Текст книги "Слово авторитета"

Автор книги: Евгений Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 21
НЕ ГРУЗИ ТЫ МЕНЯ, НАЧАЛЬНИК

Шибанов старался вести себя спокойно, как человек, у которого в запасе имеется еще пара крепких козырей, придержанных до времени, чтобы ударить ими наотмашь. Наверняка. Но Фарид тоже, казалось, набрался терпения и смотрел на оперативника с вызывающим хладнокровием и лишь хмыкал на очередной его вопрос.

Шибанов умело намотал нервы на кулак, но был близок к тому, чтобы обломать стул о его самодовольную физиономию.

– Для чего тебе нужна была лопата? – в который раз спрашивал Григорий.

– Начальник, ты, видно, глухой. – Губы Фарида искривились, разошлись. – Я же тебе сказал, что я тащусь от природы, клумбы во дворе нужно было выровнять, пускай детишки среди цветов бегают.

– Если ты такой любитель природы, может, ты тогда сумеешь объяснить, почему на полу в квартире кровь?

– Порезался, начальник, отсюда и кровь.

– И почему же так много?

– Да с меня вечно течет, как с кабана.

Фарид Ибрагимов явно издевался. Шибанов не давал ему спать третьи сутки, и следователи, допрашивая его, менялись через каждые четыре часа, а он выглядел на удивление свежо, как будто бы ухитрялся отсыпаться. Закаленный зонами, он с легкостью сносил всякое неудобство. Бить его не решались, все-таки не малолетка, натыривший грязного белья где-нибудь в садовом кооперативе, а опытный урка, имеющий авторитет среди своего братства.

Угрозами его тоже не проймешь, на своем веку он наслышался их такое огромное количество, что попросту не воспринимал. Следовало найти ключик, который без особого усилия отомкнул бы этот злополучный сим-сим.

Ибрагимов улыбнулся над беспомощностью следака, ожидая следующего вопроса.

Предыдущий день Шибанов поработал много и теперь со скрытым превосходством наблюдал за арестованным, предчувствуя, что партия идет к завершению.

– Ты давно не видел Розу?

Фарид нахмурился. Такого вопроса от следака он не ожидал. Можно было предвидеть, что трое рассерженных оперов начнут учить его жизни, выбивая крепкими кулаками показания; могли стянуть «ласточкой» и оставить в одиночной камере встречать рассвет; могли бросить в пресс-хату, но вопросы из личной жизни – это нечто…

– При чем здесь Роза? – неприязненно произнес Фарид.

– Кажется, у тебя дочь растет. Сколько же ей лет? Семнадцать?

Ибрагимов нахмурился еще больше. Важно не показать слабость и беспристрастной физиономией доказать, что в этом мире не существует вещи, способной царапнуть его по струнам души.

– И что с того?

– Вижу, что пыжишься, а голосок-то дрогнул.

– Начальник, ты что хочешь мне сказать? На понт берешь?

– Что-то ты, Фарид, нервный стал. На тебя это очень непохоже. А ты знаешь, что она у тебя на наркоте сидит? Я тебе не хотел говорить, но у нас уже достаточно оснований, чтобы запереть ее надолго.

Фарид сглотнул слюну. Если разбираться, то Роза была единственным существом, которое он любил по-настоящему. И уж чего он ей не желал, так это парилки в чалкиной деревне.

Следак не блефовал, он выложил свой последний козырь, самый главный, и если Фарид пойдет в отказ, то он найдет причину отправить девочку по этапу.

– Чего ты от меня хочешь? – Голос Фарида потускнел.

– Правды.

– Хорошо… Будет тебе правда. Как на духу говорю, к оружию мы отношения не имеем… Закурить бы, что ли, дал.

– Бери, – великодушно бросил на стол пачку «Мальборо» Шибанов. – Всю бери. Тебе еще долго сидеть, да и в камере на «общак» несколько штук положишь.

Ибрагимов хмыкнул:

– Я всегда знал, капитан, что у тебя с чувством юмора не все благополучно. – Привычно открыл пачку, извлек одну сигарету, после чего уложил пачку в карман рубашки. – Так вот, зря ты напрягался: ни Карась, ни я, ни тем более Галка – к оружию никакого отношения не имеем.

– Что-то я тебя не понимаю, Фарид. А разве не Волкова сказала о том, что застрелены охранники были из обреза?

– Галка сказала, – охотно согласился Ибрагимов, загнав в легкие целую струю дыма. – Только об этом я ей сказал, сдуру, конечно! Откуда я знаю, не спрашивай, все равно не отвечу. Если заикнусь, порвут не только меня, но и мою дочь. Но хочу тебе сказать так: охрану вскрывали люди очень серьезные. О себе я не пекусь, а вот дочь… Так что ты, гражданин начальник, сам поработай головой и здесь на меня не рассчитывай. Отвечаю я только за себя. Кровь, что ты в кухне видел, с Игорька натекла, – проговорил, как выдохнул, Фарид. – Подельник он мой… был. Можно сказать, не один год в корешах ходили, да вот так как-то очень нескладно вышло. – По сморщенному лицу Фарида было заметно, что вспоминать этот случай ему было неприятно, и если бы не дотошный опер, что вцепился в него бульдожьей хваткой, возможно, затолкал бы пережитое куда-нибудь глубоко в подсознание. – Ведь мы еще в чалкиной деревне жили с ним душа в душу, делили не только последний кусок хлеба, но и телок. – Одной сигареты для такого серьезного разговора было явно недостаточно. Фарид вытащил еще одну и жадно прикурил от первой. – Я ведь с Галкой уже давно живу, года два, об этом все знают. Ну, любовь у меня! – взмахнул руками Ибрагимов. – Запал я на нее, как пацан. И сам этому не рад. Задарил я ее с ног до головы, что ни день, так обязательно какую-нибудь вещичку приволоку. Она теперь даже на рыжье смотрит, как на какую-то безделицу. Ну ничем ее не проймешь. Я и раньше замечал, что Игорек как-то неровно на Галку дышит. Предупредил его по-свойски: мол, не трожь, чужое. Вроде бы понял парень, слово блатного даже дал. А тут я как-то домой заявляюсь. Дверь своим ключом открываю. И вдруг слышу в соседней комнате какое-то пыхтенье, и Галка так истомно вздыхает. Тут и догадался я, что к чему. Не помню толком, как все и произошло. Метнулся на кухню, взял большой нож и к ним в комнату. А Игорек, мой дружок разлюбезный, прислонил мою любаву к спинке кровати и пялит так от души со спущенными трусами. Торопится, падла, боится не успеть, потому что я с минуты на минуту подойти должен. – Рассказ Фариду давался нелегко. Он прищурил свои степные глаза, курнул разок, пустив белесое облачко в потолок, и продолжал так же ровно: – Тут Галка мне в ноги кинулась, кричит: не убивай, а я уж и совладать с собой не могу. Хотел полоснуть ее сверху вниз, чтобы наверняка. Да, слава Аллаху, удержался, негоже с бабой воевать. А Игорек воспользовался этой заминкой и метнулся мимо меня. За «пушкой», падла, сиганул. У него всегда в кармане «ствол» был, а тут опростоволосился: бабу дрючит в одном месте, а брюки со «стволом» в другом. Я догнал его, ну и пырнул под лопатку, – очень даже просто признался Фарид, безо всяких ноток сожаления. – Сам напросился.

Ибрагимов умолк.

– А дальше что?

– Галка поклялась, что никому не скажет. Вижу, что сдержала свое слово. Ну, а потом кровь отмывала.

– Лопата нужна была для того, чтобы труп закопать?

Ибрагимов отрицательно покачал головой:

– Здесь немного по-другому… она нужна была для того, чтобы голову ему отрубить. Обезглавленный труп-то опознать труднее. Приехал я потом на машине. Вынес с помощью Галки труп и, отъехав подальше, выбросил его в мусорный бак. А потом на следующий день в сводках прочитал о расчлененном трупе. Никто даже и не догадался, кому он принадлежит.

– Это уж точно, – процедил Шибанов. – Невеселенькую историю ты мне поведал. Ну а с головой что сделал-то?

Шибанов поднялся и посмотрел на арестованного сверху вниз. На руках у Фарида были наручники, в крепких пальцах подрагивала сигарета. Он не выглядел сломленным, скорее на время укрощенным.

– Здесь все честь по чести, – не без гордости протянул он. – Голову я похоронил и даже молитву прочитал… по-своему.

– Место показать можешь?

– Если уж колоться, то по полной… Отчего ж не показать? Покажу. Далеко я тоже не стал отвозить, слишком опасно. Зарыл недалеко отсюда, на пустыре, там как раз дом сломали, так что могилка Игорька вышла большая, – с некоторой грустью протянул Фарид.

– А Карась здесь каким боком?

– Ты, гражданин начальник, Карася не грузи, – строго заметил Ибрагимов. – Он в этом деле ни при чем. Я виноват и за свои грешки сполна отвечаю сам. Я свое обещание выполнил, теперь ты свое должен выполнить и дочь не трогай.

– Можешь не сомневаться, сделаю все, что смогу, – ответил Шибанов.

– Если бы мать была путевая, так хоть присмотрела бы. А так… Шалава, одним словом, – безнадежно махнул рукой Фарид. – Ладно, начальник, уводи меня. Тошно на душе. Мне все это переварить нужно.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
КУМ НА ЗОНЕ – ФИГУРА КЛЮЧЕВАЯ

Глава 22
ЕСЛИ ВВЯЗАЛСЯ, ТО НУЖНО ИДТИ ДО КОНЦА

Захар научился просыпаться до звонка будильника ровно за пять минут. Подобное чувство у него выработалось еще во время учебки. А все оттого, что не очень-то приятно, когда выдергивают тебя из гражданских грез молодцеватым задорным ором: «Рота, подъем!» Это не матушкино нежное поглаживание. Так же было и в этот раз: до трезвона оставалось всего-навсего три минуты. Можно было бы, конечно, не заводить будильник и вовсе, но в этом случае существовал небольшой риск проспать начало рабочего дня.

Захар небрежно стукнул по кнопке и скинул с себя одеяло. Инна тихонько посапывала, приоткрыв слегка рот. Такое впечатление, что губы не нацеловались вчерашним вечером и просили продолжения.

Сейчас Инна выглядела на редкость невинно, и трудно было поверить, что это та самая девушка, что сумела поразить его своей неутомимостью. С каждой встречей она раскрывалась все больше, и душа захлебывалась от ожидания, когда он думал о том, что с ней станется через год, когда она наконец войдет во вкус.

Захар слегка улыбнулся своим мыслям. С первого взгляда все они выглядят тихонями. Ему не однажды приходилось слышать от мужиков, что натурально женщина выглядит только в утреннем свете, едва ли не сразу после пробуждения. Но как только Захар ни всматривался в чистенькое личико Инны, перемен не находил. Скорее всего она осталась бы такой же ослепительной, даже если бы перемазалась в саже.

Неожиданно Инна открыла глаза и, увидев склонившегося над ней Захара, улыбнулась.

– Я плохо выгляжу? – Ее голос прозвучал чуть напряженно.

– Ты потрясающая. Если бы ты знала, как я горд, что подцепил такую девушку, как ты. Мои друзья лопнут от зависти, когда тебя увидят. Какие у тебя планы на сегодня?

Инна приподнялась. Красиво очерченная грудь, чуть колыхнувшись, выскользнула из-под легкого одеяла. Такую картинку можно было запросто назвать «Проснувшаяся Венера».

– Собственно, никаких, – пожала она плечами, – Кирсан Андреевич сказал, чтобы я немного отдохнула. – Она хитровато скосила взгляд на Захара, словно хотела подсмотреть, как он отнесется к упоминанию о художнике. И, не отыскав на его лице изменений, продолжала с большим воодушевлением: – Работы в агентстве тоже никакой не предвидится. Хотя, конечно, нужно туда сходить. Но, честно говоря, я устала от всех этих пустых разговоров. Кто с кем спит, кто сколько заработал, кто какие контракты заключил. Все это так пошло!

– Тогда у меня к тебе есть предложение. – Захар потянулся за рубашкой.

– Какое? – заинтересовалась Инна.

– Я тебе предлагаю остаться у меня.

– Ты что, делаешь мне предложение? – Брови девушки удивленно вспорхнули.

Захар выглядел слегка смущенным:

– А тебе не нравится такой подход к делу?

– Не то чтобы не нравится, но как-то все неожиданно. Ни объяснений в любви, ни букета алых роз. Каждая из девушек представляет себе все это как-то иначе, романтичнее, что ли, а в жизни получается такая банальщина. А должен быть праздник, – капризно сморщила она носик.

– Тогда считай это генеральной репетицией.

Инна выглядела аппетитно. Лакомый кусочек, который непременно хотелось попробовать на зубок. Одеяло сползло с бедра, обнажив мраморную кожу.

Еще минуту лицезрения прелестей – и можно задержаться надолго. Инна, казалось, уловила настроение Захара, одеяло, скомкавшись, упало с постели. Получилось почти случайно. Захар готов был поверить в это, если бы не лукавая улыбка – девушка звала его к себе.

– Нет! Нет! Нет! Хоть я и сексуальный маньяк… но не до такой же степени! Мне нужно идти на работу… Я могу элементарно опоздать.

– Фи! – Инна деланно обиделась. – Какой же ты все-таки противный!

Захар посмотрел на часы:

– Ох, я уже опаздываю. Кажется, не успею даже выпить чашки кофе. Ну да ладно, взбодрюсь позже.

Инна поднялась, невинно раздвинув колени.

– Неужели ты не хочешь сказать мне на прощание несколько ласковых слов?

Захар торопливо застегивал рукава рубашки.

– Очень хочу, – мерил Захар глазами девушку, – честно говоря, я бы сказал даже не пару слов, а выступил бы с целой речью. Но ты же знаешь, я опаздываю.

За это время Захар успел немного узнать Инну, она становилась особенно приставучей в тот момент, когда он торопился. Причем, чтобы добиться своего, она использовала едва ли не все запрещенные методы. Сейчас, обнаженная, с торчащей грудью и возбужденными сосками, она была неотразима.

А вот это уже запрещенный прием – Инна прижалась к нему всем телом, и ее узкая прохладная рука ужом скользнула ему в штаны, заставив напрячься.

– Что ты делаешь? – задышал Захар, чувствуя, что начинает понемногу сдавать свои позиции и из твердокаменной статуи превращается в обыкновенного похотливого мужика, которому непременно хочется подмять под себя понравившуюся бабу.

– То ли еще будет, – многозначительно пообещала Инна.

Другой рукой, такой же юркой, она нахально вытянула ремень, и брюки, сдавшись победительнице, сползли к его стопам.

– Что же ты со мной делаешь? – только и сумел вымолвить Захар.

Девушка, скользнув ладонями по его бедрам, опустилась перед ним на колени.

– Ну, теперь ты мой, – не то предупредила, не то попыталась напугать Инна.

Захар хотел ответить, но уже следующая ее ласка заставила его запрокинуть голову и зарычать глухо, почти по-звериному…

Маркелов посмотрел на часы – в этот раз он опаздывал безнадежно. Единственный плюс в создавшейся ситуации заключался в том, что он сумел-таки доставить радость любимой женщине. Инна лежала на широкой кровати поверх одеяла, раскинув руки в стороны, и совершенно не стеснялась своей наготы. Похоже, что у нее не осталось сил, чтобы пошевелиться. Захар испытал нечто вроде гордости, на прощание он махнул ей рукой, улыбнувшись. В ответ вымученная улыбка и едва поднятая рука. Такое впечатление, что вместо любви они занимались классической борьбой.

– Мы продолжим после работы.

– О господи! – выдохнула Инна. – У тебя хватает еще сил шутить.

Маркелов закрыл дверь и повернулся к лестнице. На лестничной площадке, перекрыв проход, стоял крепкий мужчина в сильно поношенном костюме.

– Послушай, друг, ты так и будешь здесь стоять? – раздраженно произнес Маркелов, готовый отодвинуть незнакомца в сторону.

Мужчина поднял голову, и Захар увидел Кузьмича. Он поднял палец к губам и негромко заговорил:

– В общем, так, парень, дело осложняется, Карась здесь ни при чем. Конечно, он не без грешка, но к оружию не имеет никакого отношения. Если здесь замешан Федосеев, то ты раскрыт на все сто! Уж слишком сложно развивается партия.

– Что ты предлагаешь?

– Мы тут посоветовались… хотя решать тебе. Все-таки ситуацию ты знаешь намного глубже… Не идти тебе совсем!

Маркелов опешил:

– Как так не идти? Мне кажется, я уже что-то начинаю нащупывать. И если я не появлюсь, то все мои усилия окажутся напрасными.

Свет в подъезде был неярким, желтоватым, отчего лицо Кузьмича выглядело неестественно болезненным. Казалось, что за время их последней встречи он постарел лет на десять.

– Возможно… Но, во всяком случае, это лучше, чем лежать в каком-нибудь заплеванном дворе с дыркой в башке.

Старый опер был до предела откровенен.

– Кузьмич, надо рискнуть, возможно, другого случая просто не представится.

Неожиданно майор улыбнулся, превратившись в обыкновенного дворового мужика, с которым можно не только пошутить, но и распить на затертой лавочке бутылку водки.

– А знаешь, я тебя понимаю. Я ведь сам такой, если ввязался, то нужно идти до конца. Только вот что я тебе хочу сказать, – лицо Кузьмича посуровело, как и прежде, – не думай рисковать понапрасну. Если что-то заметишь, дай знать. Вот тебе мобильник, – сунул телефон в руки Захара Кузьмич, – мой номер ты знаешь, так что звони. Телефон постарайся не засвечивать. Для особо бдительных твоя техническая оснащенность может показаться странной.

– Договорились.

– Ну, давай! – стукнул Кузьмич по плечу Маркелова.

Белую «восьмерку» Захар увидел сразу. Она стояла метрах в двадцати от подъезда с включенным двигателем. Людей, сидевших в салоне, не рассмотреть, но Захар нутром чувствовал, что они контролируют каждое его движение. Именно эту машину с заляпанным грязью номером он заметил несколько дней назад, когда уезжал с работы. Но тогда ему показалось, что это всего лишь случайность.

Стараясь не смотреть в ту сторону, Захар принял беспечный вид и, покручивая на пальце ключи, направился к своей иномарке. Сработала сигнализация, дважды приветливо моргнув. Захар едва справился с желанием позвонить Кузьмичу. Нет, сначала нужно проверить наверняка. Может, только показалось.

Прогрев с минуту двигатель, он плавно выехал со двора, и тотчас за ним увязалась «восьмерка», отставая всего лишь на несколько метров. Захар старался ехать небыстро, но она следовала за ним как привязанная.

Выехав на Волгоградский проспект, Захар решил остановиться. «Хвост» мгновенно прижался к обочине. Из салона никто не выходил, и Захар затылком чувствовал враждебный сверлящий взгляд.

Маркелов достал телефон и быстро набрал нужный номер.

– Кузьмич, тут такое дело, – сразу заговорил Захар, услышав знакомый голос, – меня, кажется, пасут.

– Что значит кажется, тебя пасут или нет? – Голос Кузьмича был слегка раздраженным.

– Я тут минут пятнадцать разъезжаю, и все это время за мной «восьмерка» едет.

– Так, понятно. Прежде что-нибудь подобное ты замечал?

– Я думаю, эта же машина пасла меня недавно…

– Вот что, это все очень серьезно, – голос Кузьмича зазвучал встревоженно, – ничего сам не предпринимай. Я все сделаю, как нужно. Нам надо полчаса, тебя будет подстраховывать группа захвата.

– Постой, Кузьмич, как ты узнаешь, где я нахожусь?

– Не переживай, узнаю. Твоя машина с радиомаячком. Потяни пока время. Попетляй по городу, сходи купи сигарет. И главное, не мандражи, все будет в порядке.

– Я опоздал на работу.

– Ты что, серьезно или разыгрываешь меня? – вскипел не на шутку Кузьмич. – Тебе девять граммов в череп хотят влупить, а ты о работе думаешь?!

– Я все понял.

– Тогда действуй.

Что ж, будем тянуть время. Захар вышел из машины. Открыл капот. Очень долго рассматривал двигатель, трогал проводки, после чего с серьезным видом вновь плюхнулся в кресло.

Проехал он совсем немного, до ближайшего киоска. В нем работала молодая девушка лет девятнадцати. Маркелов останавливался здесь частенько, чтобы прикупить сигарет. Бывало, разговаривали. Судя по ее милой улыбке, она была не прочь продолжить знакомство.

Захар распахнул дверь и, весело улыбаясь, направился к будке. Хозяйка отозвалась, мило растянув губы.

– Привет, моя крошка, – задорно проговорил Маркелов, просунув в окошечко деньги, – как всегда, пачку «Мальборо».

– Что-то давно вас не было видно, – чуть смущаясь, проговорила девушка, забирая купюру.

– Дела, моя хорошая. Что ты делаешь вечером?

Глазки ее зажглись надеждой. Наверняка лимитчица, приехавшая откуда-нибудь из Ярославской области. Девушка считает себя необыкновенно счастливой оттого, что удалось получить местечко в небольшом киоске, где, кроме процентика от проданной продукции, она имеет стойкую чумару в виде чаевых. Захар был уверен, что стоит ему только поманить ее к себе, как она, не задумываясь, оставит не только свой постоянный заработок, но и койку в общежитии, за которую держится сейчас разве что не зубами.

– Вы, наверное, очень крупный бизнесмен? – Девушка заразительно рассмеялась.

Так радоваться может только женщина при встрече с любимым мужчиной, который доставил ей удовольствие в виде нескольких оргазмов подряд. Захар виновато улыбнулся. Черт возьми, вокруг столько красивых женщин – и совершенно нет свободного времени.

Он обернулся. «Восьмерка» стояла на прежнем месте и совсем не думала отъезжать.

– Скажем так… не мелкий! Как говорится, на жизнь хватает. Как ты относишься к тому, чтобы как-нибудь мы с тобой сходили поужинать?.. Может быть, мы понравились бы друг другу, – протянул он неопределенно.

Больше всего в женщинах Захару нравилась игривость, и, судя по всему, его знакомая была именно из таковых.

– Я против случайных связей.

– Ага, понятно… Глубинка… Высокая мораль, патриархальные отношения. Какая мне достанется девушка. А потом, смею тебя уверить, если молодые люди встречаются больше одного раза, то это уже не случайная связь. – Девушка мелко прыснула. – А вот сдачи не надо. До встречи, моя крошка.

Нужно будет заняться этой девочкой поближе.

Не замечая стоявшую позади «восьмерку», Захар пошел к собственному автомобилю. Шел не спеша, раскованной походкой, какую можно наблюдать только у человека, на плечах которого свила гнездо удача. Сел, аккуратно прикрыв за собой дверцу.

Захар проехал метров триста, когда заметил, что следом за «восьмеркой» увязался микроавтобус «Ниссан».

Маркелов старался не спешить, не торопился на перекрестках, стараясь проскочить на желтый свет светофора, предупредительно пропускал прохожих на пешеходных переходах. И если бы накануне был объявлен месячник самого дисциплинированного водителя города, то, несомненно, он попал бы в список претендентов на это почетное место.

Микроавтобус двигался очень осторожно – он не тыкался капотом в багажник «восьмерки», а держался на значительном расстоянии, для конспирации постоянно меняя полосы.

На работу Маркелов приехал безнадежно поздно, опоздав на полтора часа. Преследующая машина, уже не особенно скрываясь, остановилась рядом, у ворот. Выходя из салона, Захар увидел, что микроавтобус остался на значительном удалении, но был вполне близко для того, чтобы собровцы в течение одной минуты могли смертоносным торнадо ворваться в помещение ВОХРа.

* * *

Собровцев было шестеро. В бронежилетах, с масками на лицах и с «кипарисами» на коленях, они терпеливо дожидались приказа командира роты, словно кающиеся грешники очистительной молитвы. Но он, уставившись в окно, упорно молчал.

Двадцативосьмилетний капитан Евгений Половцев не часто участвовал в задержании, и если все-таки такое случалось, то его присутствие лишь подчеркивало важность операции.

Сейчас он был хмур, сосредоточен, весь в себе, впрочем, как и обычно в подобный момент. Прошло уже десять минут, как Захар исчез за дверьми здания. Капитан включил рацию и произнес:

– Он еще в помещении. Что делать?

Евгений Половцев пошел в милицию по призванию. И совсем не для того, чтобы ловить на многошумных базарах ловких карманников и в тиши следственных кабинетов светить подозреваемым в лицо настольной лампой. Его деятельная натура жаждала большего – он предпочел служить в группе быстрого реагирования, где можно ударом ноги выбить запертую дверь и, работая прикладом автомата, положить всех присутствующих на пол.

– Не время, обождите еще минут десять, – прозвучал уверенный бас.

– Понял, буду ждать.

* * *

Маркелов готов был услышать мощную брань в свой адрес по случаю опоздания, но, к его удивлению, Федосеев даже не взглянул на него, как если бы Захара не было совсем. Не менее странно повели себя и другие. Егор отказался от протянутой руки, а Ворона, не скрывая своего злорадства, неприязненно скривил губы и отвернулся.

«Ну и хрен с вами, – подумал Захар, – мне с вами долго не работать».

Внутри от их показного хамства покоробило, как будто кто-то очень нехороший царапнул по душе ржавым гвоздем. Маркелов снял костюм и аккуратно повесил его на вешалку. Оделся в камуфляжную форму. Она была на размер больше, еще неделю назад он хотел заменить ее, теперь как будто бы и ни к чему.

Неожиданно дверь распахнулась и в комнату, криво ухмыляясь, вошли Гарик с Кузей. Несколькими секундами позже в комнату прошел Ворона и, остановившись у порога, зловеще прикрыл за собой дверь.

Захар медленно развернулся к вошедшим. Неприятное предчувствие холодом пробежало по телу. Назревал конфликт, во всяком случае, Маркелов никогда не видел Гарика таким рассерженным.

Огромный, словно медведь, он склонился над Захаром неподъемной глыбой и проговорил, сцеживая слова через стиснутые зубы:

– Выбирай, сука, что с тобой делать: сразу тебя убить или, может быть, по частям резать?!

Сказал, будто бы в лицо плюнул. Захар распрямился.

Внутри закипел адреналин, мгновенно распространившись по всему телу. В конечностях он ощутил легкое покалывание. Так бывает всегда, когда точка кипения превышает допустимые пределы.

Маркелов почувствовал, как напряжением свело мышцы лица. Надо было что-то отвечать.

– Что ты этим хочешь сказать? – наконец выдавил из себя Захар. Пальцы помимо его воли сжались в кулаки. Во всяком случае, нужно успеть ударить первым.

– Ты мне, сучара, сразу не понравился, – констатировал, возбужденно напирая, Гарик, – едва твою рожу увидел, так тут же понял – чужак! Тебя каким ветром сюда занесло, может, расскажешь?

Захар не отступал – продолжал стоять на месте. Важно не дать слабину, вот тогда точно затопчут.

– Ты мне хочешь какую-то предъяву сделать? Тогда говори, о чем базар!

– Этот сучонок еще спрашивает, – чуть обернулся Гарик, Кузя отвечал ему злой, но понимающей улыбкой. – Может быть, ты тогда мне скажешь, какое отношение покойный Павел имел к Карасю?

Маркелов разжал правую кисть. Достаточно всего лишь одного тычка указательным пальцем под дых, чтобы Гарик почувствовал себя рыбой, выброшенной на берег.

– Может быть, это ты мне сам расскажешь… сучонок.

Гарик невесело улыбнулся.

– А он еще и острит. Где тебя убить: здесь или, может быть, на кладбище вывезти? На одну безымянную могилу станет больше.

Сзади подошел Егор, неслышно так, очень по-хищному, как крыса, нацелившаяся на добычу. Он слегка толкнул плечом Захара и сказал:

– А разве не по твоей милости жена Пашки Андреева пенсии не получит? Разве не ты сказал ментам, что это он навел Карася на «стволы»? А ведь у него трое малолетних пацанов осталось.

Захар опешил:

– Вы что, это серьезно говорите?

– А ты думал, мы тут комедию, что ли, с тобой ломаем? – ткнул обеими руками в грудь Захару Гарик.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – вспылил Захар, оттолкнув его руки. – С какой стати мне говорить о нем ментам?

– Кому как не тебе? – наседал Гарик. – Он был наш дружбан, мы его знали несколько лет, а для тебя он никто. И когда менты сюда приперлись, ты и шепнул им, что он каким-то боком с Карасем связан!

– Мне эти твои распасовки до фени, я их не собираюсь крыть. А к красноперым я в жизни не попрусь, у меня с ними особый счет.

– А ты докажи! – сграбастал в кулак куртку Захара Гарик.

– На хрена мне доказывать то, чего я не делал, – рывком сорвал захват Маркелов.

Ворона сделал несколько шагов и проговорил, не скрывая агрессии:

– Гарик, ну ты, право, сущий джентльмен. С твоими манерами не в разборках участвовать, а в парламенте заседать. Пару раз по зубам – это не мордобой, а обыкновенная профилактика.

Маркелов напрягся. В правом кармане у него лежал перочинный нож. Лезвие крохотное, удобное для того, чтобы нарезать колбасу, но вполне годится, чтобы выиграть несколько важных секунд.

Неожиданно дверь широко распахнулась. В дверях стоял рассерженный Федосеев.

– Ну, чего вы тут раздухарились? Марш на место! Вам неприятностей, что ли, не хватает? – и, строго посмотрев на Гарика, добавил: – Ты волчару-то из себя не строй, не на того напал, чтобы глазками сверлить! А ну марш на свои места, пока не выпер вас всех к ядреной матери!

Гарик, отвернувшись, вышел первым, за ним, бросая сердитые взгляды в сторону Маркелова, последовали остальные.

– Ну что тут у вас произошло? – спросил участливо Федосеев.

– Батя, я даже сам не очень понял, о чем базар был, – взволнованно заговорил Маркелов. – Они говорят, будто я легавых на покойного Павла навел.

– Это как? – не понял Федосеев.

– А вот так, батя, будто бы я нашептал ментам, что покойный Паша навел Карася на «стволы».

– Ладно, – махнул рукой Иван Степанович. – Слушай ты их больше, – и, повернувшись в двери, добавил: – Работай, как прежде, и ни о чем не думай, а с ними я сейчас переговорю. Будут знать, как не по делу языками чесать. За такое дело можно по всей строгости спросить. Сам-то ты что об этом думаешь?

– Пусть живут, – отмахнулся Захар, – только чтобы в следующий раз такого базара не возникло. А то ведь я парень впечатлительный, могу и обидеться.

– Передам.

– Батя, – заставил Маркелов обернуться Федосеева у самого порога. – Спасибо, что выручил, а то не знаю, чем могло бы закончиться.

– Ладно, – невесело отмахнулся Иван Степанович, – сочтемся как-нибудь.

* * *

Половцев посмотрел на часы. До обговоренного времени оставалось две минуты.

– В общем, так, – посмотрел он на примолкших собровцев. – Все как обычно. Первым идешь ты, Иван, – ткнул он пальцем в парня весом не менее ста двадцати килограммов. – Вы вваливаетесь следом, – посмотрел он на сидящих рядом двух долговязых парней. – И чтобы без всяких этих ковбойских штучек. Чем меньше пальбы, тем лучше. Малейшее сопротивление гасить на корню. Не мне вас учить, как это делается – прикладом под дых и «браслеты» на руки. Если окажется сильно непонятливым, можно смазать по роже. – Евгений вытащил из кармана фотографию и показал ее всем: – Вот это наш сотрудник, прошу его не спутать… Итак… – Половцев посмотрел на часы.

Неожиданно калитка распахнулась, и из нее вышел Маркелов. Он постоял немного у ворот, пригладил волосы (условный знак, что все в порядке) и двинулся к своей машине. Зачем-то снял ее с сигнализации, заглянул в салон, чего-то выискивая, и, не обнаружив, хлопнул дверцей.

– Отбой! – сорвал Половцев маску с лица. – Сегодня не наш день.