Текст книги "Мой (не) бывший свекор. Наследие Дракона (СИ)"
Автор книги: Эйприл Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)
Эйприл Лав
Мой (не) бывший свекор. Наследие Дракона
Мой (не) бывший свекор. Наследие Дракона
– Я так больше не могу, – мой голос дрогнул, но я заставила себя расправить плечи. – Твои любовницы, слухи при дворе, твои постоянные исчезновения… Я устала закрывать на это глаза. Я устала от твоих гулянок.
Рейнард даже не обернулся. Он стоял у огромного стрельчатого окна, лениво покачивая в руке бокал с рубиновым вином. Закатное солнце играло на его идеальных чертах лица, подчеркивая ту самую хищную драконью красоту, которая когда-то свела меня с ума. А теперь вызывала лишь глухую тошноту.
– Снова эти драмы, – он поморщился, наконец соизволив посмотреть на меня. В его глазах не было ни капли раскаяния, только скука и легкое раздражение. – Я надеялся, что хотя бы сегодня обойдется без слезливой истерики.
Он неспешно подошел к массивному дубовому столу, отставил бокал и, выдвинув ящик, достал плотную папку с гербовой печатью.
– Я, знаешь ли, человек предусмотрительный. Знал, что рано или поздно твое терпение лопнет, и подготовился.
Папка с сухим шелестом скользнула по полированной столешнице и остановилась прямо передо мной.
– Что это? – я сглотнула подступивший к горлу ком, не спеша прикасаться к бумагам.
– Твое новое место жительства, – Рейнард равнодушно пожал плечами, поправляя идеальные манжеты белоснежной рубашки. – Старое поместье моего отца в Северных пустошах. Климат там, конечно, на любителя, зато вокруг ни души. Отец там не появляется уже лет двадцать, так что мешать тебе никто не будет. Уверен, свежий воздух пойдет на пользу твоим расшатанным нервам.
– Ты… ты ссылаешь меня? – выдохнула я, не веря собственным ушам. – Просто вышвыриваешь из жизни, чтобы я не мешала тебе развлекаться?
– Я даю тебе выбор, дорогая, – его губы изогнулись в холодной усмешке. – Ты можешь отказаться. Прямо сейчас мы оформим развод, и ты станешь свободной женщиной.
Мое сердце на мгновение екнуло от надежды, но следующая фраза мужа разбила ее вдребезги:
– Но помни о последствиях. Как только чернила на бумаге о разводе высохнут, твоя семья потеряет мою благосклонность. Ваш титул будет оспорен, долги твоего отца немедленно всплывут наружу. Вы останетесь ни с чем. Выбирай: либо ты покорно едешь в поместье и продолжаешь носить статус моей жены, либо возвращаешься к родителям, чтобы наблюдать, как ваш род катится на самое дно.
Он смотрел на меня сверху вниз, прекрасно зная ответ. Зная, что я не смогу пожертвовать семьей. Зная, что я в ловушке.
Я смотрела в его равнодушные глаза, в которых не осталось ни капли того тепла, что он щедро дарил мне в первый год брака. Слезы жгли горло, но я запретила себе плакать. Не перед ним. Не сейчас. Доставить ему такое удовольствие было бы выше моих сил.
Моя рука медленно потянулась к столу. Пальцы сомкнулись на плотном картоне папки, сжав ее так, что побелели костяшки.
– Хорошо, – мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри все сжималось от боли и удушливой обиды. – Я уеду. Но запомни, Рейнард: ты сам растоптал то, что у нас было. И однажды ты пожалеешь о своем решении.
Я развернулась и, не оглядываясь, вышла из кабинета, плотно притворив за собой тяжелую дубовую дверь. Только оказавшись в пустом коридоре, я позволила себе прислониться к холодной стене и сделать судорожный вдох. Все кончено. Теперь я сама по себе.
Путь на Север занял долгий и изматывающий месяц. Чем дальше моя карета уезжала от столицы, тем суровее становился пейзаж. Изящные дворцы и ухоженные сады сменились густыми лесами, а ласковое солнце – промозглым, пробирающим до костей ветром.
Поместье отца Рейнарда встретило меня неприветливо. Это был массивный, мрачный каменный дом, словно вцепившийся в скалистую землю. Крыша в некоторых местах явно требовала ремонта, а витражные окна давно потускнели от времени и непогоды. Первым, что я услышала, ступив на стылую землю внутреннего двора, был хриплый, раскатистый лай. Несколько огромных, лохматых дворовых псов метались за ветхим ограждением псарни – видимо, они оставались единственными настоящими стражами этого забытого всеми места.
Старый управляющий, с нескрываемым изумлением встретивший невестку своего лорда, выделил мне лучшие покои. Но даже там по ночам гуляли сквозняки, а отголоски столичной жизни казались дурным сном.
Уже на третий день пребывания в поместье я поняла, что со мной что-то не так. Сначала я списывала все на тяжелую дорогу, тряску в карете и нервное истощение. Но когда привычный утренний чай вызвал резкий приступ тошноты, а легкое головокружение стало моим постоянным спутником, внутри зародилось пугающее подозрение.
Местный лекарь – сухонький старичок с пронзительным взглядом – подтвердил мои страхи после короткого осмотра.
– Поздравляю, миледи, – он почтительно склонил голову, собирая свой саквояж. – В вас течет новая жизнь. Срок еще совсем небольшой, но драконья искра уже ощущается. Вам нужен абсолютный покой, хорошее питание и никакой растраты его магии. Вынашивание наследника драконов забирает слишком много сил.
Когда за лекарем закрылась дверь, я бессильно осела в кресло, обхватив себя руками. Ребенок. Ребенок от человека, который только что хладнокровно вышвырнул меня из своей жизни.
Внутри ледяной волной поднималась паника. Если Рейнард узнает, он отберет малыша. Для драконов наследник – это собственность рода. А меня просто уничтожат, оставив ни с чем.
Я заставила себя глубоко вздохнуть и осторожно положила ладонь на еще плоский живот.
– Никто не узнает, – прошептала я в тишину пустой комнаты, чувствуя, как страх отступает, сменяясь отчаянной решимостью. – Ты только мой. И я никому не отдам тебя. Ни Рейнарду, ни его семье.
В следующие несколько недель я с головой ушла в заботы о поместье. Это помогало не сойти с ума от страха за будущее и заглушало постоянную слабость. Оказалось, что старый дом нуждался не в хозяйке-аристократке, а в грамотном управленце. Я заставила слуг вычистить заброшенный внутренний двор, строго-настрого запретив использовать ядовитые алхимические порошки от сорняков. Теперь там, на безопасной молодой траве, могли свободно резвиться лохматые псы. Эти огромные, грозные на вид создания оказались невероятно умными, и именно они стали моей главной отдушиной.
Я почти убедила себя, что смогу выстроить здесь свою маленькую, безопасную крепость. Но мой хрупкий покой рухнул в один пасмурный ветреный день.
Я как раз стояла на крыльце, кутаясь в теплую шаль и наблюдая, как рабочие чинят просевшую крышу конюшни, когда небо внезапно потемнело.
Сначала появился звук – низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали стекла в старых рамах. А затем на внутренний двор опустилась гигантская крылатая тень. Псы тревожно залаяли, поджимая хвосты.
Огромный черный дракон с глухим стуком приземлился прямо посреди двора, сминая когтями молодую траву. Вспышка темного пламени ослепила на мгновение, а когда зрение вернулось, на месте чудовища стоял высокий, широкоплечий мужчина в дорожном плаще.
Мое сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в желудок.
Рейнард.
Паника ледяными когтями сдавила горло. Он узнал? Он пришел забрать ребенка? Я инстинктивно сделала шаг назад, плотнее запахивая шаль на животе.
Мужчина развернулся к крыльцу, и я судорожно выдохнула, цепляясь непослушными пальцами за перила. Нет. Не Рейнард.
Сходство было поразительным – те же хищные, рубленые черты лица, тот же разворот плеч, тот же цвет глаз, напоминающий грозовое небо. Но этот мужчина был старше, крупнее и опаснее. В его волосах серебрилась благородная седина, а во взгляде не было той вечной скуки и капризной надменности, к которой я привыкла за время брака. От него веяло первобытной, тяжелой властью.
Лорд Эмерик. Отец моего мужа. Глава рода.
Он замер, увидев меня на ступенях. Его брови сошлись на переносице, а на лице отразилось искреннее, абсолютное потрясение.
– Аделина? – его глубокий, рокочущий голос пронесся по двору, заставив рабочих на крыше замереть от страха. Он в два широких шага преодолел расстояние до крыльца, возвышаясь надо мной темной скалой. – Что во имя Бездны ты здесь делаешь?
– Живу, милорд, – мой голос предательски дрогнул, но я вздернула подбородок, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза.
– Живешь? В этой развалине? – он окинул взглядом облупившийся фасад поместья, и его челюсти сжались так, что желваки заходили ходуном. – Где мой сын? Почему его жена находится в Северных пустошах, пока он…
Лорд Эмерик осекся, и в его глазах вспыхнуло понимание. Мрачное, яростное понимание.
– Этот щенок сослал тебя сюда? – тихо, но так угрожающе произнес он, что воздух вокруг, казалось, стал плотнее. – Отправил свою законную жену на верную гибель в этот склеп?
– Он дал мне выбор, лорд Эмерик, – я криво усмехнулась, чувствуя, как от нервного напряжения начинает кружиться голова. – Либо Северные пустоши, либо развод и разорение моей семьи. Я выбрала первое. И если вы прилетели сюда по своим делам, прошу, не обращайте на меня внимания. Я не доставлю вам неудобств.
Я развернулась, собираясь уйти в дом, чтобы он не заметил моей бледности, но его тяжелая, горячая ладонь внезапно легла мне на плечо.
– Никуда ты не пойдешь, – отрезал свекор тоном, не терпящим возражений. – Собирай вещи. Я забираю тебя в столицу. Мой сын немедленно ответит за этот произвол, и ты вернешься в свой законный дом.
Его ладонь обжигала сквозь плотную ткань шали. Жар чужой, сильной магии, которая привыкла подавлять и требовать подчинения, окатил меня с ног до головы.
– Отпустите! – я резко дернулась, вырывая плечо из его хватки, и отступила еще на шаг.
Головокружение накатило с новой силой, перед глазами поплыли темные пятна, но я до боли впилась ногтями в ладони, заставляя себя удержаться на ногах. Только не упасть. Только не показать слабость. Если он поймет, что я нездорова, если силой утащит в столицу и заставит осмотреть меня своего лекаря… они все узнают.
Страх за ребенка ударил по нервам хлеще ледяного северного ветра. Я живо представила, как Рейнард с брезгливой усмешкой забирает моего малыша, потому что это "собственность рода", а меня саму просто стирают в порошок.
– Я никуда с вами не поеду, милорд! – мой голос сорвался, но я заставила его звенеть от отчаяния и злости, перекрывая шум бушующего ветра. – Вы думаете, я вещь, которую можно перекладывать из одного сундука в другой по прихоти вашей семьи? Ваш сын сделал свой выбор. А я сделала свой!
Лорд Эмерик замер. Его рука, лишившаяся опоры, так и осталась висеть в воздухе. В глазах мелькнуло искреннее замешательство – он явно не привык, чтобы ему смели перечить, тем более женщины.
– Ты не понимаешь, о чем говоришь, Аделина, – его тон стал ниже, рокочущие нотки зазвучали мягче, но от этого не менее угрожающе. – Это не место для леди. Ты замерзнешь здесь зимой или станешь добычей местных разбойников. Мой долг как главы рода исправить эту нелепую ошибку моего сына…
– Ваш долг меня больше не касается! – отрезала я, отступая к спасительной двери дома.
Сердце колотилось как сумасшедшее, отдаваясь в ушах, а тошнота подкатывала к горлу с пугающей скоростью. Нужно было срочно уйти, скрыться в своих покоях, пока он не прочитал по моему лицу истинную причину такой отчаянной упертости.
– Я остаюсь здесь, лорд Эмерик. И если вам так дорога честь семьи, просто улетайте по своим делам и забудьте, что видели меня. Как забыл ваш сын.
Я развернулась и почти бегом скрылась в доме, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь. Едва лязгнул засов, силы покинули меня. Я прислонилась спиной к холодному дереву и медленно осела на пол, судорожно глотая ртом воздух. Дрожащие руки сами легли на живот, словно пытаясь защитить его от того, кто остался снаружи.
Шагов на крыльце не последовало. Дракон не стал ломать дверь. Но что-то подсказывало мне, что он не улетит просто так.
Я с трудом заставила себя подняться на ноги, чувствуя, как предательски дрожат колени. Опираясь о шершавую каменную стену, я бросилась вверх по лестнице, в свои покои. Оказавшись внутри, я дважды повернула ключ в замке – глупая, наивная предосторожность против могущественного дракона, но этот звук хотя бы немного успокоил мои расшатанные нервы.
Тяжело дыша, я подошла к витражному окну и, спрятавшись за плотной бархатной портьерой, прижалась горячим лбом к прохладному стеклу.
Внизу, во внутреннем дворе, лорд Эмерик вышагивал взад-вперед по примятой траве. Его движения напоминали повадки запертого в тесной клетке хищника – резкие, полные сдерживаемой ярости и тяжелой грации. Полы его темного дорожного плаща развевались на пронизывающем северном ветру, делая его фигуру еще более угрожающей.
Он злился. Я видела это по тому, как он сжимал кулаки, как хмурился, оглядывая облупившиеся стены старого дома и ветхие крыши пристроек. Наверняка в его голове сейчас не укладывалось, как бесправная невестка посмела бросить ему вызов и захлопнуть дверь прямо перед его носом. Для главы древнего рода, привыкшего к беспрекословному подчинению, это было неслыханным бунтом.
Я затаила дыхание, невольно поглаживая живот, словно уже сейчас могла защитить того, кто был внутри. Уйдет или ворвется в дом, чтобы силой утащить меня в столицу?
«Только бы он не заставил меня вернуться, – билась в висках паническая мысль. – Рейнард уничтожит нас обоих».
Внезапно лорд Эмерик замер. Он медленно повернулся и поднял голову, безошибочно устремив взгляд грозовых глаз прямо на мое окно.
У меня перехватило дыхание. Я инстинктивно отшатнулась глубже в тень, хотя знала, что драконье зрение легко пробивает и пыльное стекло, и полумрак комнаты. В его взгляде не было той презрительной надменности, к которой приучил меня его сын. Там была тяжелая, подавляющая задумчивость и что-то еще, темное и нечитаемое.
А в следующую секунду двор накрыла вспышка непроницаемого черного пламени.
На месте мужчины вновь возвышался исполинский черный дракон с чешуей, поглощающей свет. Он издал короткий, вибрирующий рык, от которого, казалось, жалобно застонали сами камни поместья, мощно оттолкнулся от земли и взмыл в серое, затянутое тучами небо.
Резкий порыв ветра от взмаха огромных крыльев пригнул деревья к земле, подняв в воздух вихрь из сухой травы и пыли. Псарня залилась отчаянным лаем, но шум быстро стих, заглушаемый завыванием ветра.
Я смотрела, как черная точка стремительно растворяется среди свинцовых облаков, и только тогда позволила себе нормально вздохнуть. Спокойствие медленно возвращалось в тело, но вместе с ним приходило и четкое осознание реальности.
Он улетел. Я выиграла эту маленькую битву.
Но где-то глубоко внутри ворочалось липкое, навязчивое предчувствие: лорд Эмерик не из тех мужчин, что отступают перед закрытыми дверями. Это была лишь отсрочка.
Остаток дня прошел как в тумане. Адреналин, бурливший в крови во время разговора со свекром, постепенно схлынул, оставив после себя лишь знобящую пустоту и ноющую усталость в пояснице.
Я приказала служанке принести горячей воды и заварить травяной чай с мятой – лекарь сказал, что это помогает от дурноты. Весь вечер я просидела в кресле у слабо тлеющего камина, кутаясь в плед и прислушиваясь к завываниям ветра в каминной трубе. Каждый раз, когда в коридоре скрипела половица или за окном хлопала сорванная с петель ставня, я вздрагивала, ожидая, что дверь сейчас распахнется, и на пороге снова возникнет огромная фигура лорда Эмерика.
Но ночь прошла спокойно. И следующий день тоже.
Я решила, что лучший способ не сойти с ума от ожидания – это занять каждую минуту своего времени. Поместье давало для этого массу возможностей.
Утром, справившись с очередным приступом тошноты, я спускалась в кабинет управляющего – пыльную комнату, заваленную старыми свитками и амбарными книгами. Оуэн, старый слуга, с уважительным удивлением наблюдал, как я, городская аристократка, скрупулезно свожу дебет с кредитом. А дела были плохи. Денег, которые выделялись на содержание поместья, едва хватало на еду для скудного штата прислуги и прокорм собак. О капитальном ремонте крыши или утеплении стен не могло быть и речи.
– Мы залатаем южное крыло до первых заморозков, миледи, – виновато разводил руками Оуэн, пряча глаза. – Но если зима будет суровой, нам не хватит ни дров, ни припасов.
– Хватит, – твердо ответила я, снимая с пальца тяжелый перстень с сапфиром – свадебный подарок Рейнарда, на который я теперь не могла смотреть без отвращения. – Отправьте кого-нибудь в ближайший город. Продайте это. Накупите зерна, мяса и наймите нормальных плотников. Мы не замерзнем, Оуэн.
Так прошла неделя. Дни складывались в тяжелую, но успокаивающую рутину. Я лично следила за тем, как чинят псарню, училась разбираться в качестве древесины и вечерами, валяясь в кровати без сил, рассказывала своему еще не рожденному малышу о том, как мы обустроим здесь наш дом.
Страх перед возвращением свекра постепенно притупился. Я начала наивно верить, что дракон, столкнувшись с моей упертостью, просто решил не марать руки и забыл о моем существовании, как и обещал его сын.
Эта иллюзия разбилась на восьмое утро.
Я проснулась не от дурноты, а от непривычного шума. Во внутреннем дворе ржали лошади, скрипели тяжелые колеса, раздавались громкие мужские голоса. Псы заливались оглушительным лаем.
Сердце пропустило удар. Я вскочила с кровати, накинула теплый халат и бросилась к окну, ожидая увидеть карету с гербами рода, присланную, чтобы силой увезти меня в столицу.
Но во дворе не было кареты.
Там, сминая многострадальную траву, выстроились три огромные, тяжело груженные телеги. Одна была доверху заполнена отборным лесом, черепицей и инструментами. Вторая – мешками с провизией, бочонками и теплыми тканями.
Около повозок топтался десяток крепких мужчин – явно не разбойников, а профессиональных мастеров-строителей. Ими командовал высокий, хмурый мужчина в добротной одежде, который как раз передавал растерянному Оуэну какую-то бумагу с сургучной печатью.
Я быстро оделась, кое-как заколола волосы и сбежала вниз по лестнице, распахнув входную дверь.
Ветер тут же ударил в лицо, но я не обратила на него внимания.
– Что здесь происходит? – строго спросила я, скрестив руки на груди. – Оуэн, кто эти люди?
Хмурый командир обоза тут же снял шапку и уважительно поклонился.
– Доброго утра, миледи. Мы из гильдии мастеров города Арбен.
– Я никого не нанимала в Арбене, – нахмурилась я, хотя внутри уже начало расползаться странное, щекочущее предчувствие.
– Верно, миледи, – мужчина кашлянул. – Нас наняли в столице. Оплатили работу на полгода вперед, выдали лучшие материалы и приказали прибыть сюда в кратчайшие сроки, чтобы, цитирую, "превратить эту развалину в крепость, достойную леди".
Он кивнул на письмо, которое дрожащими руками держал старый управляющий. Я выхватила пергамент. На плотной бумаге размашистым, хищным почерком, в котором чувствовалась та же непоколебимая властность, что и в его обладателе, было написано всего несколько слов:
"Ты отказалась переезжать в мой дом. Значит, твой дом перестанет быть склепом. Э."
Я смотрела на эти несколько слов, и внутри меня закипала самая настоящая, обжигающая злость. Мои пальцы непроизвольно сжались, сминая дорогой пергамент, ломая сургучную печать.
«Твой дом перестанет быть склепом».
Какой самоуверенный, не терпящий возражений тон! Я ясно представила, как лорд Эмерик писал это в своем кабинете – с тем самым выражением лица, будто он просто решает очередную мелкую проблему.
Я четко сказала ему: мне не нужна его помощь. Я не хочу зависеть от его семьи. Я только-только начала чувствовать твердую почву под ногами, начала брать ответственность за свою жизнь в свои руки, продала свое кольцо, чтобы нанять местных работников... И что он делает? Просто сбрасывает на меня столичных мастеров с оплатой на полгода вперед, как подачку!
– Миледи? – осторожно позвал бригадир, переминаясь с ноги на ногу. – Нам разгружать повозки?
– Нет! – вырвалось у меня резче, чем я планировала.
Десяток строителей удивленно замерли. Оуэн охнул.
– Возвращайтесь туда, откуда приехали, – процедила я, стараясь унять дрожь в голосе. – Я не просила об этой благотворительности. Мой управляющий уже занимается поиском мастеров. И передайте лорду Эмерику, что леди Аделине подачки не нужны.
Бригадир нахмурился, его лицо стало жестким.
– Простите, миледи, но мы не сдвинемся с места, – глухо ответил он. – Контракт подписан, деньги уплачены в гильдию. Если мы вернемся в столицу, не выполнив приказ лорда-дракона, мы лишимся работы, а может, и жизней. Он ясно дал понять, что вернется с проверкой.
Я задохнулась от возмущения. Значит, он все продумал! Связал этих людей контрактом так, что я не смогу их прогнать, не подставив их под удар.
– Миледи, умоляю вас! – Оуэн, забыв о субординации, схватил меня за рукав платья. Его глаза блестели от отчаяния. – Вы ведь видели смету! Вашего кольца хватит только на дрова и латание дыр. А здесь – капитальный ремонт. И провизия! Вы посмотрите на эти бочонки. Мы зиму не переживем, если откажемся.
– Я сама разберусь, Оуэн, – упрямо ответила я, пытаясь высвободить руку.
– Миледи, – голос старого слуги дрогнул. – Вы можете гордиться сколько угодно. Вы молоды. Но зима в пустошах не щадит гордых. Она убивает. Подумайте о... подумайте о нас. Мы служим этому дому верой и правдой. И мы не хотим замерзнуть.
Его слова стали ушатом ледяной воды.
Я обвела взглядом двор. Уставших с дороги строителей, которые не виноваты в играх драконов. Старого Оуэна в потертом сюртуке. Кухарку Марту, которая выглядывала из окна кухни с затаенной надеждой.
А потом моя рука сама собой легла на живот.
Я могу быть упрямой сколько угодно. Но имею ли я право рисковать им? Мой ребенок не должен рождаться в продуваемом всеми ветрами склепе. Он не должен мерзнуть и голодать только потому, что его мать слишком горда, чтобы принять помощь.
Гнев лорда Эмерика – это одно. Но смерть от холода – совсем другое.
Я сделала глубокий вдох, заставляя себя разжать кулаки. Пергамент с посланием свекра упал на землю.
– Разгружайте, – тихо, но твердо сказала я, глядя в глаза бригадиру. – Но учтите: я буду лично контролировать каждый ваш шаг. И если хоть один гвоздь будет вбит криво, вы переделаете все за свой счет.
– Как прикажете, миледи, – бригадир снова поклонился, но в его глазах я заметила тень уважения. Он свистнул своим людям, и двор моментально наполнился криками, скрипом дерева и стуком инструментов.
Я развернулась и пошла к дому. Я проиграла эту битву. Лорд Эмерик заставил меня принять его условия, сыграв на моей совести и заботе о других.
Но я поклялась себе, что это будет последний раз, когда он диктует мне свои правила.
Прошло два месяца. Северная осень вступила в свои права, окрасив пустоши в багровые и золотые тона. Ледяные ветра теперь разбивались о новые, крепкие крыши и толстые стекла окон, а внутри дома пахло горячим хлебом, яблоками и сухими травами.
Поместье ожило. Благодаря столичным мастерам и моему неусыпному контролю, оно действительно превратилось в надежную крепость. Мое тело тоже менялось: тошнота отступила, оставив после себя лишь легкую слабость по утрам, а талия начала округляться. К счастью, прохладная погода позволила мне сменить легкие шелка на платья из плотной шерсти с завышенной талией, под широкими складками которых мой маленький секрет был абсолютно незаметен.
Лорд Эмерик появился без предупреждения. На этот раз обошлось без гигантской драконьей тени и оглушительного рева.
Я как раз стояла у новых конюшен, скармливая ломтики яблока одному из дворовых псов, когда в ворота въехал одинокий всадник на вороном жеребце. Сердце привычно ухнуло вниз, когда я узнала широкие плечи и темные волосы с проседью. Но паники, как в прошлый раз, не было. Это была моя территория. Мой дом, в котором я была полноправной хозяйкой.
Я отряхнула ладони и спокойно пошла ему навстречу.
Эмерик спешился. На нем был простой, но дорогой дорожный костюм, сапоги покрывал толстый слой пыли, а под глазами залегли тени. Он выглядел не всемогущим лордом-драконом, а просто очень уставшим мужчиной, который провел в седле не один день.
Он обвел взглядом вымощенный камнем двор, новые хозяйственные постройки, поприветствовал поклонившегося Оуэна и, наконец, посмотрел на меня. В его глазах не было ни надменности, ни гнева. Только глубокое, искреннее удивление.
– Добро пожаловать в Северные пустоши, милорд, – ровным тоном произнесла я, останавливаясь в паре шагов от него.
– Здравствуй, Аделина, – его низкий голос прозвучал на удивление мягко. Он снова огляделся. – Я ожидал увидеть результаты работы столичных мастеров. Но то, что я вижу – это заслуга хозяйки. Дом выглядит… живым. Впервые на моей памяти.
Это не было снисходительной похвалой. Это было признание равного. И от этого простого, лишенного привычного аристократического яда тона моя защита дала крошечную трещину.
– Благодарю. Мы подготовили для вас гостевые покои, если вы решите задержаться. Оуэн распорядится насчет вашей лошади, – я учтиво кивнула, собираясь уйти, чтобы не оставаться с ним наедине.
Но он не стал отдавать приказы или требовать отчета.
– Вы позволите мне присоединиться к вам за ужином? – тихо спросил он. – Дорога была долгой.
Вечером мы сидели в обновленной малой гостиной. В камине уютно трещали поленья, наполняя комнату теплом. На столе стоял простой, но сытный ужин – запеченное мясо, овощи и свежий хлеб. Рейнард бы скривился от такой «крестьянской» еды, требуя изысканных соусов и редких вин.
Но лорд Эмерик ел с явным удовольствием. Он снял сюртук, оставшись в одной белоснежной рубашке, ворот которой был небрежно расстегнут. Закатанные рукава обнажали сильные предплечья. Я невольно поймала себя на том, что разглядываю его руки. На них виднелись старые, побелевшие шрамы – следы настоящих сражений, а не придворных дуэлей, которыми так гордился его сын.
– Мастера передали мне, что вы лично проверяли каждую балку и каждый счет, – нарушил тишину Эмерик, отпивая горячий чай из кружки.
– Я не привыкла пускать дела на самотек, – я пожала плечами, стараясь не смотреть ему в глаза, потому что свет пламени делал его лицо пугающе притягательным.
– Рейнард всегда ненавидел цифры и ответственность, – вдруг задумчиво произнес свекор, глядя на огонь. В его голосе скользнула тяжелая горечь. – Я слишком многое ему прощал. Думал, что после смерти матери ему нужно больше свободы. А в итоге вырастил эгоиста, который не умеет ценить сокровища, попадающие к нему в руки.
Я замерла. Это было неожиданно откровенно. Драконы никогда не признавали своих ошибок перед чужаками, а тем более перед женщинами.
– Я не сокровище, милорд. Я просто человек, который хочет спокойно жить.
Эмерик перевел взгляд на меня. В полумраке его глаза казались темнее обычного, и в них плескалось что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня не как на сломанную игрушку сына, не как на обузу рода. Он смотрел на женщину, которая смогла выжить и построить свой мир на руинах, которые оставила его семья.
– Вы невероятная женщина, Аделина, – тихо, но с абсолютной уверенностью произнес он.
В комнате повисла густая, звенящая тишина. Стук дождя за окном отошел на задний план. Я должна была возмутиться, напомнить ему о субординации, отпустить едкую шутку... но слова застряли в горле. Впервые за долгое время я чувствовала себя не жертвой обстоятельств, а кем-то значимым и ценным. Рядом с мужчиной, которого еще недавно считала своим злейшим врагом.
Эта фраза, сказанная тихо и без тени притворства, лишила меня сна. До самого рассвета я ворочалась в постели, вспоминая тяжелый, темный взгляд Эмерика и то странное чувство защищенности, которое внезапно накрыло меня в его присутствии.
Следующее утро встретило нас настоящей северной бурей. Небо прорвалось ледяным, хлестким ливнем, а ветер завывал так, что сотрясались новые рамы.
Я спустилась на первый этаж, кутаясь в плотную шаль. Оуэн и несколько слуг суетились в коридоре, пытаясь закрыть тяжелые входные двери, которые распахнуло очередным порывом ветра.
– Миледи! – крикнул Оуэн, перекрывая шум бури. – В конюшне сорвало ставню! Лошади бьются в стойлах от страха, а конюх не может справиться один!
Я, не раздумывая ни секунды, схватила с крючка мужской прорезиненный плащ, оставленный кем-то из строителей, и накинула его поверх платья.
– Я помогу ему!
– Аделина, стойте! – раздался сверху властный голос лорда Эмерика. Он стремительно спускался по лестнице, на ходу натягивая куртку. – Это не женское дело, вас снесет ветром.
– Это мои лошади и мой дом, милорд! – упрямо бросила я и, толкнув неподатливую дверь, шагнула в стену дождя.
Ледяная вода мгновенно ударила в лицо, ослепляя. Ветер рвал тяжелый плащ, путаясь в подоле шерстяного платья. Я с трудом пересекла двор, утопая в грязи, и ворвалась в конюшню. Внутри царил хаос: испуганные животные ржали, вставая на дыбы, а старый конюх тщетно пытался удержать бьющуюся на ветру тяжелую деревянную ставню, чтобы закрепить засов.
Я бросилась к нему, вцепившись в мокрое дерево побелевшими пальцами. Мы потянули вместе, но очередной порыв ветра едва не отшвырнул нас обоих назад.
И тут за моей спиной выросла темная скала.
Большие, горячие ладони легли прямо поверх моих, перехватывая край ставни. Меня обдало запахом терпкого мужского парфюма.
– Отпусти, – приказал Эмерик у самого моего уха. Его голос прозвучал низко, вибрируя какой-то звериной силой.
Я послушно разжала пальцы, тяжело дыша. Эмерик, даже не прибегая к магии, одним мощным рывком притянул непокорную створку к себе и с глухим стуком вогнал тяжелый железный засов на место. В конюшне сразу стало тише. Лошади, почувствовав присутствие сильного дракона, начали успокаиваться.
Я привалилась спиной к деревянной перегородке, пытаясь отдышаться. Мокрые пряди волос облепили лицо, подол плаща был перепачкан грязью.
Эмерик обернулся ко мне. Он был промокшим насквозь. Вода стекала по его лицу, темные волосы прилипли ко лбу, а дорогая куртка была безнадежно испорчена. Я инстинктивно приготовилась к вспышке гнева – Рейнард бы уже кричал на конюха и на меня, проклиная грязь и испорченную одежду.
Но Эмерик молчал. Он смотрел на меня сверху вниз, и его грудь тяжело вздымалась от физического напряжения.
В полумраке конюшни, под шум барабанящего по крыше дождя, расстояние между нами вдруг показалось ничтожно малым. Он сделал медленный шаг ко мне. Поднял руку. Его пальцы, горячие и мозолистые, осторожно, почти невесомо отвели мокрую прядь с моей щеки.
От этого простого прикосновения по моему телу пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с холодом.
