Текст книги "Трое на пути в Хель-Гейт"

Автор книги: Евгений Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Наконец и Лора включила ночник.

– Не спится, – пожаловалась она. – Наверное, твой кумыс виноват. Слушай, иди сюда, поговорим. Не разговаривать же через всю комнату? Не бойся, я не буду тебя соблазнять.

У Толумана чаще забилось сердце. Он лег в пижамных штанах, чтобы не являться перед красивой женщиной в одних трусах, а теперь набросил куртку, подошел и сел на кровать.

– Расскажи об этих краях, – попросила Лора. – Поселок какой-то неухоженный. В Канаде хватает безлюдья, но в обжитых местах все-таки цивилизованнее.

Толуман глянул на Лору: волосы красиво рассыпались по кружевам ночной рубашки. Сквозь тело прошла горячая волна. Он быстро отвернулся и стал рассказывать об истории освоения Колымского края…

– Что сидишь ко мне спиной, – обиженно сказала Лора. – За день не насиделся? Повернись… а лучше ложись рядом, конечно поверх одеяла.

У Толумана пересохло во рту – похоже, Лора сама не против любовного приключения. Она отодвинулась к стене, и он лег рядом, но говорить расхотелось из-за волнения. Лора привстала, опираясь на локоть.

– Ты специально расстегнул пижаму, чтобы соблазнять одинокую женщину? У тебя красивое тело.

Толуман опомнился и хотел застегнуть пуговицы, но Лора повернулась на бок, положила ладонь на его грудь и снова опустила голову на подушку.

– Так-то лучше, – умиротворенно сказала она. – Бог знает, сколько не лежала в постели с мужчиной.

От ее ладони по телу прошла теплая волна. Скоро и в паху разлилось горячее томление. Ладошка Лоры скользнула на живот, а после заминки перебралась на пижамные штаны…

– Ого! – весело сказала она. – Вот почему ты перестал разговаривать, тебе хочется совсем другого. Ладно, забирайся ко мне под одеяло. В конце концов, мы взрослые люди и можем поиграть, если обоим хочется.

У Толумана зашумело в ушах. Он молча встал, скинул куртку, а потом и пижамные штаны. Лора оглядела его блестящими глазами и тоже потянула через голову ночную рубашку.

Красивые маленькие груди, и еще… Переливчатый зеленый камень на цепочке между грудей.

– Ты носишь драгоценности в постели?

– Это имитация изумруда, – беззаботно отмахнулась Лора, – настоящий я держу в сейфе. Просто забыла снять. Мне приятно чувствовать его на груди, а тебе он не помешает.

В голове Толумана что-то щелкнуло, будто наконец сошлись кусочки паззла.

– Эй, что с тобой? – удивилась Лора. – Только что был в полной боевой готовности, и вдруг опал.

От резкого спада возбуждения накатила дурнота. Толуман наклонился за пижамными штанами.

– Послушай, – выговорил он. – Я уже видел такой изумруд, правда по телевизору, но потом мама рассказывала…

– Ну и что? – раздраженно спросила Лора.

– Тебя не удивляет, что мы похожи? Скулы и всё такое, даже глаза близкого цвета. Посторонние наверное принимают нас за брата и сестру. Дело в том, что мой отец, Евгений Варламов, какое-то время жил в Колымском крае, пока не вернулся в Канаду. Твое настоящее имя случайно не Кэти?..

– ЧТО? – Лора потянула на себя одеяло. – Твой отец Юджин Варламов?.. Я чуть не трахнулась со своим братом? Вот умора!

Она действительно истерически расхохоталась, а Толуман никак не мог попасть ногой в штанину

– Ну, – наконец выговорила «Лора», все еще всхлипывая от смеха, – я дозналась, что у отца была интрижка со здешней рогной. Но что в результате у меня появился братик, он скромно умолчал.

– Если бы ты назвала настоящее имя… – неловко сказал Толуман. Он наконец оделся, но не знал, что делать дальше. – Отец немного рассказывал матери о своей семье. Или хотя бы сказала, что ты связана с «Trans-Zone»…

– В последние годы я больше занималась делами «Northern Mining», – уже спокойнее сказала Лора, хотя скорее уж Кэти. – Но и в «Trans-Zone» в совете директоров. Я давно решила поехать в Россию под другим именем, чтобы не привлекать лишнего внимания. Так что создала виртуальную личность, Лоры Моуэт… Кстати, и ты мог бы сразу назвать фамилию. В Канаде больше в ходу имена, так что мне и в голову не пришло спрашивать.

Она потянулась за ночной рубашкой. – Отвернись, и так видел свою сестру голой! Хорошего помаленьку.

Да, понятно, откуда в речи «Лоры Моуэт» русские обороты. А вот с ним отец так и не поговорил… Кэти промокнула глаза рукавом.

– А было бы забавно, если мы занялись сексом. Со своим открытием мог и подождать. Хотя… потом было бы неловко, я все-таки не извращенка. Вот, понадеялась на ночь любви, а вышла встреча родственников. Да сядь ты, наконец. Братья и сестры вообще иногда спят в одной постели, хотя с Ивэном мне это не нравилось.

Стало приятно – оказывается, «Лора» все-таки положила на него глаз. А она привстала, разглядывая Толумана.

– Действительно, похож на отца, теперь я вижу. Наверное, твоя бородка меня с толку сбила. У них был пылкий роман?

– Все сложнее, – сказал Толуман грустно. – Может, потом расскажу. Хотя мне грех жаловаться.

– И каково это, иметь матерью рогну? Я бы испугалась такого братца, но у меня самой подруга рогна.

– Вот как? – удивился Толуман. – А мать?.. Мне ведь не передалось Дара, так что воспитывала как обычно. Даже строже: не хотела, чтобы я вырос маменькиным сынком.

– Знаешь, я ведь хотела разыскать ее. Но теперь…

– А.... – сказал Толуман. Голова стала более-менее соображать. Он коснулся коробочки на столе, и вспыхнул красный огонек. – Это система от подслушивания, как-то пришлось вести конфиденциальные переговоры.

– Не из «Northern Mining» поставили? – с беспокойством спросила Кэти.

– Нет, выпросил в Колымской администрации.

– Тогда еще проверка, раз уж не удалось в постели… – Кэти хихикнула. – Ты знаешь, зачем я здесь?

– Конечно, – сказал Толуман, наконец осмелившись сесть рядом. Красивая у него оказалась сестра, хотя и слишком деловая, а вот с сексом не повезло. – «Путь в волшебную страну начинается меж двух островерхих сопок», – процитировал он.

– ЧТО? – опять вскинулась Кэти. – Ты и это знаешь?

– Извини, – неловко сказал Толуман. – Ты знаешь, мама очень любила отца. Она талантливая рогна и овладела искусством… дальновидения. Ну, и иногда подглядывала за его жизнью.

– Выходит, и за мной тоже, – хмуро сказала Кэти.

– По-моему, она стеснялась этого, – мягко сказал Толуман, – но ничего не могла с собой поделать. Кое-что рассказывала мне, чтобы не рос совсем уж безотцовщиной. Но, по-моему, она избегала наблюдать за тобой и Джанет. Только за ним, да и то нечасто. Все-таки она считалась законной женой, пусть и второй, у нас таких называют одьулун.

– Вот так? – удивилась Кэти и, помолчав, сказала: – А вообще, я могу ее понять. Совсем недолго замужем, а потом снова одна. Передай ей, что я не в обиде.

– Спасибо, – сказал Толуман. – Так что я знаю о месторождении. Мы ездили туда летом на лошадях, и было трудновато. Потом на деньги, что отец присылал, купили глайдер. Мама сказала, что я должен научиться летать, как отец.

– У тебя неплохо получается, – вздохнула Кэти. – Но полетим на моем, там установлена аппаратура, с помощью которой я смогу оконтурить месторождение

– Ты знаешь, – сказал Толуман, – я испугался, когда узнал о геологах. Вдруг на него наткнутся.

– Ну… – Кэти обхватила колени руками. – Когда я приобрела вес в «Northern Mining», то стала подталкивать их к сотрудничеству с Колымской администрацией. Пример отцовской «Trans-Zone» был на виду, так что на это пошли. Сотрудничество действительно оказалось выгодным, но у меня была и своя цель – приглядывать за ситуацией. Так вот, через своего человека я узнала об имперской компании «Россия-Восток» и стала соображать… Москва теперь вольный город, открыт доступ к любым архивам. Еще в начале прошлого века появились сведения о платине в хребте Черского, но тогда поиски оказались безуспешны. Позже советские геологи провели более тщательные исследования, однако СССР распался. А вдруг власти новой Российской империи наткнулись на какие-то забытые результаты?.. Короче, я поставила всех на уши (Толуман улыбнулся) и уговорила заключить контракт на разведку с Колымской администрацией, чтобы у меня был повод приехать. При этом постаралась, чтобы наши геологи обошли тот район стороной…

– Я с ними работал, – вставил Толуман, – тоже был обеспокоен. Но кажется, они не дошли до этих мест.

– Что-то могло просочиться, – вздохнула Кэти. – Я поняла, что нужно действовать. И была права: офис разграблен, а ведущий специалист исчез. Я думаю, его уже нет в живых. Допросили, а потом избавились. Да и нас преследовали.

Неприятный холодок прошел по спине. Чтобы отвлечься, Толуман сказал:

– А ты деловая. Сразу всех ставишь на уши.

– Ты знаешь, – снова вздохнула Кэти, – мне было всего восемнадцать, когда погиб отец. По сути, он заложил фундамент деловой империи. Конечно, появились желающие ее растащить. Мне пришлось одновременно учиться и заседать в советах директоров двух крупных компаний. Если бы не рогна, с которой отец меня познакомил, меня бы сожрали. А так побаивались, и я выкрутилась. Только вот на личную жизнь времени не осталось… Это хорошо, что мы встретились, хоть кому-то могу доверять. Будь ты любовником, я даже во время секса думала, не платят ли тебе мои недруги?

– Ну и порядки у вас в корпорациях! – удивился Толуман. – Не беспокойся, я буду тебе помогать. Я помню отцовскую мечту.

– А, – улыбнулась Кэти. – Но об этом поговорим потом. Слишком много всего навалилось, у меня голова болит. Давай спать.

– Спокойной ночи, – сказал Толуман, вставая. Но долго не мог заснуть, и несколько раз слышал, как в своей постели фыркает Кэти.

Завтрак готовила она, посмеиваясь.

– Вспомнила, как готовила отцу ужин в Эдмонтоне. Нет бы тогда сказал, что у меня есть братик в Колымском крае. Стеснялся, наверное… Кстати, на людях по-прежнему называй меня Лорой. Хотя похоже, маскировка не помогла.

– Какие планы на сегодня? – спросил Толуман.

– Еще полдня на разборку в офисе. Ты мне будешь мешать, так что пока свободен. Можешь поискать себе любовницу, раз уж со мной не вышло, – Кэти опять фыркнула. – А завтра начнем облетать район.

Уехала на своем желтом глайдере, а Толуман поразмышлял, да и позвонил Элизе. Хотя и смешно представить эту девчушку в роли любовницы.

Та явно обрадовалась: – На том же месте? Хорошо, буду через час.

Но Толуман оказался первым. Опять ясный день, опять синеет вода, и зелень лиственниц стала свежее. Кострище придавало поляне обжитой вид, почти как дома. Когда глайдеров станет больше, наверняка всё загадят.

На этот раз Элиза опустилась прямо на поляну, вполне грамотно. На ту же голубую блузку накинула нарядную парку – да, тут тебе на юг.

– Я почитала книгу и сделала упражнения, что прилагаются, – оживленно сказала она. – Но кое-что непонятно…

Достала из глайдера планшет не совсем обычного вида (как отполированная пластина из кварца) и вывела изображение. – Вот здесь, например…

Ее волосы скользнули по щеке Толумана, и он вздрогнул, будто от электрического разряда. Синтетику носить не надо… Разобрали на планшете задачи, а потом перебрались через невысокий хребет к дороге на Ольчан и стали упражняться в торможении (глайдеры тормозились хуже обычных машин, почему и было ограничено движение в городах). Когда начали отрабатывать обгон и расхождение с препятствиями, выяснилось, что Элиза плохо чувствует габариты: она смела несколько веток, воткнутых Толуманом вместо конусов, а напоследок помяла пластиковую юбку его глайдера.

– Из-вините, – выговорила она, чуть не плача.

– Ничего, – вздохнул Толуман. – Это починят в пять минут.

Попытку Элизы всучить деньги на ремонт пресек, и та, все еще красная, распрощалась.

– Лучше буду тренироваться на ветках.

Толуман подождал, пока ее глайдер скроется за поворотом, и тоже поехал, но не к Усть-Нере, а вслед за девушкой: что она там делает в Ольчане?.. Однако за поворотом глайдера не оказалось, а в лесочке Толуман уловил движение, и спину обдало морозным холодом – медведь!

Он резко затормозил, но это оказался не медведь. На дорогу перед глайдером вышел огромный черный пес. Остановился, в упор глядя на Толумана и заворчал. Красный язык, белые клыки, желтые блюдца глаз. Толуман облизнул пересохшие губы и стал потихоньку сдавать назад. «Сайгу» из багажника не достать, да и нельзя стрелять в таких. Все знали, что происходило в Москве после исчезновения Темной зоны.

Но пес не преследовал, и Толуман аккуратно развернулся. Краем глаза заметил в зеркале, как в небо словно упала голубая капля – Элизе надоело изображать возвращение в Ольчан. А ведь девчонка еще загадочнее Лоры будет…

Кэти закончила разбираться с хламом, и Толуману досталось тащить только два ящика.

– Они все-таки подобрались близко, – сказала она дома, убедившись, что горит красный огонек. – Есть образцы минералов, сопутствующих платине. Конечно, это косвенные признаки, но надо спешить. Вылетаем сегодня.

– Сначала поставлю твой глайдер на зарядку, – ответил Толуман. – А вечером полетим в Первомайский, оттуда удобнее исследовать район. Колонка для зарядки на руднике есть.

– Первомайский, – задумчиво сказала Кэти. – Отец говорил, что я побываю там.

Толуман вздохнул: отец разговаривал с ней, рассказывал сказки, а ему нет…

Глайдер Кэти подключил к своей колонке, а собственный пришлось отогнать на общественную. Возвращался пешком и вдруг стал как вкопанный: а Кэти проверила сейф Спицына? Забыл сказать о нем, стал слишком беспечен. Хотя немудрено, столько всего свалилось… Так что повернул к бараку.

Милицейского глайдера не было – естественно, не станут они долго ублажать взбалмошную иностранку. Потянул дверь – так и осталась открытой. Вошел в темноватое помещение, но свет включать не стал, еще примчатся из милиции. Так… сейф почти не замаскирован, только скрыт картой Колымского края. Не похоже, что ее трогали.

Толуман снял карту и набрал незамысловатый шифр: «3003», высота главной вершины в массиве Буордах, где только вчера пролетали. В сейфе оказалась початая бутылка водки и единственная бумажка. Толуман развернул ее, и сердце екнуло – картосхема, и что-то отмечено крестиком. Всмотрелся… и на душе отлегло, крестик был далеко от его места. Может, наткнулись на золото и Спицын решил это утаить?..

Сзади что-то шевельнулось. Толуман стал оборачиваться, но на голову будто обрушился мешок с песком. Ноги отнялись, и осел на пол. Вокруг обрисовалось пятно света, а выше что-то маячило… кажется, человеческое лицо, но скрытое маской. «Не то…», – смутно услышал он, и на голову свалился другой мешок. На этот раз все померкло.

3. Кэти

Она уже стала беспокоиться: не пропал ли Толуман, как и Спицын. Наконец появился, но какой-то пасмурный, и со словами: «Я полежу немного», скрылся в своей кладовке.

К вечеру как будто пришел в норму, и они все-таки вылетели: лента реки стала темно-синей, а лиловые горы с пятнами снега поднимались слева все выше.

– Где-то там, – Кэти глянула на золотую полосу над горами. – Надо же, я почти в волшебной стране.

Первомайский, к ее удивлению, оказался ярко освещен.

– Странно. Отец говорил, что тут запустение.

– Прииск сильно расширился, – хмуро сказал Толуман. – Теперь это уже не вахтовый поселок.

Среди современных домов все равно стояли юрты, и возле одной Толуман опустил глайдер. Вышел первым и открыл дверцу для Кэти. «Пустячок, а приятно», – вспомнилось ей забавное выражение отца.

– Пойдем, познакомлю тебя с мамой.

Наружные стены были обтянуты шкурами – наверное, оленьими, а внутри тепло, в изящном открытом камине горел огонь. Со скамеечки встала стройная женщина с черными волосами, в одежде с каким-то национальным орнаментом. Подойдя к вошедшим, кивнула сыну и обняла Кэти.

– Вот мы и встретились, – сказала она. Голос звучный, хотя и с оттенком грусти, а глаза ярко-голубые, как обычно у рогн.

– Здравствуйте, – ответила Кэти, с любопытством оглядывая юрту: стены из древесных стволов и увешаны оленьими шкурами, низкая мебель, застланное мехами ложе. Из современной техники холодильник и телевизор. – Так это вы одьулун моего отца?

– Уж извини, – слегка улыбнулась та. – Так вышло. И имя себе оставила, каким тогда назвалась, просто Рогна… А ты и Толуман похожи.

– Я не сразу это заметила, – смутилась Кэти.

Рогна рассмеялась, но не стала продолжать тему. – Садитесь. Сейчас Куннэй приготовит чай.

Имя что-то напомнило…

– Отец немного рассказал о вас, правда не вдаваясь в подробности… – Кэти едва не фыркнула, но сумела удержаться. – Что была некая рогна, и прислуживала ей девочка по имени Куннэй. Это она?

– Нет. Та давно вышла замуж. А это другая, тоже воспитываю.

Дверь открылась, вбежала девочка с косичками, торопливо поклонилась и схватила чайник. Кэти чуть не задохнулась от догадки: Рогна не хотела ничего менять! Та же юрта, наверняка та же обстановка, то же ложе и почти та же девочка, что были тогда…

По-семейному попили чая с вкусными лепешками.

– Спасибо, Куннэй, – сказала Рогна. – Иди домой.

Она подождала, пока закрылась дверь.

– Итак, вы встретились. Давно пора.

Кэти подозрительно огляделась, а Толуман слегка улыбнулся: – Бесполезно подслушивать рогн, слишком сильная аура.

– Давно… – не сдержала раздражения Кэти. – Я была слишком занята, устраивая дела отца. Он ушел так неожиданно.

Рогна покачала головой.

– Да, он мог жить еще долго. И месторождение уже разрабатывалось бы. Но он избрал путь Великих.

– И оставил все на мои бедные плечи, – вздохнула Кэти. – Говорят, что вы, рогны, можете видеть будущее. Я пытала Сильвию, мою подругу, но она всегда уходит от ответа. Что нас все-таки ждет?

Рогна тоже вздохнула. Красные отсветы от очага на миг состарили ее лицо.

– Будущее двоится и троится, далеко не все можно видеть ясно. Но вероятно, ты станешь одной из богатейших женщин мира.

– Да ну его, это богатство, – гневно сказала Кэти. – Я кручусь как белка в колесе, никакой личной жизни. Вот увидела его, – она кивнула на Толумана, – и он мне понравился. А оказался братом.

– Да уж, – ехидно заметила Рогна, – ему придется обойтись другой. А ты не печалься, тебя ждет большой сюрприз.

– Ну-ну… – протянула Кэти. – Ладно, не хотите говорить, не надо. Но как все-таки подступиться к этому месторождению?

– Да, – снова вздохнула Рогна. – Тогда я была юной, и мне казалось – как хорошо, что такое богатство достанется моим детям (Кэти моргнула). Теперь я вижу, что большое богатство влечет большие проблемы. Но с этого пути вам теперь не сойти. А как… Ты уже прошла необходимую подготовку в «Northern Mining», а Толуману придется учиться на ходу. Проведите более детальную разведку. Конечно, «три километра к северу и три километра к югу» – это поэзия. Когда я была там с Толуманом, то стала опытнее и смогла прикинуть проекцию рудного тела на поверхность. Оно имеет форму овала, вытянутого с севера на юг, не доходит до поверхности плато и уходит на большую глубину под углом примерно семьдесят градусов к югу…

– На какую глубину? – перебила Кэти. – Ведь обычно месторождения платины россыпные.

Рогна одобрительно глянула на нее. – У меня не получилось определить. По меньшей мере, на несколько километров. Конечно, это необычно.

Кэти присвистнула: – С ума сойти!

– Да, – кивнула Рогна, – полмира у вас в кармане. – И добавила, будто цитируя: – «Только не забудьте, что и другие жаждут обладать этим миром».

Не очень понятно, но Толуман вздохнул – видимо, ему это что-то говорило.

– Завтра начнем облеты, – сказала Кэти. – Сначала отсюда, как бы проверяя работу наших геологов, а потом сместимся к северу. Я думаю, что смогу оконтурить месторождение. Главное – мы знаем, где искать.

Она глянула на темные окошки: – Где я буду ночевать?

– Лучше в гостинице рудника, – сказала Рогна. – Я заказала одноместный номер, так что тебе не будут мешать. А Толуман, наверное, у меня.

– Спасибо, – сказала Кэти и обернулась к Толуману. – Довезешь меня до гостиницы?

– Ну да. Потом поставлю глайдер подзарядить.

Когда вышли, Кэти передернула плечами. – Даже не знаю, что сказать о твоей маме. С одной стороны, вроде милая женщина. А с другой – иногда мороз по коже. И какое чутье на руды!

– Рогны могут применять свои таланты по-разному, – сказал Толуман. – Мама развила чуткость к излучениям металлов и минералов…

Все-таки он казался унылым, довез ее до гостиницы, и там расстались. Номер оказался так себе, но хоть без соседей.

Облеты проходили по одинаковой схеме: поднимались по-над речкой (они стекали с хребта Черского на восток и юго-восток), спускались по долине с другой стороны хребта и возвращались поверх отрогов. Кэти работала позади с аппаратурой, а Толуман неспешно вел глайдер, зависая в нужных местах. Тонкие гравиметрические измерения были невозможны с вертолета, а посадки затруднены сложным рельефом, так что глайдеры с их малошумными турбинами оказались идеальны для геологоразведки. Все же для более тонких измерений приходилось садиться, хотя Кэти особо не загружала Толумана. «Это скорее для калибровки аппаратуры», – сказала она. Погода стояла на редкость хорошая, обеды брали с собой и останавливались поесть в живописных местах. Горы тянулись бесконечными зелеными и синими волнами, по ним ползли тени облаков.

– Зеленые холмы Якутии, – заметила как-то Кэти.

– К северу они суровее и еще полно снега, – сказал Толуман. – Кстати, не слишком ли мы беспечны? Помнишь, как нас преследовали по пути из Магадана? В милиции у меня приняли заявление, но на этом все и кончилось.

Кэти хмыкнула: – У тебя всегда ружье под рукой. А эти… Мне позвонили из вашей милиции и сказали, что задержала двух… мудаков, что ли, которые гоняли на том глайдере. Особо не отпирались, дескать хотели поразвлечься. Дали им по месяцу, к сожалению больше нельзя за хулиганство без тяжких последствий. Пока любуются небом в клеточку.

Толуман усмехнулся и не стал пояснять про «мудаков». – Если бы не ты, милиция вообще ничего бы не сделала. Все равно, через месяц они выйдут.

Но что-то призадумался…

По вечерам Кэти присматривалась к одьулун своего отца.

– И все-таки, как у них вышло? – наконец не выдержала она. – Непохоже, что твоя мать потеряла голову от страсти. Что потом была любовь, это я поняла. Твоя мать даже не меняет ничего в юрте.

– Вот как? – глянул на нее Толуман. – Да, разве что телевизор появился… Ну, тогда тебе можно сказать. Ей указала сойтись с отцом старшая рогна. Моя мать по сути вынудила его взять себя второй женой. Это надо было, чтобы появился ребенок, то есть я. Причина… ты узнаешь о ней позже, хотя возможно, дело не только в этом. Так что брак по расчету. А потом… но я не хочу говорить об этом.

– Ага, – кивнула Кэти. – Непредвиденные последствия, заранее не предугадаешь. Что ж, понятно.

Наконец настал черед той реки.

– Дай-ка я поведу глайдер, – попросила Кэти. – Интересно, как запомнила. Конечно, потом нашла по карте, но это скучнее… Так, вот две островерхие сопки.

Они поднялись над долиной, миновали остатки каких-то строений и вышли под перевал. Тут Кэти приостановилась.

– Здесь путаница ложбин, – сказал Толуман. – Найдешь нужную?.. Кстати, мать с отцом ночевали тут.

Кэти лукаво глянула на него: – И зачали тебя?

Толуман слегка покраснел. – Нет. Но в этих местах.

– Вот сюда! – объявила Кэти.

С перевала открылось вздыбленное море сопок, на многих лежал снег. Кэти опустила глайдер в долину. – Начнем считать притоки, – весело сказала она.

Миновали котловину, на которую Толуман поглядел с улыбкой. Слева потянулось мрачное плоскогорье, поверху блестел снег.

– Четвертый приток… – считала Кэти. – И, чуть погодя: – Вот он!

Глайдер повисел над озерком, куда спадала бурная речка из верховьев долины. Потом Кэти повела машину вверх, а Толуман оглядывал берега. Они поднялись над крутым склоном, и открылось обширное пространство, покрытое снегом. Кэти направила глайдер к снежному бугру в центре плато и приземлилась. Вышла из машины и сразу накинула капюшон, пронизывающий ветер свистел среди огромных камней.

– Нет входа в волшебную страну, – грустно сказала она. – А папа рассказывал, что провалишься в дыру, как Алиса в «Стране чудес»…

Обернулась к Толуману: – Дальше ты поведи глайдер, а я займусь аппаратурой. Сначала круг над плато.

После облета – внизу угрюмые скалы и снежные поля, ветер раскачивал машину, – Толуман спросил:

– Ну, есть что-нибудь?

– Я оконтурила некую гравитационную аномалию, – сказала Кэти. – Но мы встретили таких уже не одну. Сделай несколько посадок по периметру.

Видно было, что садиться трудно: ветер так и норовил снести глайдер на скалы. Толуман лихорадочно управлял векторами тяги. Кэти сочувственно глянула на него:

– Теперь в центре, нужна хотя бы примитивная сейсморазведка.

Толуману пришлось выкопать яму. Потом вдвоем (снежинки секли шею Кэти, холодными каплями стекая по спине) установили тяжелый цилиндр.

– Прощай, половина заряда аккумуляторов, – вздохнула Кэти. – Но при наших скудных возможностях электроискровой метод лучший.

Толуман еще побегал, расставляя датчики. Потом отвел глайдер в сторону, и Кэти тронула клавишу. В воздух взлетело облако пара, в ушах зазвенело. Кэти пересела назад и принялась сводить данные в единую картину.

– Что-то есть, – устало сказала она. – Необычное, раньше такого не попадалось. Но платина это или нечто другое, так не определишь. Нужна основательная разведка.

Они полетали над соседней долиной (как будто более пологие склоны) и вернулись обратно к перевалу. Толуман посадил глайдер, а Кэти перебралась вперед и перекусили. Ветер так же уныло свистел среди каменных останцев, и выходить не хотелось. За несколькими отрогами тускло блестело озеро, и Толуман кивнул в его сторону.

– Там у матери и отца произошла очень странная встреча. Потом расскажу.

Кэти усмехнулась: – Похоже, ты перенял мамину привычку. Тоже любит говорить «потом расскажу» и «потом объясню». Что думаешь насчет дороги сюда?

– Скорее, это будет просека. И кое-где придется выравнивать бульдозерами. Наверное, и в самом деле лучше по соседней долине, а то здесь крутовато для платформы на воздушной подушке. Но надо еще посмотреть профиль высот.

Кэти аккуратно собрала остатки обеда.

– Кое-что ты соображаешь, – сказала она. – Кроме того, из соседней долины удобнее пробивать разведочную штольню, если рудное тело падает к югу. Но без буровой установки не обойтись, так что нужна большая платформа. В общем, дел хватает.

Однако вечером разговор зашел о другом. Кэти вывела на карту предполагаемые контуры месторождения, и все смотрели на дисплей. Кэти нахмурилась.

– Конечно, это меньше, чем шесть километров на шесть километров. Но нужно еще место для рудника, промышленной зоны и поселка, ведь подземную добычу можно вести и зимой. Хотя под поселок могут выделить муниципальную землю. Итого, желательно около двенадцати квадратных километров. И как такой кусок земли можно выкупить? Я узнавала, земля в этом районе, как почти везде, в собственности Колымской администрации.

Рогна грустно улыбнулась. – Когда-то я говорила твоему отцу, что коренной житель Автономии может обратить в собственность любой незанятный участок земли, оплатив по твердым расценкам. Мне это не нужно. А вот он… – Она кивнула на Толумана.

– А! – воскликнула Кэти. – Так вот зачем был нужен этот брак… Ох! – от неловкости даже выступили слезы. – Извините, – пробормотала она.

– Ничего, – вздохнула Рогна. – Ты для меня, как член семьи. Я тоже поначалу была возмущена. Но старшие рогны… с ними не поспоришь. А в результате все вышло хорошо.

Кэти постаралась вернуть себе деловой вид.

– Тогда о расценках, – сказала она. – Какие они?

– Не очень низкие, – ответил Толуман, – иначе всю землю разобрали бы про запас. Если не сельхозугодия, то один гектар обойдется чуть меньше ста тысяч рублей, то есть квадратный километр будет стоить десять миллионов, это около двухсот тысяч канадских долларов. Соответственно двенадцать километров обойдутся в два миллиона четыреста тысяч долларов. Лучше выкупить землю в равных долях, хотя мне как коренному жителю должно принадлежать не менее пятидесяти одного процента участка. У тебя в сумочке найдется миллион двести тысяч долларов?

– Если поскрести, то найдется, – хмуро сказала Кэти. – А ты откуда возьмешь столько?

– Я одолжу, – улыбнулась Рогна. – У меня доля в прииске, нашла им золотую жилу. Любой банк даст кредит под такой залог.

– Тогда остается мелочь, – вздохнула Кэти. – Собрать денежки и подать заявку. Я наскребу послезавтра.

– И я наверное тоже, – сказала Рогна. – Завтра наведаюсь в отделение банка, им надо связаться с Магаданом, но думаю, что проблем не будет.

Интересно, что станет с банком, который откажет в кредите рогне? Хотя вряд ли они часто берут взаймы.

И в самом деле, проблем не возникло, хотя Кэти была не в духе – пришлось продать часть акций не по лучшей цене, и притом Прескотту. Старая лиса наверняка что-то заподозрил. Они записались на прием и в назначенное время подъехали к администрации Усть-Неры, неказистому двухэтажному строению. Для подобных транзакций была выделена специальная комната. Толуман и Кэти вошли: никого, стол с большим монитором и несколько стульев.

– Приветствую вас, – раздался нейтральный мужской голос. – Я искусственный интеллект администрации Колымской автономии. Присаживайтесь. Что желаете?

Они сели. Толуман сказал:

– Я коренной житель Автономии и хочу обратить в собственность участок земли.

– Приложите свою карточку к сканеру… Верно, у вас есть такое право, без объявления торгов. Обрисуйте участок на карте (на мониторе появилась карта Колымской автономии) или выведете карту на дисплей своего устройства. Расценки показаны в нижнем правом углу.

Кэти достала из сумочки планшет и высветила карту, над которой вчера долго работали.

– Разрешите соединиться с вашим устройством для скачивания изображения?

– Разрешаю, – сказала Кэти. На большом мониторе появилась копия карты с границами участка.

– Земли общего назначения, – констатировал ИИ. – Разрешено любое использование в рамках законодательства Колымской автономии. Произвожу расчет. Как видите, необходимо внести сто двадцать миллионов восемьсот тысяч рублей. Допускается рассрочка, вывести условия?

– Не надо, – сказал Толуман. – Расчет сразу. Я вношу пятьдесят один процент суммы. Сорок девять процентов вносит моя сестра и получает право на соответствующую долю участка.

– Мадам, – сказал ИИ (Кэти слегка прыснула), – приложите вашу карточку… Так, вы гражданка Канады. Мне нужно некоторое время, чтобы получить подтверждение родственного статуса. Без этого приобрести землю можно только на общих основаниях.

Толуман усмехнулся: – Теперь будет связываться со своими родичами в Канаде. Надеюсь…

Но ИИ уже заговорил:

– Я получил подтверждение, что вы дочь Юджина, или, что одно и то же, Евгения Варламова. Но у вас значится другой брат, Ивэн Варламов, и больше никого. Я не усматриваю родственной связи.