355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгений Сатановский » Если б я был русский царь. Советы Президенту » Текст книги (страница 3)
Если б я был русский царь. Советы Президенту
  • Текст добавлен: 6 октября 2016, 22:45

Текст книги "Если б я был русский царь. Советы Президенту"


Автор книги: Евгений Сатановский


Жанры:

   

Публицистика

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Заметки на полях
Правила игры

Политика не делается в белых перчатках. Говоря по правде, ее и чистыми-то руками делают нечасто. И если вы, прикоснувшись к политике, узнаете о себе со страниц газет не только все, что с вами было, но и все, чего не было и быть не могло, – не стоит удивляться. Если любой ваш шаг, все, что с вами и вокруг вас происходит, комментируется предвзято и оскорбительно – таковы правила игры.

Вас будут преследовать те, кому вы мешаете, обращая внимание избирателей на то, что они делают за их счет, утверждая, что действуют не в собственных, а в их интересах. На вас откроют охоту профессиональные бездельники, которые годами дремлют на рабочем месте, полагая, что страна должна быть благодарна им уже за то, что они согласились ею управлять. Вам будут ставить палки в колеса те, кто полагает, что вы являетесь их конкурентом. Они будут говорить о вас гадости знакомым, распространять о вас нелепые и лживые слухи, поддерживать все, что может принести вам вред или просто испортить настроение, замалчивать все, что может сыграть в вашу пользу. И то же самое будут делать их приближенные и их родственники, их подчиненные и их партнеры – люди, которых вы в глаза не видели и которым не сделали ничего плохого.

Придерживаются они правил, принятых в обществе, или ведут себя как уличные хулиганы? Догадайтесь сами. Руководствуются они фактами или создают на пустом месте слухи? А вы как думаете? Знают они, что такое совесть, долг, моральные принципы? Да с чего бы! Кто-то из них называет себя политиком, кто-то – экспертом, кто-то журналистом или главным редактором. На самом деле их работа – удержаться у власти или в окружении тех, кто находится у власти. Как можно дольше высасывать соки из страны. И не пускать в свой круг никого «снаружи», и тем более никого, кто «не вписывается». Если нет опасности извне, они душат друг друга. Но по неписаному правилу объединяются для защиты корпоративной кормушки.

Если вы свой – у вас все будет в порядке. Ваш рейтинг может скатиться до нескольких жалких процентов – и вы будете премьер-министром. Вас может высмеивать вся страна – и вы будете премьер-министром. Вы можете быть нулем без палочки в собственном правительстве – и вы будете премьер-министром.

Вы можете проиграть войну и сказать, что выиграли ее. Можете оставить израильтян беззащитными под градом вражеских ракет и заявить, что они «никогда еще не чувствовали себя в такой безопасности». Можете рисковать жизнью детей и стариков – и продолжать заниматься интригами, призванными сохранить в ваших руках власть. Власть, доставшуюся вам случайно. Власть, которую вы не заслужили. Власть, которой не стоите и которой не умеете распорядиться.

Если вы свой – вы непогрешимы. Вы можете назначить кого хотите, на какой угодно пост – и вам будут петь осанну. Вы можете ставить под удар будущее страны, обещая отдать всю контролируемую Израилем спорную территорию, которую не вы завоевали, не вы обустроили и не вы защищали, человеку, чье будущее еще менее прочно, чем ваше, – и это будут называть «прорывом в мирном процессе». Вы можете балансировать со своей «правящей коалицией» за гранью падения, и ваши конвульсии преподнесут как уверенный политический курс.

Если у вас есть «классово близкая» газета, телеканал или радиостанция, которые готовы закрыть глаза на все, что вы делаете, и все, что представляете собой на самом деле, они будут работать на вас. Пусть из-за ваших ошибок, самоуверенности, некомпетентности погибли сотни израильтян и ливанцев, многие из которых были мирными жителями. Пусть вы своими собственными руками разрушили веру в Израиль у миллионов сочувствующих ему во всем мире. Пусть даже преданные друзья и союзники перестали понимать, что именно и во имя чего вы делаете. Но если у вас есть «свои» журналисты или «свой» главный редактор, они будут расчищать вам путь к власти, а ваших возможных оппонентов попытаются утопить. Ссылаясь на демократию, справедливость и интересы избирателей. Вне зависимости от логики, фактов и объективной реальности. Потому что вы – премьер-министр. И потому что для них вы свой. Таковы правила игры.

Но если вы не премьер-министр и не свой, то вы можете быть семи пядей во лбу. Вы можете вывернуться ради своей страны и своих сограждан наизнанку. Все, что о вас напишут, будет: «Интересно, зачем это ему было нужно?» Вы можете неожиданно для недоброжелателей и себя самого оказаться по-настоящему популярным. Все, что по отношению к вам сделают, будет направлено на то, чтобы отодвинуть вас в тень или очернить. Вы можете сколько угодно создавать новое или пытаться починить то, что еще можно спасти, из работающего на страну старого. Все, на что вы можете надеяться, – это серия статей или передач, рисующих вас законченным злодеем.

О вас не будут писать: «Его место в тюрьме, а не в мэрии или парламенте» – это время ушло. Но будут создавать, раздувать, распространять и использовать все мыслимые и немыслимые слухи и сплетни. Будут пользоваться каждым случаем для того, чтобы растиражировать их, пытаясь связать ваше имя не с тем, что вы делаете на самом деле, а с этой пеной из полуправды, намеков и неприкрытой лжи. И делать это будут день за днем, с последовательной увлеченностью, достойной лучшего применения.

Даже если вы сделали для страны что-то, что нельзя не заметить, о чем невозможно не упомянуть и что трудно очернить, к рассказу об этом всегда можно присовокупить коктейль из намеков и ссылок на неназванные источники информации. Понятно, что политики те люди, которыми являются. Что у них такая ментальность, такие привычки и такое видение себя и окружающего мира, какие есть. Такое окружение, такие союзники и такие сочувствующие, какие только и могут быть у людей такого рода. Что газеты, которыми владеют и руководят эти люди, действуют, как умеют. И когда их фантазия истощается, а истории, сшитые на живую нитку, начинают трещать по швам, они скатываются до бульварного уровня желтой прессы. И то, что вся эта «милая компания» действует в соответствии с принятыми в ней правилами игры, не греет ни чью душу.

Глава 2
Три источника и три составные части власти в России

Вспоминая марксизм-ленинизм в вульгаризированной для лучшего употребления советской системой образования форме, отметим, что российская модель управления имеет три источника – они же три составные части. Источниками этими являются: скандинавские (шведские) конунги, чингисиды, которых в отечественной традиции принято называть татаро-монголами, и византийские басилевсы, причем Византия лишь замыкает этот ряд. Хазарские каганы, к сожалению автора, были выбиты из этого соревнования на раннем этапе, из-за не слишком удачной и печально для него закончившейся, но оправданной со стратегической точки зрения операции ярла Хольгера, известного отечественной исторической науке и словесности как Вещий Олег. Окончательно эту тему закрыл Владимир Красно Солнышко, сделавший правильный для своей эпохи и своей страны выбор веры в пользу византийского православия, что на корню уничтожило проблему его возможной подчиненности находившимся на подъеме Халифату или Папскому Риму, открыв возможность предъявления претензий на географически близкое наследство слабевшей Византии. Вздохнем о черноморских проливах, которые и через тысячу с лишним лет остались для России близким локтем, который не укусишь. Сорванное октябрем 1917-го соглашение Сайкса-Пико и полумертвая конвенция Монтре – слабое утешение для страны, чья официальная история началась со щита, прибитого к вратам Царьграда.

Возвращаясь к затронутой теме, отметим еще раз, что русская – и российская – государственность на протяжении всего первого периода существования, вне зависимости от того, говорим ли мы о Руси Киевской или Новгородской, имела в качестве основы скандинавов, оседлавших «путь из варяг в греки». Попутно они покорили местные славянские, финно-угорские и балтийские племена, жившие в бассейнах рек, впадавших в Балтийское, Белое, Черное и Каспийское моря, которые представляли собой идеальные водные артерии для торговли и набегов на Византию, Халифат и Персию. Ничем это безобразие от того, что происходило по всей тогдашней Европе, не отличалось, разве что Среднерусскую равнину осваивали шведы, а не норвежцы и датчане, как Британию, Нормандию или Сицилию. Смешанные браки между завоевателями и покоренным населением пошли лишь через несколько поколений, да и в самом деле, какие могут быть браки между траллсами и вестфольдингами. Изначально же русы торговали, к изумлению арабских и еврейских средневековых путешественников, своими подданными вовсю, не стесняясь в рамках рекламы живого товара вести себя так, что вогнали бы в краску их отдаленных потомков, люберецких и солнцевских «быков», – тому есть множество свидетельств, начиная с записок знаменитого Ибн Фадлана. Вполне объяснимо: что еще делать с покоренными аборигенами? При всем том до самого татаро-монгольского (оставим в покое этот устоявшийся, хотя и крайне сомнительный этноним) завоевания местные династии вступали в брачные контакты с европейскими дворами, поскольку состояли с ними в прямом и непосредственном родстве. Запомнившееся автору со школы детское изумление карьерой Ярославны в качестве королевы Франции испарилось по мере понимания того, что ее отец был кровью и плотью от сети контролировавших немалую часть тогдашней Европы потомков скандинавских пиратов. Кому Ярослав Мудрый, кому ярл Яриц-Лейв. Именно поэтому новгородское и псковское вече так напоминает скандинавский тинг, а Новгород до его разгрома войсками Ивана Грозного входил в североевропейскую Ганзу. Средневековые русские княжества были естественной частью Европы и не воспринимались ею в ином качестве, а проблемы религиозных догматов той поры – вопрос не столько русский, сколько греческий и балканский. Пока немалая часть Европы была языческой, христианские ереси множились, а ислам наседал со всех фронтов, было не до выяснения отношений. В итоге открытой конкуренции церквей Восточная Европа вошла в орбиту Константинополя, как Западная – Рима. Что многое определило в последующие века, но не имеет прямого отношения к настоящей книге, хотя поздней мы к этому вернемся. Именно средневековая Русь, которую в отечественных учебниках по причине понятного желания властей предержащих и чиновников от образования углубить собственную историю, до сих пор называют «Древней Русью», определила первое из направлений, вокруг которых собралась и до сих пор держится страна: с севера на юг. Турецкие и персидские походы русской армии, в итоге которых Россия к концу ХIХ века «приросла» Причерноморьем и Прикаспием, – не более чем продолжение набегов «северных варваров» тысячелетней давности. Как, впрочем, персидский поход Степана Разина, Балканские войны, а также операция Советской армии в Иране в годы Второй мировой, обеспечившая встречу союзников в Тегеране.

По-настоящему в Евразию территория, ставшая ядром будущей России, вошла с момента ее завоевания войсками Чингисхана, точнее, его сына Батыя, о чем в отечественной литературе написано много, хотя лучше трилогии Янчевецкого, более известного как Василий Ян, трудно отыскать до сих пор. На несколько столетий русские княжества оказались частью мировой империи, простиравшейся от Тихого океана до Средиземного моря и от Сибири до Вьетнама. Эта мировая держава рассыпалась и собиралась под другими знаменами, меняла столицы и династии, давала начало новым странам, устойчивым, как индийская империя Моголов, или эфемерным, как среднеазиатское государство Тимура. Именно она определила вторую ось, вокруг которой позже была собрана Российская империя: с запада на восток, вдоль степного коридора, идущего от венгерского Альфельда к Байкалу и Маньчжурии. Ермак и Хабаров, Пржевальский и Скобелев, Невельской и Арсеньев продвигали Россию в Сибирь, Центральную Азию и на Дальний Восток. Маленькое провинциальное княжество на западных рубежах земель Ясы, подминая под себя царство за царством, двигалось в направлении столиц, которым когда-то платило дань: Сарая, Каракорума и Ханбалыка, и в итоге добралось до Тихого, а осваивая великие сибирские реки – и до Северного Ледовитого океана, по пути превратившись в самое большое по площади государство на планете. Отечественная вертикаль власти, не говоря о мозаичности входящих в состав страны территорий, сохранявших свои особенности, местное право и изрядную толику самоуправления провинциальных элит в обмен на лояльность к центру – именно из той эпохи. Отметим – эта система строилась на полном взаимопонимании народа и властей. Что означало: что население платит ясак, а баскаки его собирают, присваивая часть, как полагается баскакам. Когда платить нечем, оплата налога производится сдачей в личную зависимость самого населения, персонально и поголовно, что и легло в основу отечественного крепостного права, укрепившегося на Руси в ту пору, когда в Европе оно как раз собиралось исчезнуть без следа. Что называется: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день». За злоупотребления, которые сегодня прошли бы по статье «преступлений против человечности», боярыня Морозова была направлена в острог, но еще литературный Фирс отмену крепостного права полагал «несчастьем». Это к вопросу о корнях скептического отношения российской власти к превращению ее подданных в граждан. Только что они в большинстве своем холопы, подлый люд или, как их именовала классическая русская литература, рабы, за исключением отдельных групп, вроде польской шляхты, евреев или немцев, что многое объясняет в отношении к ним отечественной правящей элиты, которая не может взять в толк, что с этим делать. Или, что не слишком отличается, колхозные крестьяне, городская лимита, интеллигентная прослойка, лишенцы и прочее потенциальное населения ГУЛАГа. И, поди ж ты, вдруг с какого-то момента это граждане с правами человека и претензиями на демократию и прозрачные выборы. Звучит смешно.

У шварцевского дракона было три головы, у отечественного Змея Горыныча тоже, причем третья – самая вредная. В нашем случае речь о Византии, государстве чиновников и царедворцев. Не случайно по сей день в Европе особо хитрые интриги именуют плетением византийских кружев. Бюрократия, доведенная до высшей точки. Система, выжимающая из крестьян, торговцев и ремесленников все соки, оставляя им самую малость, чтобы с голоду не умерли, да и то не всегда. Показная, наглая, беспрецедентная роскошь верхов. Чехарда на троне. Всегда готовые предать и отложиться от империи провинциальные сатрапы, боящиеся только высшего начальства. Показуха перед иностранцами и стравливание соседей. Кругом враги, страна в кольце. Подлость как главная доблесть придворных. Не отравят, так задушат, не задушат, так зарежут. Все не доверяют всем. Главное достоинство армии – чтобы не могла поднять мятеж. Первейшая основа выдвижения – неспособность подсидеть начальство в связи с отсутствием способностей. Как следствие – отрицательная селекция кадров: каждое следующее поколение слабее предыдущего. Вера, превратившаяся в обряды и суеверия, опирающаяся на роскошь храмов и дворцовые интриги. Церковь как департамент государства. Беспрекословная смена ориентиров по команде сверху: сегодня иконоборчество, завтра иконопочитание, с одинаковым изуверством в отношении не успевших или не захотевших перестроиться. Высшие иерархи, в равной мере безразличные к пастве и клиру. Остатки высших военных технологий, вроде греческого огня. Ставка на оборону. Замордованное до последней стадии население, готовое приветствовать любых варваров-завоевателей как освободителей от власти, которая хуже любого врага. Готов, болгар, арабов – все равно. Ничего не напоминает? Именно оттуда – корни современной российской бюрократии. Вечной, неизменной, саморазмножающейся и всепоглощающей. Активной, как лесной пожар, ввиду возможности освоения бюджета. Инертной, как моховое болото при необходимости выдачи результата. На всякий случай душащей в зародыше все, способное подняться выше серой нормы. Речь, к слову, не о «питерских», хотя и о них тоже. Так вот – все это Византия. Империя, которая загнивала и умирала тысячу лет, заражая своим ядом все, что с ней соприкасалось. Граждан там не было, а были чиновники и налогооблагаемая масса, которая, буде налогов платить больше не могла, не имела для государства никакого смысла, как не имеют его для отечественных бюрократов отечественные пенсионеры или инвалиды. Выдели на них бюджет – его освоят с минимальным результатом и для тех, и для других, а так они зачем?

Всеобщее избирательное право, как следствие всеобщей воинской повинности, заставляет власть искать поддержки в гражданских чувствах населения страны и укреплять в нем ощущения того, что оно может не только называться, но и чувствовать себя ее гражданами. На деле представители властных институтов страны относятся к ним так, как относились, хотя и говорят иное. Подданные в их глазах немногим отличаются от траллсов, подъясачных и прочего «подлого люда». Это не хорошо и не плохо – просто реальность, данная населению в ощущениях. Власть как оккупационная система – специфика России во все периоды ее исторического развития. Именно поэтому она и развивает не страну, а в лучшем случае государство, что далеко не одно и то же. Благо крысы в сыре – максимально выесть сыр, а не заботиться о приумножении сыров на полке. Это ее природа. Противостоять природе она не может и не хочет. Стыдить ее бессмысленно, да и борьбу с ней ведут по большей части те же крысы, только пока еще не получившие доступ к сыру, что в полной мере характеризует отношения «Единой России» как правящей партии (с сыром) с парламентской оппозицией, которой сыру не хватило. Для полноты картины, которая получается уж слишком мрачной в части элиты отечественной, отметим, что большинство прочих не лучше, а многие куда хуже, те же, что на первый взгляд выглядят пристойней, имеют большой набор скелетов в собственных шкафах. Российские верхи куда как недотягивают по части самодурств и безобразий, явных или тайных, до уровня большинства республик бывшего СССР, а по сравнению с африканской, латиноамериканской и азиатской элитой полны благолепия и высоких устремлений. Элита западная при ближайшем рассмотрении немногим лучше, но выработала умение лучше выглядеть и вести себя, по крайней мере, в пределах собственной страны. За границей она уже не та, поскольку нувориши, дети богачей, на которых природа отдохнула, и высокопоставленное чиновное быдло примерно одинаковы во всем мире, вне зависимости от того, представляют они отечественных «братков» в первом поколении или американских бутлегеров и британских джентри в третьем. Лоску больше, за спиной колледж или университет, умение носить смокинг вбито с детства, языки и манеры вбиты в организм на уровне спинного хребта. Поколения через два-три свои будут такими же, затем их дети и живут в Лондоне, Женеве и на Лазурном Берегу.

Правила игры, принятые в западном мире, лучше для населения лишь потому, что отточены двумя с лишним тысячелетиями, на протяжении которых Запад осваивал греческую философию и риторику в античных полисах. Римское право и римские муниципии. Принцип первого среди равных в варварских королевствах. Конкуренцию церковных и государственных институтов. Городское самоуправление в феодальных коммунах и кодекс ленного права. Правила устройства цехов и гильдий. Автономию университетов и рыцарских орденов. Палаты пэров и палаты общин в парламентах. Права кантонов и бюргерских домов. Церковную реформу и просвещение. Протестантскую трудовую этику. Права меньшинств – религиозных, сексуальных и любых других. Права животных – что немаловажно для снижения общего уровня садизма. Отличие бюргерских государств, в число которых входит большая часть современных демократий западного типа, от их аристократических и олигархических предшественников во многом состоит в умении элиты ограничивать свой произвол, в отсутствие которого элита отправляется населением в пешее эротическое путешествие столь же периодически, сколь неизбежно. Российский опыт несколько иной, однако всеобщая грамотность и память о событиях ХХ столетия с приличной скоростью приближают отечественное общество к западным образцам. Хочешь жить – умей быть скромным. Конечно, лучше б эволюция шла побыстрей и руководство училось на чужих ошибках, но даже девять женщин не родят младенца за один месяц.

Впрочем, западная система всех и всяческих прав, политкорректности и прочих христианских добродетелей стоит на зыбком фундаменте. Насилие, резня и грабежи в особо крупных масштабах свойственны европейской истории вплоть до новейших времен в такой же, если не в большей, мере, что и любой другой. В чем на самом деле западное сообщество преуспело более прочих, так это в ханжестве. Умение описать самые низкие действия самыми возвышенными словами, апелляция к лучшим чувствам во имя худших целей, адвокатура дьявольских намерений, вопреки божьим заповедям, а то и ссылаясь на них, – изобретение Европы, растиражированное ею во всем мире. Европейцы поделили мир к концу ХIХ века не потому, что были более цивилизованными, а потому, что овладели лучшей технологией массовых убийств, стравливания между собой конкурентов и предательства союзников и сателлитов. Бесхитростная азиатская, африканская и латиноамериканская жестокость ничем не лучше, но она по крайней мере не прикрывает первобытные инстинкты «защитой прав мирного населения», «гуманитарными миссиями» и прочими изобретениями Запада. По-настоящему мы можем оценить масштабы гекатомб в самой Европе или организованных европейцами за ее пределами только с римских времен. Подробности всего, что там происходило до «детей волчицы» с их хрониками, часть которых дошла до наших дней, в большинстве своем скрыты в глубине веков, хотя стоит отметить, что именно римляне впервые поставили организованное насилие в Европе на поток, используя бойню даже для организации досуга. Гладиаторскими играми они греческий театр заменили не зря: организованное зверство, как центр индустрии отдыха и развлечений, имело важное «воспитательное» воздействие. Фюрер немецкого народа два тысячелетия спустя знал, что делал, копируя Римскую империю даже в мелочах. Да разве дело в Риме? Средневековое зверство, сотни войн, в том числе религиозных, погромы и Крестовые походы, Конкиста и Реконкиста, дожившая до «просвещенных» времен Священного союза европейских монархий инквизиция, две мировые войны, холокост евреев и геноцид цыган – лишь несколько вех на кровавом пути, который привел потомков и наследников десятков поколений убийц к практикуемому ими сегодня чтению публичных лекций о пользе демократии.

Демократия, как демонстрирует история человечества, перерастает в охлократию легко и без малейших усилий. Любой политик-популист заинтересован в прорыве к власти – себя и своей группы поддержки. Говорить он при этом будет о народном благе и стране – об этом все равно все говорят. Вопрос лишь в том, что будет эта группа делать, придя к власти. Скорее всего то же, что и предыдущая, только с большим нахрапом. Последний царь и вправду не годился никуда и править не умел. Городовые – взяточники и пьяницы, жандармы – не вздохнуть, консервативная элита – бурбон на бурбоне, двор – свора бездельников и фанфаронов. Распутин, две войны, Государственная дума – тошнотворная говорильня мелких провинциальных аферистов и крупных политических авантюристов. Погромы и восстания, стачки и столыпинские галстуки, всеобщие насмешки над церковью. Террористы, безобразия в провинциях, падение нравов и одичание страны. Ксенофобия и всеобщая ненависть при всеобщем же ура-патриотическом вранье. Свергли – стало лучше? Реки крови, Гражданская война, раскулачивание, расказачивание, религия как опиум для народа, Большой Террор, Вторая мировая, послевоенные процессы. «Холодная война», Карибский кризис, гонка вооружений, Афганистан. Диссиденты и КПСС, доставшая население до печени. КГБ, которого боялись все, кроме тех, кто в нем работал. ВПК, съевший все, до чего мог дотянуться в экономике, произведя горы ненужного железа, которое приходится перерабатывать до сих пор. Чернобыль, Сумгаит, хлопковая мафия. Всеобщее вранье, потеря веры, дефицит, воровство, кумовство, черный рынок, блат. Спазматические попытки сохранить власть партии, добровольный самороспуск страны, вспышки гражданских войн на национальных окраинах, терроризм. Коррупция, деградация науки, образования и медицины. Дума – посмешище, позорище и цирк, но уже современный. Дума как часть системы управляемой демократии. Хрен – какой сюрприз! – не слаще редьки. Нувориши, чиновники, президент как гарант. Ручное управление огромной страной – шедевр менеджерской мысли. Все вернулось на круги своя, но какой ценой! И зачем тогда был этот бег по кругу? Как там, в анекдоте про жандарма и революционера: «Что тебе, батюшка-царь мешал пирожками торговать…»

Одно утешение – не мы одни. Толпа всегда и везде поднимает на гребень черт знает кого, на то она и толпа. Мудрость народа – фраза красивая. Особенно в предвыборный период. Народу нравится, лесть приятна и поднимает самооценку необременительно для кармана. Только вот выбирает он всегда на свой же собственный хребет очередного фюрера. Или Савонаролу. На худой конец – Обаму, пустопорожнего популиста правильного политкорректного цвета кожи в хорошо сидящем костюме. Главное, чтобы уверенно держал микрофон. Крепко стоял на ногах. Говорил то, что хочет слышать масса. Все взаимные претензии российской оппозиции и российской власти можно повторить в любой стране. Просто где-то есть клапаны для выпуска пара, и тогда «оккупируй Уолл-стрит» – не оккупируй… Где-то их нет, но крышка у котла держится крепко, и если даже площадь, то Тяньаньмэнь, а потом партия и правительство проработают вопрос и включат компенсационные механизмы. Как сказал товарищ Сталин делегации грузинского базара: «Торгуйте, только тихо». А где-то крышка держится на честном слове, клапанов нет и не предвидится, и в результате площадь называется Тахрир. Не дай Господь увидеть бунт арабского народа, бессмысленный и беспощадный. Но что совершенно точно, вопреки вере интеллектуалов в животворность демократии как системы – веры искренней, но глупой, нет ничего хуже толпы, реализующей инстинкты. Опьянение свободой проходит быстро, а убитых не вернуть. Сожженные архивы и библиотеки не восстановить. Разграбленные и разгромленные храмы и музеи не передать детям. Да и будет ли кому передавать – в обоих смыслах слова «кому»? Когда в Германии вполне демократическим путем национал-социалисты решали и решили проблемы «понаехавших», а также нацменьшинств, они и не подозревали, что уничтожают в собственной стране фундаментальную науку на поколения вперед. В их понимании они защищали права коренного населения, потесненного «унтерменшами» в сферах престижных занятий. В итоге через 60 с лишним лет после падения Третьего рейха, несмотря на финансовые вливания любых размеров и знаменитую дисциплину, собственных немецких школ фундаментальных наук в Германии нет. Не больше повезло Китаю, уничтожившему и затравившему интеллектуальную элиту страны в годы Культурной революции. Копировать чужое и развивать недобитое – сколько влезет. Привлекать из-за рубежа талантливых за любые деньги – да, вполне. Ну, да и это лучше, чем свое родное, когда и школы пока есть, и люди, и благие намерения начальства проявлены, и деньги выделяются в размерах, достаточных для превращения страны в цветущий сад, а все кругом помойка и помойка и на поверхность всплывает лишь то, что всегда всплывает. Деньги тем временем исчезают в песок, чиновники множатся, как пчелы по весне, и крутится отечественная белка в вечном колесе: работы много, толку – ноль. Дустом их, что ли? Хотя говорят красиво и выглядят не хуже зарубежных. Наверно, им со страной не повезло. Как сказал главный деятель нашей современности: «Вот такой г…ный попался расклад».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю