Текст книги "Мифы Первой мировой"

Автор книги: Евгений Белаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

2. Неподвижный заградительный огонь. 77–мм полевые пушки, 100–мм пушки, 150–мм гаубицы: «синий крест» – 60 %, «зеленый крест» – 10 %, фугасные снаряды – 30 %.

Характерно, что ни одна задача не выполняется только химическими снарядами, а в их составе заметно преобладают арсины.

Всего за войну Германия произвела 58100 т хлора, 18100 т фосгена и 7600 т иприта, Франция – 12 500 т хлора, 5700 т фосгена и 2000 т иприта, Великобритания – соответственно 20 800,1400 и 500 т.

Однако не только газы широко использовались среди продуктов боевой химии. По сведениям Супотницкого, британцы использовали для огнеметания раствор желтого фосфора в сероуглероде, причем этот раствор разбавлялся большим количеством скипидара. Попав на кожу или одежду, он самопроизвольно воспламенялся через несколько секунд. Французы употребляли смесь легкого каменноугольного масла с бензолом в различных сочетаниях в зависимости от времени года, впервые применив огнеметы 6 июня 1915 г. Применявшиеся германцами «синее», «желтое» и «зеленое» масла состояли из смеси различных продуктов, получаемых при перегонке каменноугольной смолы. Немецкая 15–см граната 1912 г. была популярна в дымовом снаряжении благодаря большой емкости, парашютный осветительный снаряд из магнезии нередко вызывал пожары у противника.

Россия, по данным Барсукова и Бобкова, стала на путь применения в артиллерии химических снарядов с 1916 г., изготовляя 76–мм и 152–мм химические гранаты двух типов: удушающие (хлорпикрин с хлористым сульфурилом, хлорацетон, хлористый метилмеркаптан и хлористая сера) и ядовитые (медленно отравляющие – фосген с хлорным оловом, скоро отравляющие – венсинит, состоящий из синильной кислоты, хлороформа, хлорного мышьяка и олова). Действие их вызывало поражение организма и в тяжелых случаях смерть. Газовое облако от разрыва одного 76–мм химического снаряда охватывало площадь около 5 (по данным Морозова, 20) м2. Была принята норма для непрерывного обстрела – один 76–мм химический снаряд на 40 м2 площади и один 152–мм снаряд на 80 м2, затем для поддержания нужной концентрации количество выпускаемых снарядов уменьшалось вдвое.

Из снарядов специального типа в русской армии во время войны применялись зажигательные, осветительные и дымовые снаряды. Из воспоминаний Болеслава Вильгельмовича Веверна, начало 1916 г.:

« Накануне нам в батарею прислали, на испытание, зажигательные снаряды… Свиснула шрапнель и легким дымком выпустила на крышу строения маленький шарик. Вспыхнуло пламя и, в этот момент, по хвое елей и по крыше строения застукали пули второй шрапнели. Германцы поняли и тушить пожар не пытались.

Высоко взвилось пламя пожара, огневые языки полезли по всему строению и между ветвями елей. Вскоре от строения и его содержимого осталась лишь кучка дымящихся головней и пепла.

А вечером у германцев опять неожиданное развлечение: наша гаубичная батарея испытывала новые осветительные снаряды с парашютами.

Заволновались немцы, когда над их расположением, в темноте, неожиданно, ярким пламенем вспыхнули огни и медленно стали опускаться все ниже и ниже, ровным, бледным светом покрывая значительную площадь в районе их окопов».

Одной из первых попыток применения химического оружия русской армией стала газобаллонная атака, проведенная 9–й химической командой в начале Брусиловского наступления – утром 22 мая на фронте 9–й русской армии в районе Чарны Поток на участке 41–го и 42–го пехотных полков. Однако подувший с юга ветер направил часть газов на русские окопы. Хотя солдаты обоих русских полков были в противогазах, 54 солдата оказались отравлены, из них 3 впоследствии умерли, большинство же вскоре возвратились в строй. Несмотря на панику, потери у противника были невелики – по свидетельству пленных, отравлено было 14 человек, умерли только 2. Таким образом, и здесь первый блин оказался комом.

По выражению Сыромятникова, «применение химических средств борьбы в русской артиллерии не получило большого развития, ибо старая русская армия вышла из войны 1914—1918 гг. тогда, когда химическое дело находилось еще в младенческом возрасте. Такие крупные факторы, как применение горчичного газа (иприта) и переход на массовое изготовление артиллерийских снарядов со стойким отравляющим веществом, совершенно не вошли в боевой опыт старой русской армии ни с точки зрения защиты, ни с точки зрения нападения».

Например, так выглядела, по запискам Веверна, немецкая комбинированная атака химическими снарядами и огнеметами 26 октября 1916 г., о которой вовремя сообщил перебежчик:

« Нас несколько волнует газовый обстрел. Это ведь не кратковременная газовая атака, когда облако только проходит через батарею. Выдержат ли люди так долго работу в масках и работу усиленную, быструю?… На 6–ю батарею упало сразу несколько химических снарядов. Оболочка их лопнула. Как простые глиняные горшки развалились они, и в свете зарождающегося утра, голубоватая дымка газа медленно поползла между пушками. Сильный запах хлора.

– Надеть маски!…

Из окопов противника в наши окопы, занятые 1–м полком, полились струи яркого огня и черные клубы густого дыма, сплошной тучей, взвиваясь высоко на воздух, повалили из наших окопов. Полк, в панике, бросил окопы, в которых, в жестоких мучениях, сгорали в огне германских огнеметов наши раненые. Черная туча редеет и в ней уже видны фигуры людей германской огнеметной команды, тяжело поднимающиеся из окопов наверх, для дальнейшей атаки. Звено в два человека, – передний, с кишкою в руках, направляет вперед в нашу сторону, ярко блестящую огневую струю, при падении на землю дающую облако черного дыма. Задний, согнувшись, несет на спине, большой резервуар…

Люди в масках, как призраки, работают у орудий, извергающих пламя из своих гудящих жерл, вспыхивающее бледным огнем в густом облаке газа…

Падает усатый телефонист фейерверкер Мишенский, смертельно раненный осколками снаряда–горшка.

Старший офицер штабс–капитан Н. Н. Кувалдин надрывается в маске. Затушенного ею его голоса батарея не слышит в общем хаосе. Он срывает маску с лица, его звонкий, свободный голос несется по батарее:

– По огнеметам!.. Беглый огонь!.. – и, задохнувшись без маски в газе, он замертво падает на землю…

– Штабс–капитан Кувалдин готов, – зловеще гудит телефон.

Вихрь огня из орудий 6–й батареи сметает германскую огнеметную команду, уничтожив, вместе с людьми, и адское изобретение жестоких умов…

10 часов проработала 6–я батарея в бою, не снимая масок. Люди измучены, не дышат, а глотают очистившийся влажный ночной воздух.

H. H. Кувалдин оправился. Через несколько дней он вернулся на батарею, бледный, осунувшийся, с ввалившимися далеко в глазные орбиты, глазами. Его долго мучила рвота, и теперь еще немного тошнит».

Похожее описание оставил Ф. А. Степун для февраля 1917–го: « Немцы все время вели обстрел отвратительно мерный и беспощадный, не меньше десяти снарядов в минуту… немцы стреляли пять часов, а маски рассчитаны на шесть… на одну третью батарею легло более тысячи снарядов… Женя говорит, что утром, по прекращении обстрела, вид батареи был ужасный. В рассветном тумане люди, как тени: бледные, с глазами, налитыми кровью, и с углем противогазов, осевшим на веках и вокруг рта; многих тошнит, многие в обмороке, лошади все лежат на коновязи с мутными глазами, с кровавой пеной у рта и ноздрей, некоторые бьются в судорогах, некоторые уже подохли». Из всей бригады выбыли 150 солдат и несколько офицеров.

Если бы русские позиции обстреливались более стойкими и поражающими веществами, потери могли бы быть гораздо больше.

Химическое оружие лишь затрудняло войну, но не стало волшебным ключиком к победе. Тем не менее не было оно и сверхоружием ухающих марсианских треножников из «Войны миров» Уэллса, или все уничтожающей смертью из голливудских триллеров, где газ из упавшего на пол подозрительного зеленого шарика разъедает скафандры высшей защиты в радиусе километра. Реальность оказалась куда прозаичнее – наибольшие потери отравляющие газы причиняли в первых атаках, против незащищенного и неподготовленного противника. С появлением мер противодействия потери стремительно падали. Тогда как от химической атаки Вердена с цеппелинов и от бомбардировок столиц отказались в силу крайне малой точности бомбардировок и ненадежности самого оружия – хотя «обычные» бомбы сбрасывались изо всех сил. По данным Кима Коулмана, Париж «на всякий случай» готовился к отражению химической атаки еще с июня 1915 г. После войны отмечалось, что «искусное и правильное тактическое применение химических средств в бою имеет большее значение, чем техническое превосходство этих средств».

Если сравнить общие потери от химического оружия за все время войны по странам:

Британская империя – пострадали 188 706 человек, из них умерли 8109 (по другим данным, на Западном фронте – 5981 или 5899 из 185 706 или 6062 из 180 983 британских солдат);

Франция – 190 000, умерли 9000;

Россия – 475 340, умерли 56 000 (по другим данным – из 65 000 пострадавших умерли 6340);

США – 72 807, умерли 1462;

Италия – 60 000, умерли 4627;

Германия – 200 000, умерли 9000;

Австро–Венгрия – 100 000, умерли 3000.

Что касается общих потерь от OBза время войны, то, по статистике Де–Лазари, удельный вес этих потерь по отношению ко всей сумме потерь за этот период выражается следующими цифрами (в процентах) по армиям: для германской армии 1,88 %, для французской – 5,97 %, для английской – 8,79 % (по статистике Коулмана – 7,6 %), для американской, оказавшейся наименее подготовленной к столкновению с развитым химическим оружием – 26,4 %.

Британия, например, в первых газовых атаках апреля–мая 1915 г. потеряла от хлора 350 человек из 7000 пораженных. Затем с декабря 1915 по август 1916 г. хлор унес жизни еще 1013 человек из 4207. С июля 1916 по июль 1917 г. различные газы убили 532 британца из 8806 отравленных. И, наконец, с июля 1917 г. по конец войны иприт стал причиной гибели 4013 британских солдат из 160 500. Только в 1916 г. потери британцев убитыми составили 17 % от числа пораженных, в остальные годы – 2—3 %. Любопытно, что, по исследованию физиолога Клода Дугласа в 1918 г., из 2632 солдат, эвакуированных 25 сентября 1915 г. как пострадавшие от газа, 1696 имели только слабые поражения и многие не были отравлены вовсе.

Первая фосгенная атака 19 декабря 1915 г., 177 т хлора и фосгена в пропорции 4: 1, причинила англичанам урон в 1069 человек, из которых 120 умерло. При первой ипритной атаке 12—13 июля 1917 г. общие потери у англичан, застигнутых врасплох и встретивших обстрел без противогазов, составили 2143 отравленных (86 умерших), у французов – 347 отравленных (всего 1 смертельно). В ночь на 21 июля при обстреле Армантьера потери англичан составили 2821 человек (17 умерших). По другим данным – из 6400 пораженных, включая 675 гражданских, умерло 86. В ночь на 29 июля – внезапный артиллерийский налет на Ньюпорт. Потери 5–й английской армии – 2821 отравленный и 17 убитых. В ночь на 29 июля подверглись заражению ипритом Ньюпорт и Армантьер. Англичане потеряли 3019 человек (из них 53 умерших). Кроме того, потери среди гражданского населения Армантьера составили 675 человек (из которых 86 умерли).

Всего за три недели (с 14 июля по 4 августа включительно) англичане потеряли 14 726 человек (из них умерших 500). С 20 по 27 апреля 1918 г. (взятие горы Кеммель) англичане потеряли 8500 человек отравленными (из них 43 умерших). 27 мая массовый обстрел химическими снарядами до 16 км в глубину расположения французских войск обеспечил « оборону почти целиком отравленной или уничтоженной», прорыв на 15—25 км в глубину, нанеся потери оборонявшимся в 3495 человек отравленными, из них 48 умерших. Из 4000 гражданских, застигнутых врасплох газовыми атаками с 9 по 25 апреля, благодаря быстрым мерам защиты, оказанным прямо на месте, тяжелые поражения получили лишь 230, умерло 19.

В августе и сентябре 1917 г., отражая французские атаки под Верденом, немцы выпустили до 100 000 снарядов, каждый из которых содержал 4,5 л иприта. Французы потеряли 20 августа 4430 человек отравленными, 1 сентября – 1350 и 24 сентября – 4134, а за всю операцию – 13 158 отравленных ипритом, из них 143 смертельно. Основная часть выбывших из строя смогла вернуться в строй уже через 2 месяца.

В Митавской операции января 1917 г. отмечалось, что « несмотря на громадное количество выпущенных снарядов, которое исчисляется десятками тысяч за период в 10 дней, выбывших из строя отравленными в окончательном результате были только 1019 человек. Легко отравленных было довольно много, но болезненное их состояние довольно быстро проходило и они остались в строю».

26 февраля 1918 г. американские части впервые попали под газовую атаку. Участок фронта в 600 м был накрыт 150—250 минами с фосгеном и хлорпикрином. Из 225 неукрытых солдат были поражены треть (85), умерли… 2 вскоре после атаки и 6 уже в госпитале. Всего за время войны непосредственно на поле боя погибли примерно 34249 американцев, из них от отравляющих газов – около 200. Хотя отравленные составляли порядка трети санитарных потерь (70 500 из 224 000), из них умерли 1221 человек. И это в 1918 г., при наиболее развитом и массированном применении химического оружия. Для сравнения из раненных огнестрельным оружием умер примерно каждый десятый (7474 из 74883), шрапнелью – каждый семнадцатый (1985 из 33 787). Сержант Джордж Темпл, один из добровольцев–испытателей (в частности, его левая рука была обработана люизитом, и шрамы оставались заметными еще в 1965 г.), утверждал даже, что, вероятно, больше американцев погибли от газа при испытаниях, чем на поле боя.

Аналогично, немцы потеряли с 16 по 18 июня 1918 г. от первых французских ипритных атак 265 человек, серьезно пострадали примерно 26.

Всего за войну от OBпострадало порядка 1,3 млн человек, но при этом умерли 91 000. Налицо обратная корреляция между уровнем промышленного и медицинского развития страны и уровнем смертности – развитые средства защиты, обученность солдат и своевременная медицинская помощь позволяли спасти и даже вернуть в строй большинство пораженных. По свидетельству Н. Морозова, « газобаллонная атака немцев 24—25 сентября 1916 г. у Адаховщизна стоила нам вследствие плохой налаженности химической обороны 500 отравленных из общего числа 1200, занимавших окопы, а одновременно в 1916 г. сильные газобаллонные атаки русских давали у немцев всего по 3—5 слабо отравленных на дивизию». С 1918 г. применялись мобильные дегазаторы на автомобильной базе – пятитонный бак с водой и подогреватель позволяли быстро смывать иприт теплой водой в обычных душевых. На другом автомобиле размещались запасы топлива, одежды и медикаментов, особенно соды для промывания глаз, ушей, рта и других уязвимых областей. Новые противоипритные костюмы обеспечивали защиту на час—полтора, а душевые могли быть развернуты за 18 минут, обслуживая 500 человек.

Немало легенд создано и вокруг использования отравляющих газов во время Гражданской войны в России.

Из дневника М. Г. Дроздовского, 23 марта 1918 г.: « Послали им ультиматум в двухчасовой срок сдать все оружие, пригрозив открыть огонь химическими снарядами, удавив газами всю деревню (кстати, ни одного химического снаряда у нас нет)».

По данным атамана П. Н. Краснова, к октябрю 1918 г. его армия имела среди прочих технических средств 257 баллонов с удушливыми газами и 15000 дымовых шашек.

Вероятно, «первопроходцами» в использовании химического оружия стали англичане в составе войск интервентов. По данным Хайрулина и Кондратьева, англичанами использовались устаревшие «Шорт-184», сбрасывающие на позиции Красной армии, помимо фугасных, еще и химические (ипритные) бомбы. Учитывая, что союзники не применяли иприта ранее ноября 1917 г. под Камбре, когда были захвачены немецкие снаряды, более вероятно, что ипритные бомбы были привезены после Октябрьской революции самими англичанами или же это был адамсит в переделанных дымовых гранатах (как считают Саймон Джонс и некоторые другие зарубежные авторы). Первоначально такие бомбы должны были бросаться пехотинцами вручную в количестве 15 000—20 000 гранат на милю фронта, но, когда майор Томас Дэвис прибыл в Россию с 50 000 новейших «термогенераторов», он обнаружил, что из‑за повышенной лесистости оружие, зависящее от ветра, будет здесь малоэффективным. Поэтому он адаптировал гранаты под сброс с аэропланов, добавив стабилизаторы и носовой взрыватель. По английским данным, с начала июля по конец сентября 1919 г. британские морские летчики налетали 616 часов, сбросив 1014 бомб (из них 321 химическую, примерно в 10 случаях) общим весом почти 28 т. Несколько десятков красноармейцев были отравлены, но в целом применение химического оружия не принесло интервентам решающего успеха. При этом красной авиацией химические бомбы не применялись.

Также англичане, вероятно, предоставляли белым химическое оружие на Юге. Дневник A. A. Столыпина, апрель, каменоломни у Багерова, рядом с Керчью: « Глухой гул, как далекий раскат грома, проносится под землей. Из всех отверстий вырываются клубы серого дыма. Любопытно, что дым одновременно выбрасывается из далеких и ближайших к месту взрыва отверстий. Это говорит о силе взрыва. Сразу входить нельзя, потому что кроме бочек мелинита, мы установили еще одиннадцать снарядов с удушливым газом. Снаряды эти довольно крупного калибра и выкрашены в отличие от простых в голубой цвет». Сохранилась телеграмма полковника Коновалова полковнику Аметистову: « 22 мая 1919 г. Семь Колодезей. Необходимо просить англичан доставить в Керчь удушающих газов 50 000 килограммов. Полковник Коновалов». И донесение: « 25 мая 1919 г. День прошел спокойно. Около 17 часов английский миноносец № 77 обстрелял дер. Аджимушкай гранатами. В 22 часа обстрелял площадь у церкви 15 удушливыми снарядами. Перевалов».

Из статьи Сухова об Орловско–Кромской операции в октябре 1919 г.: « По позициям 4–го Латышского стрелкового полка за час было выпущено 380 снарядов, в том числе 16 химических, вынудив полк к отходу».

Возможно, газовые снаряды применялись и на Дальнем Востоке: « Дважды, 14 и 18 апреля, белые пытались овладеть селом Бирюсинское, но были отбиты. Второй бой продолжался 12 часов, а село обстреливалось снарядами с удушливыми газами».

Из воспоминаний Хадлстона Уильямсона, в 1919—1920 гг. – офицера британской военной миссии при генерале Деникине: « Для того чтобы остановить наступление большевиков, на послеобеденном совещании я предложат использовать горчичный газ, которым оснащены специальные артиллерийские снаряды. На станциях было разгружено много снарядов с этим и другими газами, но до сих пор по политическим соображениям они не применялись – не только потому, чтобы не убить ни в чем не повинных крестьян, но и потому, что личный состав Белой армии весьма нервничал при обращении с этими снарядами. Поскольку потеря Царицына оказалась бы серьезным ударом по благому делу Деникина, представлялось, что наступил подходящий момент для использования этого очень мощного реагента. Газ был ужасным оружием, но он постоянно применялся во Франции с 1915 г. и все еще рассматривался как естественное приложение к войне, и обстоятельства, казалось, требовали того. Врангель с увлечением воспринял эту идею. Холмен тоже проявил энтузиазм».

То есть практичные офицеры армии с опытом полномасштабного применения химического оружия не видели в этой идее ничего преступного, а ограничивало применение газов не столько сострадание к «ни в чем не повинным крестьянам», сколько банальная необученность персонала. Генерал Макеев сказал Уильямсону: « Хотя газовые снаряды и поступали, потребуется так много времени на их классификацию, что вряд ли стоит с ними возиться». Причем в данном случае хотели применить (и, возможно, все‑таки позднее применили) иприт – «полноценное» отравляющее боевое вещество.

На завершающем этапе Гражданской войны химические снаряды будут использоваться и красной стороной. Например, в Дагестане:

« С последних чисел 1920 года артиллерия все свое внимание сосредоточила на разрушении аула Гимры. Стрельба велась бомбой; гранатой, шрапнелью и химическими снарядами. Гранатой производились довольно сильные разрушения в саклях, но на следующий же день бреши эти повстанцами заделывались. Разрушения в саклях, производимые 6–дм бомбой, были настолько велики, что не было и попыток ка$1‑$2$3их исправить. В результате пострадало почти до 90 % построек. Большое моральное действие на противника произвела стрельба химическими снарядами, хотя в результате ее пострадали только несколько голов скота[выделено мной. – Е. Б.]. За время операции по аулу выпущено 1333 снаряда, из коих:

Гранат 3–дюймовых полевых 343

Шрапнелей ««155

Хим. 3–дюймовых снарядов 217

Бомб 6–дюймовых 394

Шрапнелей 6–дюймовых 62

Бомб 48–линейных 142

Шрапнелей 48 лин. 19».

Одним из наиболее знаменитых и обсуждаемых эпизодов стало подавление тамбовского восстания. Практически общим местом стали утверждения о чудовищной жестокости красных отрядов, применявших химическое оружие против мирных то беззащитных крестьян.

Обратимся к документам, а именно – докладам инспектора артиллерии армии по подавлению тамбовского восстания о результатах инспектирования артчастей.

« 15 июня 1921 г. N91026

Представляю очередной доклад о состоянии артчастей (к среде

15 июня 1921 г.) …4. По вопросу о выкуривании с помощью газов бандитов из лесов сделано следующее: посланы от Вашего имени телеграммы Главкому с просьбой о высылке 2000 хим. снарядов и 5 химкоманд с соответствующим количеством баллонов с газами. Со своей стороны я просил Инспартреспа о командировании в мое распоряжение двух опытных газотехников. (и срочной высылке противогазов – зачеркнуто) В настоящее время мною составляется инструкция для применения, соответственно, тамбовской обстановки газов, которая своевременно будет разослана начартбоеучастков. 5. Для ускорения получения необходимых пособий, присылки химснарядов и химкоманд и выяснения вопроса о штатах артчастей которые существуют в Тамбовском командовании, самые разнообразные, прошу Вашего разрешения 16го июня съездить на несколько дней с докладом к инспартреспу в Москву. Для ускорения получения пособий прошу подписать прилагаемое сношение Начгуву 30».

16 июня 1921 г. в Тамбов инспарту (инспектору артиллерии, ведавшему обеспечением войск вооружением и боеприпасами) приходит телеграмма: «К озлов 14/ 6—14 часов. Карта 10 верст в дюйме. Согласно приказа комвойсками # 0116/опс сообщаю, что очистке от бандитов посредством удушливых ядовитых газов надлежит площадь лесов, расположенных по обе стороны восточной границы Козловского уезда, ограниченная с запада р. Челибрян, 18 верст севернее станции Селезни и далее вниз по течению до д. Верятино, ст. Бекиндар–Сосновка. С востока западными окраинами д. Вихлей на м. Слобода Троицкая, Атаманов Угол – Верятино и б. Хоботовских, идущих от ст. Хоботово в северо–восточном направлении на д. Бо–гояз у сел ноль верст юго–западнее ст. Новичково. Прошу Вашего срочного распоряжения о подаче баллонов с ядовитыми газами и командировать надежных специалистов в штаб уч. № 02589.

Начбоеучастка 4 Томин. Военком Ганченко».

Вскоре в Тамбов поступает 2000 снарядов с отравляющей начинкой. Инспектор артиллерии армии Касинов делит их между артиллерийскими батареями боевых участков. 1, 2, 3, 4 и 5–й получают по 200 снарядов, 6–й – 100 (из доклада к среде 22 июня):

« 4. Относительно применения газов в Москве выяснил следующее: наряд на 2000 химических снарядов дан и на этих днях они должны прибыть в распоряжение начартснабарма, которого я просил выслать по 200 снарядов начартам 1,2,3,4 и 5 боеучастков и 100 начарту 6 боеучастка. При перевозке снарядов я его просил принять необходимые предупредительные меры на случай утечки газов. Инструкции для применения газов предоставляю на Ваше утверждение после чего разошлю ее начартам боеучастков.

1 июля 1921 г. N.21191

Представляю очередной доклад на период с 23 по 30 июня с. г…

III. 250 баллонов и 350 химснарядов прибыли. Прошу указания на какой участок их дать».

Дело в том, что не на всех указанных участках имелись леса, в которых укрывались повстанцы, потому и требовалось распределение снарядов. Как мы видели раньше, само использование химических снарядов против укрывшихся в лесу не было чем‑то необычным. Как именно должны были применяться эти снаряды?

« Приказ № 43 28 июля 1921 г. войскам боевого участка № б под гор. Тамбовомс. Инжавино

§1.Для сведения и руководства объявляю краткие указания о применении химснарядов:

1. Химические снаряды применяются в тех случаях, когда газобаллонный выпуск невозможен по метереологическим или топографическим условиям. Например: при полном отсутствии или слабом ветре, если противник засел в лесах, в местах, труднодоступных для газов.

2. Химические снаряды разделяются на два типа: первые —удушающие, вторые – отравляющие.

3. Быстродействующие химснаряды употребляются для немедленного действия на противника; испаряются через 3—5 минут.

Медленно действующие употребляются для создания непроходимой зоны, – для устранения возможности отступления противника: испаряются через 15 минут.

4. Для действительной стрельбы необходим твердый грунт (т. к. снаряды, попадая в мягкую почву, не разрываются и никакого действия не производят); местность лучше закрытая и поросшая негустым лесом. При сильном ветре и также в жаркую погоду стрельба делается недействительной.

5. Стрельбу желательно вести ночью. Одиночных выстрелов делать не стоит, т. к. не создается газовой атмосферы. Стрельба должна вестись настойчиво и большим количеством снарядов (всей батареей) для большего действия и создания эффекта. Общая скорость стрельбы не менее 3 выстрелов в минуту на орудие. Сфера действия снарядов 20—25 кв. шагов. Стрельбу нельзя вести при частом дожде.

Стрельба невозможна, если до противника 300—400 шагов и ветер в нашу сторону. Весь личный состав батарей должен быть снабжен противогазами боевыми.

Справка: Рапорт Начальника артиллерии тов. Родова от 25.07 с. г. за №l24/n»,

А как обстояло дело на практике на практике? Снова обратимся к документам – докладам инспектора артиллерии:

« Представляю очередной доклад к 13 июля…

VI. Согласно данных Вами указаний баллоны с газами распределены и уже доставлены: 50 в 6 боеучасток и 200 во второй.

Химснаряды также доставлены по 1000 во 2–й и 6–й боеучасток. Пока их нигде не применяли[выделено мной. – Е. Б.] …

VII. Для осмотра химроты мною в Ипжавино был командирован газотехник тов. Пуськов. Рапорт его о плачевном состоянии роты представляю на распоряжение».

Причем на следующий день он же пишет:

« …Bбоях артчасти участвуют в настоящее время мало, так как противник разбит и в настоящее время действует лишь сравнительно небольшими партизанскими отрядами…»

То есть применение химического оружия уже не играло бы решающей роли в разгроме повстанцев.

На сегодняшний день документально подтверждены следующие стрельбы химическими снарядами:

« 16—46 Тамбов Инспарт и Комвойск

20 VII

13—20 июля израсходовано снарядов двтчк химических 15 гранат 47 шрапнелей 69=

Комлегартдив ЗВО Смок Адъютант Забелин 16/717 час. Штаба 6 боеучасток Инспарту войск Тамб. Губ.».

Доношу: 14 июля 22 часа белгородская конная батарея обстреляла лес что южнее озера Ильмень. Выпущено 7 шрапнелей и 50 химических снарядов N9 09

Начарткомис 6 боеуча Родов

3/8—14—20 Срочно. Секретно. Оперативно.

Тамбов Инспарт войск Тамбовской губернии Взвод Белгородской батареи зпт 2 августа из Троицкое–Караул перешел в дер тчк Карай Салтыково [подчеркнуто] тчк Белгородская конная батарея оперзадачу в 8 часов 2 августа выступила на село Кипец [подчеркнуто] зпт где и заняла позицию тчк В 16 часов зпт по острову [подчеркнуто] зпт что с/з села Кипец был открыт огонь тчк Выпущено 65 [подчеркнуто] шрапнелей зпт 49 [подчеркнуто] гранат и 59 химических [подчеркнуто] тчк В 20 часов батарея вернулась в Карай Салтыково тчк

№ 15 Начальник и комиссар артиллерии боеуч 6 Родов Начштаба Репьев

То есть, как и в Дагестане, реальный эффект обычно ограничивался психологическим воздействием.

Из других задокументированных случаев – за период с 13 по 20 июля 1921 г. легартдивом ЗВО было выпущено 15 химснарядов. 14 июля того же года в 22 часа вторым взводом Бегородской конбатареи был обстрелян лес южнее оз. Ильмень. Выпущено 7 шрапнелей и 50 химических снарядов. Результатом обстрелов и здесь было сильное моральное воздействие.

По докладу Уборевича июня 1921 г., лучшим оружием считались не газы, а… автомобили: « Антонову в течение 9 дней дано б боев на 7 машинах, 47 солдатами автобронеотряда под командой т. Уборевича. Убиты до 800 бандитов… Автомобили —лучшее оружие борьбы с бандитизмом. Конница не может ускользнуть от машин, и, кроме того, автомобили производят деморализующее впечатление на противника. Указанный отряд в 47 человек обращал в паническое бегство 2000 отборнейших бандитов». Так что наиболее «бесчеловечным» оружием придется признать именно их.

Решающая роль обычного оружия также отмечается в описаниях очевидцев. Например, В. Мокеровым, конец июня – начало июля 1921 г.: « Эта операция особенно интересна тем, что здесь впервые был применен метод обстрела занятых бандитами лесов артиллерийским огнем… К сожалению, артиллерия курсантского сбора да и все прочие части не обладали химическими снарядами, использование которых могло бы дать действительно большие результаты, хотя бы даже только в моральном отношении[выделено мной. – Е. Б.]. Во всяком случае, и этот огонь, не нанеся больших потерь рассеянным в лесу бандам, произвел на них потрясающее моральное впечатление. Многие бандиты в одиночку и мелкими группами в результате артиллерийского воздействия стали выходить на опушки лесов и сдаваться».

Таким образом, для нейтрализации повстанцев вполне хватало другого современного оружия.

При использовании химического оружия мирное население не должно было пострадать: « Для выкуривания бандитов из лесов прибегнуть к газам, в каждом случае оповещая об этом мирное население». Опять‑таки отмечалась сложность использования химического оружия, особенно неквалифицированным и неопытным персоналом: « Предложить тамбовскому командованию к газовым атакам прибегать с величайшей осторожностью, с достаточной технической подготовкой и только в случаях полной обеспеченности успеха». То есть химические снаряды использовались не для уничтожения мирных деревень и даже не для перелома в сражениях, а как угроза для выкуривания из лесов и камышей последних крохотных отрядов.