355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгения Чепенко » Чуть-чуть враги (СИ) » Текст книги (страница 2)
Чуть-чуть враги (СИ)
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 19:00

Текст книги "Чуть-чуть враги (СИ)"


Автор книги: Евгения Чепенко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

4

 Мы вышли из раздевалки вдвоем со Светкой самые первые из девчонок. Нам как и парням собственно ничего не стоило переодеться. Ни я, ни она шибко не загонялись по поводу внешнего вида, джинсы и свитер поменять на спортивную форму не сложно. Остальные же... О! Остальные – отдельная тема. Заплести, заколоть распущенные волосы, сложить платье, юбку так чтоб не помялось, расстройство по поводу грядущего после пары восстановления макияжа. В общем, в такие моменты я тихо радовалась, что являю собой, как повторяет Кир, вредную зеленую лягушку. Уж больно проблематично быть Василисой прекрасной.

– Эй, – между нами вклинился Лешка, повиснув на наших плечах. – Где остальная малочисленная слабая часть группы?

Ни одна из нас не ответила. Вопрос риторический и любимая тема общих шуток. Лешка хохотнул.

– Понятно. Ну что? Кто первый в песок?

– А вот вы, Шмелев, и первый, – встретила нас подошедших преподаватель. – Вперед.

– Без вопросов. Вперед, так вперед. Ради дам на все, – подмигнул нам со Светкой Леха, отчего подруга немного смутилась, и пошел вслед за Ольгой Юрьевной.

Я печально взглянула на девушку. Как давно она вот так тихо смущается и краснеет от шуток этого парня? Наверное, с самого первого дня. Лешка – постоянный объект ее молчаливого и ненавязчивого внимания, и именно ненавязчивого, потому как о ее беде знала только я и то случайно догадалась. Догадка осенила меня в прошлом семестре, в столовой, где мы вдвоем коротали время до следующей пары. Светка тогда сидела напротив и весело щебетала о своих достижениях в программировании, как вдруг резко замолчала, уставившись стеклянными глазами мне за спину. Обернулась, а там из знакомых лиц только Леха в обнимку с симпатичной блондинкой у кассы. Я ничего не спросила, только поняла, а поняв решила как-то смягчить удар и принялась рассказывать как накануне Кир на полном серьезе собирался макнуть меня головой в унитаз, в отместку за расклеенные по городу объявления с надписью "интимный массаж для женщин" и его номером телефона. Номер, кстати, ему тогда пришлось сменить, оказывается немало дам не прочь получить интимный массаж.

Света тихо слушала, лишь изредка кидала понурые взгляды в сторону влюбленной парочки, потом не выдержала, улыбнулась мне.

– Я – дура.

– Нет, – поняла ее я. – Вовсе и нет.

– Да. Если бы нет, я была бы там, вместо этой девушки.

– Тебе просто нужно... Не знаю, пофлиртовать с ним.

Света рассмеялась.

– Ты думаешь, я не пробовала?

– И?

– И... В итоге мы теперь дружим.

– То есть как это? – поразилась я тогда не случайно. Я конечно видела, что они стали в группе чаще общаться, но не настолько, чтоб уличить их в дружбе.

– Ну, вот так. Вон она, к примеру, Елена, учится в меде, познакомились на той неделе.

– Не слабо.

– Да, уж. Мы по ночам много о чем разговариваем.

– По ночам?

– По телефону или аське.

Наверное мое лицо окончательно вытянулось, потому как Света искренне рассмеялась.

– Не поверишь, сама в шоке.

Дальше мы хохотали вместе, чем и привлекли внимание Лехи. Впервые в жизни я наблюдала пример потрясающей актерской игры. Оскары, Канны и прочая дребедень кажутся бредом, когда видишь как девушка играет равнодушие к тому факту, что любимый человек увлечен другой. В ту ночь я долго не могла уснуть снова и снова переживая чужую боль, вспоминая как Лешка сидел с нами за столом, ничего не видя и не понимая.

– Бу-у-у! – проорали басом над нашими головами. Мы с подругой подпрыгнули, видно замечталась не я одна. Староста улыбнулся.

– Что, женщины, первого числа, чтоб как штык! В девять утра автобус. Личные шмотки и все такое...

Светка лягнула парня локтем под ребра, тот хрюкнул.

– Ай, зараза! За что?

– Напугал. Я и так все помню и про девять тоже знаю. И даже, не поверишь, знаю где сбор.

Стас проматерился.

– Опять по второму кругу идти всем сообщать! Кретин!

Мы рассмеялись. Наш староста отличался двумя вещами: забывчивостью и самокритичностью. Являлось ли второе следствием первого или же наоборот, выяснять никто не стремился, зато радоваться и тому, и другому можно было всегда. Стас с завидной регулярностью вляпывался в неприятности с деканатом, но и организационными талантами обладал превосходными (что удивительно).

– Эх, ты, – пожурила его Света. – А еще староста.

Парень нахмурился, поймал ее в охапку.

– Договорилась, отличница. В песок выкину, – с этими словами подругу приподняли над землей, она взвизгнула.

– Эй, Стас, полегче! Поставь ее, – к нам подлетел Лешка.

Я поспешила отойти. Интуиция подсказывала, что в такое лучше не вмешиваться. Почему-то казалось, что все происходящее очень нужно Светику или полезно, не знаю как правильно.

– Да брось, Лех. Шутка же, – староста опустил девушку на пол. Лешка тут же завел ее себе за спину.

– Постарайся больше с ней так не шутить, ладно?

– Не вопрос, – Стас недоуменно пожал плечами и ушел исправлять свои ошибки с местом сбора. Не стала изображать из себя зрителя, а бегом побежала отвлекать Ольгу Юрьевну на себя, в надежде, что Света не растеряется и чего-нибудь сообразит.

Я добежала норматив, восстановила дыхание и подставила лицо апрельскому солнышку. Хорошо. Подруга с Лешкой, пока я самозабвенно ныряла по уши в песок куда-то пропали, общаться больше ни с кем не хотелось.

– Отогреваешься, земноводная?

Не стала оглядываться, даже отвечать не стала. Уже месяц я не слышу, не вижу, не знаю никакого Смирнова. Нет его. Не враг он мне. Он мне вообще никто. И никакая его колкость не заставила меня разозлиться или выйти из себя и не заставит. Не видела я сегодня, как он шел впереди, не видела как он бегает, и теперь не слышу его голос над собой.

– Эй, лягушка! Ты живая?

Я – цветочек, я – мирный добрый цветочек.

– Может язык проглотила? – шепнули мне на ухо, от чего по спине и плечам пробежали мурашки.

Вздохнула, принялась медленно считать до десяти. Я спокойна, выдержала месяц, выдержу и два, а там год. Светит солнышко, снег сошел, воробьи чирикают, вороны каркают, а я наслаждаюсь первыми лучами и легким ветерком.

– Зелень болотна-ая!

Я улыбнулась и продолжила считать. Вот так вот. Нет тебя, гад ползу...

Додумать я не смогла, потому как меня впервые в жизни поцеловали. Я распахнула веки и испуганно вытаращилась на Кира, продолжающего самозабвенно ласкать мои губы. Очухалась от ступора, отпрыгнула назад.

– Ты чего творишь?

– Смотри-ка, живая! – рассмеялся парень. Я покраснела, а еще безгранично расстроилась. Первый поцелуй стал издевательством, потрясающе! Я размахнулась и треснула кроссовком по ноге Кира, он прищурился от боли, но надо отдать ему должное не пошевелился, а удар у меня сильный, на его же двери и натренированный.

– Урод! – процедила я и направилась в раздевалку, расстраиваться об утерянном первом поцелуе почему-то не хотелось, еще я поддамся на провокации, как же. Зато покалечить гада хотелось и очень сильно. Сволочь!

Смирнов догнал меня у входа.

– Марин, стой!

Надо скрыться от него, достал. Я подергала ручку двери. Заперто.

– Черт!

Ключи у Соньки как всегда.

– Да, стой ты!

Я нехотя обернулась к парню, не забыв при этом состроить убийственное выражение.

– Ну?

– Марин, прости.

Так, ладно. Удивил. Если по имени зовет, значит точно виноватым себя чувствует. Надо же.

– Нет. Свободен.

Я обогнула его и направилась по коридору обратно на стадион, добывать заветный ключ. Все сдала, Ольга Юрьевна от ближайших трех занятий освободила, так что валить отсюда подальше.

Кир забежал вперед и встал передо мной, перегородив и без того узкий проход.

– Марин, не обижайся.

– Смирнов, отвали, – процедила я сквозь зубы. – Забудь вообще, что я существую. Сложно?

– Чего ты так взвилась? – Кир кажется обиделся. – Такое впечатление как будто тебя ни разу в жизни... Ух, ты черт!

Я задержала дыхание. Никогда бы не подумала, что кто-то догадается, всегда удавалось увиливать от ответов на расспросы девчонок. Никто и не подумал, а этот дошел, причем сам. Вот это называется не везет и по крупному. Нырнула вниз в попытке проскочить под его рукой. Не вышло, поймал.

– Марин, я не знал, прости пожалуйста, честное слово!

Да, что такое-то? Так важно, чтоб я сказала, что прощаю? С чего вдруг?

– Отпусти.

Теперь он разозлился.

– Ладно, тогда так.

Прижал сильнее, хотя мне и без того не особо просторно было, склонился и поцеловал. Вот просто взял и поцеловал. Только не как до этого, а так странно приятно и нежно. Я растерянно захлопала глазами, из головы вылетел всякий намек на разум. Единственная мысль ярким транспарантом мелькающая в голове, вопрошала, а чего мне, собственно, делать-то надо? Кажется, Кир догадался о моем состоянии, потому как кончик его языка надавил мне на губы, заставив их приоткрыть. Я протяжно вздохнула и закрыла глаза, смотреть на него так близко было неудобно.

Чем больше он целовал, тем больше мне нравилось. Не так чтоб прям ах... Но ничего. Любопытно, почему в книжках пишут про какой-то там волшебный момент и ля-ля? Ничего похожего. Прикольно, конечно, но несколько преувеличивает книжная индустрия.

Пока я размышляла над сим важным вопросом ситуация как-то вышла из разряда понятных мне. Чего он у меня языком там достать пытается? Я пискнула. Мамочки! Еще и прижал так, что дышать нечем. Это вот зачем он правую руку так низко спустил? Эй, туда нельзя! Я начала вырываться.

Кир отпустил и я отпрыгнула назад, испуганно уставилась на него. Синие глаза сердито изучали меня, он глубоко прерывисто дышал. Я, кстати, оказывается тоже. Прижалась к стене и начала огибать его стороной.

– Не подходи! – фраза вышла глупой, но меня это мало заботило. Черт его знает, чего у него там в голове еще творится.

Парень не ответил, только молча наблюдал как я обошла его и побежала к выходу. Он вышел несколько минут спустя, когда я, забрав у Соньки ключ, размышляла, как незаметно проскользнуть ко второму входу и не будет ли Смирнов меня караулить где-нибудь в коридоре. Оказалось, нет, не будет. Он как ни в чем не бывало присоединился к остальным. Даже грустно стало. Ну и ладно, не больно-то и хотелось. Хотя чего мне могло хотеться, я так и не поняла.

5

 Одно слово – невезучая. Только я могла застрять в пробке, потому что старая копейка с бабуськой за рулем аккуратненько прочертила полосочку на какой-то там иномарке. Бабуся вышла не из робкого десятка, так что пассажиры автобуса и я в том числе пополнили словарный запас не хилым количеством любопытных речевых оборотов.

Я в очередной раз проверила время. Ё мое! Без двадцати десять. Потрясно! В кармане завибрировал мобильный.

Стас.

– Да?

– Ну, ты долго еще?

– Стасик, я ж говорила, не виновата! Минут пять – десять, не знаю, – я расстроенно прикусила губу.

– Понятно. Короче, мы уехали, ты подходи, тебя тут подождут, вместе доберетесь.

– Кто подождет?   Услышала как в трубку забасил какой-то мужчина.

– Ладно, пока, – староста в спешке отключился, вступив в диалог с обладателем голоса, судя по первым репликам, – водителя нанятого автобуса. Я вздохнула и оперлась лбом о поручень. Может Светик подождать решила? Хорошо бы. В голове поселилось странное, совсем не обосновано тревожное, но устойчивое предчувствие, которое оправдалось, стоило мне покинуть свой транспорт.

– Кир?!   Он даже не в условленном месте ждал, а пришел прямо на остановку.

– Привет, зеленая. Ты как всегда, в своем репертуаре, – он сдернул у меня с плеча рюкзак, взвалил его на себя, ухватил за руку и потянул к таксистам. Я, притихшая и удивленная, топала следом.

– А кроме тебя встретить некому было?

– Никто не согласен тебя терпеть, лягушка, а мне не привыкать. Я битый.   С ним пообщаешься, так такое впечатление, будто я монстр какой.

– А по-моему битой всегда оказывалась как раз я.   Парень хмуро обернулся ко мне.

– Ошибаешься.

– Чего? – выдернула свою руку из его ладони и побежала рядом. – Что значит ошибаюсь?

– Тебе никто ничего не делал, если и получала синяки, то исключительно сама. Вспомни.

Я рассердилась.

– Да? У меня после того как твой Тотошка в гаражах кинул на землю копчик долго еще болел.

– Тоха не кидал, ты брыкалась и ладонь ему прокусила, он тебя просто не удержал. До сих пор удивляется, где ты сил, мелкая, столько взяла.

Растеряно похлопала глазами, переварила.

– А вот... – осеклась. Черт! Он прав. Пугать – пугали, исправлять натворенные пакости заставляли, но силой-то никто не пользовался, все синяки, ушибы я и вправду ловила сама в процессе побегов, вылазок и спусков из окна. С ума сойти!

Смирнов остановился возле первой попавшейся желтой машины, договорился с водителем, усадил меня назад, а затем к моему удивлению, закинув сумки в багажник, расположился рядом.

Чего это? Переднее сиденье не для барина? Я опасливо покосилась на своего врага и отодвинулась ближе к окну. Так надежнее, а то мало ли. Кир как-то странно усмехнулся. Пантера на выгуле, блин, не нравится мне все это, чересчур подозрительно. Может у него зависимость развилась за последние два года и надо дальше ему по нервам ездить? А то я ж не знала и бросила. Интересно, бывает привыкание к вражде?

– Лягушка, кончай на меня смотреть как на умалишенного.

– Да, кто тебя знает, – осторожно произнесла я, поймав в зеркале заинтересованный взгляд водителя.

Смирнов не ответил, я не стремилась продолжить диалог, так что дальше мы сидели в полном молчании, нарушаемом только чуть слышными звуками радио. Таксист несколько раз свернул и в окне замелькали промышленные постройки, пока проезжали заводской район, я немного забылась и расслабилась, наблюдая за сменой пейзажей за окном.

Черта города осталась позади, начались леса. С детства люблю запах зелени и земли, неразбавленные горькими примесями бензина. Я пригнулась, в попытке увидеть верхушки елок и берез. Налюбовавшись на деревья со своей стороны, обернулась к противоположному окну и наткнулась на серьезный изучающий взгляд Кира. Он улыбнулся мне и отвел глаза, уставившись на лобовое стекло. Моргнула раз, другой, сгоняя наваждение и вернулась к созерцанию прежнего вида. Ну, его! Не буду больше оборачиваться.

У ворот турбазы Смирнов помог мне вылезти, не дал оплатить половину суммы за поездку, обозвав безмозглым крокодилом, рюкзак мой тоже не дал, помимо прочего посоветовал не квакать, на что я окончательно обиделась, обозвала гадом и пошла навстречу направляющемуся к нам Стасу.

– Мы буквально минут за пять до вас доехали. Пошли. Народ уже по кроватям разбежался.

Я закатила глаза, как в детском саду, спячие места выбирают получше.

– Ну, и где свободно осталось?

– Ты со Светкой. Она сказала, как отрезала. Думал, по шее получу, если так не будет. Слышь, Кир, ты со мной не против?

Смирнов пожал плечами.

Я сидела на бревне, любовалась на отражающиеся в темной воде с противоположного берега городские огни и допивала вторую бутылку сидра. Где-то позади трещал костер, Стас бренчал на гитаре, пьяные голоса нестройным хором пытались подпевать под музыку. Запах воды, влажного песка и сгоревшей древесины успокаивал, давал ощущение нереальности происходящего, будто в сказку попала. Прохладный ветер трепал волосы, я поежилась.

– Светка с Лехой обнимаются.

Кир сел рядом. Я устало взглянула на него. Зачем пришел?

– Надеюсь.

– Понятно.

Говорить, а тем более препираться совершенно не хотелось. Встать и уйти самой? Ну, уж нет, я первая сюда пришла. Ладно, пусть сидит, отнесусь философски. Сделала еще глоток сладкого напитка и вновь вернулась к созерцанию реки. Кир помолчал с минуту, затем вдруг спросил:

– Марин, за что ты меня ненавидишь?

Превосходный вопрос, я впечатлилась.

– Ты меня головой в унитаз макнуть обещал, два раза выбивал дверь, называешь лягушкой, жабой и еще бог знает чем, заставил меня сидеть на закрытом просмотре порно-фильма... Дальше продолжать?

Услышала смешок.

– Нет. Я не про это. Ты с самого первого дня меня доводишь, почему?

– А не помнишь?

– Если честно, нет.

– Ты назвал меня "миленькой малолеткой".

Кир тихо выдохнул.

– И что? Это все?!

– А мало?

– Да, лягу... Марин, это ж бред!

Я рассердилась, злоба выросла в груди, поднялась к горлу, а потом резко пропала, просто растворилась под натиском одной единственной догадки – он прав. Я рассмеялась.

– Согласна.

По-видимому, он ожидал вовсе не такой реакции.

– Марин, ты меня пугаешь.

– В каком смысле?

– Не знаю, ты... Почему тебя так задела эта фраза?

Я промолчала. Не его это дело. В очередной раз поежилась от холода.

– Замерзла? Давай согрею, – тихо произнес Кир, чем заслужил мой изумленный взгляд. – Безо всяких подлянок, – поднял примирительно руки он. – Просто предложил.

Я отставила бутылку и кивнула. Не знаю почему, доверилась и все, так подсказала интуиция.

Парень придвинулся вплотную, медленно, будто страшась спугнуть, обнял меня за плечи и прижал к себе. Я положила голову ему на грудь, поерзала, стараясь сильнее вжаться в теплое тело. Любопытно, одет легче меня и не мерзнет.

– Мало?

Почему-то сразу поняла, что он имеет в виду, кивнула. Тогда Кир на мгновение отстранил меня, расстегнул замок своей куртки, взял за талию и заставил пересесть к себе на колени, затем обнял и прижал к себе. Я напряглась, не зная как реагировать до конца на происходящее, и не пьяная я в отличие от остальных, да и Кир, кстати, тоже, так что сидеть вот так... Не знаю.

– Расслабься, Марин.

Я послушалась, обняла его и снова прижалась щекой к груди. Он прав, так значительно теплее. Я блаженно улыбнулась, отогреваясь. Как же хорошо!

Его сердце стучало ровно напротив моего уха. Только почему так быстро? Он не бегал, просто сидел тут со мной. Нормативы все сдает, значит здоровый точно.

– Тепло?

Говорить совсем не хотелось, поэтому вместо ответа у меня вышло нечто невнятное, больше мурлыкающее. От звука моего голоса сердце парня на несколько мгновений стало работать быстрее. Меня осенила странная и безумно приятная догадка. Причем тот факт, что безумно приятная поразил меня ничуть не меньше, чем сама догадка. Срочно требовалось проверить свои умозаключения.

– Ки-ир, – тихо ласково позвала я.

– Да? – теперь сердце не реагировало. Может быть ожидал, что я заговорю?

– Ты тогда просил простить. Я прощаю, если тебе все еще важно, – идиотская фраза, знаю, но лучше ничего в голову не пришло. Никакой реакции не последовало, я разочарованно вздохнула. Наверное, ошиблась. Надо же, а догадка была такой приятной.

– Ты была в Макдоналдс, да?

Я почему-то хихикнула.

– Многократно.

– Нет. Я про разговор с Вовкой.

– Ну, да, – не стала отпираться. Какой смысл?

– Прости и прости за то, что ошибкой природы назвал. Я вовсе так не думаю.

Решила расщедриться, никогда не видела его таким замечательным.

– Да, брось. Ты прав. Я чего-то как-то не очень у матушки-природы вышла.

Парень засмеялся и прижал меня крепче.

– Глупая. Я тебя лягушкой называю только потому что придраться не к чему больше, кроме как к твоей маниакальной страсти к зеленому.

– Я люблю зеленый.

Мы замолчали.

– Кир, – позвала еще раз я.

– Да?

– Это что мир?

– Он самый.

Я немного повернула голову, спрятав замерзший нос у него на груди, и только тут поняла, что он безумно приятно пахнет. Все-таки странная сегодня ночь и неправильная. Под шум ветра, звуки гитары, многочисленных голосов я не заметила как начала видеть сны. Не знаю сколько мы так просидели. Из дремы меня выдернул голос Олега.

– Кир, это что наша жаба?!

– Заткнись!

Я постаралась не шевелиться, никогда не слышала его голос таким... Убийственным?

– Эй, ты чего?

– Потише, ладно? Не видишь – спит.

Это он обо мне? Ну, да. Обо мне. О ком еще?

– Прости, не хотел, – судя по его голосу над моей головой, он сел рядом на бревно. – Кир, ты ж жабу терпеть не можешь. Что происходит?

– Не называй, пожалуйста, ее так.

Олег рассмеялся.

– О! Я знаю, знаю. Ты ее тогда поцеловал и она стала царевной.

Я оценила шутку, кретин. Теперь уйдешь на макароны и плевать, что Сонька от тебя в восторге.

Кир ответил тихо и нецензурно. Олег перестал смеяться.

– Понятно. Да, попал ты. Ладно, пойду Соньку найду, она мне много чего уже наобещала.

– Слышишь, Олег, а принеси там одеяло какое-нибудь из нашей со Стасом комнаты.

Парень хмыкнул.

– Не вопрос. Минут пять подожди.

И меня действительно вскоре осторожно обернули в одеяло. Я сразу подобрела, так и быть, макароны отменяю.

6

Проснулась я на рассвете, в кровати Кира и в его объятиях, причем на мне из моей одежды сохранились только джинсы и любимые зеленые кружевные шорты, верхняя часть комплекта исчезла вместе с курткой и водолазкой, их успешно заменила просторная мужская футболка. Я попыталась выбраться, чем разбудила парня.

– Ты куда?

– К себе!

– Да, спи, рано еще, – и рукой прижал к кровати.

Ничего себе семейная беседа. Постаралась выбраться, однако попытка провалилась с позором. Я подтянула одеяло почти до носа, снаружи и впрямь было холодно. Первые числа мая – это не шутка. Немного подождала, собираясь с мыслями перед следующим вопросом.

– Кир, а как я тут оказалась?

– Донес.

– А-а! – я задумчиво уставилась на деревянный потолок. – А кто меня раздевал?

– Я.

– Зачем?

– Подумал, что тебе неудобно будет.

Неудобно?!

– Если честно, мне привычней было, когда ты дверь мою сносил.

– Могу повторить, – даже глаз не открыл, только ладонью своей прижимает и все.

– Нет, не надо. Меня Катька и так ругает постоянно, что я тебя обижаю, если выбьешь в третий раз, решит, что я еще тебе что плохое сделала.

– Тебя ругает? Она нам с Тохой весь мозг вынесла! Вроде и говорит немного, а так, что хоть под землю проваливайся. Антон поначалу готов был от нее под кровать или в шкаф нырять.

Воображение тут же нарисовало восхитительную картину. Шкаф под кроватью или нет. Лучше, шкаф в шкафу. Катя никогда не признавалась, что ходит ругаться с парнями.

– Она правда так делает?

Кир усмехнулся.

– Правда.

– Ух, ты! – я на мгновение забыла, что нахожусь не там и не в том.

– Ну, да. А теперь они встречаются и Тоха под кровать залезть не желает, скорее уж на кровать, плюс ко всему еще и хмурый нейтралитет держать взялся, политик хренов!

Антон и Катя? Катя и Антон? Как ни крути, звучало поразительно. Вот, значит, кто ее потрясающий парень, для которого она старается выглядеть сногсшибательно. Так, а чего я еще не знаю?

– Судя по молчанию, ты не знала.

– Нет, но приеду и быстро узнаю, причем из первых уст.

Смирнов улыбнулся, не обратила на этот факт внимания, по изучала еще потолок, вспомнила про старосту.

– А где Стас?

– К Светке пошел.

– Зачем?

– Счастья попытать.

Я начала подниматься.

– Чего?! Ты на что намекаешь?

– Марин, так тепло, хорошо было. Хватит дергаться. Любит он ее. Зря я тебя на тот фильм потащил, мелкая ты еще для таких вещей, нервничаешь не по делу.

– Любит? В каком смысле любит?

– У любви смысла нет. Просто любит и все.

– А-а. И ничего я не мелкая, я между прочим в фильме все поняла.

Захотелось двинуть себя по лбу, большей глупости в жизни не ляпала. Это ж надо! Кир рассмеялся, хотя наверное, точнее сказать расхохотался. Я насупилась и отвернулась к стене тихонько обзывать себя последней дурой.

Рука парня сместилась на мою талию, он перестал смеяться, придвинул меня ближе и прошептал на ухо.

– Не обижайся.

– Я не обижаюсь.

– Тогда не расстраивайся.

– Я не расстраиваюсь.

– Тогда спи.

– Не хочу. Я есть хочу.

Кир застонал.

 С этого момента он не отходил от меня ни на шаг в буквальном смысле. Не знаю что это было, но из врага он вдруг превратился в нечто совсем иное. С занятий мы теперь возвращались вместе, на занятия с утра волок меня тоже он, причем почти силком. Эта гадость умудрялся ходить даже на те пары, которые были в восемь. Кто ходит на восьмичасовые пары?

Физику и матанализ он практически сдал за меня, написав мне на экзаменах мои же билеты. Так что спустя месяц, к концу сессии я толком не соображала за что когда-то его так ненавидела и ненавидела ли вообще.

Я сидела на лавочке и учила конспект. Схемотехника была последним предметом. Кир растянулся рядом, положил голову на мои колени и, щурясь от летнего солнышка, внимательно наблюдал за мной, периодически отводя пальцем в сторону тетрадь, если она вдруг начинала закрывать ему обзор. По-началу (с месяц назад) такое поведение немного нервировало, но поскольку делал он так часто, я как-то постепенно свыклась и перестала обращать внимание.

Мимо пробежала ребятня и с головой нырнула в фонтан. Я вздохнула, отвлеклась от чтения.

– Тоже хочу.

– Что?

– Купаться хочу, – мечтательно протянула я.

– Ну, так иди.

– Да? – черт!

– Да!

Я отложила конспект в сторону, осторожно сняла голову Кира с коленей и вприпрыжку поскакала к фонтану. Учить, учить... Надоело, ё мое! Беситься хочу! Разулась и прыгнула внутрь, тут же поскользнулась и рухнула на пятую точку, засмеялась.

– Марин, ты в порядке?

Я поднялась, обернулась к обеспокоенному парню.

– Да, хорошо все. Я упала, – зачем-то счастливо добавила я и пошла полоскаться с остальными уморенными жарой. Кир все это время стоял за парапетом и внимательно наблюдал за мной, улыбаясь каждому моему писку. Минут десять хватило, чтоб ледяная вода наконец-то остудила пыл, и я отправилась выбираться наружу.

Кир вытянул меня на землю, я одернула вымокшую юбку (почему-то вдруг захотелось их носить, когда не помню), отлепила кофту и только тут сообразила, что в таком виде одежда стала прозрачной, а это было плохо, очень плохо. Я испуганно взглянула на Кира, он зачарованно смотрел туда, где сквозь ткань просвечивало ярко-алое белье.

Вот блин Катька! Не узнает, не узнает. Узнал! Чего теперь делать-то?

Смирнов вдруг улыбнулся, взглянул мне в глаза, наклонился и поцеловал. Я замерла. Ой, а вот теперь и впрямь как в книжках. И приятно-то как! Хочу как в прошлый раз, когда его язык... Да, вот так. И еще хочу, чтоб рука... Да, именно так. С ума сойти!

– Бессовестные! – раздался окрик над самым ухом. Кир отпустил меня, я попыталась сосредоточиться на больших габаритов пожилой сердитой тетеньке. – Дети кругом! Что себе позволяете?!

Смирнов, давясь смехом, поднял свой рюкзак и потянул меня за руку, подальше от детей, бабушек и судя по всему, вообще, подальше от посторонних глаз.

Вечером того же дня после экзамена, который я сдала сама, чему Кир радовался больше меня, мы сидели на его кровати и смотрели фильм. Тоха, счастливый от осознания, что теперь все можно и вполне вероятно всю ночь, свалил к Катерине. Такой ручной стал, ей богу! С меня конь и полцарства.

О чем это я? А! Какой именно фильм мы смотрели не знаю, я даже название посмотреть не успела, Смирнов как-то сразу перешел к приятному, а там и слушать неохота. Ну шумит и шумит некая ерунда на фоне. В какой-то момент мне пришло в голову пошутить.

– Я тебя так сильно достала, что ты решил меня соблазнить, да?

Он улыбнулся, внимательно разглядывая меня, провел пальцами по щеке.

– Да, – а потом Кир вдруг стал серьезным. – Марин, я не собирался устраивать тебе никакой виртуальный роман, ты мне нравилась, нравились твои детские выходки, нравились твои шутки о Тохе, – он обнял меня и прижался губами к волосам, – нравилось по случаю касаться тебя. Единственное, что всегда убивало, – твоя искренняя ненависть. И я тогда полночи под дверью сидел, пока ты не успокоилась, думал выбью, если что не то услышу. Хорошо воскресенье, народу на этаже почти и не было, кто был, тех подкупить пришлось.

Я непроизвольно старалась дышать тише, пораженная неожиданным признанием. Честно говоря, я забыла про все это, но видимо то я, а это он. Как бы то ни было, теперь его слова оказались важны и мне, и я ждала продолжения. Кир помолчал.

– Потом ты перестала обращать на меня внимание совсем, хуже быть не могло и спровоцировать тебя не выходило.

– А по мне так очень даже вышло, я на стадионе тебя прибить хотела, – слова вышли чересчур тихими, парень услышал.

– Я не провоцировал и не издевался, просто минутная слабость, заставить тебя посмотреть на меня, заговорить, поругаться, что угодно, только чтоб не молчала, о последствиях совсем не думал.

Сердце подпрыгнуло и пустилось в пляс. Значит, он тогда нарочно свел свои действия к издевательству и прощения просил на полном серьезе, и во второй раз... А зачем во второй-то раз?

– Марин, ты умная, догадайся сама.

– А если я не умная?

Кир рассмеялся.

– Тогда давай так, я расскажу, но и ты на мои вопросы ответишь.

– Давай, – энергично закивала головой я.

– Идиотская мысль загладить вину, правда эгоизма в ней было гораздо больше, чем желания извиниться. Я же и в самом деле думал, что ты меня достаешь, потому что нравлюсь тебе. Тогда и выяснил, что ошибся.

Парень снова замолчал.

– А дальше? – подтолкнула я.

– Дальше подумал, если стану другом, может что и выйдет.

И что, и все? Разговорчивый! Раздразнил и замолчал. Хочу подробностей!

– Теперь ты.

Вздохнула, сдается мне, он нарочно эту беседу затеял, чтоб выбить из меня признание.

– Спрашивай.

– Что не так с той фразой?

Черт! Мне и в голову не могло прийти, что именно он спросит, придется отвечать, обещала же. Так. Надо покороче и не интереснее.

– Я была младшей в классе, костлявой, сейчас груди не очень много, тогда и вовсе не было, между передними зубами была большая дырка, дочь военного, так что с одеждой тоже был не фонтан, а потому меня как только не называли, плюс я дралась за свободу передвижения по школе с мальчишками, ну и в общем... Как-то так. Сейчас неважно, а тогда еще было свежо предание и немного нервничала по поводу своих названий, – я взглянула в лицо Кира и задорно улыбнулась. Он хмуро разглядывал меня. Не понравился ответ. Блин, так и знала. Сама не в восторге от некоторых моментов своего прошлого. Попробовать пошутить что ли?   – Зато меня папа всегда успокаивал. Говорил, что с дыркой между передними зубами плеваться легче, потом когда она исчезла, он даже немножко расстраивался.

Вышло. Улыбнулся, правда ненадолго, снова поцеловал и может быть, мне показалось, но на этот раз поцелуй был безгранично нежным. Почувствовала, как его рука осторожно скользит по ноге вверх под юбкой, улыбнулась. Меня определенно устраивало такое положение вещей. Отметим успешное окончание сессии?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю