Текст книги "Стакан воды (сборник)"

Автор книги: Эжен Скриб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Явление III

Бернарде, Сезарина(садится в кресло, на правой стороне сцены).

Бернарде (стоит перед ней). Вам, видно, очень хочется в концерт?

Сезарина. Почему вы так думаете?

Бернарде. Хоть это и не весьма лестно для всех нас, но я в этом убежден…

Сезарина. Тем лучше! Хорошо иметь дело с людьми, которые вас понимают… Итак, доктор, вчера вечером мы были у министра. Он сейчас в большой чести, и народу у него на приеме тьма… Поговорить с глазу на глаз немыслимо. Все-таки он успел мне сказать: «Хотите завтра в концерт? Моя ложа в вашем распоряжении». И добавил шепотом: «Непременно приезжайте, мне надо с вами поговорить».

Бернарде. О чем?

Сезарина. Понятия не имею… Вероятно, о законе, который завтра должен быть поставлен на голосование.

Бернарде. Говорят, закон не пройдет.

Сезарина. Министру не хватает четырех голосов… Надо их найти.

Бернарде. Откуда же мы их возьмем?

Сезарина. Там посмотрим!.. Дайте я с ним сначала поговорю.

Бернарде. Время у вас будет – концерт длинный… Если вы не сумеете между двумя номерами замолвить за меня словечко, я буду ужасно огорчен…

Сезарина. Относительно медицинского факультета?..

Бернарде. Вы знаете, меня все туда прочат! В интересах власти иметь там преданного ей профессора, оказывающего влияние на неспокойную молодежь… Это так важно – в дни волнений уметь вовремя сказать две-три фразы: «Молодые люди, студенческая молодежь, юные мои друзья!..» – и вот ты уже популярен… На лекциях у других преподавателей студенты стекла бьют, а тебя на руках носят, и это создает тебе имя, ты свой человек в высших сферах… Sic itur ad astra [34]34
  Sic itur ad astra (лат.) – «таков путь к звездам» (имеется в виду – к славе, к высокому положению) – полустишие из поэмы Вергилия «Энеида», книга IX.


[Закрыть]… Простите, что я заговорил по-латыни… Привычка!

Сезарина (улыбаясь). Я все отлично поняла, доктор. Я знаю, что вы человек гениальный, знаю, какую деятельность вы развиваете, когда речь идет о ваших интересах…

Бернарде. И об интересах моих друзей… Своей обширной клиентурой я обязан вам – это бесспорно… Благодаря вашим мигреням и нервным спазмам я вошел в моду, нажил себе состояние – этого я не отрицаю… я не принадлежу к числу людей неблагодарных. Но вы ведь тоже не станете отрицать, что я, ходячая газета, домашний листок, когда прописываю лекарства или же даю советы, все время говорю о вас – о ваших вечерах, о ваших успехах… И если какую-нибудь вашу тайну огласить нельзя, а между тем необходимо, чтобы ее таинственным путем узнал весь Париж, – я тут как тут: за двадцать четыре часа все уже сделано, цель достигнута, и концы в воду… Вот она, преданность!

Сезарина (встает и протягивает ему руку). Я знаю, доктор, – вы можете на меня рассчитывать.

Бернарде. Вы поговорите с министром?

Сезарина. Сегодня же.

Бернарде. У меня такое чувство, как будто я уже назначен… Еще один вопрос, касающийся уже не меня, а вас: ваш муж ревнив?

Сезарина. Странный вопрос!..

Бернарде. Самый обыкновенный!.. Ревнив?

Сезарина. Иногда… Если мне самой это нужно, то у него появляется что-то похожее на ревность, и время от времени я этим пользуюсь… но только в случаях крайней необходимости… А почему вы спрашиваете?

Бернарде. Говорят, будто министр с вами исключительно любезен.

Сезарина. Мой муж – пайщик влиятельной газеты.

Бернарде. Понимаю!.. Но я слышал, что министр ни в чем не может вам отказать по соображениям не только политическим – по-видимому, в надежде, что в один прекрасный день вы «в великодушии сравнитесь с Оросманом» [35]35
  … «в великодушии сравнитесь с Оросманом» – стих из трагедии Вольтера «Заира» (1732), действие 1, явление 4. Султан Оросман, герой этой трагедии, пламенно любящий рабыню – христианку Заиру, изображен Вольтером как человек бурных страстей, высокого благородства и великодушия.


[Закрыть].

Сезарина. От кого вы это слышали?

Бернарде. Это еще только слушок… Так как же быть – не обращать на него внимания или же немедленно опровергнуть? Я передам ваши распоряжения моим друзьям. Приказывайте! Что я должен говорить?

Сезарина (холодно). Скажите, доктор, что пытаться покорить мое сердце – значит попусту терять время.

Бернарде. Так я и знал! Я был уверен, что хотя вы и окружены воздыхателями, но их поклонение на вас не действует – вы сами никогда никого не любили, и вас никто никогда не любил!

Сезарина. Почем вы знаете?

Бернарде. Доктора видят насквозь.

Сезарина. Доктора могут и ошибаться!.. (Медленно.)Вероятно, есть на свете такой человек, ради которого прежде я готова была пожертвовать всем. Тогда я была безрассудна… А теперь – нет! Опыт много значит…

Бернарде (улыбаясь). Догадался! Первая любовь!

Сезарина. Возможно!

Бернарде. Прекрасный юноша; он вас боготворил…

Сезарина. Напротив!.. По-моему, он меня не любил – вот что самое обидное… (Живо.)В своих сердечных склонностях мы вольны. Я его забыла, я о нем не думаю… но обиду я затаила на всю жизнь… Вот откуда во мне, пожалуй, эта жажда развлечений, жажда деятельности. Теперь единственная моя страсть – это мое благополучие. Я люблю, когда у меня масса дел – и серьезных и пустых: они и занимают меня, и волнуют. Это мучительно, если хотите, но это возбуждает… Тут и надежды и опасения. Словом, это жизнь!.. Вот почему я на ваших глазах отважно, или, если хотите, легкомысленно, ускоряю ход событий, вместо того чтобы спокойно ждать; вот почему, когда мой замысел близок к осуществлению, я оставляю его ради другого; вот почему я бросаюсь навстречу опасностям, о которых я знаю, которые я предвижу… Но от этого сильней бьется мое сердце… От этого слаще плоды победы!

Бернарде. Вы пошли не по тому пути… Вам бы управлять империей!

Сезарина (с улыбкой). В наше время это невозможно: империи управляются без нас. Нам, женщинам, остается лишь домашняя дипломатия, салонная политика, мелкие интриги… Больше ничего… Надо с этим примириться и этим ограничиться… за неимением лучшего!.. (Весело.)А что у вас сегодня? По какому случаю завтрак?..

Бернарде. Все наши юные друзья, которые вам так преданы и которые от вас без ума, соберутся сегодня у вашего двоюродного брата Оскара (он, впрочем, пока еще не в курсе дела), чтобы за бокалом шампанского обсудить одно чрезвычайно важное обстоятельство… Среди нас есть большие таланты, великие гении, но никто из нас не депутат… А между тем иметь своего депутата, из своей среды, было бы недурно.

Сезарина. Конечно!.. Во всяком случае, это ничему бы не помешало…

Бернарде. Ведь правда?.. И я того же мнения… Так вот, округ Сен-Дени должен выбрать нового депутата, но прежде чем обработать избирателей, мы должны окончательно условиться, кого из нас мы все поддержим, кого из нас мы выдвинем единодушно.

Сезарина. Это, так сказать, предварительные выборы… Кого же вы хотели бы?..

Бернарде. А кого хотели бы вы?

Сезарина (после минутного молчания). Например, вас.

Бернарде (подумав). Нет!.. Я предпочитаю то, о чем мы с вами сейчас говорили… (Медленно.)Я, как и все, стал бы депутатом… только для того, чтобы…

Сезарина (так же). Получить место?..

Бернарде (так же). А если я его скоро получу…

Сезарина. То звание депутата ни к чему.

Бернарде. Лишняя обуза!.. Не стоит тратить на государственные дела то время, которое ты можешь употребить на свои личные дела… Впрочем, не зарекаюсь: когда-нибудь… если другие соображения, о которых вы пока не догадываетесь…

Сезарина (смотрит на него с улыбкой). Может быть!.. Побуждения тщеславные и корыстные разгадываются легко… Но ведь у вас более высокая цель… Вы вон куда метите!.. Вы нацелились на нашу семью…

Бернарде (слегка смущен). Да что вы, сударыня!..

Сезарина. Я бы рада была ошибиться… Но вернемся к вопросу о депутате… Кого бы все-таки?

Бернарде. Один из нас об этом мечтает – я имею в виду Монлюкара. Но так как он человек независимых взглядов, то он нас очень просит, чтобы все это шло… помимо него… По-моему, это возможно.

Сезарина. Только не сейчас. Ведь он одновременно выставил свою кандидатуру в Академию моральных и политических наук [36]36
  Академия моральных и политических наук– основана в Париже в 1795 г. для изучения философии, морали, права, истории и политической экономии. Упраздненная Наполеоном в 1803 г., она была вновь организована в 1832 г.


[Закрыть]. Надо всем давать дорогу.

Бернарде. Вы правы.

Сезарина. Я прошу вас, дорогой Бернарде, а также ваших друзей, за одного человека – употребите все свое влияние, чтобы он прошел, а я со своей стороны похлопочу через мужа и через министра.

Бернарде. Кто же это?

Сезарина. Мой двоюродный брат Оскар Риго.

Бернарде. По правде говоря, вы и так для него много сделали, а между тем он был, есть и будет… добрым малым, и ничем больше.

Сезарина. Я это лучше вас знаю, но он мой родственник – должна же я продвигать свою родню!.. Не ради нее, а ради меня самой. Я не хочу, чтобы обо мне говорили: «Это двоюродная сестра дровяника» – я хочу, чтобы обо мне говорили: «Это двоюродная сестра депутата»… или там «советника»… В его лице я возвышаю самое себя, оказываю честь самой себе.

Бернарде. Хорошо!.. Но ведь он, счастливчик, недалек!

Сезарина. Тем лучше… Это будет всецело наш человек: он будет только числиться в разных местах, а дело делать будем за него мы. Кстати, я хотела поговорить с вами о его отце: не может же он оставаться в Вильнёв-на-Йонне!.. Он болван, но он мой дядя, мне необходимо его куда-нибудь сунуть.

Бернарде. Что он умеет делать?

Сезарина. Ровно ничего.

Бернарде. Пустите его по народному образованию – сделайте его каким-нибудь там инспектором, словом, придумайте какую-нибудь синекуру.

Сезарина. Его сын – докладчик, а докладчики же ничего не делают.

Бернарде. Ну, так он будет помогать сыну.

Сезарина. Я подумаю. Но насчет Оскара мы с вами уговорились, не правда ли? Я надеюсь на вас и на ваших друзей.

Бернарде. Я их настрою.

Слуга (входит. Сезарине).Карета подана!

Сезарина. Ах, боже мой! Концерт, наверно, уже начался, и я не услышу симфонии ре-минор. До свиданья, доктор! Я свое слово сдержу.

Бернарде. А я – свое. Как же насчет ответа?

Сезарина. Приходите ко мне в самое ближайшее время.

Бернарде. Я ваш верный раб на всю жизнь. (Провожает ее до двери и раскланивается.)

Явление IV

Бернардеодин.

Бернарде (пятится назад, все еще раскланиваясь). Да, черт побери, нужно всегда держаться за колесницу фортуны – особенно когда она поднимается в гору! Другое дело – когда она спускается… Но пока, хвала небесам, до этого еще далеко, и раз уж Сезарине загорелось – так и быть, выдвинем Оскара, сделаем его депутатом… В толпе, среди других, на него ни одна собака не обратит внимания. А мой черед еще не настал, хотя прелестная Сезарина уже разгадала мои честолюбивые замыслы; она человек догадливый, и они ее сильно задели. Как видно, она признает выгодные браки, только когда дело касается ее самой, она взяла себе монополию на пэров Франции… Запасемся терпением! Она от меня не уйдет – как скоро я ей понадоблюсь для какого-нибудь важного дела, мы вернемся к этой теме. (Заметив Оскара.)А вот и наш милый амфитрион [37]37
  Амфитрион– в греческой мифологии супруг Алкмены, родившей от Зевса знаменитого греческого героя Геракла. Сюжет об Амфитрионе широко использован в мировой драматургии Плавтом, Ротру, Мольером, Г. Клейстом, Ж. Жироду и другими. Имя Амфитриона стало синонимом гостеприимного хозяина, по-видимому, благодаря одноименной комедии Мольера.


[Закрыть]…

Явление V

Бернарде, Оскар, Эдмон.

Бернарде. Все уже обговорено и предусмотрено… Скоро нам доложат, что завтрак готов?

Оскар. Разрешите сначала доложить о приходе гостя. (Эдмону, тихо, показывая на Бернарде.)Это один из наших… (Бернарде, показывая на Эдмона.)Позвольте вам представить моего друга, близкого друга, школьного товарища, – я вам как раз сегодня о нем говорил.

Бернарде (высокопарно). Ах, это тот молодой блестящий адвокат, о котором мы с вами так долго беседовали?

Оскар. Он самый!

Эдмон (подходит к Бернарде). Это для меня слишком большая честь, я никак не ожидал…

Бернарде. С такими достоинствами еще и не того можно ожидать.

Эдмон. Значит, мой друг Оскар был так добр, что уже говорил с вами обо мне?

Бернарде. В этом не было необходимости. Ваша европейская слава… ваше громкое имя! (Оскару, тихо.)Как его зовут?.. (Оборачивается и видит, что Оскар отошел от него и отдает распоряжения слуге. В сторону.)Ну, все равно… Пущу в ход несколько специально адвокатских комплиментов… (Эдмону.)Вам, милостивый государь, удается сочетать приемы современной адвокатской школы с красноречием древних.

Эдмон. Милостивый государь…

Бернарде. И эта ваша непринужденность, изящество шуток и вместе с тем необыкновенная сила убеждения, пылкий темперамент!.. И потом, вы хорошо говорите, что нынче редко, – у вас прекрасный голос, величественные жесты…

Эдмон. Разве вы меня слышали?

Бернарде. Я с живейшим интересом следил за всеми процессами, в которых вы участвовали…

Оскар. В самом деле? (Эдмону.)Оказывается, он тебя знает, а мне об этом ни слова!

Бернарде (в сторону, пожав плечами). В высшей степени порядочный молодой человек!

Эдмон. Так, значит, вы слышали мою последнюю речь?

Бернарде. Я сидел далеко, зал был набит битком, и, конечно, многого я не уловил. Тем не менее я тогда же сказал себе: «Вот с кем бы я хотел подружиться», ведь я друг всех талантливых людей. И вот сейчас благодаря нашему приятелю Оскару желание мое сбылось.

Эдмон. Я просто ушам своим не верю!

Оскар. Ага!.. Что я тебе говорил?.. Ты уже наш. А какой славный малый этот Бернарде! Общительный! Душа нараспашку!

Эдмон. Да, правда!

Оскар. То-то!.. Имей в виду, мой друг: все наши таковы.

Явление VI

Бернарде, Оскар, Эдмон, Сент-Эстев, Дерузо, Дютилье.

Оскар. Входите, входите, дорогие гости!.. Вы запаздываете. Боюсь, как бы завтрак от этого не пострадал.

Дютилье. Уверен, что не пострадает.

Оскар. Я сейчас скажу, чтоб подавали. Здесь нам будет удобнее, уютнее, а для пиршества мудрецов необходим укромный уголок.

Дютилье. А, доктор, здравствуйте!.. (Оскару, тихо.)Что это за молодой человек с ним беседует?

Оскар. Наш новый друг. Бернарде его хорошо знает – он вас познакомит. А я пока велю открыть устрицы… Доктор, будьте за хозяина!.. Господа, прошу вас чувствовать себя как дома! Я сейчас! (Убегает в дверь налево.)

Бернарде (идет за ним. Про себя). Ну, вот! Удрал, болван!

Дютилье (Эдмону). Друг доктора – наш общий друг.

Дерузо. Мы – одна семья.

Сент-Эстев. Мы все заодно.

Эдмон. Господа! Вы устраиваете мне чересчур торжественную встречу – я ведь в небольших чинах.

Бернарде (возвращаясь на середину сцены). Полноте, мой друг!.. Долой скромность! Мы изгнали ее из своей среды. Вот наше первое правило: каждый отдает себе должное, каждый сам знает, чего он стоит! И вы, мой юный Цицерон [38]38
  Цицерон, Марк Туллий (106—43 до н. э.) – знаменитый римский оратор и политический деятель периода аристократической республики. Речи Цицерона считались образцом политического красноречия.


[Закрыть], это отлично знаете. (Обращаясь к остальным.)Да, господа, перед вами выдающийся адвокат. «Он славою богат, нуждаемся в ней мы» [39]39
  «Он славою богат, нуждаемся в ней мы». – В оригинале: Rien ne manque à sa gloire, il manquait à la nôtre («Ничто недостает для его славы, его недоставало для нашей славы») – стихотворная подпись под бюстом Мольера, сооруженным в 1778 г. в зале заседаний Французской Академии после того, как она посмертно избрала Мольера своим сочленом. Стих этот принадлежит драматургу Бернару-Жозефу Сорену (1706–1781).


[Закрыть].

Дерузо. Так вы адвокат?

Дютилье. С тех пор как Оскар сделался поэтом, у нас не стало адвоката.

Бернарде. Я не зря вам его представил. (В сторону.)Куда это Оскар запропастился? (Подходит к Эдмону, берет его под руку и подводит к Дютилье.)Господин Дютилье, книгоиздатель – он всех наших друзей приводит в храм бессмертия, а впереди всех идет туда сам.

Дютилье. Послушайте, доктор…

Бернарде. Это вполне естественно: кто правит колесницей, тот приезжает первый… Он придумал издавать книги на вощеной бумаге с полями в восемь дюймов шириной, выпускать афиши размером в пятнадцать квадратных футов, а теперь занят выпуском афиши уже в тридцать квадратных футов. (Подходит к Дерузо.)Дерузо, великий художник, открывший романтический пейзаж. Этот гениальный новатор не унизился до простого подражания природе – он открыл такую природу, которой не существует в природе, которой вы нигде не найдете. (В сторону.)Что же это Оскар не идет мне на выручку? (Подходит к Сент-Эстеву.)Наш великий поэт!.. Наш великий романист, водрузивший в литературе некий подавляющий своим величием обелиск с иероглифами!.. (Оборачивается и видит, что слуги под наблюдением Оскара вносят стол.)Оскар, Оскар, пожалуйте сюда! Помогите мне произвести смотр знаменитостей, я один не управлюсь.

Оскар. А когда же завтракать? (Хохочет.)

Бернарде. Ох уж этот Оскар! Не может не сострить.

Оскар. Ведь я с утра ничего не ел. (Подходит к двери и отдает распоряжение слугам.)Стол сюда… Принесите замороженное шампанское и устрицы, если их уже открыли. (Выходит на авансцену и обращается к Дерузо, который в это время здоровается с Эдмоном.)Ну, ну?.. Что у вас тут? Как дела?.. Я вижу, знакомство уже состоялось.

Бернарде. Состоялось. Они уже знают его не хуже меня.

Оскар отходит с Эдмоном в глубину сцены.

Дютилье (к Дерузо, тихо). Ты не знаешь, как его зовут?

Дерузо. Нет. А ты знаешь?

Дютилье. Знаю столько же, сколько и ты. Но, по-видимому, это человек с именем, человек известный – его все знают.

Дерузо. В таком случае он может быть нам полезен.

Дютилье. Он будет бесплатно вести мои дела – у меня что ни день, то тяжба с автором.

Дерузо (Эдмону, который снова подходит к ним). Надеюсь, вы позволите нам изготовить с вас литографию? Ее все давно ждут с нетерпением.

Эдмон. Да что вы?

Оскар (подходит). Не отвертишься, брат! Нас всех литографировали… Только непременно в рубашке и без галстука… Небрежный костюм человека, витающего в облаках… Стоит недорого, а получается хорошо. Так тебя все будут знать.

Сент-Эстев. Я полагаю, наш новый друг позволит мне сказать о нем несколько слов в моем новом романе?.. У меня давно уже заготовлена пламенная тирада о том, что такое адвокат, – по-моему, она прямо относится к вам, и все вас узнают.

Эдмон. Мне, право, неловко…

Сент-Эстев. А вы зато упомянете меня в следующей же вашей речи.

Дютилье. А я отпечатаю ее в количестве двух тысяч экземпляров… Только дайте мне ваши импровизации накануне… Оттиски получите сразу же после суда… (Переходит слева направо.)

Сент-Эстев. Объявления во всех газетах!

Бернарде (подходит). Восторги во всех салонах!

Оскар. Видишь, дружище? Успех обеспечен… Я тебя предупреждал, что это успех на началах взаимности.

Эдмон. Странно!

Бернарде. А что же тут странного?.. Мы живем в век акционерных обществ. Все устраивается через предприятия и объединения… и точно так же создаются репутации!

Дютилье. Совершенно верно!

Бернарде. В одиночку человек не в состоянии возвыситься. Но если мы взберемся друг дружке на плечи, то и последний из нас, как бы ни был он мал, покажется великим.

Оскар. Быть последним даже выгодно: последние забираются выше всех.

Бернарде. Как раз сегодня нам предстоит обсудить один важный вопрос, и мы успеем обменяться мнениями еще до завтрака, благо его до сих пор не подают.

Оскар. Да ведь еще не все собрались. (Уходит ненадолго.)

Бернарде. Речь идет, друзья мои, о выборах депутата в Сен-Дени…

Эдмон (в сторону). Вот оно! (К Бернарде.)Значит, вы считаете возможным…

Бернарде. Все зависит от нас и от того, кого мы выбираем. Мы только должны твердо уговориться…

Эдмон (в волнении). Вы уверены?

Бернарде. Тем-то мы и сильны, что дружба наша выдерживает любые испытания, что у нас союз не только оборонительный, но и наступательный… Отныне ваши враги – это наши общие враги…

Сент-Эстев. И мы будем их преследовать в стихах и в прозе.

Бернарде. За это, если вам представится возможность во время какого-нибудь громкого дела каким угодно способом уничтожить одного из ваших коллег, на которого у меня зуб…

Эдмон. Позвольте…

Дерузо отходит в глубину сцены.

Оскарвозвращается и подходит к Эдмону.

Бернарде.…адвокатишку, который, защищая моих недругов, позволил себе напасть на меня, поднять меня на смех… адвокатишку, никому не известного… без имени… какого-нибудь там Эдмона де Варенна…

Эдмон. Милостивый государь!..

Оскар (Эдмону, тихо). Молчи!.. Я не успел ему сказать, как тебя зовут, но ты же видишь, что он к тебе благоволит… (Оборачивается и видит графа де Монлюкара.)А! Вот и еще гость!..

Явление VII

Те жена авансцене; Сент-Эстев и Оскаридут навстречу графу де Монлюкаруи некоторое время остаются с ним в глубине сцены.

Дютилье. Мы всегда с опозданием, когда насчет нас заседание!.. Дело в том, что наш милый Монлюкар уже говорил со мною по секрету относительно выборов.

Дерузо. Со мной он тоже говорил.

Бернарде. И со мной… Прежде всего надо представить ему нашего нового собрата. (Подводит Монлюкара к Эдмону.)

Эдмон. Граф де Монлюкар!

Граф де Монлюкар (узнав Эдмона). Вот тебе раз!

Бернарде (в сторону). Стало быть, его все-таки знают!.. Это неплохо!

Граф де Монлюкар. Как, и вы здесь?

Эдмон. Я то же самое хотел спросить у вас. Ведь вы же не собирались баллотироваться… Вы заявили, что не гоняетесь за голосами…

Граф де Монлюкар. Я последовал вашему примеру. (Обращаясь к Дерузо, который стоит рядом с ним.)Этот господин – либерал, а приходит просить голос у легитимиста [40]40
  Легитимист – сторонник «законной» (легитимной) монархии. В данном случае речь идет о сторонниках свергнутой в 1830 г. династии Бурбонов.


[Закрыть]!

Эдмон (Оскару, который стоит рядом с ним). Этот господин – легитимист, а клянчит голоса у кого придется!

Бернарде (становится между ними). Полноте, господа! Неужели дело в оттенках? К чему эти споры? Они только разобщают нас, вредят нам… Мы все здесь товарищи, друзья! У дружбы может быть только одно мнение… А если на первый взгляд представляется, что у нее их два, три и даже больше, так тем лучше. У нас есть поддержка и опора во всех партиях. Мы стоим друг за друга, и если мы, по видимости, находимся в противоположных лагерях, то это только для нас выгодно… (Эдмону.)Вот вы, допустим, за империю, (Монлюкару)вы – за монархию, мой друг Дютилье – за республику, ну а я – я за всех вас! Прекрасный союз, тем более прочный, что основан он на самых почтенных началах – на началах взаимной выгоды. (Монлюкару.)Итак, вашу руку!

Монлюкар протягивает руку.

Бернарде (обращаясь к Эдмону). Вашу руку!

Эдмон (вырывает у него руку). Никогда! Я не представлял себе, что я здесь увижу и услышу! Я не представлял себе, что для того, чтобы стать вашим другом, нужно прежде всего отречься от своих убеждений и поступиться своей совестью ради вашей выгоды… Нет, я таких обещаний дать не могу и никому не позволю предъявлять мне подобные требования!

Бернарде. Среди нас предатель!

Дютилье. Он изменяет дружбе!

Эдмон. О, не злоупотребляйте этим словом! Дружба выражается и проявляется открыто, она не прячется, не шепчется по углам, не боится показаться на люди, ибо истинная дружба действует благородно! Ей глубоко чужды заговоры, происки, недозволенные приемы. Все это может иметь успех, но – кратковременный! Да, кто преуспел благодаря интриге, тот от нее же и погибнет. Талант всегда восторжествует. Интрига способна замедлить его победное шествие, но она не в силах преградить ему путь. И когда настанет день его славы, когда воссияет его свет, вы снова погрузитесь в изначальный мрак, где вам давно уготовано место. (Уходит.)