Текст книги "Боевики рабочих окраин. Паравоенные формирования рабочего класса Петербурга и Москвы 1905–1917"

Автор книги: Евгений Кадиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Глава 2. Состав и проблемы рабочего класса в России к началу XX века

В конце XIX века на крупных и малых предприятиях страны был запущен глобальный процесс формирования российского пролетариата. Хотя термин «пролетариат» предполагает отсутствие у работника каких-либо средств производства и наличие лишь «цепей», по отношению к российским рабочим он будет не совсем верен. Многие рабочие были связаны с деревней экономически, являлись собственниками земли и хозяйства, были носителями крестьянского менталитета, имели соответствующее мировоззрение. Тогда как другая часть рабочих порвала с деревней, продав землю и прочно обосновавшись в городе. С началом столыпинской реформы двигатель горизонтальной мобильности был раскручен: крестьяне шли в город на заводы, количество рабочих увеличивалось. И в годы Первой мировой войны этот поток только усилился.

В статье «Рабочие в России на рубеже XIX–XX веков» Ю. И. Кирьянов отмечает, что «число промышленных, прежде всего фабрично-заводских рабочих, было относительно невелико. В 1900 году их насчитывалось около 3 млн человек, а вместе с занятыми в строительстве, на земляных работах, в сельском хозяйстве, в качестве чернорабочих, грузчиков, а также в кустарном и ремесленном производстве – примерно 14 млн (из 140-миллионного населения страны)».

Этот показатель стабильно полз вверх: количество рабочих росло, менялось их отношение к себе, к работодателю, к товарищам по социальной страте, повышалась грамотность, росли и менялись требования и надежды. Однако рабочий класс не был той монолитной массой, которую мы привыкли себе представлять. Он состоял из разных слоёв, людей разного социального происхождения с разными политическими предпочтениями.

Вообще, вопрос социально-политической структуры рабочего класса стал изучаться ещё в конце 20-х годов XX века. На VII пленуме исполкома Коминтерна было дано строгое деление рабочих предреволюционной России на три слоя: первый слой составляли потомственные рабочие, являющиеся основной массой пролетариата и проводником идей марксизма (большевики); второй слой составляли рабочие с мелкобуржуазными интересами, политическими предпочтениями которых были левые партии, ищущие союза с либеральной интеллигенцией (эсеры); третий слой состоял из высококвалифицированных рабочих или «рабочей аристократии», который склонялся к соглашательским умеренным политическим взглядам (меньшевики). Данное деление основано на связи рабочих с другими социальными стратами и соответствующими политическими пристрастиями.

Существовали и другие признаки, по которым делили рабочую массу: стаж работы на производстве, производственную и общественную активность, отсутствие средств производства (Б. Л. Маркус, О. И. Шкаратан). Существовала градация и по другим экономическим признакам: различия по квалификации и зарплате, наличия и рентабельность личного хозяйства (А. М. Панкратова).

Признаки социально-психологического характера предлагала Т. К. Гуськова. Автор делила рабочий класс Урала на индустриальных рабочих крупных промышленных предприятий, рабочих небольших заводов и рудников, имевших возможность обрабатывать свою землю, либо заниматься промыслами, и, наконец, вспомогательных рабочих, старателей приисков, строителей, рабочих торговли и кустарей. Революционность рабочих исследователь объясняла не развитием классового сознания, а тяжёлым и бесправным положением.

Автор крайне интересной монографии «Петроградские рабочие в революциях 1917 года» Д. Мандель на примере Петрограда показал всё разнообразие состава и интересов рабочего класса. Концентрация большого количества рабочих на одном производстве, удалённость от центра столицы, форма собственности предприятия, тип промышленности, владение собственностью, грамотность и многое другое определяло политическое сознание рабочих. Полярными оказались две группы рабочего класса столицы. В одной – металлисты, которые в силу своей классовой непримиримости поддержали большевиков, в другой – малоквалифицированные рабочие, чернорабочие и женщины. Вторая группа оказалась совсем недавно вырванной из деревенской жизни, была малограмотной, не стремилась участвовать в общественной жизни и тем более организованно противостоять господствующему режиму. Эти люди всем существом стремились к выживанию и материальному достатку и грезили о своей земле. Немного обособленно от основных двух групп стояли типографские работники и квалифицированные рабочие государственных предприятий, тяготеющие к меньшевикам. Эту группу называли рабочей аристократией, она была максимально интегрирована в городскую жизнь, неплохо зарабатывала и стремилась к союзу с либеральной интеллигенцией, была образованной и активной, проявляла умеренность в политических требованиях.

Из примечательных элементов характера российского рабочего класса того времени автору хотелось бы выделить один, на его взгляд, немаловажный – маргинальность. Маргинальность – это перенос культуры своей страты и внедрение её в новое пространство, симбиоз с культурой другого коллектива. Эти перемены сопровождаются стрессами, которые порождают личностное ощущение неуверенности и страха перед будущим, разочарование, готовность к крайним мерам и правовому нигилизму. В коллективах, состоящих из подобных себе, маргиналы стремятся избавиться от ощущения неполноценности и неуверенности. Они легко принимают культ силы. Такие коллективы служат пороховой бочкой в социальных конфликтах и хорошим проводником радикальных идей.

Процесс маргинализации рабочего класса в конце XIX – начале XX веков тесно связан с разрывом экономических, социальных и культурных связей в среде крестьянства, переходом его в новое классовое положение и правовой незащищённостью, экономическим кризисом. Можно связать изменчивую степень маргинальности рабочего со следующими факторами: уровнем квалификации, заработком, связью с землёй, культурой быта и проведения досуга, динамикой социальной мобильности, то есть чем квалифицированнее был рабочий, чем больше он зарабатывал и крепче стоял на ногах, тем больше он оказывался втянут в новую социальную роль и тем быстрее покидал зону маргинальности и переходил в группу потомственных рабочих или рабочей аристократии.

С ростом количества предприятий всё большее количество молодых крестьян навсегда изменило своё положение. Многие из них уже в начале века стали потомственными рабочими и стояли у станков рядом со своими отцами. Эта молодёжь имела постоянную работу, определённую квалификацию и зарплату, была грамотна. Она полностью интегрировалась в пролетариат, продолжая формировать его менталитет. Именно такие рабочие, например, металлисты Петрограда, активно поддержали большевиков в 1917 году, поведя за собой массу пассивных неграмотных маргиналов-полупролетариев.

Касаясь вопроса проведения досуга как реализации свободного от работы время, нужно отметить следующее: значительная часть рабочей молодёжи проводила свой досуг в коллективах. Ребята устраивали совместные вечера, где увлечённо овладевали грамотой, читали и обсуждали прочитанное. Со временем у молодых рабочих появился интерес к духовной пище и саморазвитию, росло их самосознание. Кандидат исторических наук Л. А. Баранова в своей диссертации на тему: «Положение фабрично-заводских рабочих Москвы в конце XIX – начале XX вв.» отмечает, что к началу XX века в Москве появились воскресные школы, были основаны вечерние курсы для рабочих, быстро приобретшие популярность. Многие из таких курсов отличались высококвалифицированным преподавательским составом. Например, на воскресных Смоленских курсах рабочим Невской заставы в Петербурге читал лекции по русской истории будущий председатель ОГПУ юрист Вячеслав Менжинский.

Но существовала и другая сторона жизни рабочих. Здесь процветало пьянство, проституция, хулиганство и кулачные бои по старой русской традиции. Касаясь такой острой проблемы, как пьянство, нужно отметить, что рабочие активно боролись с этим злом в своей среде. В противовес трактирам и кабакам, в Москве открывались чайные, где любили собираться рабочие. Чайные посещали не только в праздники, но и в будни. Здесь читали газеты и журналы, слушали лекции, участвовали в танцевальных вечерах и просто общались, обсуждая новости дня, ну и, конечно же, пили чай с баранками. Но времени на досуг было всё же совсем немного. Основную часть своей жизни рабочий занимался тяжёлым продолжительным трудом.

Пролетариат вызревал в условиях недостаточно стабильной экономики, кризиса «земельного вопроса», динамичной маргинализации определённой части общества и, прежде всего, крестьян, ушедших в города. Эти факторы сыграли немалую роль в развитии как левых, так и правых радикальных идей в рабочих коллективах.

Представленный обзор социального происхождения, политических пристрастий и психологии рабочего класса даёт нам некоторое понятие, ключ к пониманию причин, побудивших рабочих выступить с оружием в руках в 1917 году.

Глава 3. Обуховская оборона

Царская власть использовала для подавления недовольных рабочих весь имеющийся у неё репрессивный аппарат. В ход шли избиения и аресты, ссылки и каторга. К. М. Тахтарев в своей монографии «Рабочее движение в Петербурге 1893–1901 гг.» приводит результаты расправы над стачечниками со слов рабочих фабрики Максвеля:

«Уже в коридоре начинали бить арестованного ведшие его. С лестницы неслись крики: „Ой, убили! отпустите душу на покаяние!“ и пр. Сам пристав при аресте кого-либо говорил: „Принять его хорошенько! Рубите их, как капусту!“ и пр. А в ответ на мольбы жён и плач детей злорадно добавлял: „Ничего, там внизу ещё прибавят!“ „Мы давно вам дорожку в Сибирь приготовили“, – говорил полицеймейстер Полибин. Внизу каждого арестованного проводили сквозь строй. Нагайки были с пульками на концах, и действие их было таково, что у многих рабочих тулупы были изодраны на клочки. Спины и головы многих представляли сплошной струп. Многие теряли сознание; их временно оставляли в покое, а потом опять били… Озверение полицейских отчасти объясняется опьянением, так как администрация фабрики предварительно щедро угостила их водкой. Многие из арестованных рабочих, доставленные затем в Рождественскую часть, не могли двигаться и лежали пластами по нескольку дней… У многих были выбиты зубы, повреждены уши, глаза, у одного были переломаны рёбра».

Что же не устраивало рабочих и заставляло их пускаться в такое рискованное предприятие, как бунт против своего господина-работодателя? По множеству воспоминаний и исследований, дошедших до наших дней, становится понятно, как обстояли дела на большинстве предприятий в начале XX века. Администрация держала работников в кулаке с помощью штрафов, выстраивая их систему таким образом, чтобы половина заработка рабочего возвращалась в кошелёк хозяина. Штрафовались по самым незначительным проступкам: за косой взгляд, горячее слово. Кроме того, так как рабочим не хватало зарплаты на пропитание своей семьи, они брали продукты в долг, который предоставлял продуктовый магазин, принадлежащий хозяину предприятия. Цены на продукты были неоправданно завышены – таким образом хозяин возвращал себе часть заплаченных работникам денег.

Продолжительность рабочего времени в стране в конце 90-х годов XIX века в среднем составляла четырнадцать часов. Лишь после многолетней борьбы, стачек и претензий господа промышленники и «слуги народа» – чиновники – пошли навстречу рабочим и сократили рабочий день до одиннадцати часов тридцати минут.

Охрана труда администрацией на предприятиях не соблюдалась, нередки были несчастные случаи, страхования рабочих не было, и потерпевший, став инвалидом на всю жизнь, был предоставлен самому себе. Пенсия рабочим не выплачивалась, поэтому в старости их ожидала вовсе не сытная спокойная жизнь. Жили пролетарии почти как нынешние нелегальные иммигранты: в тесных перенаселённых бараках и сырых подвалах. Постояльцы таких «апартаментов» часто болели туберкулёзом, холерой, тифом и бытовым сифилисом. Должной профилактики заболеваний не проводилось в принципе. Высокой была детская смертность. Часто совершались суициды. От беспросветной нужды и человеческого горя люди шли после работы в кабаки и напивались, как говорится, в стельку, постепенно теряя человеческий облик.

Долгое время рабочий класс не имел элементарных гражданских прав. Строго карались не только стачки, но и попытка собраться вместе и обсудить свои проблемы. При каждом случае пассивного или активного сопротивления владелец фабрики или завода вызывал полицию. В соответствии с Уложением о наказаниях уголовных и исправительных от 1845 года, рабочего – участника стачки – могли привлечь к уголовной ответственности и нередко привлекали. Со временем многие рабочие, ознакомившись с учением о социализме, начали выдвигать на стачках политические лозунги, брали на себя роль лидеров. Одним из первых рабочих выступлений с политическими требованиями стала так называемая Обуховская оборона.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Назад к карточке книги "Боевики рабочих окраин. Паравоенные формирования рабочего класса Петербурга и Москвы 1905–1917"