Текст книги "Однажды в морге"

Автор книги: Евгений Кукаркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

– Поехали.

Мы завтракаем, одеваемся и на машине Инны едем в морг. Сегодня мелкий дождь и не только в душе, но и на улице противно.

Гошка осторожно жмет Инне руку.

– Не ожидал такого сюрприза. Валька достоин истинно хорошей женщины. Ему в этот раз повезло.

– И много у него было этих раз.

Гошка смутился.

– Мы все ищем самого лучшего. Я вот, например, еще не нашел.

– Гоша завтра последний день, – пытаюсь я выправить ситуацию.

– Как это, вас переводят?

– Нет. Я ухожу в монастырь.

– Шутите, – она недоверчиво смотрит ему в лицо.

– Нет, на полном серьезе. Здесь я..., – он замялся.

– Гоша устал, – подсказываю я.

– Да, устал.

К нам подходит Марта. Она пьяна.

– Мне сказал главный, что ты пришел не один, – обращается она ко мне, я глазам не поверила. Значит ты мне действительно говорил правду. Здравствуй, милочка. Меня звать Марта, коллега Валентина.

Она протягивает Инне руку, та отвечает.

– Инна.

– Ох, Инна, Валька замечательный мужик. Не выпускайте его из своих лап.

– Я уже от второго человека слышу хорошую рекомендацию. Постараюсь сделать вывод из ваших советов.

– Не ершитесь, милочка. Вам просто повезло.

У Колькиного гроба собирается несколько человек. Родственников у него мало и я с тревогой подсчитываю, где набрать мужиков, чтобы тащить гроб, я, Гошка, вон еще один со стороны Кольки и больше... никого. Началось прощание, я последний приложился губами к его холодному лбу.

– Постарайся попасть в рай, – что можно еще пожелать мертвому человеку.

Четвертым нам помог тащить гроб Трофим.

На кладбище взорвалась Марта. Она долго рыдала, повалившись на холмик песка.

– Гоша, займись ей, – прошу я его.

– Пусть немного поплачет. Она еще надеялась на тебя, а теперь ей вообще ничего не осталось.

– Что значит надеялась?

– Считала, что ты все же сойдешься с ней.

– Я ей повода не давал.

Гошка пожимает плечами.

– Я видел, как она встретила Инну, через силу. Теперь все выплеснула наружу.

– И все же, помоги ей.

Я иду к машине Инки и сажусь в нее. Она за рулем.

– Куда сейчас, на поминки или домой.

– Поехали домой.

– Неудобно так покидать всех.

– Я не хочу сегодня пить, а там обязательно заставят.

– Придумай тогда что-нибудь, нельзя же так... бросить всех

– Хорошо.

Я вернулся к родственникам Кольки и сославшись на недомогание попрощался с ними.

Дверь нашей квартиры была открыта, я рванул ее бросился вперед. На полу валялась одежда, бумаги, целые и разбитые вещи. Столы и ящики вывернуты, диван вспорот, шкаф опрокинут на пол. Горшки цветов валялись разбитые, земля разбросана по полу.

– Ой, – Инка, зажав рот стояла за моей спиной. – Что это? – сказала она уже шепотом.

– Кто то у нас побывал и произвел обыск.

Из спальни показалась кошка. Она подошла ко мне и потерлась мордой о штаны.

– Не могла дать по морде непрошеным гостям?

Тварь внимательно посмотрела мне в глаза и зажмурилась.

– Ни какой от тебя пользы.

Телефон перерезан и мне пришлось с большим трудом соединить два конца провода. Я вызвал следственный отдел. На проводе оказался Мишка.

– Валька, что там у тебя?

– У меня в квартире побывали, воры.

– Украли что-нибудь? Посмотри на глаз.

– Не знаю.

– Ладно, я подъеду минут через двадцать. Ничего не трогай.

Инка пришла в себя и села на краешек дивана.

– "Кельн" пропал?

– Наверно. Сейчас посмотрю.

Осторожно подхожу к лимонному дереву, вырванному из горшка и небрежно брошенному к батарее, раздвигаю листву... камня нет.

– Нет. Утащили.

– Слава богу. Сколько теперь нужно уборки...

– А мне все таки жаль, что его стащили... Сейчас сыскари приедут, потом уберем.

Через пять минут наша кошка решила размяться. Она играючи бросалась на одежду, под одежду, разбросанную на полу, гоняла бумаги и вдруг какой то грохот неуклюжего предмета пронесся мимо дивана, я обомлел. Моя кошка гоняла... алмаз. Так же зачарованно на все смотрела Инна.

– Боже мой, он здесь.

Я отнял эту злую игрушку у кошки.

– Ты плохо сделала, что не отдала его ворам, – внушал я ей.

Она морщила нос и глаза, чуть приподнимая лапу.

– Что же нам теперь делать? Я боюсь, теперь очень боюсь, – тревожно ежиться Инка.

– Ну вот, ты прошла чистилище в нашем морге, а тут испугалась.

– Там надо резать покойника, здесь могут зарезать и тебя.

– Может его выкинуть?

– Для тех, подонков, это не имеет значения, пока он не у них.

– Ладно, не будем опережать судьбу.

Я запихнул камень в карман.

Подъехала следственная бригада.

– Ну у тебя и наделали шорох, – говорит мне Мишка обходя комнату. – Что пропало?

– Неужели в этом бедламе я могу определить что исчезло. Ты же сказал ничего не трогать.

– А ведь искали чего то у тебя профессионально. Судя по всему, вещь очень маленькую. Землю от горшков всю перетерли, диваны и матрацы вспороты, все что можно перещупать, перещупано, даже кошачий туалет вытряхнут. Где у тебя деньги лежали?

– В столе. Инна, ты брала последний раз, не помнишь, сколько там осталось?

– Сто тысяч рублей.

Мишка подходит к столу и толкает ногой пустой ящик, выброшенный на пол, денег там нет.

– Это хорошее начало, с него и начнем протокол.

До вечера мы прибирали комнаты и собирали вещи, когда поужинали и легли спать, Инка сказала.

– Я хочу тебе сказать, только ты не очень... не обижайся, но я ухожу, Валя.

– Куда.

– Уеду к отцу. Там, у него под крылышком жить безопасней.

– А как же я?

– Мы с тобой обязательно встретимся. Ведь ты меня будешь ждать, правда?

– Правда.

– Но пока, нам надо пережить эту неприятность. Ты сильный, вытянешь эту надвигающуюся беду. Я нет, поэтому пережду...

– Не уходи. Вместе мы все выдержим.

– Нет. Будь реальным, мальчиком.

Она гладит меня ладошкой по плечу.

– Пусть эта ночь, будет нашей... ночью любви, – заканчивает она фразу.

Когда я проснулся, в доме было тихо. Инки рядом не было.

– Инна.

Молчание. Я вскочил и бросился по комнатам, пусто. На кухонном столе записка.

"Ты меня жди... Постарайся не звонить и не искать меня. Я сама тебя найду."

Как я потом выяснил, Инна, кроме своих мелких вещичек, прихватила из чемоданчика, подаренного мне, один из скальпелей.

Гошка встревожен.

– Валя, Марта на работу не вышла...

– Ты ей звонил домой?

– Да. Там ее дочка, слезами заливается. Говорит, заперлась в своей комнате и что то бормочет. К телефону подходить не хочет.

– Главному говорил?

– Говорил.

– Ну и что?

– Сказал, что сам ей позвонит.

– Только бы тяжело не заболела. Прямо какой то рок над нашей группой. Ты значит, сегодня последний день?

– Все, кончаю с этим ужасом. Я там бутылочку принес. Думал, мы втроем разопьем...

– Может она еще приедет сюда.

– Не уверен.

Мне достался утопленник. Задача одна, определить не было ли насильственной смерти и я изучаю труп основательно. На плечах и ногах мертвеца темные пятна, под ногтями катышки чужого тела. Его топили в ванне или в глубокой луже. Я делаю соскобы кожи утопленника и выковыриваю часть катышков из-под ногтей, пусть все идет в лабораторию, на определение ДНК. Теперь для проверки вскрою легкие, чтобы выяснить, там вода водопроводная или нет.

– Валентин, – слышится сзади голос главного.

– Я.

– Кончишь этого. Поезжай к Марте, похоже у нее серьезно...

– Думаете, она того?

– Ничего не думаю, черт возьми, – срывается он. – Что за идиотская группа врачей попалась. Три чокнутых, одного зарезали, а последний, все время задает дурацкие вопросы.

– Работа такая, каждый психом может быть.

– Работа нормальная, – главный успокаивается. – Поезжай и если она действительно того... Вызывай скорую помощь.

– А как же дочка?

– Не сможешь найти родственников, поговори со своей красавицей, я ее видел вчера на кладбище, мне она понравилась, может возьмешь к себе.

– Моя красавица сегодня от меня ушла.

Главный матерно ругается и уходит.

– Поезжай, – слышится напоследок его голос уже в коридоре.

Я вхожу к Гошке уже вымытый и одетый. Он в маске, перчатках и клеенчатом переднике выглядит нелепо перед мальчиком, распластанном на столе.

– Гоша, пожалуй у меня не выйдет ничего с выпивкой. Главный послал меня к Марте.

– Тогда, ладно. Не судьба. Я тебе бутылочку в шкафчике оставлю и закрою на замок. Самому одному пить тошно. Прощай, Валя.

– Прощай, Гоша.

Я у же у двери слышу его голос.

– Валька, неужели вы все мне не верите?

– В чем? – оборачиваюсь к нему.

– У этого мальчика, вылетела душа. Я как тебя сейчас вижу, увидел перед началом экспертизы.

– Гоша, ты прав... Прощай друг, счастья тебе.

Испуганная дочка Марты открывает мне двери.

– Ну как мама?

– Сидит там. Я боюсь за нее.

– Пошли посмотрим.

Девочка подводит меня к двери в спальню.

– Здесь...

– Марта, – кричу я, – Это я, Валя. Открой пожалуйста.

За дверью бормотание.

– Марта, – стучу в дверь, – открой. Иначе я выломаю дверь.

Бормотание стихает, слышен скрип ключа. Я открываю дверь. Спина голой женщины, передо мной, совершенно опухшая Марта шла к кровати. Она зарывается под одеяло и смотрит на меня.

– Валечка, я ослабла... Таська, кыш от сюда, – шипит она на дочь.

Та пятится за дверь.

– Валечка, иди ко мне. Я тебе так хорошо сделаю...

– Почему ты не пришла на работу?

– Колька не велел. Он так и сказал... не ходи. Я и осталась с ним.

– Что ты несешь?

Марта пьяно улыбается и тут я вижу под кроватью пустых бутылок штук двадцать из под "московской" водки.

– Так ты идешь ко мне?

– Нет.

– Молодая, красивая, взяла за душу, а мне... Что оставили мне? Вот...

Смотри... Колька...

Ее взгляд застыл в углу комнаты и рот глупо растянулся в улыбке.

– Может вызвать врача?

– Молчи. Все остались с чем то. Гошка, с богом, ты, с любовью, Колька, с вечностью, а я.... Никуда не пойду, никого мне не надо. Сегодня наш с Колькой праздник.

– Черт с тобой.

Я вышел из спальни.

– Где телефон? – обратился к дочке Марты.

– Вот.

Набираю номер.

– Больница? Мне начальника отделения, Владлена... Владик, привет, это я, Валентин, из морга. Вспомнил, старый черт, это хорошо... Зачем от работы отвлекаю? Одно дело есть. Ты Марту помнишь? Ту самую, с которой ты встречался когда то давно. Ну, да... Приезжай к ней домой, по моему с ней плохо. Да, да, по твоей специальности. Адрес то еще помнишь? Я здесь, жду тебя.

Вешаю трубку и присаживаюсь на стул.

– Тася, твоя мама похоже заболела. Я вызвал врачей.

– Хорошо, дядя Валя.

– Ты одна сможешь в квартире продержаться?

– Не знаю.

– Бабушка, дедушка есть?

– Бабушка.

– Вызывай к себе. Веселее будет.

– Вы думаете с мамой так серьезно, ее от меня увезут?

– Думаю, так... У нее белая горячка, это лечится, она к тебе вернется.

Владик, сразу понял в чем дело.

– Старик, ты ее хочешь спихнуть ко мне в отделение?

– Конечно. Подержи немного, полечи, нервный срыв, у кого не бывает.

– Хорошо. Я ее беру к себе в псих отделение. Там посмотрим, как все обернется. Но ты знай, ты мой должник...

– Я понял. Когда попадешься мне на стол, постараюсь очень не кромсать.

– Ну и шуточки у тебя. Пока, старик.

Одетую Марту выводят санитары. Мы с Тасей остаемся в квартире одни.

– Маму вылечат? – спрашивает она.

– Обязательно. Только больше она у нас работать не будет. Не учись никогда девочка на хирурга, это мужское дело.

– Вы ко мне, еще зайдете?

– Зайду. Деньги у тебя есть?

– Есть.

– Я скоро привезу еще, мамину получку.

Она кивает головой.

– До свидания, Тася.

– До свидания.

У меня дома, та же старая картина, голодная кошка издает у двери хриплые звуки. Без Инки все начинается сначала.

Сегодня выходной день. Я навожу порядок в доме. Чиню сломанную мебель, стираю, мою, глажу. Где то в два часа звонок в дверь. Неужели вернулась Инна. Открываю дверь, на пороге три здоровенных парня. Они меня сразу заталкивают в квартиру.

Их главаря вычислил по холеному лицу и стальным глазам.

– Так это ты и есть, тот докторишко?

Я пячусь от них, по гостиной и упираюсь спиной в сломанный столик.

– Чего вам надо?

– "Кельн".

Сильнейший удар в скулу бросает меня на пол. На меня с грохотом валится столик и больно что то ударяет по руке. Вместе со столиком летит чемоданчик с подарочными инструментами, от удара об паркет, он раскрывается и часть инструментов вываливается, рядом с рукой крутится ампутационный нож. Рука привычно хватает его. Я вскакиваю.

– Где, алмаз, собака?

Только что ударивший меня парень, небольшого роста, но очень широк в плечах, от этого кажется совсем квадратным. Он вскидывает руку для вторичного удара и тут я отвечаю встречным резким взмахом. Сначала он ничего не понял, но тут увидел, что его кисть неуклюже висит на бок, а на пол обильными струйками потекла кровь, начал реветь как бык.

– Макака, мать его, у него нож, он мне пропорол руку, прикончи гада.

Макака видно второй исполнитель, лениво движется ко мне.

– Не убивать, – приказывает старший, – попытаем...

– Ха, – вскрикивает Макака и делает дикий прыжок, целясь мне ногой в лицо.

Я даже не знаю, как мне удалось дернуться в сторону и это спасло, зато профессиональность помогла и на этот раз, успел таки, как молния, секанул ножом по икре ноги. Этот тип так и лег на пол. Я уже знаю, коротышке отсек сухожилия и теперь он если не истечет кровью, то будет инвалидом, зато Макаке, придется хромать, максимум пол года – год.

– А... а..., – орет он, крутясь на полу.

– Ты бы помог этим, паразитам, – советую я главному, – а то оба подохнут, если истекут кровью.

Тот невозмутимо достает из под мышки пистолет.

– Подохнешь ты. Где алмаз? Считаю до трех.

– Да, стреляй же быстрей, – орет лежащий, – иначе мы действительно здесь загнемся.

Он обхватил ногу и старается штаниной унять кровь. Второй, коротышка, вдруг потерял сознание и рухнул к моим ногам.

– Раз.

Ствол пистолета неподвижно глядит на меня. Опытный черт, рука совсем не дрожит, пристрелит же. И тут я с отчаяния взмахиваю рукой и швыряю в него скальпель. Грохот выстрела, наполняет комнату. Меня отбрасывает к стенке и все покрывается мглой...

Надо мной усталое лицо женщины, в белой шапочке.

– Вы кто? – спрашиваю я.

– Медсестра.

– А где я?

– В больнице.

– Что со мной было?

– Сейчас придет врач и все расскажет.

Она поправляет мне одеяло и пятится к стеклянной стенке. Там оказывается дверь и тут в нее входит человек в халате.

– Он очнулся, Виктор Измайлович.

– Хорошо. Как дела, больной? – обращается он ко мне.

– Вы доктор?

– Да, я ваш доктор.

– Что со мной было? Я сам врач, можете мне говорить все...

– Огнестрельное ранение. Вы счастливчик, коллега, пуля на два сантиметра прошла правее сердца. Сейчас все в порядке.

– И сколько я здесь лежу?

– Три дня.

– Черт, как же там моя кошка?

– Вот это я не знаю. Я пообещал следователям, что вы сегодня будете себя лучше чувствовать, они уже здесь и хотели с вами поговорить. Валя, обращается он к медсестре, – позови ребят.

Сестра уходит и вскоре в палату вваливаются Андрюшка и Миша.

– Ага, старый хрыч, пришел в себя..., – хмыкает Андрей, – Виктор Измайлович, у нас здесь должна быть, так сказать, серьезная беседа...

– Я понял, ухожу. Только не надолго, ребята, он еще слаб.

Доктор уходит.

– Ну теперь ты нам все расскажешь, чертова перечница.

– С чего начать?

– Начни вот с этого. Это мы нашли у тебя в кармане.

Андрей достает алмаз.

– Хорошо..., но Миша знает часть истории, он был тогда со мной...

– Говори, старик, все сначала.

Я рассказываю им как нашел камень, как меня заставили переделать заключение и почему алмаз застрял у меня.

– Значит, эти мудаки из ФСБ, взяли тогда дело в свои руки?

– Взяли.

– Вот тебе и разгадка, Миша, почему от нас отняло дело ФСБ. Они, сволочи, прикрывают всю эту гниль, которая болтается вокруг министра.

– Как им не прикрыть, когда эта неприглядная история с со старшей дочкой, связана с такими крупными именами в правительстве... Раскрой они тогда все имена сынков, так тут же будет столько шума, что ой-е-ей.

– Выходит, – говорю я, – мне придется иметь дело с ФСБ и меня будут опять перевоспитывать.

– Может быть.

– Ребята, а как там моя кошка?

– Я ее к соседке подбросил, – успокаивает меня Миша.

– А эти, которые ко мне ворвались в дом, вы их успели допросить?

– А там всего один в живых остался.

– Как один?

– Ну да, один. Тот, которому ты в горло скальпелем попал, сразу умер, а с рукой..., умер от потери крови. Кстати, это тоже интересная история. Помнишь, во время вскрытий, ты все время указывал на пулю, калибром 5,45? Так вот, этот убийца и был тем коротышкой, которому ты отсек руку. Оружие то мы нашли в машине, на которой они приехали.

– Это наемники?

– Своего рода, да. Их послал один тип из окружения министра.

– Ничего себе, какие типчики крутятся вокруг него.

– Когда-нибудь доберемся и до них. Не все коту масленица. Сейчас их оберегает ФСБ, но министры не постоянны...

В комнату опять входит доктор.

– Ребята, на сегодня хватит.

– Валя, на.

Андрей кладет мне на руку алмаз.

– Андрей, Миша... Ведь эти же, опять...

– Не боись. Дело так закрутили, что этот камень даже не выплывет. Нам, так же как и тебе сказали, что в этом деле вещь доков нет. А раз нет, значит алмаз твой. Мы у тебя взяли, тебе и возвращаем. Поправляйся, Валя и не говори этим типам из безопасности, то, что они не хотят слушать. Понял? Пока...

На следующий день в палату пришел тот самый подтянутый тип, который уничтожил акт экспертизы по дочке министра, полковник Самойлов А. И.

– Я рад, что вы пошли на поправку, доктор, – начал он скучным голосом. – Ваше дело веду я и мне было бы интересно услышать всю историю, как напали на вас.

Я пересказываю ему события в моей квартире, как я дрался, что делали они.

– Они все время требовали у вас алмаз "Кельн"?

– Да.

– Вы о нем что-нибудь слышали?

– Слышал.

– От дочки министра, Инны?

– Она мне что то говорила...

– Так вот запомните, молодой человек, алмаза... нет.

Врешь, скотина, алмаз на моей ладони, а рука под одеялом.

– Зачем же тогда они нападали?

– По глупости. Кто то пустил слух... Так как нет фактов преступления, я вынужден закрыть ваше дело.

– А как же эти преступники, которые напали на меня.

– К сожалению, они все погибли.

– ???

– Да, да. Одного вы убили сразу, попав скальпелем в горло. Другой истек кровью, вы ему отсекли руку, а третий скончался в больнице от заражения крови, он грязной штаниной пытался заткнуть рану на ноге.

У меня не было слов. Похоже, моя роже от разинутого рта, была такой идиотской, что это тип из ФСБ меня пожалел.

– Сам министр интересовался вашим здоровьем, теперь мы рады ему сообщить, что вы пошли на поправку, а дело закрыто.

Меня выпустили из больницы через полтора месяца. Прежде чем войти в свою квартиру я позвонил соседям. Вышла старая женщина.

– Валя, поправился. Слава богу.

– Поправился. Вы извините, не у вас моя кошка?

– Вот она. Киса, иди, твой хозяин пришел.

Тварь вышла ко мне и сразу затерлась о ноги.

– Хватит, погостила, пошли домой.

Кошка, задрав хвост, послушно пошла к дверям своей квартиры.

– Спасибо вам большое.

– Ничего, у меня ведь собака есть, они... ладили.

В доме пыль и пустота.

– Ну, тварь, – обращаюсь я кошке, – начнем новую жизнь.

Она открыло рот и отвратительно завякала.

– Тогда за дело. Начнем с уборки, потом в магазин...

Главный радостно похлопывал меня по плечу.

– Значит вышел на работу.

– Да.

– Тогда приступай. Мы тебе тут новую бригаду подобрали. Двое молодых ребят и одна женщина.

– Женщина?

– Чего удивляешься? Женщина, лет 35. Хороший специалист.

– А как дела с моей бывшей бригадой?

– Лиду признали больной, Марту тоже. Но у Марты, кратковременное помешательство на почве алкоголизма, ее уже выпустили и теперь она дома. Подрабатывает сейчас где то в книгохранилище. Гоша исчез... Как уволился, так и не появлялся.

Молодые парни оказались пожилыми мужиками. От одного все время, по моему разило спиртным, мой поганый нос еще не заткнут и сквозь сладковатый запах мертвячины, потекли струйки алкоголя, другой, молчалив и неразговорчив.

– Боря, – признался пьяненький.

– Семен, – грубым голосом поздоровался другой.

Оба в курилке вдыхали ароматы дешевеньких сигарет.

– Вы сами то откуда? – спросил я их.

– Я из Самары, – сразу заговорил Боря. – там работал экспертом, а теперь сюда. Устроиться негде, вот и пошел в морг. А Сеня, переехал на новое жилье из одного района в другой и, соответственно, поменял работу. Вы еще Галю не видели, вот бой баба...

– А она от куда?

– Из детской больницы, там мало платят, пришла сюда.

В дверь заглянула голова Трофима.

– Енто... Валентин Ваныч,... я тама привез... на каталке. Следователь тоже...

– Иду. Затянусь последний раз только.

– Здорово, Валька, – Это следователь Андрюша хлопал меня по рукаву халата, – Поздравляю с выходом на работу.

– Чего так рано приперся?

– Специально для тебя пациента привез. Попросил, чтобы делал экспертизу только ты.

– Давай посмотрим, что там.

Я откидываю простынь и немею. Парня сразу узнал, это был толстый тип, сопровождавший кандидата в женихи на похоронах старшей Перфильевой, но еще больше я был потрясен, как раскурочен был его живот. Он был вспорот из под ребер вниз, а потом под углом в бок. Кожа вывернута конвертом и кишки вывалились на стол.

– Ты его знал? – слышится голос Андрея.

– Узнал. Это тот, кто крутился рядом с папашей Инны.

– Правильно. Его Жоржем зовут... А что по поводу раны скажешь?

– Ее нанесли скальпелем, хорошим немецким скальпелем. Вспарывала неопытная женская рука.

Андрюшка даже присвистнул.

– Откуда ты знаешь?

– Так осторожно втыкает в тело скальпель только неопытная женщина. Клиент похоже был пьян или стукнут, это мы сейчас выясним...

– Но почему, два разреза под углом друг к другу?

– Легче добраться к печени.

– Так, так...

– Сейчас посмотрим осталась она у клиента. Действительно... ее нет.

Инка, Инка, что ты наделала. Ведь я знаю, это твоя рука.

– Куда же она делась? – недоумевает Андрей.

– Скормили наверно собакам.

– Ну и дела.

– Дальше делать что-нибудь?

– Нет не надо. Зашей его, напиши заключение и все. Кстати, я ведь тебе не все сказал. Такой случай второй.

Я чуть не подпрыгнул.

– Не может быть? Кто же был тот?

– При министре все время шлялся антиквар, так вот его таким же образом распороли. Мы тогда, к сожалению, не могли его тебе отдать на экспертизу. Это было, когда ты лежал в больнице.

– И тоже не было печени?

– Тоже.

Я заталкиваю кишки обратно в полости живота, распрямляю конверт кожи и начинаю его пришивать.

В комнатке отдыха сидит вся бригада. Перед Семеном гора бутербродов, он как автомат методически поглощает их, запивая из термоса. Борис, смакует тощенький завтрак из хлеба с салом. За отдельным столом сидит полноватая женщина с крупными чертами лица.

– Я Галя, – женщина привстает и по мужски жмет мне руку.

– Валентин.

– Слышала об вас много интересного. Это вас наградил президент Мали? Я читала журналы.

– Меня. Как здесь работается?

– Дел много. Там где я раньше работала, один – два трупа в неделю, а здесь передохнуть некогда, все тащат и тащат.

– Морг то, центральный, почти со всего города везут.

– У меня только что положили женщину, вы бы опытным взглядом посмотрели, вроде де бы все ясно, от чего она скончалась, но меня гложет червь сомнения...

– Договорились, после обеда загляну.

В дверь заглядывает Трофим.

– Чего тебе? – спрашиваю я его.

– Энто... Бориса Григорьича мне бы...

– Принес? – слышен голос Бориса.

– Да. Вота она.

В его руке раскупоренная бутылка водки.

– Мы, энто... свою долю взяли..., – продолжает Трофим.

– Давай.

Борис принимает от него водку, Трофим поспешно исчезает.

– Ребята, не хотите?

Борис машет перед нами бутылкой. Я, Семен и Галя отрицательно мотаем головой.

– Ты бы лучше завязал на работе, – советую я ему.

– Не могу. Этот запах..., он преследует меня. Меня уже дома чуть не рвет, все кажется, что во всех углах там пахнет.

– Это плохо кончится.

– Перебьемся.

Борис наливает водку в стакан и спешно проглатывает его.

– Эх, ядреная, зараза. Зря не хотите.

– Сейчас главный придет, будет тебе на орехи...

– Это не к чему. Мы ее, родимую, спрячем.

Недопитая бутылка исчезает в кармане халата. Словно нас подслушав, в двери входит главный.

– Так, ребятки, пора по местам.

У него, как и нас, тоже нос заткнут, иначе бы он учуял запах водки, а так... мы собираем остатки еды и покорно идем к своим столам. Галя, хватает меня за руку.

– Ты не забыл... ко мне.

На столе женщина, смерть обезобразила ее и по лицу не понятно, сколько ей лет. Тело и голова, как после голодовки, худое, выпирают кости и ребра, даже груди сгладились. Галя уже рассекла ее и умело извлекла органы. Я начинаю осмотр с ног.

– Я сначала думала, рак, – говорит мне из-за плеча Галина.

– Сейчас посмотрим.

На ее глазах я начинаю скальпелем рассекать кожу на голе, готовясь к ее вскрытию.

– Разве здесь тоже будем резать?

Вот, баба, так и сказала, резать, как мясник.

– Сейчас мы вскроем череп и выясним, что у нее там...

– Я поняла.

Мы сразу увидели в чем дело. Несколько опухолей разных размеров преспокойненько ужились с серым веществом.

После душа, сижу расслаблено у своего шкафчика. Борис, бодр, словно и не поддавал весь день, уже одет.

– Ребята, я пошел.

– Халаты сдай.

– Ах, да. Черт, только руки вымыл.

Он берет обрывок газеты и подцепив халат и костюм, брезгливо бросает их на пол перед своим шкафчиком.

– Пока.

Я начинаю вытаскивать туфли и тут что то звякнуло. На дне шкафчика небольшой картонный ящик. Вскрываю его и вижу бутылку армянского коньяка и записку.

– "Да поможет тебе бог. Выдержи эту жизнь. Георгий." – читаю вслух я.

– Чего бормочешь? – спрашивает Семен.

– Коньяк будешь пить?

– Вот тебе и раз. Откуда он у тебя? Можно попробовать.

– Это не мой, нам сделала подарок предыдущая смена. Я тогда сейчас позову Галю, если она еще не ушла.

Галя не ушла, она очень удивилась, когда я пригласил ее к нам в раздевалку.

– А что там такое?

– Нам предыдущие врачи оставили подарок.

Мы выпили пол бутылки коньяка без закуски.

– А что произошло с вашими врачами? – спросила Галя. – Я здесь слышала кое что..., кого то убили...

– Да, произошла трагедия. Нервы некоторых моих коллег не выдержали... Они оказались более чувствительны отношению к ним окружающих, чем к содержимому на работе. Произошел как бы конфликт между обществом и ими...

– Это я прошла. В больнице меня не очень принимали. Вроде бы врач, вроде бы коллеги, а на самом деле, только маска любезности. У них там сбойчики, свадьбы, праздники, а ведь меня ни куда...

– Меня на старом месте звали просто – мясник, – вдруг разговорился Семен. – Наш морг обслуживал несколько больниц и все знакомые врачи от туда, так и кликали: "Эй, мясник, принимай труп."...

– Так что же было дальше? – нетерпеливо просит Галя.

– А дальше... Неудачи в личной жизни преследовали всех. Вот и сорвались. Некоторые начали лаяться друг с другом, а потом одна женщина свихнулась и убила своего коллегу врача...

– Эта женщина в сумасшедшем доме?

– Да.

– А остальные?

– Остальные? Еще одна женщина спилась, правда в легкой форме, мужик тоже, почти рехнулся, но во время ушел в монастырь.

– Как, прямо в монахи?

– Пошел к настоятелю церкви и покаялся, тот ему и посоветовал уйти от мирских дел.

– Что твориться, ну и поганая же у нас профессия.

Пришла тетя Даша, собирать халаты. Мы ей тоже налили четверть стакана коньяку и допили бутылку.

Я зашел в магазин после работы купить продуктов.

– Доктор, – вдруг слышу у стойки.

Оборачиваюсь и вижу знакомую мордашку Инниной подруги.

– Марина. Как ты здесь оказалась?

– Я же недалеко живу.

– Мы оказывается почти соседи. Вы сейчас куда идете?

– Домой.

– Пойдемте я вас провожу.

Мы идем по улице с набитыми авоськами.

– Когда я узнала, что вы лежите в больнице, – рассказывает Марина, – то сразу же хотела вас навестить, а потом встретила Инну, она мне сказала, что к вам никого не допускают, а потом... Инна говорила, что... у вас все в порядке...

– Почему же она сама ко мне не пришла?

– Разве не пришла? – уже шепотом, удивленно спрашивает Марина. – Она... наверно, была занята...

– Наверно. Я ее ждал полтора месяца, только недавно вышел из больницы.

– Полтора месяца, я же не знала. Ничего не знала.

– А вы Инну встречали?

– Да, она была у меня дней десять тому назад. Я тогда постеснялась у нее спросить о вас. Думала вы давно вышли и работаете...

– Ладно, все прошло.

– Я уже пришла, вот мой дом.

– До свидания, Марина.

– До встречи, доктор.

Я пошел к своему дому, а она так и осталась стоять, растерянно глядя мне в след.

Кошка по прежнему хрипит при входе. Я глажу ее по голове.

– Ну, что тварь, хоть бы развивалась в свободное время, читала книги что ли...

Так закрыла глаза от удовольствия и склонила голову.

На столе записка.

"Я мимоходом заехала к тебе, думала, что ты работаешь в вечер. Жаль, что не встретились. Когда ты был в больнице, несколько раз пыталась к тебе приехать и... не могла. События как ком навалились на мою голову... Ты уж извини. Но постараюсь обязательно увидеть тебя. Крепко целую. Инна."

– Что же ты, тварь, не задержала ее. Мне так надо бы срочно поговорить с ней.

Кошка что то вякнула в ответ.

Прошла неделя. Я уже работаю со своей бригадой в вечер. Перед работой меня вызвал к себе главный.

– Валя, ты помнишь, почти два месяца назад приезжал представитель медицинских институтов по поводу органов тела?

– Помню, тогда мы не могли договориться о законности этого дела.

– Похоже они добились у правительства разрешение на проведение этих работ. Вот мне пришла бумага из минздрава. Можешь ее прочесть.

Документ оформлен как следует.

– Здесь сказано, органы выдавать в соответствии с согласием родственников и морг осуществляет их передачу в присутствии заказчика. Простите, кто будет уговаривать родственников? Неужели мы возьмем на себя эту функцию?

– Нет, вы как работали, так и работайте. Этим делом должны занимаются заказчики. Я уже им говорил, если нужны органы... пусть сюда выделяют людей. Они ищут, что им надо, уговаривают родственников, в вы, выбранные органы, вырезаете, оформляете акт и пусть убираются.

– Так институтские согласны на такие условия?

– Через неделю пришлют дежурить своих врачей... Ты как раз будешь работать в утро.

– Эй, Валька, ты здесь?

Рядом стоит улыбающийся Андрей.

– Чего тянешь рот до ушей, будь то радостную весть несешь...

– Ага. привез труп. Я уже сказал здесь всем, только к тебе... Такие мертвецы достаются только по блату.

– Тогда чего лыбишься, ведь мертвеца привез.

– Ты посмотри какой труп. Эй, везите сюда, – кричит он в коридор.

Визжит каталка и Тимофей скидывает с нее на стол тело, покрытое простыней. Андрей сам скидывает ее. Я опять в замешательстве.

– Ну как, знаком?

– Да. Это бывшей жених Перфильевой.

– Все правильно. А теперь взгляни на живот.

Полость так же как и у Жоржика вскрыта конвертом.

– Мать мою. Опять печень сперли?

– То-то и оно.

– К сожалению, это одна и та же рука.

– Это уже всем ясно.

– Выяснили кто это?