хуже. И что, мне действительно надо ответить на все поставленные вопросы?

– Конечно, и побыстрее.

– Ну, тогда по порядку. Не знаю, не знаю, познакомились вчера вечером, поцеловались, его зовут Стефано.

– Стефано?

– Стэп.

– Стэп? Стэп Манчини?

Элеонора уставилась на Джин, выпучив глаза.

– Да, это Стэп, и что?

Она хватает Джин за куртку и трясет, что есть силы.

– Как что? Вау! Мы войдем в историю. Когда я расскажу эту новость, про нас напечатают в «Parioli Pocket». Драчун Стэп, круто. У него темно-синяя «Honda 75 °Custom». Он носится как Валентино Росси [29]29
  Итальянский мотогонщик, мотопилот (род. 1979 г.).


[Закрыть], он подрался с половиной Рима, он жил на пьядца Эуклиде, это друг Хука, Скелло и из-за своей подруги он бился даже с самим Сицилийцем. Стэп и Джин – невероятно!

– О, да вы все тут знаете этого Стэп а, одна я его не знала.

– И к кому он подкатывается? К тебе!

– Только никто ни к кому не подкатывался, это во-первых. А во-вторых, кто была эта подруга?

– А, значит, тебе интересно! Тебя зацепило?

– Чушь! Мне просто интересно, и все.

– У него была девчонка, думаю, старше нас, очень красивая. Она ходила в Фалконьери. Это сестра Даниелы, этой толстушки, которая была с Паломби, который был…

– Понятно: который был с Джованной, которая была с Пьеро, который был с Алессандрой и так далее, и так далее. Вечные твои цепочки. Короче, я никого из них не знаю и плевать на них хотела. А теперь пойдем на пробы, мне деньги нужны. Я хочу купить мопед себе и братишке.

– А ты что, не можешь деньги попросить у родителей?

– Даже не обсуждается. Давай, доставай документы.

Джин и Эле показывают удостоверения личности парню, что стоит в дверях.

– Джиневра Биро и Элеонора Фьори, мы должны пройти пробы на телефонисток, но на тех, которых видно на экране.

Парень бросает взгляд на документы, потом сверяется со списком, ставит галочку на полях.

– Ну вот, теперь порядок. Входите, сейчас начнем. Только вас ждали.

26

Девушки выстроились на сцене. Статные, блондинки, брюнетки, рыжеватые, слегка подкрашенные хной. Более или менее элегантные, в стиле casual или псевдо-кич: некоторые проявили фантазию и надели на себя две вещи, не сочетающиеся по цвету. Из-под классных серых костюмов видны кроссовки: сейчас снова в моде обувь с высокими толстыми подошвами. Носы у девушек прямые, есть неудачно прооперированные, есть не знавшие скальпеля по причине безденежья. Одни спокойны, другие нервничают, третьи стоят с вызывающим видом, выставив напоказ пирсинг, а те, что робкого десятка, предпочли перед пробами свой пирсинг выкрутить. Татуировки более или менеё прикрыты одеждой – остается только догадываться, сколько их еще на потаенных частях тела. Такие вот девушки пришли на пробы. Джин и Эле незаметно к ним присоединились.

– Итак…

Романи, Кот & Кот, Змей и еще кто-то, имеющий отношение к этой работе, сидят в первом ряду. Они готовы к спектаклю: для них это возможность чуть расслабиться, прежде чем перейти к важным делам.

Я сажусь в глубине зала, держа в руках стаканчик с все еще недоеденным мороженым, и издали наслаждаюсь зрелищем. Джин меня не видит. Она выглядит уверенной, стоит спокойно, руки в карманах. Трудно сказать, к какой группе она относится. Мне кажется, она не такая, как все: ее подруга права. Она то и дело отбрасывает назад волосы. Хореограф стоит с микрофоном в руке.

– Итак, сейчас каждая из вас сделает шаг вперед и представится: имя, фамилия, возраст и какую работу вы уже выполняли. Смотреть надо в центральную камеру, ту, что с красным огоньком, прямо где сидит тот синьор… Помаши рукой, Пино!

Тип, сидящий за центральной телекамерой, не отрывая лица от монитора, поднимает руку и машет ею.

– Все понятно?

Несколько девушек неуверенно кивают головой. Джин, как я и ожидал, не делает никаких движений.

Разочарованный хореограф опускает руки, а потом кричит в микрофон:

– Эй, девушки. Я хочу услышать ваши прекрасные голоса, скажите же что-нибудь! Я хочу убедиться, что я не сплю!

Со сцены слышится нестройный хор голосов: «да», «хорошо», «понятно», некоторые даже улыбаются.

Похоже, хореограф удовлетворен.

– Ладно, тогда начинаем.

Ко мне подходит Марк-Антонио.

– Эй, Стэп, что ты здесь сел? Пойдем вперед, сядем на первые ряды, там лучше видно.

– Нет, мне здесь больше нравится.

– Ну, как хочешь.

И садится рядом.

– Вот увидишь, Романи нас позовет. Его интересует наше мнение по поводу любой ерунды.

– Ну, когда позовет, тогда и пойдем.

Одна за другой, девушки выходят к микрофону и представляются:

– Привет, я Марели Анна, мне девятнадцать лет. Я участвовала в разных передачах ассистентом, я учусь на юридическом. А еще я сыграла маленькую роль в фильме Чеккерини…

Ренцо Микели, по прозвищу Змей, всерьез заинтересовался.

– И что это была за роль?

– Проститутки. Но я там только стояла, без всяких слов.

– Тебе понравилась роль?

Все посмеиваются, но стараются делать это незаметно.

Только Романи остается бесстрастным. Марели Анна отвечает:

– Да, кино мне нравится. Но мне кажется, мое будущее связано с телевидением.

– Хорошо. Следующая, пожалуйста.

– Добрый день, меня зовут Франческа Ротонди, мне двадцать один год и я заканчиваю экономический. Я делала…

Романи поворачивается направо, налево, оборачивается назад и наконец видит нас.

– Маццокка, Манчини, идите сюда, поближе.

Марк-Антонио, поднимаясь, ворчит:

– Что я тебе говорил?

– Идем. Все это похоже на школьный урок, когда учеников вызывают к доске, но если таковы условия игры…

Девушки стоят на сцене, луч софита бьет им прямо в глаза: они не могут нас видеть. Следующая девушка представляется, потом другая. Потом – соседка Джин. В конце концов, я сажусь в первый ряд. Она по-прежнему меня не видит. А вот Эле, ее подруга – видит.

Само собой, она не может не обратить на это внимание.

– Эй, Джин. Смотри, кто там в первом ряду.

Джин, приставив ко лбу козырьком ладонь, чуть отходит в сторону и видит меня. Я подношу правую руку к щеке и незаметно машу ей. Мне не хочется смущать ее. Я прекрасно понимаю, что она пришла сюда, чтобы найти работу. Но она – нет, она не хочет по-хорошему: снова вытягивает левую руку вдоль бедра и выставляет средний палец, показывая мне, что посылает меня в задницу. В третий раз.

– Твоя очередь, брюнетка.

Это относится к ней, но внимание Джин рассеянно: вызов застал ее врасплох.

– А, что? Ах, да, – она берет микрофон, который ей протягивает соседка справа. – Я – Джиневра Биро, девятнадцать лет, учусь на филологическом, по специализации – режиссер-постановщик. Участвовала в нескольких передачах как ассистент. – Джин выставляет руки вперед и поднимает кверху, делая шаг вперед в полунаклоне. – Если бы я была обычным конвертом, я бы слетела вниз.

И возвращается на свое место. Все смеются.

– Эта далеко пойдет.

– Да, молодец. Да еще и хорошенькая.

– Действительно, молодец.

Я с удовольствием разглядываю ее. Она тоже смотрит на меня, с вызовом, уверенная в себе, нисколько не робея от того, что стоит на виду, в лучах прожекторов. И даже, наоборот, строит мне рожицу. Я наклоняюсь к Романи:

– Простите, доктор Романи… – он оборачивается ко мне. – Могу я задать вопрос этой девушке, чтобы лучше с ней познакомиться?

Он с любопытством смотрит на меня.

– Это профессиональный вопрос или ты хочешь попросить у нее телефон?

– Абсолютно профессиональный.

– Тогда пожалуйста, мы здесь для этого и собрались.

Я смотрю на Джин, выдерживаю паузу и начинаю:

– Каковы ваши планы на будущее?

– Муж и много-много детей. Ты, например, если хочешь, можешь сделать одного.

Блин. Шах и мат. Она меня опустила. Все хохочут как сумасшедшие. Они надрываются от смеха. Даже Романи смеется и разводит передо мной руками, как бы говоря: «победа за ней». И победа, действительно, за ней. С Тайсоном и то было бы проще сражаться. Он бы так меня не сделал. Ну хорошо, Джин, как хочешь. Мне плевать на присутствующих, и я продолжаю:

– Тогда, простите, почему же вы пришли на пробы вместо того, чтобы предаваться поискам того самого идеального мужчины?

Джин смотрит на меня с улыбкой. Она принимает благонравный и невинный вид и отвечает голосом святой женщины.

– А почему бы этому идеальному мужчине не найтись именно здесь? Вы, я вижу, немного разволновались, но совершенно напрасно, потому что вас я сразу же исключила.

Кто-то снова взрывается смехом.

– Ну ладно, хватит, – говорит Романи. – Мы закончили?

– Нет, еще я осталась.

Это подруга Джин, Эле. Она делает шаг вперед.

– Хорошо, представьтесь.

– Я – Элеонора Фьори, двадцать лет. Я пробовала участвовать во многих передачах, но безрезультатно, зато я изучаю дизайн, и результаты отличные.

Кто-то негромко пробует пошутить:

– И что тебе мешает продолжать?

Наверное, это Сесто, один из этих – Кот & Кот. Никто не смеется. Микели, Змей, оглядывается по сторонам. Романи делает вид, что ничего не слышал. И тогда он тоже делает вид, что не слышал. Тоскани, второй Кот, засмеялся, но, заметив, что никто не смеется, сделал вид, будто закашлялся.

– Прекрасно. Спасибо, девушки.

Романи подходит к хореографу, смотрит в листок, который тот держит в руках, и пальцем указывает на несколько имен. Потом берет бумагу и направляется к нам.

– Вы кого-то выбрали?

Я смотрю в листок. Там стоит несколько крестиков рядом с именами девушек. Пять-шесть уже выбраны. Я смотрю вниз, в конец списка. Вот она. У Джиневры Биро уже стоит крестик. Невероятно: у меня с Романи совпадают вкусы. Я улыбаюсь: ну что ж, это неудивительно. Сесто и Тоскани тоже отобрали по одной. Романи одобрил их выбор. Змей поместил два имени, но Романи оставил лишь одно. Подходит Маццокка: у него тоже есть предложение.

– Романи, пусть это выглядит бредом, но мы должны взять еще одну. Тебе, может, и не понравится, но если хорошенько поразмыслить, взять ее – гениальный ход.

– Ну, и кто же это?

– Она понравится всем неуверенным в себе людям, – тем, кто сидит дома и думает, что ни на что не способен. Ты должен ее взять, Романи.

– Да кого же?

– Последнюю.

Кот & Кот, а за ними Змей, почти в унисон произносят: «Бэээээ». Так они выражают свое возмущение. Романи ничего не говорит, и эти трое, не угадав его реакцию, замолкают. Змей, впрочем, успел высказаться:

– Да это полный отстой! Мы что, будем делать мисс Италию наоборот? И вы будете присылать нам субтитры с объяснением того, что она сказала, на дом, чтобы мы могли перевести…

Это звучит убедительно. Маццокка качает головой.

– Это сильная идея. Романи, ты же сам подумал об этом, правда?

Романи некоторое время молчит. Потом улыбается.

– Нет, я об этом не думал, но это правильно. Совершенно правильно. Хорошо, отметь эту тоже, Карло.

Хореограф уже совсем ничего не понимает, но ставит этот последний крестик.

– О’кей, итак, девушки…

Хореограф поднимается на сцену и становится перед девушками.

– Благодарю всех, кто участвовал, но кого не отобрали…

Эле дергает плечом:

– Не за что.

Джин толкает ее локтем.

– И не отчаивайтесь. Настройтесь позитивно, конструктивно. Не пугайтесь неудач.

Хореограф начинает зачитывать имена.

– Итак, Джасмини, Календи, Федри…

Лица названных девушек вспыхивают радостью. Они улыбаются и делают шаг вперед. Лица других, чье имя пропущено, гаснут: мечта, хоть на миг появиться во всем своем блеске на экране, снова отдаляется. Бертарелло, Солези, Биро и Фьори. Джин и Эле последними делают шаг вперед. Эле смотрит на подругу.

– Поверить не могу. Сейчас они сделают как в том фильме – «Кордебалет»: те, кто вышел вперед, свободны, остальные приняты.

– Итак, те, кого я назвал, приходят сюда в понедельник. Прошу не опаздывать: в двенадцать часов в офисе подписываем договор, и в два часа здесь, в театре, начинаем работать. Работаем с двенадцати часов понедельника по субботу. В субботу вечером – прямой эфир. Понятно?

Одна из выбранных девушек, самая красивая, с огромными глазами и с глуповатым взглядом, поднимает руку.

– Что такое?

– Вообще-то я не поняла.

– Что не поняли?

– То, что вы сказали.

– Неплохо для начала. Тогда держись этой рыженькой, твоей соседки, и делай все как она. Это понятно?

– Более или менее.

Тормозная девушка смотрит на рыжую соседку, и та ободряюще улыбается ей. Вполне возможно, она и сама не все поняла правильно.

Эле хватается за голову обеими руками.

– Быть того не может, меня взяли!

– Может, может… закончилась твоя полоса невезения.

Джиневра и Эле идут к выходу.

– Я стану звездой! Yahoo! Поверить не могу!

– Ну, насчет этого неизвестно.

Тони, завидев подруг, машет им рукой.

– Ну, как все прошло?

– Отлично!

– Обеих взяли?

Эле смотрит на него, кривя рот.

– Да, обеих. И нас выбрали первых!

И они выходят, смеясь и толкая друг друга.

– Иногда надо уметь хорошо себя продать, верно?

– Блииин! Машина!

– Где она?

– Нету.

Джиневра оглядывается с озабоченным видом:

– Я ее тут припарковала. Моя… Ее увели! Ворье гребаное!

– Эй, не стоит так ругаться, – я появляюсь у нее из-за спины вместе с Марк-Антонио. – Кому в голову придет уводить такую колымагу?

– Слушай, не лезь опять. Я сообщу в полицию.

– Как ты ее назвала?.. Тебе кажется, это нормально называть машину «Моя»?

– Но если она Моя!

– Была твоя, а теперь – их или его. В общем, нужно просто поменять ей имя и все встанет на свои места! Думаю, тебе просто придется заплатить штраф, должно быть, ее увез эвакуатор, и если хочешь на кого-то злиться, злись на полицию. Впрочем, в твоем случае тебе надо бы злиться на саму себя.

– Слушай, ты меня уже так достал, что дальше некуда, а теперь еще полощешь мне мозги этим потоком слов. Что ты хочешь сказать?

– Что ты припарковалась аккурат перед запасным выходом из театра. Все очень просто.

– Он прав, – мимо нас проходит охранница. Она слышала весь наш базар и ради развлечения решила принять участие в разговоре. – Мы вынуждены были ее увезти.

– Ну уж, «вынуждены», это слишком: вы могли подождать пару минут. Я была в театре по работе.

– Так, вы спорить собираетесь?

– Да нет, просто говорю вам, как обстоят дела.

Охранница уходит, не удостоив ответом. Джиневра, воспользовавшись моментом, показывает ей вслед язык и говорит вполголоса:

– Засранная охранница. Надо сексом заниматься по ночам, тогда не будешь такой злой.

Я смеюсь и свищу, задрав голову.

– Фью… Наконец-то я вижу девушку, играющую по нашим правилам! Девушку правильную и, главное, хорошо воспитанную. Ты мне нравишься.

– А ты мне – нет!

– А ты сама-то следуешь этому совету?

– Какому?

– Ну, что надо заниматься сексом, чтобы не быть такой злой. Потому что, если нет, я готов помочь.

– Конечно, следую, а как же.

– А то смотри, я бы мог поспособствовать, чтобы поднять тебе настроение.

– Спасибо, у меня этого выше крыши.

Марк-Антонио решает прервать пикировку.

– Ну ладно, ладно, хватит уже. Поскольку у нас сейчас свободное время, и вы обе прошли конкурс, я бы предложил пойти выпить чего-нибудь, тем более… – Марк-Антонио улыбается Эле и кивает ободряюще: – Тем более, что это мы за вас голосовали, правда?

– Ты прав. Действительно. Пойдемте выпьем.

Я смотрю на Эле и развожу руками.

– Эй, у тебя такой вид, будто ты говоришь: «К сожалению, надо пойти».

Джин с решительным видом встает между нами.

– Слушай, ты, легендарный Стэп, отвяжись от моей подруги, понял?

На какую-то долю секунды она меня напутала по-настоящему.

– О’кей, а тебе-то самой как наше приглашение?

– Что это, опять пробы? А платите вы?

Я с улыбкой смотрю на нее:

– Если хочешь.

– Да я знаю, что ты можешь. Но и не мечтай даже, мне очень жаль.

Марк-Антонио снова прерывает перепалку.

– Это просто невероятно: о чем бы вы ни говорили, все заканчивается ссорой! Я только сказал: пойдемте, выпьем чего-нибудь. Не будем ссориться, эй!

Эле кричит как сумасшедшая:

– Yahoo! Да, чудесно! Пойдем оттянемся, развлечемся на полную катушку… – она подкидывает вверх волосы и машет руками, танцует, кружась. Потом останавливается и смотрит на меня в упор: —Ну что, так лучше?

Я улыбаюсь:

– Сойдет!

А чего я ждал? Они же подруги. Марк-Антонио качает головой, берет Эле под руку:

– Пойдем-ка отсюда, иначе мы рискуем встретить здесь восход солнца… а ведь для этого есть места получше.

И он уводит ее, едва не силком. Джиневра стоит как вкопанная и глядит Эле вслед.

– Ой-ой-ой, у тебя увели подружку.

– Она взрослая и прививки все сделаны. Главное, что она с тобой не ушла.

– А что? Ты ревнивая?

– Да, разбежался. Я за нее волновалась. Так где твой мотоцикл?

– А что?

– Отвезешь меня домой, только рукам воли не давай, иначе получишь еще одну оплеуху, как в ресторане.

– Невероятно. То есть я должен отвезти тебя домой и даже пальцем не тронуть! Ну, ты даешь. Я такого в жизни еще не слышал. Обалдеть!