Текст книги "Миссия (СИ)"

Автор книги: Евгений Щепетнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Когда Сьюзен уехала, я сходил в душ, как следует вымылся, сменил одежду и отправился ваять нетленку. Такими ударными темпами я допишу серию книг про Гарри уже к лету, особенно если буду посвящать этому целые дни, без перерыва, а не по три-четыре часа в день как сейчас. Но и так выходило очень даже быстро. По моим прикидкам получалось больше авторского листа в день, или если проще сказать – двадцать пять-тридцать страниц вполне приличного текста. То есть книгу я могу написать за 10–15 дней. Для любого из писателей этого времени – недостижимая вершина. Впрочем – как и для писателей моего времени.

Странная позиция, точно.

Ольга была у себя в комнате, когда я вызвал ее звонком внутренней связи. Я уже давно провел такие звонки в каждую комнату – нажал кнопочку, звенит звонок, человек идет ко мне в кабинет. И не надо вопить через весь дом. Сотовой связи-то пока что у нас нет! А ходить, звать… как-то это стремно. Со звонком точно удобнее.

Ольга была спокойной, в лице ни намека на происшедший конфуз. Да и вообще – а что такого она увидела? Как мужик трахает бабу? Если женщина при виде «сексующейся» парочки падает в обморок – у этой женщины что-то не в порядке с головой. Или она совсем уж закосневшая в своей ереси старая дева.

В том, что родившая сына Ольга является старой девой я лично поверить никак не могу – в истории зафиксирован только один такой случай, да и то… этот факт неоднократно подвергался критике со стороны научного сообщества и ярых атеистов. Так что моя машинистка-секретарша точно знает, что мужчины могут делать с женщинами, оставшись с ними наедине в тиши кабинета. Особенно те мужчины, которые не были с женщиной как минимум две долгие недели.

Ни я, ни Ольга не стали поднимать тему сегодняшнего происшествии, и эта тема никак не повлияла на сегодняшнюю нашу работу. За сеанс печати я выдал на-гора двадцать страниц текста, и вполне собой удовлетворенный (и не только собой!) отправился на вечернюю тренировку. Страниц сегодня было бы гораздо больше, но нежданные гости отняли у меня слишком много времени.

Феды появились у меня уже на следующий день, и тоже к обеду. Привезли мне бумагу за подписью президента, в которой говорилось о том, что за особые заслуги, оказанные мной народу Соединенных Штатов Америки, мне по моему заявлению предоставляется гражданство США.

А еще мне выдали эдакую синюю книжечку, на которой золотыми буквами было вытиснено: «Паспорт Юнайтед Стейтс оф Америка». На английском, само собой разумеется. Внутри мое фото, имя и фамилия. И как ни странно – никаких «Карпофф». Майкл Карпов, и никак иначе.

Вообще-то такой паспорт обычному жителю США не нужен от слова «совершенно»! Если только он не собирается выезжать за границу. Вот тогда – да, без паспорта не обойтись, визу-то куда-то ставить нужно?

Долго я с федами не общался – вручили документы, поздравили – ну и до свидания. Не до них. Впрочем, они тоже не настаивали. Единственное, что попросили: если вдруг что-то вспомню, составить список ближайших по времени катастроф не только в США, но и по миру. Пообещал. Может и правда составлю список, когда будет время. И если вспомню. Почему бы не помочь людям спастись? Например – тем людям, которые попали в катастрофу в Андах и долго время питались телами погибших пассажиров. Эта катастрофа, кстати, случилась в октябре 1972 года, то есть – совсем скоро. Так почему бы не помочь людям?

Больше меня до самого дня боя никто не беспокоил. Вернее – никто не приезжал. Звонил Страус, спрашивал, как у меня дела с новой книгой. Звонила Сьюзен, которая уже отправилась на остров. Звонили Пабло с Лаурой, рассказывали, как продвигаются съемки. Позвонил и Рой Дисней, который сообщил, что получил написанный мной небольшой доклад и очень им доволен. И что ждет, когда я разделаюсь со своим противником и перееду в Ньюпорт-Бич. Мне уже подобрали две прелестные яхточки, они только и ждут меня, чтобы под моим управлением отправиться вдоль побережья. А он, Рой, поучит меня управляться со снастями.

Ну и напоследок позвонил прораб строительной бригады, которая переоборудовала мой подвал, и сообщил, что стройка подходит к завершению, оборудование почти установлено, и что вся бригада ждет, когда я наваляю черномазому и приеду принимать их работу. И что все парни держат за меня кулаки.

Расистские высказывания мне не понравились, но ход работ в моем новом доме мне нравился, потому я поблагодарил прораба и высказал надежду, что качество работы будет не худшим, чем сроки производства работ.

Наконец, настал последний вечер перед моим боем с Мохаммедом Али. Днем я расплатился с моими спарринг партнерами, порядком потрепанными за эти десять дней, и все они были отправлены восвояси – за исключением Стива, который выразил желание быть моим секундантом на ринге.

Последнюю тренировку я провел утром, отказавшись от вечерней – нужно как следует отдохнуть. Бой состоится завтра вечером, в девятнадцать часов, в «Мэдисон Сквер Гарднер» – как и в прошлый раз. Позвонил Страус, сообщил, что будет на матче вместе с Пегги Миллер. И чтобы я помнил, о чем мы с ним в прошлый раз говорили.

Утром поспал подольше, наслаждаясь бездельем и покоем. Десятидневный марафон закончен, можно себе позволить и поваляться в поостели. Лежал, думал обо всем на свете, и кое о чем в частности. Ну, например – допишу я моего «Гарри», а дальше что? Осталось дописать совсем немного. Потом доснимут сериал, и… все? Что дальше? А может плюнуть на все и жить, как живется? Денег у меня – куры не клюют. И будут деньги еще – и с книг, и с фильмов, и от «Уолт Дисней». Так зачем мне тогда вся эта суета? Зачем мне целыми днями диктовать свои книги?

У человека должен быть стимул к работе. Если стимула нет – он не хочет и не станет работать. Каков стимул у меня? Раньше это были деньги. Потом – деньги, известность. Известность – для достижения своих, определенных целей. Теперь у меня есть деньги, и есть известность – такая, с какой наверное не сравнятся даже Хэмингуэй с Экзюпери впридачу. И дальше что? Может, хватит?

Со мной хочет говорить президент США. Щекотливая ситуация! Вправе ли я давать какую-либо информацию стратегическим противникам? Не будет ли это огромной ошибкой? И с точки зрения советской власти – предательством? Я отказался поехать на родину, и вдруг выступаю советником американского президента? Вот как это так? Голова кругом идет… правильно ли я поступаю? Не совершаю ли ошибку? Может и правда, надо было бы отправиться в Союз и стать советником Шелепина, и забыть как дурной сон здешнюю жизнь? На кой черт мне все эти виллы, дома, яхты и фильмы? Я и у себя на родине очень недурно буду жить! Мне вообще-то много и не нужно… я привык обходиться малым! Выстрою себе дом в Ялте, и буду наслаждаться жизнью… до следующего землетрясения.

Тут ведь еще какая штука… когда живешь в США, общаешься с людьми, дружишь с ними – невольно ловишь себя на том, что перестаешь воспринимать их как тупую злобную массу, только и мечтающую о том, как бы уничтожить мою родину и всех русских вместе со мной! Раньше я бы не задумываясь нажал кнопку – рраз! И не Америки! И всех ее жителей вместе с ней! А теперь… теперь я вдруг вспоминаю о том, что есть в этой самой Америке Пабло с Лаурой, есть Серхио и Амалия, есть Стив, есть здоровенные ирландские парни, которые каждый день выходят на улицы Города Страха и сражаются за то, чтобы жителям города спокойно спалось. И как я могу ИХ уничтожить?

Может у меня деформация, как у агента, засланного в банду? Не секрет, что так нередко бывало – агент полиции вдруг начинает воспринимать бандитов вокруг себя как своих, друзей, и фактически переходит на сторону врага. Не произошло ли такое и со мной? Я перестал ненавидеть США! Я хочу сделать так, чтобы США и Союз шли по жизни бок о бок! Чтобы не было этих безумных военных трат, чтобы США не вело подрывную деятельность против моей страны, чтобы они вместе… летели к звездам! Осваивали вселенную! А не посвящали свою жизнь бессмысленной и злобной борьбе друг с другом. И кстати, если бы они такое не творили – Китай никогда не сумел бы ТАК подняться в мое время, в моем мире. Уверен в этом. Так может ЭТО и есть моя миссия? Маленький камешек, пущенный с горы…

– Шеф! Майкл! Мы все молимся за тебя! – Амалия перекрестила меня и расцеловала в обе щеки – Побей его! Мы все за тебя!

Я кивнул, и сел в свой кадиллак рядом с Серхио. Серхио был сегодня за рулем, Пабло на съемках. Стоило бы взять к себе на работу еще и охранников, и работников в дом, но честно сказать – мне было ни до чего. А что касается охранников – все эти дни в моем доме жили четверо полицейских, так какой охраны мне еще желать?

Оба – и Серхио, и я – были вооружены. И пистолеты, и дробовики, и даже автомат Калашникова – все это оружие находилось в машине, под рукой. Конечно, брать оружие с собой было слегка опрометчиво – оставишь в машине, так могут и украсть. Потом придется отписываться, нервы потреплют, а это не очень приятно. Вернее – очень даже неприятно.

Но Серхио все равно не пойдет в зал, он будет ждать меня в машине. Ну так, на всякий случай. Так что машина будет под охраной.

Кстати, мне предлагали и охрану, и сопровождение и даже автомобиль, чтобы доставить меня из моего дома в MCE но я категорически отказался, что вызвало возмущение организаторов встречи, в том числе и Страуса. Так-то я их понимаю – тут задействованы огромные деньги, вдруг со мной что-то случится? И что тогда? Трансляция отменяется, шоу не состоится – и кто за это ответит? Но я все равно отказался от конвоя-экскорта. Доеду, чего уж там. И кстати – одиночной машине легче затеряться на улицах города, чем конвою из нескольких машин. А если захотят убить – так все равно убьют. И президентов не уберегли, чего уж говорить об обычном писателе?

Мне кажется, что ДО матча меня никто не тронет. У американцев, кем бы они ни были – черными бандитами или белыми реднеками – в душе сидит этот вот бесенок соревнования: «Все-таки я буду первым!». Они обожают смотреть на соревнования, особенно на такие яркие и насыщенные истерией. Ведь что получилось – белая Америка против черного хулигана! Консервативные американцы против черного бунтующего меньшинства – вот что сейчас я вижу, когда думаю о происходящем. Может и ошибаюсь, но видится мне именно такая политизация, да и все тут.

Вот когда я поеду назад, тогда отказываться от охраны не буду. Пусть сопровождают. И кстати – это как раз и оговорено в договоре. После боя меня отвезут назад с отрядом охраны. Повторения прошлого раза я не хочу.

Нас без проблем пропустили на подземную парковку MCE охранники только взглянули на номер машины и тут же подняли шлагбаум. Чуть раньше, подъезжая к спортивному комплексу – едва протолкались через автомобильную пробку – столько машин пытались подъехать или припарковаться возле МСГ Для 72-го года такое скопление машин было достаточно нечастым явлением, это не 2018 год с его безумными, апокалиптическими пробками. Зрители просто ломятся на трибуны комплекса! Бой века, черт подери! Так по крайней мере пишут в газетах.

Мою машину перехватили еще перед тем, как мы успели припарковаться – молодой мужчина с прародителем бейджиков на шее бросился к кадиллаку, и тут же едва не получил пулю между глаз – Серхио бросил руль, выдернул из кобуры полицейский револьвер и направил его в лицо слишком шустрому мэну, что впрочем того не слишком-то и смутило.

– Мистер Карпофф! Мистер Карпофф! Я ваш менеджер! – завопил бледнокожий парнишка, и я тут же взглядом остановил моего водителя-охранника, не дай бог и в самом деле пальнет в несчастного – потом греха не оберешься.

Машину пристроили перед самым входом в комплекс, можно сказать на почетном месте, а меня тут же окружили несколько охранников в форме похожей на полицейскую. Они внимательно, зорко смотрели по сторонам, выражая демонстративную готовность в любой момент прикрыть меня своими телами. Слишком дорогое удовольствие потерять бойца перед самым началом боя, слишком много денег вложено в рекламу, аренду зала, обеспечение этого эпичного сражения.

И мне вдруг стало смешно – а вдруг я ошибусь, и на первых же секундах получу такую плюху, что она гарантированно выбьет меня из сознания на те самые волшебные десять секунд? И тогда – все! Разочарование зрителей будет таким, что они разнесут весь этот чертов зал! В прошлый раз была драка – дрались оторванными скамейками, стеклянными бутылками, голыми руками-ногами. А сейчас?

Интересно, зрителей вообще-то перед боем обыскивают? А вдруг оружие пронесут? Металлоискателей сейчас еще нет! Или есть? Честно сказать – не помню. Никогда этим вопросом не интересовался.

Большая комната-раздевалка, можно даже назватьгримерной – зеркало, шкафы, душ, все, как положено. Снаружи стоят охранники, внутри – тоже охранники. Двое, с дубинками и револьверами. Зачем они внутри – не знаю. Боятся, что на меня набросится кто-то из обслуживающего персонала? Так тут нет никого – только менеджер, да Стив, который приехал заранее. Он уже был в раздевалке, когда я сюда подошел.

– Как ты, Майкл?! Готов надрать задницу этому плохому парню?!

О господи… ну что у них за эти вечные «надрать задницу»? Вот все-таки русский язык гораздо, гораздо богаче английского в словах и выражениях! Скудно все как-то… и в центре всех их эпитетов обязательно кружится «задница». Какой-то нездоровый интерес к этому пухлому объекту! Или тощему объекту!

Впрочем – это я нервничаю, вот потому и злюсь. Все меня раздражает, все меня бесит, даже мой милейший Стив, на которого я могу положиться как на самого себя.

Хмм… а ведь когда-то я так же думал и про Ниночку. И где та Ниночка? Ублажает величайшего певца всех времен и народов? Интересно, надолго хватит его интереса к «русской экзотике»? На концертах Пресли девки в него трусами кидаются, а о его оргиях «в народе» просто-таки ходят легенды, там девок бывало – десятки за раз! Всяческого вида, цвета и возраста. Мда… дура ты Ниночка, совершеннейшая дура! Иэххх…

До начала еще час. Час… Медленно, с расстановкой переодеваюсь, иду в свободный угол раздевалки, начинаю разминаться. Комплекс упражнений на растяжку, на прогрев мышц, Приседаю, отжимаюсь, медленно, контролируя дыхание, провожу «бой с тенью» – комплекс из арсенала ушу. Боевого прикладного значения он не имеет, но для разогрева, для активизации мышц – самое то.

Пот не выступил, но разогрелся неплохо – кожа на плечах, на спине, на бедрах покраснела. Провожу несколько быстрых ударов – двоечки, апперкот… если под такой удар попадет мой противник – даже Али не поздоровиться. Все-таки сто килограммов сухих мышц, а бить я точно умею. Можно сказать – нокаутер.

Вспомнилось, как я повалял Брюса Ли и Сигала. Урок им будет. Одно дело – киношные страсти, или работа против неподготовленного противника, и другое дело – профессионал. Все эти ушу (оно же кунг-фу), это вещь хорошая, красивая, для здоровья полезная. Но если против мастеров кунг-фу выйдет профессиональный боец ММА, то бишь смешанных единоборств – ушуисту конец. Видел в ютубе, как один молодой китайский боец ММА взялся доказывать дутость всех этих авторитетов вин-чуна и кунг-фу. Он просто тупо их бил. Уничтожал на ринге, не оставляя им никаких шансов. Здоровенный, квадратный, с могучим нокаутирующим ударом он набрасывался на мастеров и размазывал их по ковру. И не спасал никакой балет (мое кунг-фу лучше!), никакие увертки и уклоны – бил, швырял, добивал.

Вообще-то я эту штуку знал с самой своей молодости, когда меня учили прикладным видам единоборств. Настоящее эффективное единоборство не имеет никакого названия. Это обязательно смесь всех возможных видов борьбы, а в военно-прикладном виде, это еще и горстка спецприемов, которые никогда ни один боец не применит на ринге. И которые не покажут обычным бойцам.

И вот какой вывод я сделал: ММА максимально приближено к идеальному виду единоборств, потому что применяет только то, что приводит к победе. Без красивостей и флера восточной тайны.

Конечно, настоящий мастер вин-чуна или кунг-фу легко победит неподготовленного бойца, не способного дать ему настоящий, крутой отпор, но против бойца ММА всем этим мастерам лучше не выходить. И не только против бойца ММА – крутой боксер вроде Мохаммеда Али уложит его на раз-два.

Лица… лица… лица… кричат… вопят… смеются…

Рты раззявлены… сомкнуты… улыбаются… злобно кривятся…

Рожи… лица… физиономии… люди. Зрители. Им хочется кровавого махача, им хочется, чтобы два придурка измордовали друг друга на потеху толпе. Они хотят сидеть, пить пиво, есть гамбургер, веселиться, глядя на льющуюся из рассеченной брови бойца кровь и не думать о своих проблемах. Забыть о них хотя бы на один вечер.

И за возможность забыть обо всем на свете – они меня любят. Как любят и этого черного здоровяка, который сейчас скачет по рингу, вздымая руки вверх, и кричит свою обычную чушь: «Я Величайший! Величайший!». Будто пытается в этом себя убедить.

Мой угол – красный. Нарочно, что ли? Типа – красный-советский? Зал ревет, слушая, как объявляют мои регалии. Да ну какие регалии? «Мааа… айкл Карпофф! Таинственный боец, победивший великого Мохаммеда Али!» «Великий» в это самое время подпрыгивает, делает в мою сторону гадкие жесты и что-то вопит. Нехорошо вопит – морда злобная, как у атакующего кабана. Но хорош, скотина! Лоснится, как огромный сытый кот, и двигается так же быстро, мягко, ловко! Бабуин. Вот на кого он похож и поведением, и своей злобной силой! Бабуин! Одна из самых опасных обезьян – с зубами, как у льва!

Итак, начинается! Перчатки на руках, капа во рту – вперед! Рефери на ринге машет рукой…

Гонг!

И я едва не нарываюсь. Еще мгновение, и мне бы пришел конец! Али бросился вперед чуть раньше гонга, и я чудом ушел из-под его ударов. Он колотил безостановочно, не давал мне приблизиться, войти в клинч чтобы воспользоваться приемами борьбы – бил… бил… бил… Ощущение – я не человек, а боксерский мешок!

Весь первый период прошел под знаком боксерского мешка. Этот гад мне не оставил никаких шансов. Я просто не мог ударить! Он бил, пятился когда я подходил ближе, бил когда я отступал, бил когда я закрывался руками… бил… бил… бил…

Бровь тут же сдалась. Левая бровь. Закровила, распухла, кровь залила глаз. Если бы это был любительский бокс, моему противнику уже бы дали победу – техническую. С рассеченной бровью любители не боксируют.

Стив озабочен, хмур.

– Держись! Не вечно же этот сукин сын будет бить с такой скоростью! Он все равно в конце концов устанет! Держись!

А что мне остается? Держусь! «Ничто в мире не может вышибить нас из седла!»

Гонг! И снова вихрь ударов, снова я работаю боксерским мешком. Пытаюсь ударить, провести лоу-кик, и не могу! Али быстро, очень быстро убирает ноги из-под ударов и бьет в ответ! Да так, что я получаю нокдаун!

– Раз… два… три… четыре – это рефери на ринге. Я не упал, нет, но после удара, на который нарвался – меня повело. Но восстановился. Я быстро восстанавливаюсь! На беду тебе, чертов сукин сын! Но ты хорош… да, очень хорош! Никто из моих соперников, с которыми я бился эти десять дней тебе и в подметки не годятся! Ты бы их разбросал, как щенят! Боец высшего ранга, без всякого сомнения.

Гонг! Слава богу… есть время восстановиться. Стив льет на меня воду, она стекает по груди, и мне это очень приятно. В голове проясняется, уходит муть из мозгов.

– Ты как? Может ну его к черту, этот бой? Этот сукин сын слишком силен!

Да, слишком силен. И сейчас кажется чудом, что я выиграл у него в прошлый раз. Видимо тогда он не знал, чего от меня ждать – вот и попался. А теперь… теперь он готов. Ко всему готов! Видимо кто-то умный и дельный выработал с ним тактику боя, одну, единственно верную – не подпускать меня ближе, чем на вытянутую руку! А он выше меня, и значит – достает дальше. И это очень хреново. Нет, надо что-то делать. Применим тактику Спартака?

Гонг! Али бросается вперед! Сукин сын будто вообще не устает! Это не человек, это биоробот! От него только убегать!

И я убегаю. Али носится за мной, прыгает по рингу, я уклоняюсь, убегаю, постоянно перемещаюсь, да так, чтобы он не мог до меня достать. Никакой атаки – полная паника!

Зал свистит, вопит, я слышу это будто сквозь вату в ушах. Мне плевать, что они там думают – мне нужно выиграть! Любой ценой! «Глупый самурай! Для ниндзя – главное не честь, для ниндзя – главное победа!»

Гонг! В свой угол. Стив смотрит на меня со странным выражением лица – жалеет, что ли? Неужели он поверил, что я испугался и начал тянуть время? Или настолько хреново выгляжу? Вообще-то кровь из брови уже не течет, и вообще бровь потихоньку начала зарастать! Я же мутант, черт подери! Меня так просто не возьмешь!

Пятый раунд. Или четвертый? Или шестой? Я уже потерял счет раундам – перед глазами только мокрая от пота, лоснящаяся туша Али, белые канаты ограждения, рефери, который перемещается, бегает рядом, и… больше ничего. Совсем ничего!

Бегаю. Али совсем расслабился, видя, что я не отвечаю итолько сваливаю от него по рингу, как запуганный заяц, и даже наглеет – останавливается, и начинает прыгать на месте с криками: «Я победитель! Я Величайший! фак ю, Карпофф!.». Я жду, когда он приблизится – с самым что ни на есть жалким видом жду – тяжело дыша, покрытый кровью, замордованный несчастный писатель-фантаст. Писателя всяк может обидеть, но убежать сможет не всякий!

Али идет добивать, даже не идет, а коршуном бросается на меня, уже не думая о защите, не думая о том, что…

Что я могу прыгнуть вперед, сделать кувырок и с подката обеими ногами врезать ему в живот так, что Али буквально уносит к канатам! Его даже приподняло! И прежде чем рефери успевает открыть счет, я прыгаю на противника, вцепляюсь в него руками и начинаю «уродовать» – одна моя рука зажимает точку в подмышке, причиняя Али сильную, практически непереносимую боль, отключая мышцы, вторая вцепляется в глотку, зажимая сонную артерию.

Али в сознании, но он явно потрясен моим неожиданным нападением. Не удивлюсь, если я повредил ему какой-то внутренний орган – например, напрочь отбил печень. Но это в рамках правил и никто не застрахован от такого удара. Боксерский удар по печени – это вам тоже не сахар! Вырубает – просто на-раз. Болевой шок, и готово, нокаут!

Крепок, гад! Рычит, пытается выбраться из моих объятий! Хреново ему! Еще секунда, Две…

Гонг! Суукааа! Еще чуть чуть, еще немного и я бы его уработал! Ах ты ж мать твою за ногу… ну что же я такой невезучий?!

– Здорово! – Стив в восторге, он бьет кулаком себе по бедру – ты его едва не завалил! Молодец!

– Едва – не считается! – хриплю я, споласкиваю рот и делаю маленький глоток, чтобы просушить глотку. Капа прополоскана, холодит рот. Пора!

Гонг! Шестой раунд. А всего их двенадцать.

Теперь он не лыбится. Теперь – он осторожен и насторожен. Я выдал себя, мне верить нельзя. Я коварный русский медведь, который ищет осла, чтобы его сожрать. И этим ослом очень уж не хочется быть!

Ладно. Если осел не идет к медведю – медведь пойдет к ослу! Наседаю на противника, истово охраняя целостность вместилища разума, а так же – вместилища кишок. Очень уж не хочу получить в поддых! Точный удар в солнечное сплетение гарантированно отправляет в нокаут – проверено, и не раз.

Засыпаю Али градом ударов, при этом истово стараясь беречь целостность своей нежной кожи. Ну как Дартаньян – по описанию он очень шустро размахивал шпажонкой, но при этом отнюдь не забывал заботиться о защите. И получалось у гасконца, затыкивал несчастных гвардейцев своей железякой! Хорошо, что я попал не в те времена, в добрых семидесятых шанс выжить гораздо выше! Если только этот гаденыш не засветит мне промеж рогов!

Мда… вот про рога не надо. Ниночка, сучка ты… красивая! Эх, Ниночка, Ниночка.

Удар! Еще удар! Какая только чушь в голову не лезет! «Первым делом, первым делом – самолеты! Ну а девушки, а девушки потом!»

Ага! В клинч, да?! Ты все-таки устаешь?! Ты не робот?! Ну тогда получи! Терминатора я бы не поднял, а твои сто килограммов после того, как я десять дней подряд швырял двух здоровенных ирландцев… да запросто!

Прогиб! Бросок! Али с грохотом врезается в пол ринга, и я тут же обхватываю его глотку сгибом руки! Ноги ему на бедра, руки в замок, и на себя! На себя! Помнишь, как это было в первый раз?! Понравилось?! Решил еще попробовать?! Приходите, их есть у меня! Я о пилюлЯх! Подходите, получите! Пришел Большой Полярный Лис!

Тело у меня в руках обмякает, и я отпускаю скользкую глотку. Рефери ведет счет… и так медленно-медленно… Тянешь, сука?!

– … Десять! И гонг! Йееессть! Победа! Я все-таки победил! Я снова выжил!

Стив скачет в углу, вопит, размахивает полотенцем, на ринг выскочили секунданты Али, врач, дают моему противнику понюхать ватку (нашатырный спирт?). Али дергается, смотрит по сторонам мутными глазами, будто не понимая, где находится. С трудом встает, шатаясь, удерживает равновесие цепляясь за канат. По команде рефери идет к центру ринга. Рефери делает жест и мне, я подхожу, и он берет меня за руку. Ждет, а когда ведущий объявляет победителя (Ммааайклл… Карпоффф!), поднимает мою руку.

И тут же рефери отлетает в сторону, отброшенный могучей рукой берсерка, в глазах которого не осталось никаких мыслей, кроме как: «Убить врага!». Я в это момент смотрел на Стива, который радостно скалил мне зубы, и потом у проморгал начало нападения, и только когда зубы Али впились мне в ухо, понял, что меня просто-напросто жрут живьем. И это было настолько неожиданно, и настолько больно, что я завопил по весь голос, рванулся, и едва не лишился уха насовсем!

Кровища! Сукин сын рычит, пытаясь меня жрать (хорошо хоть ухо отпустил, чертов бабуин!), а я луплю по его черной морде, превращая ее в кашу!

На ринг выскочили охранники, Али оттащили, но я уже успел превратить его физиономию в кровавый пудинг. Это не боксерские перчатки у меня на руках, это всего лишь накладки, чтобы не загубить руки ударами по твердым тупым предметам – например, по голове!

Выстрела я не услышал. Только почувствовал удар в спину и первая мысль, которая пришла в голову «Он вырвался!». Я вдруг решил, что со спины ко мне подкрался Али и врезал мне кулачищем прямо промеж лопаток.

Обернулся, посмотрел – нет, Али держат. Стив что-то кричит, машет рукой… А у меня вдруг зашумело в ушах, да так, что шум зала стал гораздо слабее шума в голове. Я закашлялся, сплюнул на руку, и рука моя окрасилась красным. Изо рта полноводным потоком хлынула кровь. А потом зал закружился, закружился… и я ушел в темноту.

Когда я открыл глаза, долго не мог понять, где нахожусь. Белый потолок, белые стены… ширма – тоже белая. Спинка кровати – чужой кровати, не моей. И как я здесь оказался? Госпиталь? Я в Моздоке? Чечня? Меня снова подстрелили? Не помню. Ничего не помню!

Такое у меня уже бывало – дважды. И потому я знаю – скоро состояние безвременья и потери памяти исчезнет. Мозг устраивает что-то вроде перезагрузки, и стоит лишь появиться какой-нибудь зацепке, как процесс загрузки данных ускорится многократно.

А вот и зацепка! И звать эту зацепку… Стив! И Страус! Оба здесь! Здесь – где?!

– Очнулся! Слава господу, очнулся!

Это Стив. Он рад, и одновременно расстроен – видно, как переживает – Да, очнулся!

Это уже Страус. Он как всегда спокоен и деловит, встает из кресла, подходит, осматривает меня зорким взглядом, будто хочет убедиться в верности сообщения Стива.

– А я победил! – криво усмехаюсь я, выталкивая слова из глотки – Прости, ты потерял кучу денег!

– Да ни хрена подобного! – Страус искренне хохочет – Я выиграл кучу денег! Я поставил на твой выигрыш!

– Ты же ставил на проигрыш?! – удивляюсь я, и тут же все понимаю – Ах ты ж сукин сын! Ты с самого начала мне врал! Ты сразу все это придумал!

– Конечно! – Страус широко улыбается – Но тссс! Я знал, что ты никогда не сдашься, ты мне открыт, как книга! Как все твои книги! И ты не сдаешься, чертов русский медведь! И как все русские ты упертый и терпеть не можешь, когда на тебя нажимают! И я тебя мотивировал к выигрышу. А еще к тому, чтобы ты принял бой!

– И чуть не погиб! Он чуть не погиб! – Стив неприязненно смотрит на Страуса, и тот тут же скучнеет:

– Да кто же знал, что они такие сумасшедшие? Эти люди?

– Кто рассказывайте! Сколько я тут лежу? Что со мной? И вообще – что случилось?

– Тебя подстрелили – пожимает плечами Стив – Когда судья объявил победителя, Али едва не откусил тебе ухо. Помнишь об этом? Ага, помнишь. А потом в тебя пальнули с трибун, из кольта сорок пятого калибра – судя по пуле. Стреляли не один раз, но попала одна пуля. Остальные пули ушли в пол ринга. Зато эта одна едва не выбила из тебя дух. Попала в спину ближе к правой лопатке, сломала ребро, прошла рядом с сердцем и пробила легкое, вызвав очень сильное кровотечение. Доктор сказал, что он вообще не понимает, как ты остался жив. Ты должен был истечь кровью прямо там, на ринге.

– Но не истек… – задумчиво пробормотал я.

– Не истек! – довольно ухмыльнулся Стив – В общем, как ты свалился – началась бешеная кутерьма. Искали стрелка, и вроде как его нашли.

– Негр? Из бандитов?

– Неа! Школьный учитель. Он ненавидит Россию и русских, считает, что все русские коммунисты-казаки, и хотят захватить Америку. А главный у казаков ты – предводитель этой всей орды. И чтобы спасти страну, учитель обязательно должен тебя уничтожить. В общем – парень спятил на почве антикоммунизма. Что ничуть не помешало ему приобрести «кольт» и пронести его на трибуны. Хорошо хоть, что сидел он далеко от тебя, и то – одну пули хватило, чтобы ты пластом лежал здесь двое суток, двое эти чертовых, проклятых суток!

– Двое суток?! – у меня аж дыхание перехватило – я был в отключке двое суток?! Да не может быть!

– Да как не может быть? – Стив расхохотался, недоверчиво помотал головой – Я же говорю: пуля прошла у самого сердца! И кстати – должна была зацепить сосуды, но врачи сказали, что произошло чудо и она как-то умудрилась их… хмм… обойти. Пробила легкие – у тебя изо рта просто фонтаном лилась кровь! Мы думали – тебе конец! Пока врачи сбежались, пока тебя доставили в больницу – прошло не меньше часа! А ты все живешь и живешь! Врач смотрит на тебя, и говорит: похоже, что все, скончался! Щупаю пульс – живой! факингового врача посылаю в зад! И бежим по коридору с носилками, на которых твоя тяжелая туша! Ох и тяжел же ты, парень! А бежать трудно, мешают – там опять драка началась, да со стрельбой! Искали стрелка, так начали бить черных – все решили, что это они тебя грохнули! Хмм… попытались грохнуть. Черные, не будь дураками – взялись отбиваться! Началась стрельба. Пятеро убитых, двадцать ранено. По стране – выступления черных, беспорядки. Реднеки выкопали ружья и теперь запрещают черным въезжать в их города. Никто не верит, что это учитель тебя расстрелял. Говорят, что власть подставила учителя, чтобы скинуть вину с черных. Али все ненавидят – за то, что он врезал рефери, а потом откусил тебе ухо. Кстати – ухо пришили, на месте. Болит, нет?