Текст книги "Приют миражей"

Автор книги: Евгения Горская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Тогда эта ее дурь казалась ему запоздалой детскостью. Она повзрослеет, и все пройдет.

Варя уже давно не ребенок, а патологический эгоизм остался.

Илья опять подошел к окну. Саши не было видно.

Заскрежетал замок, тихо хлопнула входная дверь.

– Чаю хочешь? – крикнул Илья. – Чайник вскипел.

Варя не ответила. Появилась в дверях кухни, равнодушно на него посмотрела.

Она становилась некрасивой, когда злилась, губы сжимались в тонкую полоску. Илья отвел глаза.

– Варя, перестань, – попросил он. – Ты понимаешь, что в конце концов мне просто не захочется идти домой?

– Ну так не ходи! – Она развернулась и исчезла в коридоре.

Желание сбежать стало нестерпимым, но Илья себя пересилил, пошел за женой. Варя вешала на плечики снятое платье, он обнял ее со спины.

– Ну кончай! Прости меня, если я тебя обидел.

Она смотрела на него в зеркало встроенного шкафа и постепенно смягчалась, ненависть в глазах сменилась слезами. Кризис был пройден.

Потом они ужинали, о чем-то говорили, молчали, и Илья мучительно жалел, что впереди долгие выходные и еще не скоро можно будет спрятаться на работе.

Он никогда не сможет от нее уйти, она без него пропадет. Никто больше не станет ее терпеть.

Тянуло посмотреть в окно, увидеть, как Саша выйдет из парка. Он не посмотрел. Включил телевизор, послушал новости. Потом постоял у книжных полок, выдернул первое, что попалось под руку, и лег, уставившись в мелкий шрифт.

Он понял, что ему хочется смотреть на Сашу, давно. Весной щенок был маленький, и она носила его на руках. Тогда она стояла с ним на руках в небольшой очереди к хлебной палатке от французской пекарни, Варя любила выпекаемый там хлеб, и он любил, поэтому встал за девушкой. Щенок ерзал, девушка – тогда он еще не знал, что ее зовут Сашей, сердито что-то шептала ему, а потом поцеловала в пушистую мордочку. Покупать хлеб со щенком на руках было неудобно, монеты из кошелька посыпались на мокрый асфальт. Илья поднял, протянул ей, она улыбнулась, поблагодарила. Когда продавщица дала ему батон, уложенный в пластиковый пакет, Саши уже не было.

Варя прилегла рядом. Он одной рукой притянул ее к себе, поцеловал в висок.

Варя – злой капризный ребенок, она без него пропадет.

В парке стоял запах скошенной травы.

– Хорошо как! – вдохнула терпкий воздух Гуля.

– Угу. – Саша наклонилась, отстегнула поводок. Тошка радостно заметался по дорожке.

– Хорошо, хоть сегодня Ксюшка не навязалась. Вот прилипла…

– Ну что ты к ней цепляешься, – возмутилась Саша. – Ты просто ревнуешь.

– Ничего я не ревную! Я хочу, чтобы у Руслана все было хорошо.

– Так у него и так все хорошо.

– Не знаю, – покачала головой Гуля. – Сомневаюсь. Они разные очень. Русланчик доверчивый, а Ксюшка вся фальшивая.

– С чего ты взяла?

– Чувствую. Лезет со своей заботой…

– Гуля, ты просто нервничаешь из-за папы, вот и говоришь всякую чушь. Ксюша ведь всегда тебе нравилась.

– Нравилась, – кивнула Гуля. – А теперь разонравилась. Они не пара.

– Почему? – удивилась Саша. – Ксюша москвичка. С высшим образованием. Красивая. Чем они не пара?

Показался пруд. Гуля уселась на ближайшую пустую лавочку, Саша села рядом.

– Я тебе говорила, что Ксюшина мать дружила с папиной двоюродной сестрой?

– Нет, – покачала головой Саша. – Ну вот видишь, у Руслана и Ксюши даже круг знакомств один, а ты говоришь – не пара.

– Я у Ксюшиных родителей фотки смотрела и на одной тетю Марину узнала. Ее убили шесть лет назад. У нее фирма была, она косметику продавала. Однажды задержалась допоздна, и какой-то гад… деньги украл и тетю убил.

– Нашли его?

– Нашли. Там при входе камера висела, он на ней засветился. Он в том же здании работал, но в другой фирме. Его опознали. А когда стали арестовывать, он в окно выпрыгнул и разбился. Деньги не нашли. Да и черт с ними.

– Кошмар!

– Кошмар. В полиции считали, что тетю ублюдок этот убивать не хотел. Не ожидал ее застать и с перепугу сильно ударил по голове. В фирме наличных обычно почти не бывало, а в тот день в сейфе большая сумма осталась. Похоже, по наводке действовал.

– Кошмар, – повторила Саша.

– Ксюшка как раз в то время у Марины курьером подрабатывала, мать ее сказала. Это летом случилось, в каникулы.

– Не придирайся к ней, – посоветовала Саша. – Руслан ее любит, и слава богу. И она его любит.

Тоша набегался, посидел рядом, потом лег, виляя хвостом.

– Угу, – хмыкнула Гуля. – Любит! Вцепилась в него, не оттащишь.

– Да ладно тебе! – улыбнулась Саша. – Ясное дело, что твой брат лучше всех на свете, любая девушка ему не пара.

С соседней лавочки доносились негромкие голоса пожилой пары, по боковой дорожке прошел мужчина, направился вдоль пруда.

Саша знала, что Илья больше не появится, но зачем-то вгляделась в мужскую фигуру. Это был не он.

Где-то вдали послышалось негромкое тявканье, Тошка сорвался, исчез за торчащими из воды камышами.

– Я догоню, – поднимаясь за собакой, бросила Гуля. – Сиди.

Встать Саша поленилась. Это ее удивляло: сидит на работе целый день, должна была бы хотеть двигаться, а подняться лишний раз неохота. Хорошо, что Тошка заставляет хоть немного ходить пешком.

– Тоша! – кричала Гуля. – Тошка!

Потом Саше казалось, что испугаться она не успела. Наверное, все-таки успела, потому что, услышав истошный собачий визг, сорвалась с лавочки и мгновенно оказалась там, где мелькало незадолго до этого голубое платье.

– Гуля! – закричала Саша.

Ей померещилось, что помимо лая она слышала женский вскрик.

– Гуля!

– Что случилось? – Старичок с соседней лавки тоже оказался рядом, тревожно заглядывая ей в лицо.

Из кустов выскочил Тошка, гавкнул, метнулся назад. Старик опередил Сашу, первым подбежал к судорожно кашляющей, сидящей на сухой траве Гуле.

– Что случилось, девушка? – Он с трудом оторвал Гулины руки от ее шеи, посмотрел на розовые пятна, проступающие над вырезом платья. – На вас напали? Кто?

– Гуля! – опустилась рядом с ней Саша. – Гуленька!

Подруга пыталась что-то сказать и не могла, только вытирала сплошным потоком текущие слезы. Пожилая женщина, спутница старика, протянула ей бутылку воды, появились какие-то люди, потом полиция. Саша не заметила, кто ее вызвал. Старичок, наверное.

Пожилая женщина совала Саше какие-то таблетки и повторяла:

– Возьмите. Я врач. Дадите ей на ночь, иначе она не заснет.

Саша взяла таблетки, сунула в карман.

Потом, уже в полиции, Гуля подписывала какие-то бумаги, а Саша стояла рядом с Тошкой на руках и боялась отойти.

Ничего толком Гуля рассказать не смогла. Бежала по дорожке, кто-то толкнул ее в кусты, зажимая рот и не давая дышать, почти сразу раздался лай, человек вскрикнул, отпустил ее и исчез. Нет, она его не разглядела, только уверена, что это мужчина. Кажется, в чем-то сером.

– Гуленька, – суетилась Саша. – Гуленька…

В полиции Гуля сразу пришла в себя, перестала плакать и трястись, на Сашину суету цыкнула «отстань», отказалась вызывать такси, а по дороге домой – как-то само собой получилось, что ночевать решили у Саши, – уговорила ее купить бутылку мартини. От снотворного, предложенного старушкой-врачом, Гуля отказалась.

26 июля, суббота

Казалось, что после случившегося заснуть будет невозможно, но заснули подруги сразу. Наверное, из-за мартини.

День опять обещал быть жарким. Саша посмотрела на синее, без единого облачка небо. Хорошее в этом году лето.

Май тоже был жарким. Рано зацвела черемуха, терпкий запах перебивал даже автомобильный уличный смог. Она пустила Тошку на газон, тянувшийся вдоль паркового забора. Раньше, когда газоны не часто стригли, здесь всегда росли одуванчики. В этом году ярких желтых цветов не было, и Саша об этом жалела. Она даже пожаловалась Гоше. Тот засмеялся, процитировал «плакала Саша, как лес вырубали», она улыбнулась, но ей стало грустно.

Тошка забавно прыгал в майской траве, кусал зеленые стебли, тряс головой. Она не заметила, что за спиной стоит Илья и тоже смотрит на щенка. Странно, она никогда бы не подумала, что его могут звать Ильей. Впрочем, Саша не задавалась вопросом, какое имя подходит ему больше других.

Она заметила Илью, кивнула, он кивнул в ответ. Она была уверена, что он сразу же уйдет, но Илья не уходил, стоял рядом, и она боялась пошевелиться, чтобы подольше чувствовать за спиной его присутствие. Ужасно глупо. Саша тогда подхватила собаку и пошла к переходу через улицу. Когда миновала дорожную разметку, Ильи уже не было…

Саша заглянула в холодильник, поразмышляла, захлопнула дверцу. Свежего хлеба не оказалось. Продемонстрировав неожиданные кулинарные способности, она соорудила бутерброды, собрав остатки колбасы и сыра, сунула в духовку. Получилось не только съедобно, но и вкусно, Гуля похвалила.

Подходя с Тошкой к парковой калитке, они не сговариваясь, прошли мимо, двинулись вдоль ограды. Газон пестрел высаженными цветами, Саша не могла не признать, что выглядел он аккуратно и ухоженно.

– Саш, ты только не волнуйся… – вздохнула Гуля.

– После вчерашнего меня разволновать трудно, – сказала Саша.

– Я вот что подумала… Может, это… не меня поджидали?

– Что?

– Послушай. Мы решили, что это маньяк. А вдруг не маньяк?

– А кто?

– Вдруг он хотел тебя убить?

– Зачем?

– Не перебивай! Если это маньяк, то и черт с ним. Только в парк пока все-таки не ходи, – строго посмотрела на нее Гуля. – Обещай, что не пойдешь! Мне папы хватает, если еще и тебя стеречь…

– Ладно, – кивнула Саша.

– Саша, вдруг тебя хотели убить?

– Да почему меня-то? – не поняла Саша. – У тебя хоть отец богатый, а я кому нужна?

– У меня голубого ничего нет.

– И зря. Тебе идет.

– Я случайно оказалась в голубом платье. А на тебе была голубая блузка. Он мог нас перепутать.

– Гу-уля! – опешила Саша. – Как можно нас перепутать! Я выше тебя на голову.

– На три сантиметра, – поправила подруга. – Ну хорошо, на четыре. Если человек значительно выше, разницу заметить ему трудно. Это, между прочим, из психологии известно. И волосы у тебя темные. Не такие, как у меня, но и не светлые.

– Блузка у меня с белыми разводами.

– Ну и что! Смотрится как голубая. Он за кустами прятался, оттуда разводов не видно. Я вот что думаю… Ты весь день болталась в Юлькином дворе. Если там бандиты были, в два счета тебя вычислили. Они Борю чуть не убили…

– Глупости! – отрезала Саша. Подумала и мрачно пообещала: – Сейчас к сестричкам на дачу поеду и из Машки душу вытрясу.

Высадив подругу у больничного шлагбаума, Саша позвонила Юле, строго-настрого велела ее дождаться, узнала адрес дачи и очень скоро сворачивала на Кольцевую.

– Варя! – крикнул Илья, выключая чайник. – Мы договорились встретиться на кладбище в одиннадцать.

Насыпал чай в кружку, залил кипятком. Жена не ответила, и он крикнул снова:

– Варя!

– Слышу, – она появилась в кухне внезапно, как будто материализовалась из воздуха.

– Будешь чай?

– Нет. – Варя достала турку, по кухне поплыл приятный запах кофе.

Он уселся в углу с горячей кружкой. Хотелось взять какую-нибудь книжку, уткнуться в нее, как когда-то давно, когда он еще жил с родителями. Варя быстро отучила его от этой привычки.

Утром сильной жары не было, из приоткрытого окна слегка сквозило. Неизвестно откуда взявшаяся оса залетела в кухню, закружила с надоедливым жужжанием.

– Илья! – Варя отмахнулась от насекомого, поморщилась. – Выгони ее!

– Сейчас. – Он поднялся, схватил висящее на стене полотенце, замахал на осу, посмотрел, как та исчезает за окном, неплотно прикрыл створку.

Сверху парк казался настоящим лесным массивом. Вдоль ограды рядом с какой-то девушкой шла Саша. Он узнал ее сразу, еще до того, как заметил рядом собаку. Почему-то девушки не вошли в калитку, а двинулись вдоль улицы. Ему не хотелось отходить от окна, но он себя заставил.

Сидеть молча было глупо, и Илья спросил:

– Где ты вчера была?

– По магазинам прошлась, – Варя пожала плечами. – А что?

– Ничего, – удивился он. – Просто так спросил.

– Можно подумать, что тебя интересует, чем я занимаюсь.

Он промолчал и с тоской вспомнил, что впереди еще двое суток выходных. Целых двое суток.

Эта последняя ссора развивалась не по правилам. Что-то шло не как обычно. Сейчас жене следовало быть несчастной, обиженной и немного виноватой. Она была не дура и отлично понимала, что он хороший муж. Может быть, даже догадывалась, что никто другой не стал бы терпеть ее выкрутасы.

Ссора еще не кончилась, она хочет восстановить свое право контролировать его через секретарш. Он не позволит, хватит делать из него дурака.

Варя достала из холодильника бутылку минералки, налила в стакан, отпила маленькими глотками.

Когда все изменилось в их жизни? Весной, когда он звонил ей, держа на руках щенка? Год назад?

Одно Илья знал точно: две недели назад жена уже казалась ему чужой. У него тогда был тяжелый день, пришлось срочно готовить пакет ответственных документов для министра. К вечеру Илья совершенно вымотался, но Варя потащила его в магазин: то ли ей срочно понадобился купальник, то ли еще что-то, он не помнил. Он ждал жену на ступенях торгового центра, сильно болела голова, Илья достал таблетку и запил ее минеральной водой, которую они только что купили. Девушку Сашу с пластиковыми сумками в руках он заметил сразу, раньше, чем она его. Он не успел ей кивнуть, потому что рядом уже стояла Варя и резко ему выговаривала за то, что он пьет из горлышка, как какой-нибудь бомж или не шибко умный подросток. Он мог бы сказать жене, что запил таблетку, но говорить было лень и противно. На самом деле, ничего криминального в его поступке Варя не видела и прицепилась к нему просто потому, что хотела прицепиться. Она была не в духе в тот вечер. Он мог бы посмотреть на нее со злостью, и Варя отстала бы, она шла на попятный, когда он начинал злиться. Он на нее не посмотрел.

Саша старательно отворачивалась от них, но он был уверен, что она все видит и слышит и понимает правильно. Тогда ему и показалось, что девушка, которой он не сказал и десятка слов, ему гораздо ближе жены.

– Собирайся. – Илья допил чай, взглянул на часы. – Через полчаса выходим.

В утренней тени боярышника на лавочке у подъезда негромко разговаривали соседки. Почему-то ни мама, ни бабушка никогда не проводили время у подъезда.

…Какой ужас! Молодая девушка, и такая страшная смерть…

…Это все черные. Раньше никогда убийств не было. Раньше в парке всегда спокойно было…

…Да будет вам! Всегда пьянь собиралась. Нечего ходить одной…

– Что? – Илья остановился, шагнул назад. – В парке кого-то убили?

– Девушку вчера убили… – наперебой заговорили соседки.

Он знал, что любое происшествие всегда обрастает немыслимыми слухами. А еще он знал, что, если бы не видел полчаса назад Сашу здоровой и невредимой, никуда бы сейчас не поехал. Несмотря на Варю, несмотря на годовщину маминой смерти.

– Пойдем, – тронула его за руку жена. – Сам же говорил, опаздываем.

Дачный участок оказался ухоженным, с большими цветочными клумбами. Саша каждый год обещала себе привести в порядок старую бабушкину дачу, но не доходили руки.

Юля курила на крылечке и заметно обрадовалась, увидев Сашу. Девчонке очень хотелось к любимому.

– К Боре из полиции приходили? – сразу спросила Саша.

– Приходили. – Юля затянулась в последний раз, сунула окурок в консервную банку.

– Он сказал, что у него была при себе крупная сумма денег? Он про вымогательство сообщил?

– Сказал, что деньги украли. У него действительно бумажник вытащили. Там были деньги, его собственные. И банковские карты.

– Почему он не сказал правду, Юля?

– Потому что я его попросила. – Она подняла на нее глаза, и, к собственному удивлению, Саша увидела в них твердую решимость. За Юлиной покладистостью скрывался твердый характер.

– Почему ты боишься правды? Маша еще ребенок, а ты взрослая. Пора бы уже понимать, что можно делать, а чего нельзя.

На большой сливе у самого крыльца заметно темнели ягоды. Возьму неделю отпуска и поживу на даче, решила Саша.

– А вдруг это… Маша сама? – Значит, не одной ей такая мысль закралась в голову.

– Езжай к Боре, – вздохнула Саша. – Привет передай. Пусть поправляется. А мы тут разберемся.

Юля тягостно молчала, Саше стало ее жаль.

– Не бойся. Все будет хорошо.

Девушка исчезла в доме, Саша постояла немного и поднялась на крыльцо.

Маша сидела с книжкой за чайным столом на террасе. Подняла на нее испуганные глаза, пробормотала:

– Здрасте.

– Привет. – Саша подвинула стул, уселась напротив и, дождавшись, когда уйдет Юля, задумчиво предложила: – Рассказывай. Сначала и по порядку. И побыстрее, не задерживай ни меня, ни себя.

– Что? – Маша оторвала взгляд от исчезающей за окном сестры.

– Ты где учишься? – вздохнула Саша.

– В Бауманском, а что?

Плетеный стул оказался на редкость удобным. Нужно купить такие же и поставить на террасе. Поменять окна, старые рассохлись совсем. И пить чай у открытого окна, уткнувшись в книжку.

– Из-за тебя человек попал в больницу. Я не врач, но, по-моему, такие травмы головы бесследно не проходят. Ты с Борей знакома?

Маша кивнула. Вид у нее был несчастный, в другой ситуации Саша ее пожалела бы.

– Боря хороший парень. У нас на работе его все любят. Ты пока этого не знаешь, но хороших людей не так много. Меньше, чем хотелось бы.

Девочка молчала.

На ветку сирени за окном села серая птичка, потрясла головой, улетела.

– Ну говори, говори, – поторопила Саша. – Я не уеду, пока ты мне все не расскажешь и пока я тебе не поверю.

Девочка продолжала молчать, но Саша чувствовала – сейчас заговорит. Маша устала быть наедине со своей бедой, ей хотелось переложить свои страхи на кого-то сильного и надежного. Хотя бы на Сашу.

Она еще немного помолчала и спросила то, чего Саша меньше всего ожидала:

– При чем тут мой институт?

– При том, что, раз Бауманский, значит, с головой у тебя все должно быть в порядке, – в сердцах сказала Саша и добавила для ясности: – Значит, не полная дура.

Маша заговорила и сразу же заплакала. Она говорила и плакала, и Саша ей верила.

Они с Колей возвращались вечером с дачи. Днем купались в озере, потом на участок заехали, мама просила иногда поливать цветы. Надо было, конечно, пораньше отправиться или вообще не ехать, позвонить Юле, чтобы не беспокоилась, и остаться за городом. Маше и не хотелось ехать, как чувствовала. Теперь всегда будет своему чутью доверять.

Ехали в темноте, дорога была совсем пустая. А перед поворотом на трассу Коля сбил человека. То есть она не поняла, что произошло, просто Коля резко затормозил, вышел из машины, и тут она увидела человека на асфальте.

А потом все произошло совсем быстро. Появились незнакомые мужики, орали, матерились, отобрали у Коли права и паспорт, сфотографировали документы и велели через два дня принести пятьсот тысяч. Если не хочет в тюрьму сесть.

Как он должен был с ними связаться? Сказали, что сами его найдут. Телефон Колин записали, паспорт и права видели.

На нее мужики никакого внимания не обратили, как будто ее вовсе не было.

Коля объехал тело на дороге, отвез Машу домой, пообещал, что с мужиками разберется, и больше она его не видела.

Рано утром он ей позвонил, сказал, что никаких денег платить не станет, ни на кого он не наезжал. Перед машиной мелькнула тень, это верно, и труп он сам видел. Но толчка не почувствовал, и на машине нет ни единой отметины, а так не бывает, когда человека сбиваешь. Еще сказал, чтобы она его не искала и к нему домой не ходила, а сидела и ждала и не мешала ему решать свои проблемы.

Тут Маша испугалась еще сильнее, чем ночью на дороге. Вопреки указаниям она пошла к нему домой. Звонила, звонила, но никто ей не открыл. Она вернулась домой, но ей было невмоготу, и она опять вернулась к Колиной двери.

– Где его родители? – спросила Саша. – Почему он один живет?

– Отец на Севере работает, мама к нему поехала неделю назад, не скоро вернется.

Маша опять звонила в дверь, и опять ей никто не открыл, тогда она села на ступеньку лестницы и стала ждать неизвестно чего.

В очередной раз зашумел лифт, оттуда доносились неясные мужские голоса. Маша испугалась, поднялась на пол-этажа выше, прижалась к стене.

Лифт остановился на Колином этаже, из него вышли двое мужчин, позвонили в Колину дверь. Мужчин она не то чтобы узнала, просто поняла: это – те самые. Ей было очень страшно, но она спустилась вниз и сказала мужикам, что сможет достать деньги…

Чего-то подобного Саша ожидала, с тоской слушая Машин сбивчивый рассказ.

Челюсти у шавки оказались мощными, прокусила ему ногу до крови даже через джинсы. Вчера Иванников смазал ранки йодом, но лодыжка слегка воспалилась, он достал из аптечки мазь, перевязал ногу.

Неплохо было бы навестить родителей, он давно у них не был, но после встречи с Ксюшей ехать к родителям не хотелось. Мама спрашивала про Ксюшку с удивительным постоянством, которого он не понимал. Во-первых, она Ксюшу недолюбливала, сколько Иванников себя помнил. Причину этой нелюбви он не понимал ни тогда, ни сейчас. Ксюша была девочкой доброй и вежливой, и сказать о ней что-то плохое было трудно. А во‑вторых, мама прекрасно знала, что его юношеская любовь давно замужем и ему незачем глупо интересоваться ее жизнью.

Еще одним коньком матери было постоянно причитать по поводу его холостяцкого положения. Жизнь проходит быстрее, чем ты думаешь, причитала она. Не успеешь оглянуться, и детей будет поздно заводить, ребенка надо ставить на ноги как минимум двадцать пять лет.

Не поеду к родителям, решил Иванников, доставая из холодильника бутылку газированной воды. Мать бы сейчас точно запричитала, отчего-то она уверена, что нельзя пить холодных напитков, равно как и очень горячих. Она даже пыталась это объяснить, но он пропускал объяснения мимо ушей.

Самым правильным было бы пригласить сейчас какую-нибудь девушку, выбор у него есть, от недостатка женского внимания он, слава богу, не страдает. Он знал, что этого не сделает, и знал почему. Из-за соседки Татьяны.

На самом деле всем станет лучше, если Татьяна поймет, что рассчитывать на него незачем, и перестанет светиться радостью, когда его видит. Всем, включая саму Татьяну. Но почему-то он не мог решиться привести сюда девушку, зная, что соседка будет из-за этого страдать.

Впрочем, не исключено, что он просто выдумал, будто Таня влюблена в него по уши.

Так и не придумав, чем занять день, он спустился вниз, собираясь сходить в ближайший супермаркет, и сразу увидел на детской площадке Васю.

– Привет, – Иванников подошел к нему и кивнул сидящей на лавочке Татьяне. – Поправился?

– Почти, – серьезно ответил мальчик и неожиданно прижался к нему всем тельцем. Иванников погладил его по голове и отстранился.

– Что же вы в городе в такую жару? – Пройти мимо Татьяны молча было неудобно, и он присел рядом с ней. – У вас дачи нет?

– У меня тетя живет в деревне. Она Васю любит, приглашает все время, а я как-то боюсь его отпускать, даже с мамой. Привыкла быть с ним. Со следующего понедельника в отпуск иду, тогда и поедем.

Вася перебирался с качелей на качели, оглядывался на взрослых, улыбался.

– Хорошие площадки для детей сделали, – заметил Иванников.

– Отличные, – кивнула соседка. – Мэра все ругают, а он много хорошего делает.

Неожиданно Иванников почувствовал, что уходить от Татьяны ему не хочется. Ему хотелось сидеть рядом с ней, лениво перебрасываться фразами и наблюдать за бегающим ребенком.

– Пойду, – поднялся он. – До свидания.

– До свидания, – улыбнулась она.

Иванников дошел до магазина, замер у вращающихся дверей и, отступив в сторонку, достал телефон. Долго листать записную книжку не стал и позвонил первой же девушке, которая по всем признакам соответствовала его планам.

Девушку звали Изабеллой. На Изабеллу она была похожа так же, как он на средневекового идальго, при этом отчество имела то ли Ивановна, то ли Петровна, но именем своим гордилась. Иванников познакомился с ней давно в ночном клубе, тогда он еще наведывался в такие заведения. С тех пор они изредка встречались, каждый раз получая необременительное и ни к чему не обязывающее удовольствие, обещали друг другу видеться почаще и опять подолгу не виделись.

– Привет, Славик, – радостно ответила трубка. – Вспомнил про меня?

– Вспомнил, – засмеялся Иванников. – Свободна? Может, пообедаем?

Домой ее не поведу, решил он. Приглашу на дачу. Купим по дороге шашлык и погудим на природе.

– Свободна. Я тебя в последние дни почему-то все время вспоминала.

– Ну так позвонила бы.

– Я и позвонила бы. Ты меня опередил.

Он прикинул время, назвал ресторан, вернулся домой. Татьяны и мальчика во дворе уже не было. До ресторана Иванников добрался на метро, хотел купить по дороге цветы, но почему-то не купил.

Изабелла появилась точно в назначенное время. Вообще-то точность Иванников уважал, но сейчас она показалась ему немного неуместной.

– Как я рада тебя видеть! – Изабелла чмокнула его в щеку, он ее тоже.

Она изменилась за те полгода, что он ее не видел, очень коротко постригла волосы, и это ей шло. Она вообще любила менять имидж, была то блондинкой, то брюнеткой, то вальяжной дамой, то женщиной-вамп, то наивной дурочкой. Он знал о ней главное – она добрая, хорошая баба.

– Я вегетарианка, – объявила она, листая меню.

– Да? – удивился он. – А зачем?

– Человек – не хищное животное, – объяснила Изабелла и засмеялась. – И не нужно ломать природу. Если ты видишь козу или корову, тебе же не хочется ее съесть.

– Не хочется, – согласился он. – А хорошо прожаренный кусок мяса хочется. Съем, пожалуй, если ты не возражаешь.

Ему было легко и приятно с ней болтать и весело на нее смотреть, но приглашать ее на дачу расхотелось, и он не понимал почему.

– Ешь, если ты такой несознательный, – согласилась она. – А я, между прочим, веду курсы по правильному питанию.

– Разве для этого не надо иметь соответствующее образование? – удивился он. – Ты же не диетолог.

– Не смеши меня. У нас в поликлинике врачи сидят, которые в медицине меньше моей бабушки смыслят, а тут какие-то курсы.

Изабелла запивала вином салатные листочки, он мясо, они опять пообещали друг другу встречаться почаще, Иванников проводил ее до подъезда, купив по дороге большой букет цветов, и с облегчением вернулся домой.

Сказать, что Ксюша любила свекра, было бы некоторым преувеличением, она и знала-то его не очень хорошо. А вот что уважала, это точно. Она даже немного робела перед Ильдаром, хотя держался тот всегда просто. Как говорила мама, демократично. С Ксюшей говорил ласково, шутил, и ей это нравилось.

Разозлилась она на Ильдара Каримовича только однажды. Вернее, не то чтобы разозлилась, просто была неприятно удивлена. Училась Ксюша всегда старательно, и в институте имела только одну тройку – по химии. К счастью, химией их мучили только на первом курсе, после чего ненужную науку можно было благополучно забыть навсегда.

Тогда же и случился с ней неприятный случай. На лабораторной работе, которые Ксюша всегда тихо ненавидела, экспериментировали с кислотами. Сливали, переливали, наносили на поверхность полупроводников. Ксюша все посматривала на часы, ждала, когда кончится тягомотина. Что-то она сделала не так, неправильно. Кислота брызнула на руку, немного попало даже на кожу, как раз туда, где кончалась резиновая перчатка и еще не начался рукав кофты. Химичка жутко переполошилась, даже больше самой Ксюши. Она промыла ей руку, потащила к врачу и нервничала так, что Ксюша ее успокаивала. Правда, поначалу Ксюше было не больно, боль пришла потом, когда от безобидной на вид жидкости образовалась настоящая рана. До сих пор на руке остался маленький темный шрам.

На этот шрам и показал Ильдар Каримович, когда Руслан и Ксюша были у него в гостях. Ильдар поцеловал ей руку и постучал пальцем по шраму:

– Так как надо, кислоту в воду или наоборот?

– Откуда вы знаете? – опешила Ксюша. Она не сомневалась, что свекор знает про случай с кислотой.

Она никому не говорила про химический ожог, даже Руслану. Не потому, что специально скрывала, просто к случаю не пришлось.

– Я все знаю о своей семье, девочка, – засмеялся Ильдар Каримович. – Абсолютно все.

То ли ей показалось, то ли свекор ее предостерегал. Показалось, наверное.

Сегодня навестить Ильдара Каримовича Ксюша решила под вечер. Понимала, что сначала ему надо увидеться с женой и дочерью. Поэтому утром поехала к родителям.

Получалось, что в Москву она приехала зря, помощь ее никому не требовалась, и самым правильным представлялось вернуться назад к Руслану. Так и сделаю, решила Ксюша. Побуду еще пару дней и уеду. От принятого решения она повеселела, она не любила кого-то обременять и старалась никогда этого не делать. А в том, что своим присутствием она только отвлекает свекровь и Гулю, Ксюша не сомневалась.

Точно, окончательно решила она. В среду уеду. В крайнем случае в четверг.

Тут ей так захотелось к Руслану, свернуться в кресле и наблюдать, как он сосредоточенно смотрит в ноутбук, и знать, что она его жена и он никогда никуда от нее не денется. Ей всегда было хорошо с Русланом, даже когда он работал, и она старалась ему не мешать.

Ксюша вышла из метро, не доехав одной остановки, и неспешно пошла к родительскому дому. Жара еще не наступила, идти было приятно.

Руслан был соседом ее институтской подруги. Впервые Ксюша его увидела, когда поднималась вместе с ним в лифте. Она принялась звонить в дверь подруги, а он скрылся в своей квартире. Она тогда на него никакого внимания не обратила. Да и он на нее тоже.

Ксюша точно знала, когда он обратил на нее внимание. Когда их с подругой отчитывала во дворе противная тетка.

Во дворе находилась детская площадка с облезлой горкой и одинокой песочницей. Сколько Ксюша помнила, песок всегда был каким-то серым, она ни за что не позволила бы своему ребенку в нем копаться. Наверное, и другие не позволяли, играющих детей Ксюша на площадке никогда не видела, только сидели на лавочке мамочки с колясками, да и то редко.

На этой лавочке и Ксюша с подругой любили сидеть. Лавка располагалась под низкой рябиной, зеленые ветви опускались почти к самому лицу. К концу лета ветви пестрели краснеющими гроздьями ягод, которые иногда с тихим стуком падали на Ксюшу и на подругу.

О законодательной борьбе с курением тогда еще не помышляли, ни о каких штрафах и речи быть не могло, и они часто покуривали на лавочке, когда детей в зоне видимости не наблюдалось, естественно. Отравлять дымом малышей никогда не пришло бы им в голову, они же не сумасшедшие.

В тот день тоже было жарко. Стоял конец июня, позади осталась сессия с ее нервотрепкой, пахло цветущей липой, и все на свете было так прекрасно, как бывает только перед долгими летними каникулами.

Поздний вечер уже собирался переходить в ночь, вставать с лавочки не хотелось. Они решили выкурить по последней сигарете, когда в пустом дворе перед ними появилась злющая бабка.