Текст книги "Боль победы"

Автор книги: Евгений Щепетнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Ты прав. Пойдем, нужно пообедать.

Задернув полог на клетке, драконы пошли прочь из большого амбара на задворках усадьбы, где стояла клетка с Шанти. Она осталась наедине с темнотой и болью.

Время текло бесконечно… В круговерти полузабытья и боли нет времени, есть только застилающий мозг красный туман. Сквозь него Шанти, горящей в лихорадке, представлялись картины – мать, принесшая добычу… Андрей, так смешно удирающий от Гараскарании… младенцы Марк и Марго на руках счастливых матерей… Зоран, тайно влюбленный в Шанти, девушку его мечты – так он сказал ей когда-то. Забавный мальчишка… был бы он драконом… Андрей, стоящий справа от трона, гордый, хмурый и такой родной. Андрей, Андрей… не приходи, не приходи сюда!

– Почему?

– Что почему?

– Не приходить почему?

– Хм… беда будет. Не надо приходить, даже из моего бреда. Сиди в голове и не приходи.

– Шанти, ты что? Шанти, очнись! Ты больна? Шанти!

– Ты голос в моей голове… ты картинка в моем мозгу… уходи, не надо приходить, ты погибнешь… они ждут, что ты придешь. И тебя убьют. Я знаю, они тебя хотят убить, они сказали.

– Кто «они»?

– Дар и Хеве. Они так называют друг друга.

– Старейшины?

– Да. А откуда ты узнал? А-а-а… ты же у меня в голове, вот откуда. Они хотят меня сжечь. А потом полететь и сжечь тебя. Они ненавидят людей. Они всех ненавидят, кроме себя самих. Их интересует только власть! Они больны! Их надо уничтожить! Больно, мне так больно…

– Что они сделали с тобой?

– Все, что могли. Все… Я не могу летать, не могу ходить. Я почти труп. И у меня лихорадка. Я умираю. Но драконы так просто не умирают, ты же знаешь. Пока жив мозг, я буду жить. Умирать. До-о-олго… и мучительно. Они обещали это. Будет Совет, и потом они меня сожгут. Скоро повезут на казнь. Скоро…

– Куда повезут? Куда?

– Куда-то на берег моря… там костер готовят. Чтобы меня мучить. А теперь уходи… я немного посплю… – Мозг Шанти затопила волна беспамятства, и она отключилась. Ее трясло в лихорадке, и мозг время от времени отключал тело, как будто срабатывал предохранитель.

Андрей, лежа на крыше здания неподалеку от усадьбы Гортуса, закрыл глаза и тихо простонал:

– Она даже не поняла, что это я!.. Думала, что это галлюцинация! Твою мать… твари! Они ее изувечили… Ненавижу! Ненавижу!

Он скрипел зубами, дергался как помешанный – такой шипучей ненависти он не испытывал с тех пор, как сидел в клетке, а перед решеткой стоял адепт исчадий и над ним измывался.

С трудом успокоившись, Андрей подполз к краю крыши и, спустившись по стволу дерева, спрыгнул позади этого дома, видимо ранее служившего лавкой или небольшим магазинчиком. Теперь он был заколочен, и на его стене написано – «Продается».

Андрею понадобилось полдня, чтобы, не привлекая к себе внимания, обойти все дома вокруг усадьбы Гортуса. Нужно было подобраться к логову врага на расстояние мыслесвязи. Какое? Он и сам не знал. Андрей периодически пробовал связаться с Шанти, но всякий раз неудачно. И только здесь, в ста метрах от стены усадьбы – получилось. Может, вышел на нужное расстояние, а может, Шанти до того просто была без сознания и он не мог к ней пробиться. В любом случае – информация получена, и, отбросив эмоции, нужно было готовиться к акции. А там будь что будет.

Куда они ее повезут? Скорее всего – на юг. Там берег более пологий. Наверняка вывезут подальше, километров за десять, чтобы никто не видел, как сжигают Шанти. Им ни к чему привлекать внимание к драконам. Должен быть рядом лес – дрова-то нужны, не с собой же тащить. И большая плоская площадка – чтобы приземлились несколько монстров размером с пароход. Ну, может, и поменьше, не с пароход, но, если судить по матери Шанти, они должны быть очень большими. Тогда вперед – искать это место… и устраивать засаду. Посмотрим, кто кого!

Андрей свернул за угол и зашагал к южным воротам. Пистолеты, лежавшие в заплечном мешке, успокаивающе постукивали по спине, а в голову лезла песня:

 
Наверх вы, товарищи! Все по местам!
Последний парад наступает!
 

Глава 7

А что, если он ошибся и Шанти повезут через северные ворота? Андрея обдало волной страха, и он, будучи уже почти у самых ворот, повернул назад.

Нет, он не может рисковать. Пусть вероятность ошибки составляет одну тысячную процента, пусть он все просчитал, но… нет, нельзя.

Быстрым шагом вернулся к усадьбе Гортуса и занял такую позицию, чтобы нельзя было проехать мимо него незаметно. С западной стороны улочки упираются в дома других высокопоставленных горожан, и выезд на центральную трассу только здесь.

Сел у стены дома, приладил на коленях котомку, опустил капюшон пониже, свесил голову на грудь – типичный пьяница, усевшийся поспать. До перекрестка метров сто пятьдесят, вряд ли кто-то рассмотрит его как следует. И ауру на таком расстоянии почти не видать.

Сидеть пришлось минут сорок. За это время дважды на него покушались. Вернее, не на него, а на его имущество. Охочая до чужого добра рука уцепилась за лямку и поволокла мешок в сторону. Андрей среагировал мгновенно, хрустнули кости, и воришка с жалобным криком убежал вниз по улице. Андрей даже не видел, кто это был.

Второй – полез по карманам. Этого пришлось двинуть так, что он или помер, или забылся в глубоком обмороке. Андрей прислонил его к стене рядом – вроде как они вдвоем сидят и отдыхают от трудов праведных. Почти в обнимку. А то, что у одного из пасти течет струйка крови – так, может, он съел чего-то…

Процессия показалась неожиданно, хотя Андрей ее и ждал, – здоровенная телега, накрытая плотной тканью, вокруг охрана из солдат, человек тридцать. Телегу тащит четверка лошадей, запряженная цугом. Солдаты на лошадях, вооружены до зубов, а позади телеги едут двое на вороных жеребцах, в цвет их плащей. Лица рассмотреть трудно, да и ни к чему – они могут принять любой облик, эти твари.

Солдаты расчищали путь процессии – кто не успел быстро убраться, получил по голове и плечам плоской стороной меча. Двум прохожим это не понравилось до такой степени, что они остались лежать на обочине, как кучи тряпья.

Андрей встал и побрел следом за повозкой, держась на большом удалении от нее и скрываясь за прохожими, удивленно рассматривающими странную процессию.

За городские ворота вышел без проблем, стражники были заняты обсуждением того, что везут в этой повозке. Варианты таинственного содержимого были разные, от золотого запаса Гортуса до преступников, собранных со всего города и предназначенных для ритуального убийства двумя колдунами, замыкающими процессию. Мол – у них вырвут сердца, сожгут на костре, и это нанесет непоправимый ущерб императрице и ее прихвостню. «Прихвостень» не дослушал, каким образом вырывание чужих сердец нанесет ущерб его «насосу» для перекачки крови, свернул на боковую дорогу, идущую параллельно той, по которой двигался фургон, и побежал. Не превращаясь, просто как обычный бегун. В человеческом обличье.

Пробежав около километра, вернулся на основную дорогу, тем более что боковая тут резко поворачивала под девяносто градусов и уходила вдоль реки куда-то в сторону.

На мосту, сложенном из грубых камней, никого не было, так что он беспрепятственно перешел на противоположную сторону реки и снова побежал туда, где следовало искать площадку для сожжения драконицы.

В голове его проворачивалась карта окрестностей, так что он автоматически перебирал все возможные места, куда мог повернуть конвой. И по всем заданным параметрам у него выходило только одно место – маяк. Вернее, бывший маяк.

Это был мыс, выдающийся в море и защищенный волноломом – огромными камнями, о которые разбивались шторма. Камни лежали живописными грудами, и в них жило много морских обитателей, поэтому сюда любили захаживать рыбаки, неизменно наполнявшие корзинки осьминогами, мидиями, крабами – всем, что море дарит настойчивым и умелым людям. Маяк давно не использовался – он был таким старым, что никто и не помнил, когда его построили. Говорили, что во времена прапрадеда умершего недавно императора. Осталась лишь крепкая башня, построенная из камней, сложенных на старинном растворе, рецепт которого утерян, да ровная площадка перед башней, размером с поле. Зачем предкам была нужна такая площадка, с какой целью – никто уже и не знал. Но она точно имела искусственное происхождение.

К площадке вела булыжная дорога, местами сильно поросшая травой, но вполне проезжая и крепкая, без рытвин и ухабов – такая же древняя, как и маяк.

Стоял этот маяк в двенадцати верстах за городом, достаточно, чтобы из города не было видно пламени, но и не так далеко, чтобы не доехать до места за три-четыре часа. Процессия двигалась медленно, поэтому скорее четыре часа, чем три. Но это и не важно – созванные на Совет драконы должны были слететься лишь к ночи.

Андрей, конечно, насчет времени прилета «судей» ничего не знал, но место он выбрал безошибочно – спустя час с небольшим ему открылся мыс, в основании которого, у башни, виднелся большой помост, на котором суетились люди. Они укладывали стволы деревьев и охапки хвороста. На этот помост-костер был сделан въезд и выезд. То есть достаточно было просто направить лошадей на эту гору дров, остановить их наверху, распрячь… и оставить там телегу с содержимым. До того момента, когда это самое «содержимое» придется раскрыть перед Советом.

Андрей залег на каменистой горке, окруженной высоченными деревьями. Их кроны начинались на высоте в три человеческих роста, и ничто не мешало наблюдать бурную деятельность вокруг будущего костра.

Андрей прикинул время – было около четырех вечера. Стемнеет через пять часов. Скорее всего, по логике, драконы должны прилететь поздним вечером или ночью – в темноте они видят великолепно, а их желание оставаться незамеченными требует покрова тьмы. На это указывало и время выезда конвоя. Совет точно должен состояться ночью.

Нужно было решить – или ждать, когда телегу с Шанти подгонят к костру, после этого драконы, скорее всего, выгонят отсюда всех людей как ненужных свидетелей, или же напасть по дороге. У обоих вариантов были свои преимущества и свои минусы. Меньше людей – не придется убивать кучу народу, да и хватит ли у него на это времени? Пока будет возиться с солдатами, прилетят остальные старейшины, и тогда ему мало не покажется. Довольно и двух имеющихся в наличии «мегатанков», с ними бы справиться. Но если остальные не прилетят до темноты и конвой отошлют обратно, он успеет разобраться с двумя драконами. «Сумею ли?» – закралась тревожная мысль.

Напасть на подъезде к месту казни? Придется убить всех охранников. Людей придется убивать? Ну если уж на то пошло, они выполняют свою работу, и в их смерти его вины не будет – нечего было трогать Шанти. И вообще они оказались не в то время не в том месте.

Тщательно взвесив «за» и «против», Андрей выбрал второй вариант. Он не мог дать врагу ни малейшего шанса. Дополнительного шанса в виде толпы престарелых, безумных старейшин. Солдат он как-нибудь перебьет, а вот старейшин – вряд ли. Когда они прилетят? Он мог лишь предполагать, а на ошибку у него нет права.

Приняв решение, Андрей встал и побежал туда, где дорога, идущая к маяку, отходила от центрального тракта. Там было одно очень удобное место – дорога спускалась в густо заросшую деревьями лощину. Если кто-то крылатый-огромный соберется там полетать – деревья не дадут ему это сделать. Некоторые экземпляры лесных гигантов достигали толщины в два обхвата, а в кустах под ними трудно заметить засевшего диверсанта, тем более что дорога просто-таки утопала в большущих лопухах высотой под два метра. Настоящие тропические растения. Вот тут Андрей и собрался дать бой.

Он знал, что будет очень тяжело, но верил в успех предприятия. Иначе быть не могло, потому что… не могло. Это было бы нехорошо, несправедливо. Неправильно.

И лишь одна мысль мучила его постоянно: вот он освободил Шанти, а дальше? Она весит полторы тонны и передвигаться сама не может. Сумеет ли она сделаться маленькой, чтобы он мог ее унести? Если они ее вконец изувечили и драконья способность к метаморфозе исчезла – тогда все. Конец. И скорее всего – ему тоже конец. Он ведь Шанти не оставит, и как следствие – его прикончат прилетевшие на Совет старейшины.

Ну что сказать – значит, судьба. Значит, так тому и быть. Делай что должно, и будь что будет – так, кажется, звучит старинный рыцарский девиз? Не важно.

Андрей разделся, зарядил пистолеты, рассовал патроны по карманам куртки, расстелил ее на земле, положил сверху заряженные стволы и несколько патронов и уселся рядом, впадая в ступор ожидания, отринув все мысли, кроме одной: убить и остаться в живых. Как когда-то…

Процессия показалась через час. Но вполне может быть, что Андрей ошибался, состояние, в котором он находился во время ожидания, было сродни забытью – сознание отключено за ненадобностью, работает только сторожевой пункт, который должен подать сигнал, когда потребуется.

Ехавшие впереди всадники отодвигали нависшие над дорогой огромные лапы лопухов, за ними следовала упряжка, тащившая клетку.

Андрей тенью скользнул со своего места, перекинувшись в Зверя, максимально отдав своему второму «я» управление телом, оставив лишь одну задачу – убить всех, кто вокруг клетки, и не дать убить себя.

Зверь бесшумно спустился к обочине, дождался, когда отряд приблизится на расстояние десяти метров, и, выскочив на дорогу, издал жуткий, протяжный рев-вой, который напугал даже хозяина леса – медведя. Если уж косолапый попятился от этого рева, если в округе разбежалась вся живность, включая старого, видавшего виды огромного секача, что говорить о лошадях, которые и волка-то настоящего не видали? А тут еще запах Зверя, бросившийся в ноздри и на генетическом уровне заставивший лошадей вспомнить те времена, когда за дикими табунами гнались по прерии стаи хищников.

Кони взвились на дыбы – часть из них просто выкинула всадников из седел и ускакала, хрипя и выпучивая глаза, часть понесла удержавшихся ездоков, убегая от этого воплощенного ужаса, возникшего на дороге.

Запряженные в телегу с клеткой лошади тоже попытались бежать, разворачивая повозку поперек дороги, и Андрею пришлось их убить, перерезав глотки.

Даранаяс с Хевессанором удержались в седлах, но долго не могли остановить понесших лошадей, когда же остановили и вернулись к месту нападения, возле клетки все почти завершилось.

Те, кто был выброшен из седел, и те, кто шел пешим строем, пожалели, что когда-то пошли на службу к своему хозяину. Их наняли для войны, для охраны, для того чтобы убивать и защищать – людей и от людей. Но это чудовище не было человеком. Это был демон, вырвавшийся из ада.

Зверь пронесся вдоль каравана. Те, кто попадался ему по пути, умерли или были искалечены так, что не могли принять участие в драке. Да и какое участие? Люди парализованы страхом, и все, что они хотели, это спастись от неминуемой смерти. Но поздно. Последнее, что они видели, – чудовище с горящими желтыми глазами и его оскаленную пасть.

Удар лапой – разбитая голова. Рывок зубами – из бедра вырван кусок мяса, хлещет кровь, и человек падает, еще не зная, что он труп.

На расправу с конвоем у Андрея ушло секунд двадцать. Мало кто пришел в себя настолько, что попытался взяться за оружие, ужас обуял этих солдат.

Стойкое сопротивление оказал лишь один – это был оборотень из стаи Гортуса. Он успел перекинуться и схватился с Андреем со всей своей отчаянной силой. Ему доводилось убивать людей ночной порой, проносясь по улицам города, но он никогда еще не сталкивался в битве с другими оборотнями. Он ошибся. Нужно было бежать, бежать куда подальше от этого разъяренного чудовища, шансов у него не было никаких. Ведь Андрей бился за своего друга, за всех, кто стоял за ним, – любимую, друзей, детей, за весь мир, и у него не было права проиграть. И он не проиграл.

Два оборотня столкнулись грудь в грудь, взревывая и осыпая друг друга молниеносными ударами, полосуя стальными когтями и зубами. Андрей был точнее, сильнее и опытнее. Через пару секунд его зубы сомкнулись на шее противника, хрустнули перекушенные позвонки, и голова чудовища беспомощно повисла на мышцах и сухожилиях.

Отбросив труп, Андрей пробежал по дороге туда-сюда, добивая тех, кто спрятался и был ранен. Когда все было кончено, он сорвал ткань с клетки.

Состояние Шанти было ужасным. На ее боках зияли глубокие раны, воспалившиеся и покрытые запекшейся кровью, гребень на голове истерзан в клочья, сломанный хвост торчал под углом девяносто градусов, губа разорвана и в ране виднелись белые зубы, окрашенные кровью.

– Шанти, девочка! Очнись! Шанти!

Ответа не было.

Андрей в отчаянии рванул дверь клетки, запор не выдержал и лопнул, жалобно звякнув. Телега качнулась, а Шанти перекатилась с места на место, издав рев-стон боли.

– Шанти, девочка моя, очнись, пожалуйста! Шанти, я тут, очнись!

– Андрей? – послышался слабый, очень слабый сигнал мыслесвязи. – Ты правда тут?

– Да! Да! – обрадовался Андрей. – Шанти, скорее уменьшайся в размерах! И я тебя унесу! Скорее, скорее, девочка!

– Я попробую… – Драконица шевельнулась, пытаясь принять позу поудобнее. Увы, не получилось, более того – похоже, Шанти потеряла сознание, потому что она обмякла и замерла беспомощной окровавленной грудой мяса.

Андрей разочарованно заревел и бросился на тех, кто теперь возвращался, чтобы покарать наглеца, осмелившегося противиться воле властителей этого мира. Теперь начиналось настоящая битва. Он не успел унести Шанти, увы. Ему оставалось или убить врага, или умереть.

Его шансы на победу были слишком иллюзорны. Он понял это, когда лошадь, раздавленная тушей гигантского дракона, жалобно захрипела, придавленная к земле. Даранаяс не удосужился даже спешиться, преобразуясь в свое настоящее тело. Зачем? Лошадь – расходный материал. Как и эти люди, как этот жалкий человечишка-мутант, осмелившийся противостоять его, дракона, воле.

Андрей задрал голову и глухо зарычал от ненависти. Черный как ночь дракон возвышался над ним невероятной горой, оборотень рядом с ним – почти что как слепень рядом с человеком. Что он может сделать? Ну что?

Лапа, похожая на опору моста, приближалась как в замедленной киносъемке, и была видна чешуя, плотно покрывающая ее так, что не оставалось ни малейшей щели, через которую можно добраться до мягкой плоти. Да и была ли у этого существа мягкая плоть? Казалось, он весь сделан из камня, старого, вытертого ветрами и грозами.

Андрей отступил в сторону, и земля задрожала от удара, раздавившего в лепешку два лежавших поблизости трупа. В уши ударила звуковая волна, как будто кто-то хлопнул огромной мухобойкой. Спасло то, что Андрей был оборотнем с невероятно быстрой реакцией. А еще то, что дракон был слишком массивен. Его масса, дающая ему эпическую силу, была и его проклятием – такую тушу сдвинуть непросто.

– Зажился ты, тварь! – выкрикнул Андрей по мыслесвязи, уворачиваясь от следующего удара и перемещаясь в сторону того места, где оставил свои вещи. – Пора бы тебе сдохнуть!

– Ха-ха-ха… уж не ты ли прекратишь мое существование? Ну давай-давай, попробуй! – загрохотал дракон, не прибегая к мыслесвязи.

Завороженный зрелищем хохочущего монстра Андрей едва не попал под удар другого дракона, зашедшего со стороны и обрушившегося на него со склона горы. Хорошо, что он слышал малейшие шорохи чутко, как зверь. Этот монстр, несмотря на потрясающие, апокалипсические размеры, передвигался тихо, подобно хищнику.

– Может, и я! – передал Андрей мыслесвязью, галопом срываясь с места в сторону оставленного оружия. По дороге он перекинулся в человека, и дракон с некоторым удивлением и восторгом заметил:

– Это кто у нас такой?! Хеве, ты посмотри, какой подарок судьбы! Это же дружок мятежницы! Тот самый наглый человечек, что нам нужен! Не убивай его! Он пойдет гарниром к своей подружке. Обездвижь его.

Мимо Андрея пролетело облако какой-то желтоватой жидкости, и он вспомнил рассказ Шанти о том, как охотятся драконы, – эта жидкость, вырабатываемая специальной железой, выбрасывалась в стороны жертвы, и та замирала, парализованная, как если бы ей вкололи яд.

Если дракон применял и вторую железу, служащую катализатором, то это желтое облако возгоралось, и получался этакий огнемет, дальность которого зависела от способностей его обладателя. Некоторые экземпляры могли метать огонь на сто – сто пятьдесят метров и больше, а длительность импульса могла достигать десяти секунд. Температура же в самой горячей точке пламени такова, что плавились камни. Андрей предполагал, что получалось что-то вроде облака перегретой плазмы – очень, очень злая штука.

Скрывшись под кустами, он, как опытный вояка, быстро перекатился в сторону, и точно – в то место, где он только что находился, ударила струя яда. Подбежав к одежде, за несколько секунд натянул штаны, куртку, сапоги и, зажав в руках пистолеты, снова бросился на поле боя.

Это были не простые пистолеты. Не зря Энар жаловался, что стрелять из них практически невозможно, даже держа обеими руками. Напоминали они обрезы двустволки двенадцатого калибра, с пистолетной рукоятью и вертикальным расположением стволов. Заряд нитропороха был усилен, а пули… пули специально сделаны именно для этих пистолетов.

Они были похожи на жакан, но внутри пули имелся стальной стержень из закаленной стали. Если мягкая свинцовая пуля обладала большим останавливающим действием, то заключенный внутри стержень при соприкосновении пули со стальной броней прорывал мягкую оболочку и прошивал сталь, как картон.

Когда эти патроны испытывали при стрельбе по стальным доспехам самого лучшего качества, пули прошивали латы навылет. В броне оставалась вмятина с тарелку, как будто врезали кувалдой, а в центре небольшое входное отверстие. Что было бы с содержимым лат – пока неизвестно. Эти пистолеты и патроны еще ни разу не были использованы против людей. Впрочем, и против других существ тоже. Андрею предстояло, так сказать, провести полевые испытания нового оружия, и он очень надеялся, что оно не подведет. А что ему еще оставалось, кроме как надеяться?

Быстро переместившись по краю лощины, он добежал до черного дракона, ползающего вокруг клетки, как танк, и вопящего, как тепловоз:

– Ну что же ты, человечишка! Вылезай! Ты же хотел лишить меня жизни, мелкий гаденыш! Давай, лиши, насекомое!

«Мелкий гаденыш» притаился за здоровенным деревом, напоминающим секвойю, со стволом обхватов пять в диаметре, и собирался с духом, слушая, как трещат под ножищами монстра другие деревья. Тот работал как сваебойный копер, явно наслаждаясь разрушением и хаосом, которые он щедро вываливал на этот лес.

– Ну где же ты, кусачее мерзкое насекомое?! – вопил Даранаяс, радостно хохоча. – Хеве, я и не думал, что наша затея будет такой веселой! Давно не получал такого удовольствия от жизни!

Андрей осторожно выглянул, прикинул расстояние до веселого душки дракона и рванул вперед так, что точно посрамил мировой спринтерский рекорд.

Подбежав к дракону, Андрей разрядил пистолет, который держал в правой руке, в переднюю левую лапу монстра. А точнее – в сочленение сустава. Оно находилось выше его головы, на высоте около трех метров.

Эффект был ужасающим. Андрей впервые стрелял из этого пистолета, и, когда тот рявкнул, перекрывая хохот и рев дракона, он едва удержал ствол, и это притом, что Андрей был гораздо сильнее самого сильного человека. Пистолет едва не вывернулся из его руки и чуть не врезал в глаз. Зато и результат впечатлял – удар сразу из двух стволов превратил сустав Даранаяса в кровавую кашу, лапа, не выдержав веса десятков тонн массы этого существа, подломилась, и дракон стал заваливаться вперед и набок, как взорванная водонапорная башня. Андрей едва успел отскочить в сторону, и туда, где он только что стоял, грохнулась морда дракона, разбрызгивая грязь вперемешку с опавшими листьями. Андрей запомнил этот взгляд больших желтых глаз на всю жизнь.

Он поднял второй пистолет и выпустил заряды двух стволов в желтый мерцающий глаз.

Голова – это на самом деле сосуд. Сосуд с жидкостью, которая практически не сжимается. Голова мало чем отличается в этом отношении от пластиковой бутылки или арбуза. Выстрелив из ружья в эти предметы, можно посмотреть интересное зрелище. Калибр у пистолетов Андрея был ружейный, кроме того, заряд усилен более чем в полтора раза в сравнении с ружейным – не зря предыдущие стволы не выдерживали нагрузки и пришлось менять ружейную сталь. Эти стволы выдержали.

Голова дракона просто взорвалась. Если б Андрей выстрелил в толстенную кость черепа, она бы погасила удар, и даже если бы стальной сердечник проник в мозг и убил дракона – такого потрясающего эффекта не вышло бы. Но факт есть факт – свинцовые цилиндры с закругленным концом как два поршня вонзились в мозг через глазницу и мгновенно уничтожили все содержимое черепной коробки, превратив в кашу.

Этому способствовало и то, что мягкий свинец пули при ударе о жидкость сплющился, и «поршни» превратились в свинцовые лепешки. Стальные стержни полетели дальше, и сила энергии их была такова, что один из них вырвал кусок кости из затылка дракона и упал на излете где-то в лесу. Второй стержень пролетел через глотку в шею и попал в грудную полость гиганта, где и завяз в кости.

Даранаяс прекратил свое существование – как и хотел. По крайней мере, с его слов – хотел. Его гороподобное туловище еще долго вздрагивало, не желая умирать, лапы скребли землю, но мозга, способного отдать команду органам, уже не было. Из тоннеля на месте глаза гиганта текла густая кровь, кусочки мозга и темно-красные брызги заляпали Андрея с ног до головы, и, чтобы руки не скользили на рукоятях пистолетов, ему пришлось вытереть их о куртку.

Переломлен пистолет, эжектор выбросил медные гильзы, с глухим пробочным стуком два новых патрона заняли свои места, потом та же операция проделана еще раз, и Андрей снова готов к бою. Остался еще один дракон, и пока он здесь…

А он был здесь. Гороподобная туша нависла над Андреем, и он не раздумывая спустил курки, метя в грудь Хевессанору. Расстояние было небольшим, так что промахнуться невозможно. Две пули пропахали широченную грудь дракона, вырвав кусок мышцы и вонзившись в ствол дерева позади врага. Еще один выстрел усадил дракона на пятую точку, и у него возникло ощущение, как будто кто-то ударил его огромной, как у Даранаяса, лапой. Пуля раздробила ему толстенную грудную кость, вызвав ужасную боль.

И Хевессанор испугался. Такого ужаса он не испытывал с детства, когда учился летать, прыгая с высокого утеса, и налетевший порыв ураганного ветра едва не разбил его об острые скалы. Как и тогда, дракон понимал: сейчас он погибнет, и ничего, ничего не может с этим поделать.

Сбивая деревья, натыкаясь на толстые стволы, он бросился бежать, взмахивая крыльями, на ходу принял облик птицы и, мелькая среди ветвей, унесся в сторону моря. Последний выстрел Андрей сделал уже вслед врагу – пуля просвистела рядом с Хевессанором, однако добавила скорости ошалевшей «птице». Перезарядка – и Андрей снова готов к бою.

Прислушался – вокруг тихо, смолкли даже птицы. Вечер, сумерки, где-то далеко стучат топорами и громко переговариваются люди. Ни ветерка, не шумят листья, не жужжат мухи. Будто попрятались все…

Не глядя на конвульсивно вздрагивающую тушу черного дракона, Андрей опустил руки с пистолетами и привалился к стволу дерева, переводя дыхание. Руки и ноги тряслись, его буквально лихорадило, как от тяжелой болезни. Уже очень давно он не испытывал таких нервных и физических перегрузок, как в этот раз.

Позволив себе постоять секунд десять, оторвался от дерева и тяжелой рысцой побежал к клетке с Шанти.

Драконица по-прежнему была без сознания. Андрей приступил к лечению, внимательно следя за воздухом – сбежавший враг точно должен привести толпу таких же злых и, возможно, гораздо более умных существ, и те не станут церемониться, устраивая показательные аутодафе, как убитый придурок. Они просто спалят все окрестности своим «напалмом», справедливо решив, что рисковать своей тысячелетней жизнью есть глупость, недостойная просвещенных драконов.

И потому нужно поторопиться.

Аура драконицы была красной, местами с черными пятнами и прожилками. Андрею дважды пришлось перекидываться в Зверя, чтобы устранить впитанную болезнь Шанти. Он буквально переполнялся ее повреждениями, как ядом, и на пределе наполнения трансформировался, скидывая накопленную дрянь. Наконец аура драконицы снова засияла нормальным цветом – местами еще оставались розовые пятна, но они скоро исчезнут. Раны затянулись, воспаление исчезло. Увы, как следует срастить конечности и хвост он не смог – не было времени. Как не было времени и на то, чтобы выправить крылья. Это довольно долгий процесс, так что… потом. Все потом.

– Проснись, девочка! Шанти! Проснись! – Андрей постучал по клетке, и драконица, открыв глаза, внимательно и недоумевающе посмотрела на него.

– Ты жив… я так рада…

– А я-то как рад! Ты даже не представляешь! – криво усмехнулся Андрей, утирая с лица кусочки жирного желтого вещества вперемешку с темно-красными сгустками. – Быстро уменьшайся и полезай в карман! Бежать надо! Сейчас тут будет толпа уродов с крыльями! Да и на берегу наверняка слышали выстрелы, могут примчаться – у меня нет желания еще немного повоевать, особенно с существами размером в три твоих мамы. А то и в пять.

– Чего пять? – не поняла Шанти.

– Мам пять! – нетерпеливо ответил Андрей и гаркнул: – Скорее, демон тебя задери! Уменьшайся! Я тебе что сказал?!

– Так бы и сказал, – растерянно пробурчала Шанти, похоже еще не до конца оправившаяся от шока. Она замерцала, и через несколько секунд на полу клетки сидела маленькая драконица. С котенка величиной.

Андрей облегченно вздохнул, осторожно поднял ее и сунул в карман куртки. Шанти завозилась в кармане, высунула оттуда мордочку, изувеченную зажившим шрамом, и капризно сказала:

– Там воняет. Я не буду там сидеть. Я буду глядеть на дорогу. И почему ты такой грязный? Чего это на тебе висит? Ты неаккуратно покушал?

– Твою мать! – выругался Андрей. – Не хватало, чтобы ты спятила! Да, покушал! Слопал мозг этого придурка! Только не спрашивай о вкусе – он был противным.

Андрей забрал вещмешок, рубаху, спрятал в мешок заряженные стволы и помчался по дороге, размышляя – а не перекинуться ли ему в оборотня? Нет, Шанти еще слаба, держаться как следует не может, так что лучше пусть сидит в кармане. Да и тащить мешок будет неудобно.

Выбежав на тракт, Андрей осмотрелся. Ни души – люди опасались ездить в это время суток. Того и гляди днем-то ограбят, чего уж говорить о ночи.

Он немного подумал, выбирая маршрут. В город в таком виде идти он не мог, значит, нужно искать ночлег где-то в другом месте. Андрей запомнил дорогу, уходящую вдоль небольшой реки. Река – именно то, что нужно. И питье, и еда – на водопой обязательно кто-то придет, вот тебе и мясо. Отдохнут, он полечит Шанти, ну а там и придумают, как быть дальше.