Текст книги "Ворожей Горин – Посмертный вестник (СИ)"

Автор книги: Евгений Ильичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 9

Для начала я попытался быстро обработать уже имеющуюся у меня информацию. Выходит, этот странный бомж Геворг – бессмертное существо? Интересно, а какого рода бессмертием он обладает? Кстати, если так называемое бессмертие Геворга из той же оперы, что и вурдалачья жизнь (вернее – не жизнь), то не завидую я такому бессмертию. Да и в целом я никогда не завидовал тем героям комиксов или кинематографа, которые обладали таким даром. По мне, любая жизнь, даже самая сытая и бьющая ключом, может приесться, если она бесконечна. Есть в смертности какой-то глубинный смысл: одно ее наличие в твоей жизни мобилизует тебя как личность, заставляет подниматься каждый день утром и жить, двигаться вперед, наполняет твое существование смыслом. Все конечно, так что нельзя терять время попусту.

Далее я проанализировал нашу с отцом Евгением диспозицию. Даже при самом благополучном раскладе, то есть если мне удастся еще раз покинуть свое тело, я не успею упокоить их всех. За редкими исключениями это мероприятие никогда не проходит гладко. Большинство неупокоенных душ попросту не желают смириться со своим новым состоянием. Потому, собственно, они и не обретают свой вечный покой. И не важно, чем именно была наполнена их жизнь – материальными благами или же любовью. Так или иначе, многие души не желают отказываться от того, что имели в прежней жизни, не могут они принять факт собственной смерти, а зачастую просто боятся неизведанного – того, что ждет их посмертии. И именно поэтому они сбегают и делают все, чтобы не попасться посмертным вестникам. А когда их все же находят, они сопротивляются до последнего. Да, порой, коряво и неумело, но сопротивляются.

Про души вурдалаков и упырей я вообще молчу, эти пребывают в таком странном посмертии не один год. Они и не живы, и не мертвы. Они годами балансируют на грани меж миров. И еще они учатся. Учатся сопротивляться, учатся уходить от посмертных вестников, могут дать им отпор. Куда там, большая часть правления Курии коптят этот свет не одну сотню лет. С такими душами я дело не имел, и что-то мне подсказывало, что упокоить опытную душу – не равно справиться со свежепреставившейся, только пересекшей грань своего земного бытия.

О возможностях отца Евгения я и вовсе ничего не знал. Кроме того, он не мог выходить из своего тела и, случись схватка, будет действовать тут, в мире смертных, где у вурдалаков имеется неоспоримое преимущество над человеком как в скорости, так и в силе. Допустим, у него в загашнике имеется пара фокусов вроде святой воды в бутылке или креста на шее, но успеет ли он ими воспользоваться? И да, я понятия не имел, как именно убить вурдалака или упыря. Все мои познания в этом вопросе сводились к навязанным нам поп-культурой знаниям. Серебро, крест, святая вода, осиновый кол – все, других способов я навскидку не припомнил. Но я ведь мог и ошибаться. Возможно, в реальном, не киношном мире вурдалаков можно только сжечь или там голову отрезать, а на вышеуказанные предметы им насрать с высокой колокольни.

И тут вновь меня накрыла горькая досада на отца Евгения и его долбаный Совет. Неужели трудно было провести хоть какой-нибудь краткий ликбез на эту тему? Сейчас мы могли бы, не сговариваясь, начать действовать. Хотя о чем это я? Этой нежити здесь было столько, что ни один Тарантино не справился бы, даже вместе с Джорджем Клуни и братьями Винчестер в придачу. Как ни крути, а ситуация была паршивой. Сожрут нас вурдалаки и не подавятся.

Первым затянувшееся молчание нарушил священник:

– Напоминаю всем присутствующим здесь членам Курии, что я при исполнении и в случае нападения церемониться не стану.

Владлен на это лишь рассмеялся.

– Забавные вы, люди, – он медленно обошел нас по кругу и продолжил, встав напротив отца Евгения. – Если бы нашей целью были вы, этот разговор не состоялся бы, дьяк.

– Тогда просвети меня, вурдалак, зачем вам понадобилось устраивать этот сеанс групповой терапии на нейтральной территории?

– Все просто. Это гарантия безопасности.

– Мы не собирались нападать на вас, – ответил на это священник.

Владлен вновь рассмеялся, на этот раз более добродушно.

– Гарантия вашей, дьяк, безопасности. Иначе вы бы просто не пошли на контакт.

– Что верно, то верно, – согласился со словами вурдалака отец Евгений. – Так чего же вы хотите? Помнится, вы планировали выдвинуть какой-то ультиматум священному Совету.

– Планировали, – легко согласился Владлен. – И сделаем это, дай лишь обозначить всю диспозицию.

– Говори.

Очевидно, что склонность вурдалаков к некоему драматизму несколько нервировала отца Евгения, да и мне самому такая манера подачи информации была неприятна. Было ощущение, что мы оказались на дешевом спектакле какого-то местного ТЮЗа. Все эти хождения вокруг да около не вязались с моим прагматичным подходом к жизни. Есть претензия – валяй, обозначь ее, а нет, так проваливай прочь и не мешай работать. Подозреваю, той же позиции придерживался и мой напарник. Это прямо читалось между строк.

– Курия уже приняла решение в отношении Совета и вашей глупой идеи привлечь к своим делам безмозглого ворожея.

– Эй, Мерлин Менсон на минималках, я тут, если что! – я никогда не любил, когда обо мне говорили в третьем лице.

А что мне, собственно, чиниться перед этой нежитью? Да, имеется за мной такой грешок – в экстремальных ситуациях я становлюсь, как бы помягче выразиться, той еще занозой в заднице. Откуда только эта наглость берется, ума не приложу. Впрочем, на мой демарш вурдалак никак не отреагировал. Переговоры он вел исключительно с представителем Совета, давая мне понять, что Курия, которую он представляет, не видит во мне достойного противника. Это было и обидно, и радостно одновременно. Обидно – понятно почему, а радовался я тому, что не придется принимать каких-нибудь важных решений. Как ни крути, а отец Евгений в общении с представителями мира Ночи собаку, как говорится, съел. Ему и карты в руки. В конце концов, это он меня втянул во все это. Скажи он мне вовремя, что упокаивать придется не рядовых граждан, а упырей, не факт, что я согласился бы. Да и не нравилось мне, что мои способности использовали втемную, пусть и ради благого дела.

– И каков ваш вердикт? – не обращая внимания на мои возмущения, поинтересовался священник.

– Дело в том, что буквально вчера обстоятельства изменились, и нам пришлось в спешном порядке пересмотреть это дело.

– Не тяни кота за яйца, – грубо перебил вурдалака священник. – Терпеть не могу эту вашу манеру размазывать говно по тарелке.

– Фу, а еще представитель человечества, – брезгливо поморщился вурдалак, – духовное лицо… Не хорошо представителю Совета употреблять такого рода идиомы.

– А мы тут не в драмкружок пришли записываться, – ответил на это священник, словно прочитав мои мысли. Говорил он дерзко, и в голосе его не было ни намека на страх. Если я становился наглым именно по причине страха, то есть мое поведение в угрожающей жизни ситуации было продиктовано неким защитным механизмом, то в случае отца Евгения все было наоборот. Он сейчас специально провоцировал вурдалака. Не совсем понимаю, зачем, но, видимо, это тактика такая. Ладно, посмотрим, к чему приведет такой борзый разговор. – Выкладывай суть, да поскорей. У нас к хозяину этого места есть пара вопросов, – закончил свою мысль священник и уставился на вурдалака.

– А суть как раз в том, что хозяин этого места, достопочтенный Геворг, не сможет вам помочь.

– С чего ты это взял?

Тут в разговор вмешался сам Геворг. До текущего момента он стоял в стороне, прислонившись к одной из колонн, и просто наблюдал за нашей словесной перепалкой.

– Дело в том, что на этот раз, дьяк, я не могу указать на место, где упокоена последняя жертва.

– Почему?

За Геворга ответил Владлен.

– Потому что она переродилась.

– Что⁈ – возмутился отец Евгений. – Вы инициировали упыря без согласия на то Совета?

– Это наши упыри. Совет же, упокаивая их, нашего согласия не спрашивал, – парировал Владлен священнику. – Напомню, что наши первоначальные претензии на том и строились.

– Плевать Совет хотел на ваши претензии. Мы действовали по обстоятельствам. В нашем мире один за другим появлялись незарегистрированные упыри. Мы действовали на опережение. Ни нам, ни вам жертвы среди людей не нужны. По сути, это нам следовало предъявить вам ноту протеста и закрыть вам вентилек на несколько лет, раз уж вы не уследили за одним из своих.

– Именно поэтому, дьяк, мы сегодня здесь и собрались. Как я уже сказал, это деликатное дело осложнилось еще одним обстоятельством. К действиям залетного вурдалака мы не причастны. Да, вы были в своем праве, но действовали без нашего одобрения. Вы убили пять потенциальных членов нашего сообщества. Такое, дьяк, просто так вам с рук не сойдет.

– Убить мертвое нельзя, – дерзко ответил на это священник. – Мы лишь упокоили их заблудшие души.

– О своих бы душах лучше заботились!

Владлен вдруг преобразился. На его скуластом лице, обтянутом пергаментной кожей, появились черные вены, а изо рта показались длинные клыки. Кроме того, одновременно с этой демонстрацией силы все присутствующие вурдалаки и упыри синхронно зашипели и медленно двинулись к нам, сжимая кольцо окружения. Склеп сейчас больше напоминал террариум, где одномоментно взбеленились сотни змей. Признаться, акция устрашения произвела на меня впечатление. Будь переговорщиком я, то определенно дал бы слабину, это как пить дать. У меня сейчас даже ноги в коленях подкосились, устоял я лишь неимоверным усилием воли. И да, они чуяли мой страх. Внешне я, возможно, и выглядел спокойным, но гормоны, чтоб их, угомонить я был не в состоянии. Как же перед упырями неудобно-то…

– Шипелку свою захлопни и выкладывай, что хотел сказать, – даже не моргнув, произнес отец Евгений. Уж чего-чего, а храбрости ему было не занимать. Жизнь висит на волоске, а он все одно – гнет свою линию. Ему бы в нашем МИДе работать да ломать через колено зарубежных «партнеров».

– Друзья, – миролюбиво подняв руки вверх, вмешался в перепалку Геворг, – вы прекрасно знаете, что ждет того, кто нарушит мой запрет. Не будем гневить древних богов и перейдем к сути вопроса.

Шипение вмиг прекратилось, вурдалаки вновь заняли выжидательную позицию.

Владлен втянул свои клыки и, деликатно кашлянув, сказал:

– Прошу извинить мою несдержанность, бессмертный.

Геворг лишь кивнул ему, давая понять, что тот может говорить дальше.

– Итак, – продолжил вурдалак, – мы имеем пять упокоенных Советом упырей. Пять наших собратьев. К ним путь указывал бессмертный, но к нему у нас нет претензий, поскольку, обратись к нему мы с той же просьбой, он оказал бы нам эту услугу.

Геворг еле заметно кивнул, давая понять всем присутствующим, что это правда.

– Вчера мы явились к нему с просьбой отследить шестую душу, но получили неожиданный ответ – она уже перерождена. Это уже не упырь, а вурдалак. И это все меняет. Любой вновь обращенный вурдалак автоматически причисляется к Курии и берется под нашу защиту.

– Не вопрос, – спокойно согласился отец Евгений, – забирайте. Ответьте по закону за деяния своего собрата, умертвившего без повода и индульгенции пятерых людей, и делайте с этим новым вурдалаком, что хотите. Только не забудьте ввести его в курс дела. Ну, там, что людей кусать нельзя, что за это ответит как он сам, так и его непосредственный руководитель, – священник повысил голос и обращался уже ко всем присутствующим главам кланов. – Вы все прекрасно знаете Канон. И понимаете, что если этот новообращенный вурдалак не совладает с собой, Совет будет вынужден развязать с вами войну. Многие из вас помнят тридцать седьмой год, не так ли? Нужно ли вам повторение «великой чистки»? Решайте сами. И это я уже молчу о несанкционированной инициации упыря на нашей территории.

Внезапно раздался бархатный грудной голос, он принадлежал женщине. Из круга вурдалаков отделилась тень и на свет вышла – нет, не богиня, но очень и очень близко к тому. Сказать, что женщина, которую я увидел, была прекрасна – ничего не сказать. Высокая эффектная блондинка в кроваво-красном вечернем платье в пол с вырезом до бедра и глубоким декольте, подчеркивающим не менее эффектные вторичные половые признаки. Лишь смертельно бледная кожа выдавала в ней вурдалачку.

– Ты действительно много болтаешь, Владлен, утомил, – сказала она и жестом отогнала от нас своего слугу. Владлен учтиво поклонился и отошел. Женщина заняла его место и пристально посмотрела сперва на священника, а после и на меня. От ее взгляда по коже пробежала волна возбуждения и страха. Вот кому я бы подставил шею, не задумываясь, будь я простым смертным и попади в ее поле зрения. – На самом деле все можно объяснить гораздо проще, – вновь заговорила она, переведя свой взгляд на священника. – Да, у Курии и Совета появились некие разногласия касательно судьбы пятерых упырей. И при иных обстоятельствах мы могли бы рассчитывать получить некие преференции. У нас уже был готов ультиматум, и, поверьте, вы бы его приняли. Но теперь речь идет о новоиспеченном вурдалаке. И это все меняет.

– Что же это меняет, Марта? – было понятно, что отцу Евгению этот новый для меня персонаж был хорошо знаком. – Не стоило вам этого упыря инициировать.

– Тут-то и кроется вся загвоздка, – ответила блондинка, – мы этого не делали.

– Что? – сейчас лицо священника выражало неподдельное удивление. – Инициировать упыря может лишь высший вурдалак. И только с одобрения Курии и Совета.

– Что слышал, дьяк. Мы этого не делали, тьма тому свидетель.

– И я, – улыбнулся Геворг. – Курия к этой инициации действительно не причастна. Я бы знал.

– Вывод один, – продолжила Марта. – Где-то по Москве бродит высший вампир, строгает упырей, а теперь еще и делает из них вурдалаков. Уж не знаю, как Совет такое допустил, но это уже свершившийся факт. Цели этого залетного вурдалака мы не знаем. Но, так или иначе, мы обязаны взять нового члена нашего общества под свою опеку. Курия поручила это дело моей семье. Единственная проблема в том, что мы не можем ее разыскать.

– И если она за время поисков наворотит дел, – продолжил за нее священник, – то ответить за это придется уже всей семье.

– Все верно, – кивнула Марта. – И потому мы предлагаем новые условия договора.

– О, уже не ультиматум? – саркастично заметил отец Евгений. – Уже договор?

– Да, дьяк, мы решили не горячиться. Война никому не нужна. Пока не нужна, – холодно добавила Марта.

– Выкладывай суть вашего договора.

– Все просто. Вы разыскиваете для нас этих двух вурдалаков – незарегистрированного высшего и того, кого он обратил, а после передаете их нам. Чем оперативнее вы это сделаете, тем меньше вероятность, что эта бедняжка перегрызет вас, как стадо овец. Ты же понимаешь, на что способен голодный новорожденный упырь, малыш? – этот вопрос уже явно был обращен ко мне. Я понятия не имел, какие могут быть последствия, но все же уверенно кивнул. Марта продолжила свою речь. – Так вот, голодный вурдалак во сто крат опаснее. Приведите его к нам, и мы закроем глаза на те пять упокоенных душ.

– То есть ты официально заявляешь это и готова поклясться луной и старыми богами?

– И старыми, и новыми, и, если хочешь, Иеговой поклянусь, – закатила глаза вурдалачка. – Ты же знаешь, что для нас это пустой звук. Я говорю свое слово перед этим миром и миром Ночи. Другого не будет.

– Я принимаю условия, – спокойно ответил священник.

– Погоди, – подняла руку вверх Марта, останавливая Геворга. Тот, видимо, хотел принять на себя роль свидетеля сделки. – Есть еще кое-что.

– Договаривай, – кивнул священник.

– Разумеется, мы тоже будем искать нашу новоиспеченную подданную. И тут, уж не обессудь, если мы будем первыми, то в силу вступит прежний наш ультиматум. За каждую упокоенную душу тебе, Совету и этому ворожею придется ответить перед Курией.

– Иначе?

– Иначе весь мир Ночи узнает, что вы играете в обход Канона. Вам оно нужно – открытое противостояние с нами, ведьмами, ведьмаками, гулями и прочими обитателями мира Ночи? – отец Евгений промолчал. – Я так и думала. Ну, так что? Договор?

– Договор, – тихо ответил священник.

– Я свидетель, – улыбнулся своим страшным беззубым ртом Геворг.

– Вот и чудненько, – оскалилась Марта. – А теперь, будьте добры, убирайтесь с глаз долой, люди. Нам еще есть что обсудить с бессмертным.

– Плетете заговор за спиной Совета? – поинтересовался отец Евгений, пятясь назад и увлекая меня за собой к выходу из этой западни.

– Разумеется, – улыбнулась вампирша.

Глава 10

– Разрешите, Екатерина Алексеевна?

Стук в дверь и робкий голос Звягинцева вывели капитана Вилкину из ступора. Девушка уже который час пялилась в экран монитора без какой-либо цели. Никакой работы она не выполняла: не пролистывала оперативные сводки, не занималась делами, не шерстила интернет. Вилкина пыталась разобраться в утреннем инциденте. И что только на нее нашло? Вот так просто, за здорово живешь взять и огреть шокером единственного подозреваемого в деле о серийном убийце. А если он возьмет и жалобу на нее накатает? И, между прочим, будет прав. Это же чистой воды произвол! Катерина представила даже, как по сети разлетается видео, где она ни с того ни с сего нападает на рядового гражданина. А от того, какие под этим видео будут комментарии, девушке даже поплохело на минуту. Это же конец карьеры!

«Вилкина, ты нормальная? Что на тебя нашло вообще?» – в сотый раз спрашивала саму себя Катерина, но ответов так и не нашла. Ни в себе, ни в окружающей ее действительности.

И все же, несмотря на кажущийся абсурд произошедшего, девушка чувствовала, что поступила правильно. Вновь и вновь она прокручивала каждую деталь, каждую секунду той встречи и приходила к единственному выводу – она испугалась. Катерина не смогла бы объяснить ни себе самой, ни кому бы то ни было этот свой порыв. Единственное, что она точно знала – угроза была. Может, не физического плана, но все же эта угроза имела место быть, и именно поэтому она действовала инстинктивно. Это как в рукопашке – противник еще не нанес удар, он лишь замахнулся, а ты уже действуешь. И действуешь ты рефлекторно, именно поэтому бойцы доводят свою технику до автоматизма, чтобы действовать, не тратя время на раздумья. С другой стороны, разве это оправдание? Парень просто закрыл глаза и на секунду замер. Но в этот самый момент замерло и сердце Вилкиной. Она почувствовала, что вот-вот произойдет нечто страшное, нечто необъяснимое, нечто… Она даже не могла подобрать слов тому чувству, тому ощущению, которое ее тогда накрыло. Она просто должна была что-то сделать. Не могла просто так сидеть и смотреть на то, как этот… Да что он вообще мог сделать с закрытыми-то глазами? Неужели тот бред о каком-то таинственном мире Ночи, что нес Горин, мог так на нее повлиять? Дети Ночи, мир Ночи, вурдалаки, упыри – ну чушь же! Этот Горин явно с головой не дружит.

За свою недолгую карьеру Вилкина уже сталкивалась с душевнобольными людьми. Она и маньяков ловила в составе особой группы при Волгоградском главке, и на допросах в психушках была. И в целом эта публика, психи и маньяки, казалась Катерине какой-то стереотипной, что ли. Все их тараканы в голове плюс-минус были похожи. Голоса, галлюцинации, навязчивости – большая часть нарушений психики поддавались классификации и могла худо-бедно прогнозироваться специалистами. Разумеется, каждый такой случай в отдельности был уникальным. Но и общие, скажем так, черты характера, поведения, мышления у всех психов были схожими. В случае же с Гориным все было иначе. Вилкина не знала, что именно, но с этим парнем явно было что-то не так. И именно это его «не так» и заставило ее запаниковать.

– Да, Ром, заходи. Что у тебя?

Звягинцев вошел в кабинет с таким видом, будто сорвал джекпот. Заперев за собой дверь, он уселся напротив Катерины и без всяких предисловий выпалил:

– Мы его нашли!

– Кого? – не поняла Вилкина.

– Нашего маньяка! Есть совпадение в базе ДНК.

– Совпадение с чем?

– У вас все нормально, Екатерина?.. – Звягинцева насторожила необычная несобранность следователя.

– Я же говорила, можно на «ты», – перебила его Вилкина. – Давай, как у классика: с чувством, с толком, с расстановкой. Что вы нашли? Что за совпадения?

Звягинцев пристально посмотрел на следователя, но повторять свой вопрос не стал. Девушка была явно не в настроении, и его докучливая забота могла ему же выйти боком. Вместо этого опер собрался и спокойно объяснил:

– Помните, наш дед в желудках жертв нашел кровь?

– Ну, не у всех. Эксгумация первых жертв еще не проведена. Но кое-что у нас было. Так, и что?

– Я взял ДНК-тест образцов крови, найденных нами в трупах, и пробил его по всем базам данных системы ЕМИАС.

– Даже не буду уточнять, откуда у тебя доступ к этой системе, – закатила глаза Вилкина. – Ладно, продолжай.

Звягинцев слегка покраснел, что не укрылось от цепкого взгляда следователя. На бюрократические проволочки времени не было, пришлось импровизировать. Доступ к системе предоставила его давняя пассия, с которой он время от времени встречался. Девушка работала сисадмином в центре обработки данных системы ЕМИАС, а потому имела доступ ко всем ее данным. Дама была замужней, но Звягинцева это не сильно волновало, они были любовниками еще до ее встречи с будущим супругом. Замуж за Звягинцева она так и не пошла, хотя тот и делал ей предложение, и ограничивалась лишь нечастыми встречами, что называется, «для здоровья». Затем ей внезапно подвернулась выгодная партия, и девушка разорвала с Романом все отношения. Но спустя год после свадьбы бывшая дама сердца вновь замаячила на любовном горизонте опера Звягинцева. «Не вынесла бытовухи», – как она выразилась. Парень не был избалован женским вниманием, а потому отказаться от продолжения возобновить их «ненавязчивое общение» не смог. Эта щекотливая ситуация его несколько коробила, поскольку Звягинцев был человеком совестливым, а посему он предпочел бы не выдавать никому своей маленькой тайны. Особенно Вилкиной – женщине, по которой он сох вот уже год с небольшим. Впрочем, к делу его амурные дела отношения не имели, а потому, быстро взяв себя в руки, он продолжил свой доклад.

– Так вот, оказалось, что в этой системе уже есть пациент с данным генотипом. Далее было лишь делом техники вычислить его личность и все контактные данные. Короче, вот он, наш маньяк, – и Звягинцев протянул Катерине папку. – И да, к сожалению, это не Горин, как вы думали.

При упоминании этого имени Вилкина еле заметно вздрогнула.

– Почему «к сожалению»? – поспешила продолжить она диалог, открывая папку. Ей не хотелось выказывать перед младшим по званию своего волнения. Не удалось. Звягинцев вновь посмотрел на Вилкину взглядом, полным неясной тревоги.

– Ну, как? – смутился оперативник собственных мыслей. Ему уже начинало казаться, что с капитаном Вилкиной творится нечто неладное, и связанно это именно с подозреваемым Гориным. – Вы же были уверены, что на место преступления возвращается именно преступник. Получается, ваша теория оказалась неверной.

– То, что кровь этого, – она прочла анкетные данные нового подозреваемого, – Кирилла Ивановича Бражникова, девяносто первого года рождения, каким-то образом попала в желудки покойных, еще не снимает с Горина подозрений. Более того, это лишь усугубляет их.

– Так, сейчас не понимаю, – признался Звягинцев.

– Смотри, – Вилкина указала на документ, который уже успела пробежать глазами, – тут сказано, что данные ДНК-исследования взяты из базы данных банка крови. Следовательно, этот Кирилл Бражников может быть ни сном, ни духом о том, как на самом деле используется его кровь. Он ее сдавал в рамках донорства, еще будучи студентом. А кто не сдавал, скажи-ка мне? Любой голодный студент за пару талонов в столовку и небольшое денежное вознаграждение пожертвует пару-тройку литров. Уже молчу о сперме. Можно было бы органы продавать, держу пари, многие и на это пошли бы.

– Не, тут вы явно перегибаете.

– Ладно, согласна, с органами это я перегнула. Но вот ведь какое совпадение – наш Горин не только околачивался на месте преступления, он еще и врач.

– И что?

– Врач в больнице. Что непонятно? Врач в больнице имеет доступ к отделению трансплантологии, где и хранятся заветные компоненты крови из банка крови. Не улавливаешь?

– Значит, нужно проверить больницу, где работает Горин, на предмет пропажи крови?

– Так они тебе и сказали, – скептически протянула Вилкина. – Такие вещи, даже имей они место быть, руководством любой больницы будут заминаться на раз-два. Пропало – и пропало. Спишут, как просрочку, или, мол, целостность упаковки нарушена была и вуаля – проблема решена.

– И что, даже не попытаемся?

– Нет, ты прав, конечно. Нужно будет проверить больницу. Поручи это Самойлову. А мы с тобой наведаемся к этому Бражникову. Пробей его по нашей базе, вдруг что всплывет.

– Уже пробил. Он несколько раз привлекался по 228-й статье, но всякий раз сотрудничал со следствием и сливал своих дилеров, за что и отделывался лишь малыми сроками или вообще легким испугом. Наркоша он пробитый. Можно сказать, известная личность в узких кругах. Его не сегодня-завтра свои же и прибьют. Шила в мешке не утаишь, рано или поздно их узкое комьюнити поймет, кто своих сливает.

– Ну да, или нашим надоест с ним возиться и они его за задницу возьмут да на кичу отправят, правда, уже на всю катушку.

– Ясно. Завтра к нему?

– А чего тянуть? День на дворе. Погнали сейчас, Рома, нечего в отделе штаны просиживать.

– Вы тоже поедете? – удивился опер.

– Ну а как же, запрягай вороных. Слишком уж мутным это дело становится. Чтобы я и пропустила ТАКОЕ – да ни в жизнь!

* * *

– Ну и что нам теперь делать?

Мы с отцом Евгением сидели в его внедорожнике. Я отходил от пережитого, а священник сосредоточенно копался в своем смартфоне.

– Ты о чем? – не отвлекаясь от экрана мобильника, спросил мой напарник.

– Да обо всем! – слишком эмоционально воскликнул я и тут же получил укоризненный взгляд в свой адрес, после чего священник вновь углубился в дебри интернета.

– Не паникуй, Григорий. У меня есть план.

– Ага, то есть вампиры при всех их деньгах и возможностях не могут найти своего сородича, а у тебя есть план?

– Именно, – коротко ответил священник, продолжая свои поиски в сети.

– Может, поделишься, как отыскать в огромном мегаполисе высшего вурдалака? И да, почему это упырей найти Геворг может, а вурдалака нет? У них что, файервол мощнее?

– Ну, в общих чертах да.

– Что значит «в общих чертах»? Может, расскажешь про механизмы отслеживания и контроля за кровососами?

– Ты, кстати, не называй их так, они на это сильно обижаются. Это все равно, что где-нибудь в Гарлеме негра негром назвать.

– Знаешь, сейчас политкорректность и западная «повесточка» меня менее всего интересуют.

– Ты прав, это не самое важное сейчас, – согласился священник, – но все же не называй кровососов кровососами. Целее будешь.

Я кивнул, давая понять, что готов закрыть эту тему.

– Итак, – продолжил я наседать, – что за вампирские кошки-мышки? Как можно отследить их, не прибегая к помощи информатора? И да, ты все еще не рассказал мне о нем. Что за Геворг? Почему он бомжует? Как я понял, он в мире Ночи какая-то знаковая фигура. Что за фетиш такой?

– О Геворге мне тебе сказать нечего, – оторвался, наконец, от своего телефона священник. – Ты уже знаешь практически все, что известно об этой сущности Совету.

– Сущности? Геворг не человек?

– Разумеется, нет. Просто в этом своем воплощении эта сущность выбрала для себя именно такой аватар. И не спрашивай, почему, у меня нет ответа.

– И что, вы реально не знаете, кто он на самом деле?

– Все, что нам о нем известно, рассказал он сам. Себя он называет бессмертным духом. Может пребывать в нашем мире внетелесно, но контактировать с миром способен, только подселившись в какое-нибудь живое существо. Причем, как мы поняли, существо может быть кем угодно – хоть человеком, хоть животным. Лично я после знакомства с этим персонажем пересмотрел свое отношение к древним верованиям, где животные почитались за богов. Согласись, есть о чем задуматься.

– И вы ему поверили?

– Трудно не поверить существу, которое знает о мире Ночи почти все. По крайней мере, то, что он нам рассказывает, либо подтверждается документально в тех случаях, когда речь идет о делах минувших дней, либо воплощается в реальность, если речь заходит о грядущем.

– Как в случае с жертвами залетного вурдалака? – догадался я.

– Да, именно так.

Наш разговор прервал беспардонный стук в стекло с водительской стороны. Ломился к нам, стуча по стеклу полосатым жезлом, какой-то ДПСник. Священник опустил окно.

– Старший лейтенант Самойленко, – невнятно пробубнил полицейский, отвернувшись от окна, словно ему и не хотелось подходить к машине. Они всегда так делают, уж не знаю почему. – Вы в курсе, что стоите в неположенном месте?

– Мы тут уже час стоим, лейтенант, – довольно резко ответил священник, буравя полицейского взглядом, – тебя это только сейчас насторожило?

– Документы предъявите на машину и водительское удостоверение.

– Да не вопрос.

Отец Евгений откинул козырек своего прадика и вынул из закрепа документы на машину, а после полез во внутренний карман своей рясы (я даже не знал, что у этого облачения есть такие карманы) и выудил оттуда какую-то корочку красного цвета. Уж не знаю, что за документы предъявил священник, но, изучая их, старший лейтенант Самойленко сперва побледнел, а после сглотнул слюну и облизнул пересохшие губы. Да уж, мой приятель полон сюрпризов. Неужели удостоверение священника имеет такую силу? Или это какое-то другое удостоверение?

– Не задерживаю больше, – стараясь держать себя в руках, ответил полицейский и вернул документы.

– А нам больше и не надо, – бросил уже в пустоту отец Евгений, закрывая окно и давая по газам.

Мы вырвались из центра минут за десять и помчались по Ленинскому проспекту в сторону области, когда отец Евгений заговорил вновь.

– Нам достоверно неизвестно, кем на самом деле является Геворг. Знаем лишь то, что таких, как он, на Земле осталось мало.

– Их убили?

– Они не люди, Григорий. Убить их нельзя. По сути, это бессмертные существа, кочующие из тела в тело веками. Такие, как они, не умирают по чьей-то прихоти. Они либо прячутся от этого мира, либо открываются ему там, где им нужно. Там, где они смогут решить какие-то свои вопросы. Чаще всего они появляются тогда, когда грядет нечто плохое. Помнишь Средневековье?

– Нет, – ответил я на глупый вопрос, – я родился позже.

– Не будь язвой. Ты понял, о чем я говорю. Так вот, в те времена в Европе одновременно обитало сразу пять таких сущностей, и каждый из них имел свой собственный интерес на этой земле. Также известно, что в конце девятнадцатого века они вернулись в Европу, и мы все прекрасно знаем, что происходило на этой грешной земле в последующие полвека.